Ты можешь рассчитывать на меня

      Как и обещал Кот Нуар — церемония прошла довольно неплохо: Эдриан не сбежал, ни на кого не напали, они с Маринетт спокойно обменялись кольцами, и торжественно произнесли клятву перед всеми людьми, собравшимися поглазеть на их свадьбу. Счастливые, несмотря ни на что. Соприкосновение их губ, после которого толпа взорвалась аплодисментами, вышло слегка странноватым. Маринетт представляла Кота Нуара, не Эдриана, и ей почти удалось обмануть собственный мозг. Все это так похоже на сделку с дьяволом. Свадьба с нелюбимым человеком — хуже и не придумаешь. После официальной части и подписания некоторых документов, миссис Агрест стояла в холле со своим мужем, с милой улыбкой приветствовала гостей и благодарила их за удиленное время для посещения церемонии. Женщина не могла не вглядываться в лица присутствующих, в поисках Кота Нуара, однако в том, что она стояла рядом с Эдрианом — ее мужем, постоянно напоминала она себе об этом, — было что-то утешающее и правильное, хоть Маринетт так долго о нем не вспоминала. Вероятно, это так на нее действовало настроение, навеянное свадебной атмосферой. Эдриан осторожен с ней, его рука аккуратно обвивала талию, не зная, можно ли касаться ее голой кожи. Маринетт пришлось приблизиться к нему самостоятельно и положить голову на его плечо. — Ничего страшного, — жест сообщил это, — мы женаты, помнишь?       Он смотрел на нее с таким трепетом и… любовью? (нет, Маринетт, этого не может быть, она мысленно себя упрекнула, он твой друг, он помог тебе, но также Эдриан еще и хороший актер, наученный многочисленными съемками и показами, это все просто очень хорошее представление.) Но это были не единственные эмоции, отражающиеся в его, да и не только в глазах. Было еще что-то такое, говорящее о том, что им трудно не погрузиться в иллюзию блаженства молодоженов еще глубже.       Впрочем, она продолжила искать хоть какой-то намек на Кота Нуара. Ей было интересно узнать, что он думал о церемонии. Она, конечно, была превосходна, но складывалось впечатление, что вся эта пышность была слегка лишней, и вдруг они все же перестарались? Может, Маринетт думала так, потому что знала, что свадьба — фальшивка. Может быть, это именно то, что нужно Коту Нуару и ей, если бы им была предоставлена ​​возможность пожениться. Но Маринетт сомневалась, что у них может быть нечто подобное в будущем. Это будет ее вторая свадьба, им не придется никого убеждать в своей любви. Они могли бы устроить небольшую церемонию на пляже, на закате: только он, она, парочка друзей, может, их семьи и… — Маринетт Дюпэн-Чэн, — суровый голос заставил ее вынырнуть из мечтаний о будущем и встать по стойке смирно. Габриэль Агрест смотрел на ее платье, как скучающий кот смотрит на человеческую деятельность: слегка заинтересован, но недостаточно обеспокоен, чтобы участвовать. — Теперь это Маринетт Агрест, отец, — Эдриан ответил за нее, и от его слов повеяло леденящем холодом.       Это она предложила сменить фамилию. Конечно, Маринетт оставила бы свою девичью фамилию в профессиональных целях, но принятие фамилии мужа казалось необходимым в повседневной жизни, чтобы их отношения казались реальными для всего остального мира. Она предпочла бы добавить к Дюпэн-Чэн еще и Агрест, но тогда это было бы неудобно и некрасиво в произношении. — Прошу простить. Полагаю, от старых привычек трудно избавляться, — губы Габриэля изогнулись в неком подобие улыбки, когда он полез во внутренний карман костюма, а после вытащил небольшой белый конверт. В то время, как мужчина проделывал эти небольшие махинации, выпал и другой.       Маринетт слишком быстро распознала уже покоившийся на полу предмет. Характерный фиолетовый оттенок. Бабочки. Ей показалось, что воздух в комнате изменился на добрых десять градусов, и совсем не в сторону положительной отметки. Она как прокаженная наблюдала за тем, как Натали попыталась поднять конверт. Глаза Габриэля опустились вниз, и Маринетт заметила, что скулы мужчины напряглись, а венка на шее вздулась, когда он увидел, что за предмет лежал на полу. — Добро пожаловать в семью, Маринетт, — Габриэль откашлялся, быстро протянув ей белый конверт, но она была слишком обескуражена, чтобы взглянуть на него, не говоря уже о том, чтобы ответить. Ее взгляд никак не мог оторваться от конверта, который Натали торопливо сунула в карман костюма.       Женщина кивнула, и машинально забрала конверт из его рук, наблюдая за его поспешными шагами и как быстро он покидает помещение. Натали ступала за ним по пятам. — Маринетт? — Обеспокоенный и хмурый взгляд Эдриан — первое, что она заметила после того, как пара исчезла в соседней комнате. Ей внезапно стало очень жарко. — Все хорошо? — Я… я думаю, мне нужно подышать свежим воздухом, — последовал негромкий и слабый ответ.       Эдриан кивнул, и осторожно повел ее к ближайшему балкону, посылая всем, кто хотел к ним подойти, улыбки, говорящие, мол небольшая супружеская заминка и они вот-вот вернутся. Но в том, как он обнимает ее за талию, проскользнула напряженность. Его тоже что-то беспокоило. Он закрыл за ними дверь террасы, и Маринетт облокотилась на каменные перила, ее рука по старой нервной привычке взметнулась ко рту. Но вместо ногтей она укусила ткань. Проклятые перчатки. Она все еще сжимала белый конверт. Адриан медленно подошел к своей жене и также осторожно вытащил из ее ладоней конверт, убирая его во внутренний карман. Он не сомневался, что внутри очень крупный чек, учитывая, что его отец никогда не выбирал подарки самостоятельно. Агрест отбросил печальные мысли, осторожно беря руки Маринетт в свои. Она все еще выглядела очень бледной. — Моя л… Маринетт, — Адриан почти проговорился, чуть ли не назвав ее тем именем, благо она не заметила его заминку. Женщина была слишком сосредоточена, соединяя воедино только что обнаружившиеся кусочки пазла. — Могу я чем-нибудь помочь? Принести стакан воды или что-нибудь из еды?       Она смотрела на него, и то, что видела, разбивало ей сердце. Он так беспокоился за нее, а как замечательно он обходился с ней с самого начала осуществления их плана. Но Маринетт должна сказать то, что собиралась. Он — ее муж, она должна относиться к нему как к таковому, но казалось, что то, к чему она пришла в своих мыслях, было слишком непосильной для Эдриана ношей. — Боюсь, это не поможет, но… Что ж, есть одна вещь, которую ты мог бы сделать для меня, полагаю… — она сомневалась. Маринетт действительно не хотела причинять ему боль, и все же это лучше, чем прямо заявить, что его отец — это человек, который ее шантажировал, по крайней мере женщина уверена в этом. — Для тебя все, что угодно, Маринетт, — он накрыл своей рукой ее, и не сильно сжал, побуждая ее закончить мысль. — Ты не мог бы найти и позвать Кота Нуара? Пожалуйста…