Дайкири

Hotel California On a dark desert highway Cool wind in my hair Warm smell of colitas Rising up through the air Up ahead in the distance I saw a shimmering light My head grew heavy and my sight grew dim I had to stop for the night

      Мерный гул поезда усыплял, в воздухе висел запах корицы и чистого белья. Дорога домой воодушевляла и будоражила одновременно.       Пять лет. Целая вечность с того момента как она трусливо сбежала, ведь тогда ей казалось, что в городе её больше ничего не держит. Теперь ей двадцать один, она стала старше, за плечами юридический колледж, а в руках потрепанные ключи от её прошлого.       А ведь когда-то это место правда было ей домом.       Спустя столько лет на многие вещи смотришь иначе. Теперь, вспоминая Сентфор, в её голове проносились лишь хорошие воспоминания о людях, местах и событиях. Её больше не терзали кошмары. Так или иначе, Сара свыклась с бегством матери и нашла в себе силы жить дальше. В конце концов она ведь точно также сбежала. В точности как своя мать, она бросила дорогих ей людей.       Стоило ожидать того, что её будут искать. Бобби связался с ней через её отца. За все пять лет ей не было так тяжело, как тогда. Но жизнь в Балтиморе сделала свое дело. Её жизнь приобрела баланс. Учёба смешивалась с подработками, ничего незначащие знакомства разбавляли рутину. В её новой жизни не было шумных тусовок, громких парней в кожаных куртках, сплетен или приключений.       По правде говоря её жизнь была невообразимо скучной.       Саре потребовалось полгода работы помощником юриста, чтобы понять: этого недостаточно.       Поэтому сейчас, в пути к старым воспоминаниям, она могла с лёгкостью признаться, что её поездка в Сентфор ничто иное как бегство от тоски.       Возможно, она не задержится и ей хватит нескольких дней, чтобы выставить из старого дома хлам и отпустить это место. Отпустить навсегда.       Бывают места неподвластные времени, где всё, словно под куполом, замерло и остановилось. На перроне все ещё была эта потрескавшаяся брусчатка и старенький навес, которые напоминали ей о том горьком поцелуе. Разве это прощание было не вчера? Воспоминания раздирали и переносили её на целых пять лет назад, но Сара крепче сжала ручку своего небольшого чемодана и направилась вперёд.       Весна заставляла этот удивительный город дышать. Май всегда был таким волшебным. Повсюду цвели деревья, небо было окрашено в розовый цвет, а тёплый горный ветер омывал её лицо. Всё вокруг шептало ей: ты дома. А воспоминания не отпускали. Каждая улица, закоулок или дерево были ей до ужаса знакомы.       Интересно, та свалка старых автомобилей всё ещё там? Собираются ли там ещё драконы или их существование закончилось год назад? Мысли вскрывали её голову консервным ножом.       Когда машина остановилась у знакомой лужайки, по её спокойствию пошла трещина. Не смотря на время её дом сохранился с завидным благополучием. Горшки и качели с лужайки пропали, дверь была опечатана, тут и там показывались вмятины на фасаде, но в целом: дом был сохранен. Естественно, отец время от времени оплачивал налоги, пока имущество по праву не перешло в руки Сары.       Папа настаивал на его продаже, но сейчас, глядя на это, О’Нил бы никогда не подписала договор.       После спонтанного короткого разговора со знакомой ей соседкой, выяснилось, что дом время от времени проверял местный шериф да и в целом никто на него не покушался. Все знали кто там жил.       Также мисс Нотт рассказала о переменах в городе, что не слишком имело значения. Между строк Сара спросила о преступности и, к её удивлению, соседка ответила, что последние два года прошли довольно тихо.       Уже потом, позже, разбирая вещи, О’Нил растерянно выдохнула. Они ведь не могли быть здесь вечно. Ближе к вечеру ей удалось избавить жилую часть дома от пыли и мусора, Сара распахнула окна впуская весенний ветер в затхлый дом перед уходом.       Ночные пробежки всегда шли ей на пользу. Лишние мысли переставали существовать, когда лёгкие начинали гореть, а скорость увеличиваться. Это было то, что ей нужно.

* * *

      Вишня выходил из музея ближе к ночи.       По факту его присутствие было лишь формальностью, но некоторые документы должны были быть разобраны лично до завтрашнего утра.       Он остановился на последней ступени и вскинул голову к бархатному небу, прикуривая.       Это была тяжёлая неделя, но она повысила доход казино примерно на десять процентов, а значит работа была более чем плодотворной.       Можно было собой гордится. Он почти узаконил свою прибыль, имел некоторую власть и смог сохранить свое место правой руки среди чёрных драконов. Всё как по маслу, но об душу словно окурок потушили. Вроде не больно, но дышать всё равно мешает.       Но всё это было не важно, пока небо было таким чертовски завораживающим. На секунду он улыбнулся, наслаждаясь моментом.       Смог.       Он правда смог всё отпустить и пойти дальше, чего бы ему это ни стоило. Жизнь всё ещё была потрясающая, в этом своём бархатно-синем небе.       Где-то неподалёку послышался глухой вскрик и громкий выдох. Мужчина развернулся и разглядел в темноте смутно знакомый силуэт. Девушка отцепляла от ноги плющ, через который споткнулась. На расстоянии и в темноте она была всего лишь тенью.       Возможно, это была Стеф, с которой они виделись в прошлом месяце, а может и вовсе какая-нибудь его очередная случайная знакомая. Впрочем, любая знакомая девушка могла бы узнать его по машине, а эта совершенно невозмутимо сдирала с кроссовка растение, не обращая на него внимания.       Вишня нехотя свистнул:       — Эй! Помощь нужна?       Незнакомка вскинула голову и прищурилась, выпрямляясь.       До чего же знакомой она была! На секунду, всего лишь на одну жалкую секунду он позволил себе обмануться, рисуя вместо неё Сару.       Чего ему стоило притвориться, словно это его белокурая школьница?       Наваждение слетело тогда, когда девушка отрицательно мотнула головой и продолжила бег, разгоняясь.       Ещё недолго Вишня смотрел вслед своему миражу, докуривая сигарету и мешая разбитые мечты с дымом. Эта неделя определённо была тяжёлой.

* * *

      На следующее утро её ждала встреча с Бобби. Они не говорили о Кенди или Дереке, но Сара и сама всё прекрасно осознавала.       После уезда, подруга так и не смогла её простить, а Дерек погряз в собственных проблемах, отдаляясь ото всех.       Возможно, Сара была и не таким уж хорошим другом, раз думала лишь о себе, но сейчас её это не волновало. В свое время драконы научили её концентрироваться на собственном благополучии, а не на чьих-либо задетых чувствах.       Они сидели в кафе и не прекращали говорить. Казалось, что и времени, разделяющего их, не было.       — Хочешь сказать, что тебе больше никто не звонил? — брови из-под очков удивлённо взметнулись вверх. Время не прошло бесследно, её друг стал выше и собранней. В кармане его брюк всё ещё был ингалятор, а лицо всё также озаряла понимающая улыбка, но это был уже не тот Тернер, которого она знала.       — Думаю, я не значила для них так много, как они для меня. После смерти Люка я как-то… Девушка запнулась, продолжая помешивать свой кофе. — Растерялась, это нормально. — Бобби положил свою ладонь поверх её, успокаивая. — Твоя мать бежала невесть куда, Люк умер, ты связалась с друзьями моего брата и, в конце концов, растерялась. Это нормально; тебя ведь никто не винит! Иногда меня даже спрашивали как ты.       Бобби был самым комфортным человеком, с которым она говорила за последние несколько лет. Её друг всегда был чутким и спокойным, но с годами этот удивительный человек стал более открытым и эмоциональным. Он понимал Сару, хотя и не был на её месте. Где-то в её груди теплилась искренняя благодарность.       Девушка удивлённо вспыхнула, Бобби бы ей не врал. Удивление приятно защекотало под рёбрами; <center>Неужели её здесь помнили?       — Да брось, кому было до меня дело? — девушка постаралась скрыть своё волнение, опуская глаза к столу.       Парень нахмурился, но продолжил:       — Дереку! Мне! Да даже тем бандитам, — вдруг взмахнул рукой, чуть не сбив вафли. — Этот Аарон и его друг. Иногда мы пересекаемся с ними из-за брата, они всегда интересуются твоими делами.       Услышав эти слова, О’Нил замерла. Как же непозволительно радовала новость!       Сара глубоко вздохнула и искренне улыбнулась:       — Я рада, что про меня не забыли.       Большая часть дня прошла незаметно. Беседа текла как ни в чем не бывало и Сара не заметила как на город опустились сумерки.       После встречи на душе было легко и чисто. К вечеру солнце заволокло облаками и город погрузился в привычную тишину и мрак. Не имея других планов, Сара осталась в кафе.       Сидя на потрескавшимся кожаном диванчике, она думала о своём будущем. Закончив колледж, Сара поняла что совершенно не знает чего ей нужно от этой жизни. Все некогда намеченные цели были исполнены. И так она поняла, что у неё нет ни цели, ни желаний. Жизнь превратилась в начерченный и упорядоченный четырёхугольник.       Решение приехать в Сентфор было лучшим за многие годы. Здесь она наконец видела себя.       В её голове всё чаще билась настойчивая мысль: не остаться ли здесь навсегда? Она могла бы пристроиться тут со своим образованием, или, например, начать с подработок. Можно было бы подать вакансию в школу на ведение «экономики и права».       Мысль была чёткой и требовательной; она правда могла бы остаться здесь жить.       Когда окончательно стемнело, девушка расплатилась и вышла на улицу. Тёплый вечер, казалось, поглощал все звуки. По ту сторону дороги мирно шумел тёмный парк. Она вновь поймала себя на мысли, что в Балтиморе всё иначе. Гулять ночью там было в разы опаснее, в любое время суток стоял гул машин или людского гогота, множество домов и пристроек перекрывали небо, а самое важное, в Балтиморе не было видно звёзд; смог над городом окрашивал небо в грязно-синий, закрывая от глаз сияющую россыпь в небе.       Девушка запрокинула голову и задумчиво уставилась в небо, дыша полной грудью. Сегодня с её плеч слетела ещё одна петля. Встреча с Бобби дала ей больше, чем она ожидала.       — Дух захватывает.       Чужой голос рассек её единение, возвращая Сару к реальности. Она сконфуженно повернулась и врезаясь глазами в ужасно знакомый силуэт, замерла.       Он стоял в двух метрах от неё. Засунув руки в карманы, Вишня смотрел на небо, словно рядом с ним никого и не было. Верхние пуговицы белой рубашки были небрежно расстегнуты, пиджак немного помят, а некогда уложенные кудри вновь волнами спадали к шее.       Во всем этом отчётливо виднелся тот самый воришка, которого она знала. Серьга в ухе, шрамы на шее и эта небрежная поза. Под рёбрами у неё вновь всё сжалось.       Вишня стал старше, это было легко заметить. Угол челюсти, широкие плечи и весь его внешний вид буквально кричали: теперь он не просто парень с улицы в кожаной куртке.       Но больше всего Сару волновали его глаза.       — Боюсь взглянуть на тебя, — мужчина хрипло рассмеялся, всё ещё смотря на звезды. — Вдруг исчезнешь.       — Трусость никогда не была твоим качеством, — растерянно обронила О’Нил.       Вишня глухо хмыкнул и выпрямился, зажмурившись.       — Под звездами в этом платье ты похожа на чёртов призрак, принцесса, — он распахнул глаза и жадно впился в её лицо. — Я знал. Знал, что это ты. Кажется, больше никто в Сентфоре не восхищается звездами.       Счастье перемешанное с болью на вкус было как ртуть с мёдом. Он улыбался, но глаза его оставались потерянным. Их разделяло два метра, но Сара всё равно хотела сделать три шага назад. Она была к этому не готова. Всё, что угодно, но не он, посреди этой чёртовой улицы под звездами.       — Ты их тоже любил, — каждое его слово вбивалось в её память подобно дротику.       — Брось, я не любил смотреть на них также сильно, как ты. Ты прекрасно знаешь, что всё было из-за тебя.       Голос его был мягок и спокоен.       — Что заставило тебя вернуться, принцесса?       Старое прозвище громко рассекло воздух, сжимая её горло. До чего было больно вспоминать все те моменты, такие же, как и этот, под звездами. Моменты, когда Вишня был громким и насмешливым, когда она была беззаботной и ужасно влюблённой, болтающей ногами, сидя на его байке. Когда между ними ещё не было этого жуткого молчания.       — Не знаю.       Сара надеялась, что голос её не дрожал, она охватила себя руками и отвернулась.       — Я просто хотела отпустить всё это.       Перед глазами у обоих стояла картина их прощания.       О, как тонко она его обманула! Вишня помнил как отвёз её на заснеженный паром. Как она отводила взгляд, обещая вернуться. Помнил тот прощальный поцелуй и в конце концов то мерзкое чувство чего-то неотвратимого. Лишь потом, оказалось, что девчонка оборвала все провода и сбежала. Стёрла себя из жизни многих людей, убегая лишь от самой себя. Только вот с ним ей проститься духу не хватило.       Такая сладкая ложь. До чего же он был влюблен!       Он бы никому не признался, что сбежал в Балтимор спустя месяц. Не было смысла гнать всю ночь, выжимая педаль гавза, чтобы потом его встретил большой и чужой город.       Город, в котором он её не нашёл. Да и в конце концов, если бы Сара хотела, чтобы её нашли, она бы связалась. Ведь именно так она поступила со своим очкастым другом. Он был единственным, кто имел с ней связь и это до чёртиков убивало дракона, отравляя каждую его мысль.       Предательство ощущалось также чётко как рука на горле. Она почти его разрушила, а когда он смог отпустить, Сара опять стояла перед ним в своём лёгком белом платье с растерянными глазами.       Он знал, что ей тоже больно. Стыд плескался в её глазах, норовясь превратиться в слёзы. И лишь поэтому он легко улыбнулся, прощая её.       Ужасная мысль, если бы мог, он бы прощал ей это вновь и вновь.       — Позволь мне тебя проводить.       Он нуждался в том, чтобы пройтись с ней эти жалкие несколько кварталов, чтобы понять, почему она это сделала. Он до боли в груди хотел с ней поговорить, пока она вновь не сбежала. И пусть ей знать о его боли необязательно.       — Сентфор всё ещё не самый безопасный городок для принцесс, помнишь? — будь он проклят, если позволит ей сейчас уйти.       Чеширская улыбка, фальшивая как новенькая купюра совершенно её не обманула. Этот до ужаса неожиданный, неловкий и тяжёлый разговор она не сможет отложить или отменить.       — В таком случае, жаль, что я не боюсь драконов, — девушка кивнула головой в сторону дороги, направляясь к дому и слушая, как бывший вор, пробормотав что-то себе под нос, направился за ней. Эта ночь обещала быть значимой.