Цыган и ангел

- Ангел, признайся, ты сотворил чудо? - на осунувшемся, бледном лице Кроули играла прежняя улыбка, от которой сердце Азирафеля сжималось и радостью, и тревогой. - Невероятно, что мы смогли уйти незамеченными! - Это не чудо, просто в соборе множество тайных ходов и незаметных дверей, - ответил Азирафель. - Этой я часто пользовался в детстве, но, оказывается, знал о секретах собора далеко не всё. Иначе бы сразу понял, где отец Гавриил держит тебя. Он сжал губы и бросил обеспокоенный взгляд в сторону окна. Кроули, заметив это, вздохнул и покачал головой. - Ты напрасно тревожишься, ангел. За нами нет погони, будь она - мы узнали бы давно. Гавриил, может, и знает собор, как свои пять пальцев, но... - Но он знает и то, что цыгане обитают во Дворе Чудес, - нахмурился Азирафель. - Он сразу поймет, что искать нужно здесь. - Пусть понимает. В одиночку сюда сунуться этот святоша не посмеет. Только если отряд солдат с собой приведет, но что он им скажет? Что домогался до одного цыгана, а тот улизнул? Ему не с руки правду рассказывать, поверь, ангел. - Ах, Кроули... - Азирафель покачал головой, поражаясь уверенности и даже какой-то беспечности Кроули. Тот был уверен, что во Дворе Чудес их никто не посмеет тронуть и, наверное, имел право так думать, он же всё-таки дома. Или, по крайней мере, среди своих. А вот самому Азирафелю здесь было не по себе. Местные обитатели как-то нехорошо на него косились, да это и понятно - с чего цыганам доверять благородному господину в белом наряде, который, к тому же, вот-вот навлечет на них беду? - Не надо беспокоиться, Азирафель, - ласково сказал Кроули. - Поверь, здесь с тобой ничего не случится, я этого не позволю. Никто до нас не доберется, всего несколько дней - и моя Бентли умчит нас на другой край земли. Вот только приду в себя немного... Азирафель встрепенулся. Что же это - терзается глупым страхами и смотрит в окно, когда Кроули нуждается в его помощи! - Конечно, придешь, дорогой... А где та мазь, что принесла Трейси? Кроули страдальчески закатил глаза. Лечебная мазь, раздобытая у старой лекарки, имела неприятный темный цвет и разила болотом, но, несмотря на это, Азирафель был непреклонен и не скупился, смазывая ею запястья Кроули чуть ли не каждый час. Мало того, еще и ноги смазывал, покрытые ссадинами и словно бы ожогами, несмотря на отказ Кроули объяснять, откуда эти ожоги вообще взялись. - Ангел, умоляю, хватит пока! - взмолился Кроули, отчаянно морща нос. - Для меня сейчас лучшее лекарство - это добрый ужин! - Согласен, - Азирафель тщательно оттер руки от остатков мази и лишь затем осмелился провести кончиком пальца по еще бледной щеке. - Ты так похудел, дорогой, даже щеки ввалились! Пока не зарумянятся и не станут прежними, край земли может подождать, так и знай! - О, ну уж с этим-то я буду стараться! - желтые глаза блеснули то ли голодом, то ли... Впрочем, непрошенную мысль Азирафель поспешил отогнать. Не время. Пока не время. - Полежи спокойно, дорогой, я накрою на стол. Кроули послушно вытянулся на узкой кровати, с улыбкой наблюдая, как деловито, по-хозяйски снует по маленькой комнатке Азирафель. Словно жил тут всегда. Прекрасно знает, что где лежит, и не стесняется ведь замарать благородные руки, выставляя на кривобокий деревянный стол хлеб, сыр, кувшин вина и вяленое мясо. Азирафеля же эти хлопоты даже успокаивали. Забота о Кроули позволяла забыть, где и почему он оказался. Странно, но в этой комнате он чувствовал себя дома. Неужели всё дело в том, что рядом с ним Кроули? А может, отчасти и в том, что жил Кроули несколько иначе, чем прочие обитатели Двора Чудес? Его дом выглядел крепче прочих здешних лачуг, и что уж притворяться - намного чище, хотя Кроули клялся, что есть дела и позанятнее, чем смахивать пыль и отскребать грязь со стен. - Они справляются с этим куда лучше, - прибавлял он, кивая за окно, где неприглядность стен успешно скрывали густо растущие цветы вьюнка. Как они умудрились расцвести в трущобной грязи, да еще и отвоевать себе дом Кроули, не тронув остальные - загадка. Кроули только смеялся: - Ангел мой, ну сам подумай, я же не могу приказать цветам, чтобы они росли только здесь, правда? Приказал или нет - но этот дом даже нравился Азирафелю. Казался мирным и уютным, тихой гаванью, где можно укрыться после бури. Вот только буря еще не миновала, и забыть об этом никак не получалось. И не дадут забыть, понял Азирафель, услышав стук в дверь. - Не вздрагивай, ангел, это свои, - улыбнулся Кроули, и дернулся было встать, но ладони Азирафеля решительно сжали его плечи. - Сиди, я открою. "Свои" появились в лице, как уже успел понять Азирафель, главы всех обитателей Двора Чудес. Можно сказать, королевы воров, гадалок и мастеров по выпрашиванию милостыни. Правда, назвать ее королевой с первого взгляда не получалось - малорослая, черноволосая, с угольно-черными раскосыми глазами, да еще и расхаживала, стыдно сказать - в мужской одежде! Подобного Азирафель еще не видел, но мысли, как и слова, старался держать при себе - слишком уж хмуро взирала на него эта странная цыганская королева. - Баал! - Кроули, невзирая на протестующий вскрик Азирафеля, вскочил с места и отвесил нарочитый, но оттого не менее изящный поклон. - Чему обязан? - Ты знаешь, Кроули, - сдвинула брови женщина. - Ты, конечно, тот еще ловкач, раз сумел выбраться из темницы, но даже ради тебя я не могу менять порядки. Не могу допустить сюда чужака. - Он спас мне жизнь, - Кроули посерьезнел и впился взглядом в Баал, уперев руки в бока. - Он не один из нас, - упрямо повторила женщина. - И погоня будет за вами обоими. Если она явится сюда, плохо придется всем. И не я одна так думаю. Прочие тоже. Например, Хастур. - Хасссстур, - прошипел Кроули, нехорошо прищурившись. - Конечно же, как я не догадался! Что, беспокоится, что еще не всем жабам в округе открутил головы, ища драгоценные камни? - Он уважает наши обычаи, - отрезала Баал. - И тебе тоже не помешало бы, Кроули. Не забывай, что мы... - Я помню! - голос Кроули прозвучал как-то слишком торопливо. - Что я должен сделать, чтобы всех успокоить? Скажи это до того, как Хастур начнет кричать, что меня надо повесить! - Повесить тебя? - Баал усмехнулась. - Да никогда. Ты один из нас, да к тому же, как никто другой умеешь развеселить меня... Ну вот что, сделай это и сейчас. Придумай сам, как вам обоим выпутаться. Повесели меня. Сумеешь - слова не скажу, что бы ты ни выдумал, и его, - она покосилась на Азирафеля, - никому пальцем не дам тронуть. - Ты великодушна, как всегда, Баал, - Кроули снова поклонился. - Что ж, я сделаю так, как ты хочешь. Он сдвинул брови, напряженно раздумывая - Азирафель внутренне затрепетал, видя его потемневшее лицо. Впрочем, раздумье длилось недолго. Вот Кроули уже улыбался, и желтые глаза блестели знакомыми шальными звездами. - Есть одна мысль, - протянул он. - Что ты придумал, Кроули? - Азирафель понимал, что ему лучше молчать, но удержаться просто не смог, понимая, что Кроули здесь наверняка не тронут, а значит, решается его судьба. Кроули словно прочел его мысли. - Не беспокойся, ангел, тебе понравится. То, что я придумал, спасает и от петли, не говоря уж о гневе Хастура! Баал прищурилась, как-то подозрительно глядя на Кроули - и вдруг вытянулась лицом. - Ты что, хочешь... - Скоро сама увидишь, чего я хочу! - Кроули азартно рубанул воздух ладонью. - Скоро! Хоть этим вечером. Азирафель смотрел на странную предводительницу Двора Чудес и не мог понять - то ли она в гневе, то ли едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. - Увижу! - она всё-таки справилась с собой. - И если мне понравится то, что я увижу, ходи со своим ангелом под ручку, я слова не скажу! И исчезла. Только стук захлопнувшейся двери дал понять, что она вышла, а не растворилась в воздухе. - Ну что же ты? Садись, поешь! - позвал Кроули остолбеневшего Азирафеля. - Не мешает подкрепиться, вечерок будет жарким... - Кроули, - Азирафель словно не слышал его, - о чём вы говорили? В самом деле, что ты задумал? - О, успокойся, ангел, тебе ничего не грозит, - махнул рукой Кроули. - Нужно лишь маленькое представление, чтобы заткнуть кое-кому рот, а заодно и позабавить нашу Баал. Я, знаешь ли, всегда умел это делать лучше многих. Однажды мы с ней поспорили, что я месяц цыганкой ходить буду... - Кем? - поперхнулся Азирафель. - Ну, женщиной. Юбка, платок, всё, как полагается. Баал думала, я и дня не продержусь, - Кроули подмигнул. - А я выиграл. В городе кое-кто до сих пор голову ломает, куда делась та огневая красотка! - Кроули! - Азирафель вспыхнул румянцем. - Конечно, это ваши правила, и здесь я с ними не спорю, но участвовать в таких забавах я не могу! - Тебе и не придется! - рассмеялся Кроули. - Не переживай так, ангел. У меня и в мыслях нет выставлять тебя на посмешище. Я всего лишь хочу тебя обезопасить. - Но как? Ты сказал, это спасает от петли... - Верно, ангел. Ты же умница, книги читаешь. Вспомни, что могло спасти приговоренного к смерти? Приказ о помиловании или согласие любого человека вступить с приговоренным в брак... - В брак? - конечно, Азирафель слышал о таком, отец Гавриил рассказывал и явно не одобрял такого способа для осужденных, особенно обвиняемых в колдовстве, избегнуть казни. Азирафель держался иного мнения, но к нему самому это правило, кажется, не очень подходило. - Кроули, дорогой, ты так шутишь? Брак? Но это же невозможно! Мы оба мужчины и... - И я сказал, что люблю тебя, - тихо ответил Кроули. - Я поцеловал тебя, и ты меня не оттолкнул. Или мне почудилось? Щеки Азирафеля вспыхнули еще ярче. Ни нож в спину, ни ночи на молитве, ни боль в сердце, когда он думал, что Кроули казнен - ничто не смогло стереть из его памяти тот жаркий поцелуй, объятия гибких рук и тихий шепот: "Ангел, я люблю тебя". - Кроули, я... Я никогда не оттолкнул бы тебя, даже если бы твой поцелуй стал последним, что я почувствовал в своей жизни! - прошептал Азирафель. - И ты это знаешь. Я люблю тебя, но то, что ты предлагаешь, это... - Моя любовь к тебе - настоящая, ангел. А то, что я собираюсь сделать, лишь игра. Азартная, как и всё у нашего племени. Всего лишь несколько минут - и никто здесь не посмеет даже косо глянуть в твою сторону. А уж от его преподобия, если он всё же явится сюда, мы как-нибудь избавимся. Вместе. Ну же, подумай, ангел! Азирафель медленно перевел дыхание. - Ты говоришь, игра? - Да, - кивнул Кроули. - Совсем простая игра. Я всё тебе объясню, ангел, просто улыбнись. И поешь хоть немного, прошу, без тебя мне и кусок не лезет в горло! За стол Азирафель сел, правда, не понимал толком, ест ли что-то - он пытался понять, в каком странном развлечении ему предстоит сегодня участвовать. В устах Кроули всё выглядело действительно просто и даже забавно, и всё же подобное как-то не укладывалось в белокудрявой голове. Кроули так легко говорит об этом! Неужели здесь, во Дворе Чудес, в ходу такие вот развлечения? А сам Кроули, неужели он... - А ты... Ты уже с кем-то вот так... играл? - вдруг спросил Азирафель. Кроули чуть не расплескал вино. - Я? О нет, я еще никогда... Да мне и в голову не приходило! И если бы не ты, то и не пришло бы, поверь! - Азирафель впервые видел Кроули таким смущенным, хотя с его губ не сходила улыбка. - Значит, всё впервые? - Да, и у меня, и у тебя. Но я знаю, как всё должно происходить. Слушай меня внимательно, ангел, мне ведь понадобится твоя помощь! - И что я должен делать? - Азирафель слегка занервничал. - Делай всё, как я скажу. И главное, - Кроули вдруг улыбнулся, - не засмейся раньше времени! Баал ценит хорошую игру. Посмеемся потом, вместе, согласен? И глядя на эту улыбку, совершенно преобразившую осунувшееся после заточения лицо, на ласковый и лукавый взгляд золотых глаз, Азирафель понял, что согласен на всё. "Спокойно, спокойно", - уговаривал себя Азирафель, стараясь не сбавлять шага и не смотреть по сторонам. Но и без этого он чувствовал множество взглядов, направленных на него - любопытствующих, презрительных, выжидающих. Он и сам чувствовал себя белой вороной здесь, причем белой - в прямом смысле слова. По коже бежали мурашки, пока обитатели Двора Чудес вставали в широкий круг, создавая нечто вроде площади в своём трущобном мирке. Азирафелю это казалось закрывающейся ловушкой, но он отгонял эти мысли, вынуждая себя смотреть только вперед. Еще несколько шагов - и он будет рядом с Кроули. Кроули ждал его, как и обещал. Азирафель не должен был бы удивляться его внешнему виду, ведь сам совсем недавно помогал ему наряжаться и чуть ли не целый час расчесывал его спутавшиеся за время пребывания в подземелье рыжие волосы. Но сейчас он с каждым шагом всё меньше верил в реальность происходящего. Его ждала красотка в длинной цветастой юбке и ярко-красном, наброшенном на голову платке, из-под которого чуть выбивались рыжие пряди. В глазах, казалось. отражался блеск тяжелого мониста и массивных золотых браслетов на тонких запястьях. Мысль о том, что эти браслеты скрывают под собой отметины от оков, была неприятной, но слегка вернула в реальность. Не дойдя шага, Азирафель остановился перед Кроули. Так легко был коснуться его руки, и пальцы дрожали от желания это сделать, но стоял, ждал. Вперед выдвинулась Баал, и перешептывания в толпе сразу стихли. - Что ж, братья и сестры, - провозгласила она. - Все вы видите этого человека. Он не нашего племени, и вы знаете, что могло его ждать... Кто-то хохотнул, и Азирафелю захотелось поежиться. - Но он спас жизнь нашему Кроули, и тот пожелал спасти его жизнь в ответ. Повтори перед всеми, Кроули, - Вельзевул прищурилась, словно искала в лице Кроули смущение или отказ, но тот лишь вскинул голову и улыбнулся - широко и дерзко. - Я беру этого человека в мужья, - сказал он, и у Азирафеля екнуло сердце. Он уже не слышал смешков, не видел лиц обитателей Двора Чудес, которые и впрямь смотрели на всё, как на веселое представление. Ему с детства доводилось видеть свадьбы в соборе. И искренность, звучащую в таких словах, не смог бы перепутать ни с чем. - Дорого или даром? - Это решать ему, - Кроули перевел взгляд на Азирафеля. Мимолетное колебание ресниц заставило Азирафеля опустить глаза в ответ и мгновенно встрепенуться, вспомнив недавние наставления. Выкуп. Он должен выкупить Кроули, раз уж тот решил стать невестой. К счастью, золотой перстень, всегда сидевший на мизинце правой руки так туго, что, казалось, давно врос туда, соскользнул неожиданно легко. Будто мылом намазали. Азирафель протянул перстень Баал, поймав себя на мысли, что не только не жалеет о семейной реликвии, но еще и переживает, что эта цена может оказаться слишком малой. Да, Двор Чудес алчен, но Кроули... Никакое золото не затмит блеска его глаз, никаких сокровищ не хватит, чтобы оценить его... Впрочем, Баал, взяв перстень довольно улыбнулась. - Надолго ли? - снова обратилась она к Кроули. - Пусть решит судьба, - ответил тот. В руках Баал появилась обычная глиняная кружка, наполненная водой. Баал подняла ее вверх и произнесла что-то необычайно торжественно на цыганском языке. Азирафель не понял бы ни слова, но торопливый шепот Кроули сам звучал в памяти: - Направьте свои силы и власть свою на этих двоих, что отныне должны соединиться и жить вместе, как супруги, а время их союза определите сами! К кому обращалась эта женщина, Азирафель не знал. Кроули не успел объяснить, но сейчас холодок пробежал по спине при мысли, что Баал взывает к языческим богам, к тем, кого Азирафель всегда знал, как демонов. Он, воспитанник святого отца, стоит сейчас здесь, участвует в языческом обряде и готовится взять за себя мужчину! От этой мысли земля плыла из-под - и почему-то ныла спина чуть ниже плеча, там, куда всадил кинжал отец Гавриил. Но пристальный и ласковый взгляд золотых глаз обдал теплом, успокоил сердце. Это лишь игра, сказал себе Азирафель. Кроули спасает его жизнь, и это по-настоящему. Это не обернется обманом, и уже за это одно Азирафель не испугался бы сейчас даже Люцифера, и не черноволосой женщины в мужской одежде, настойчиво протягивающей ему глиняную кружку. Азирафель знал, что все смотрят на него. Решится, возьмет или откажется? Он сжал глиняные бока ладонями и под одобрительным взглядом Кроули швырнул посудину на землю. Кружка с треском разлетелась на осколки. Азирафель опустил глаза. "Шов", - долетело из толпы. Кажется, теперь Азирафель знал, как по-цыгански звучит число шесть. Именно на столько осколков разбилась кружка. Кроули шагнул вперед, взял его за руку - и все темные, смутные мысли вдруг развеялись, словно туман. Азирафель увидел изумленные лица собравшихся - особенно были ошеломлен бледный аж до зелени парень, державшийся возле крепыша самого что ни на есть мавританского вида. Теперь он понимал, почему Кроули просил его не смеяться раньше срока - его и правда тянуло расхохотаться, словно по ребрам изнутри перышком водили. И чувство это усилилось, когда он понял, что ему и Кроули придется наклониться, чтобы Баал смогла торжественно положить руки им на головы. - Итак, - узкая ладонь опустилась на красный платок на голове Кроули, слегка смяв его, другая рука едва скользнула по белым кудрям Азирафеля. - Отныне вы супруги. На шесть лет. Ступайте. Они шли, держась за руки, и Азирафелю казалось, будто он снова выпил пару бутылок доброго вина в "Цезаре" - кружилась голова, сердце бешено билось в груди. Кроули улыбался ему, проворная гибкая рука в какой-то миг своевольно обхватила Азирафеля за талию, вызвав громкие возгласы сзади. - Не оборачивайся, забудь о них. Всё хорошо. Ты молодец, ангел! И тогда Азирафель всё же рассмеялся. Так, слезы выступили на глазах и чуть не подкосились ноги. Хорошо еще, Кроули, сам заливаясь смехом, с легкостью удержал повисшего на нём новоявленного мужа и чуть ли не на руках внес обратно в домик, увитый вьюнками. - Шесть лет? - эти слова он смог выговорить далеко не сразу, они с Кроули долго хохотали, навалившись грудью на колченогий стол и лишь чудом его не опрокинув. - Ты видел, осколков было шесть, - Кроули не без труда перевел дыхание. - Они означают срок. Дни, месяцы, годы - это молодожены решают сами, но, когда решили, нарушать клятву верности нельзя. На шесть лет она дана или на шесть дней. - Дней? Это, я думаю, слишком мало, - Азирафель чуть вздрогнул, осознавая, что только что произнес. - По-моему тоже, - серьезно ответил Кроули. - Рядом с тобой и шести веков мало. - Кроули! - выдохнул Азирафель, чувствуя, что отчаянно краснеет. - Но, ангел, - продолжал Кроули, - кто знает, как всё обернется? Если преподобный Гавриил нам встретится, он впадет в такую ярость, что, пожалуй, не даст нам и шести минут. Азирафель поежился. Ему до сих пор трудно было поверить, что отец Гавриил способен на такое, но ниже плеча снова дернуло и заныло, а тут еще Кроули добавил: - Ты же видел тогда, в соборе... Ты знаешь, чего он хочет, да? Он не простит, если увидит нас вместе, ангел. - Но мы вместе, - ответил Азирафель неожиданно горячо. - На шесть дней, на шесть лет - неважно. Таковы правила, я буду им следовать. - Правила? - Кроули скинул с головы платок, тряхнул головой - огненный водопад, так старательно расчесанный Азирафелем, вольно рассыпался по плечам и спине. - У нас правило лишь одно. Я не посмею ни к чему принуждать тебя, ангел, ни ради игры, ни даже ради обычая. - Ты говорил, иначе падет проклятье, и этого боятся все цыгане. - Оно падет на меня, ангел. Да сказать по правде, я уже... - Кроули вдруг махнул рукой. - Ладно, неважно. Что ворошить прошлое? Есть дела поважнее. Азирафель бросил быстрый взгляд на Кроули. Показалось - или тот правда чуть было не проговорился о чём-то, чего Азирафель не знал? А ведь он и правда многого не знал о Кроули, вдруг подумалось Азирафелю со странным трепетом. Кто он, откуда? Ведет себя, как цыган, настоящий, плоть от плоти фараонова племени, но теперь, увидев его среди соплеменников, Азирафель понимал, что не так уж сильно Кроули на их похож. И эти золотые глаза, эти волосы, рыжие, совсем не цыганские... Волосы, которые он так старательно расчесывал сегодня, распутывая, приглаживая рыжие пряди, мягкие, как шелк. Кончики пальцев зажгло от желания прикоснуться к ним снова. - Ангел, послушай, с Гавриилом мы справимся, - уверенно заговорил Кроули. - Мы придумаем что-нибудь, Баал и остальные нам помогут, не могут не помочь. Ты ведь наш теперь. А я ради тебя этот собор хоть штурмом возьму, ты мне веришь? Азирафель обхватил рукой его плечи: - Верю. Но пожалуйста, дорогой, не нужно! Зачем устраивать целую войну? И потом, что бы там ни было, отец Гавриил вырастил меня, и я совсем не хочу... - И не придется, ангел, - вдруг рассмеялся Кроули. - О чём ты подумал? Я всего лишь хотел бы проучить этого святошу. Он ведь, как мы с тобой оба поняли, далеко не праведник. Если бы это понял и кто-то еще, поверь, тогда бы ему стало не до нас. А потом... - Кроули заговорщицки понизил голос. - Моё предложение еще в силе. Ты помнишь, ангел? Кстати, представь себе, моя Бентли не запропала в ту ночь. Сама вернулась в стойло, правда, чуть его не разнесла. Волновалась за меня, бедняжка. Зато теперь радуется. И точно не откажется унести нас обоих на край света! - О, Кроули! - Азирафель выдохнул счастливо и устало. - Звучит заманчиво, но сейчас мне трудно думать о таких вещах. Шесть дней, шесть лет... Но у нас ведь есть время хотя бы до утра? - Конечно, - Кроули обнял его. - Не беспокойся. Нас здесь никто не потревожит. И если ты хочешь... Он не договорил. Синие глаза Азирафеля прищурились как-то слишком лукаво. - Ты же цыган. Поворожи и узнай, чего я хочу. Кроули усмехнулся, срывая с шеи монисто и небрежно бросая его на стол. - Попробую обойтись без ворожбы, мой ангел. Его руки оплели запястья Азирафеля, лицо в обрамлении огненных прядей - словно нимб, если хоть один из святых мог быть увенчан пламенем - оказалось так близко... - Ты поцеловал меня в ту ночь, - прошептал Азирафель. - А я не успел ответить... У него слегка задрожали губы, он едва понимал, что делает, но стоило только коснуться губ Кроули - как исчезла боль в затянувшейся ране, сменяясь совершенно другим чувством. Азирафелю почудилось, что за его спиной распускаются крылья. Ангельски-белые или черные, как у демона? Он не знал, да его это и не беспокоило. Ведь Кроули был рядом, целуя, опьяняя, согревая собой до самого сердца. - Ангел... - скользнул между губ его взволнованный шепот. - Ангел я хотел сказать... Ты поразил меня. Когда-то ты не пожалел мне своего нового плаща, а сегодня отдал за меня Баал свой перстень... Ангел, не стоило... Это же драгоценность! - Да. И разве же ты стоишь меньшего? - Азирафель улыбнулся, но глаза оставались серьезными и взволнованными. - За тебя я не пожалел бы отдать и ангельский огненный меч, будь он у меня. - Азирафель... - выдохнул Кроули. - Я люблю тебя, Кроули, - прошептал Азирафель прямо в его жаркие губы, чувствуя, как льнет к нему гибкое тело, подставляясь под лихорадочную ласку ладоней. - Мой... муж. Кроули вздрогнул в его руках, глянул пьяными от счастья глазами - и Азирафель не отвел взгляда. Пусть будет так. Хотя бы сейчас, в эту ночь. Пусть Кроули делает то, что ему хочется, и чего желает он сам. Здесь, в этой бедной, но такой уютной сейчас комнатушке, подальше от ночной прохлады, тьмы и опасностей, которые - теперь они оба это знали - так часто таятся за окном.