Цыган и ангел

- Я не могу в это поверить, - его святейшество Михаил в который раз перечитывал лежащее перед ним письмо, и с его лица не сходило такое выражение, будто он узрел перед собой ангела. А может быть, и демона - тут наблюдавший за его святейшеством верный Уриил терялся в догадках. Однако, решился ответить. - Вы совершенно правы, ваше святейшество. Я бы тоже не стал доверять каждому полученному доносу без разбора. Да к тому же на такого человека, как отец Гавриил... Вы знаете его с юных лет, он всегда жил праведной жизнью, и чтобы вдруг позволил себе впасть в блудный грех... Такое и представить невозможно! Михаил покачал головой. - Дело не только в этом, Уриил. Я и помыслить не мог, что однажды мне снова придётся прочесть письмо, написанное этой рукой. Шесть лет прошло... - он вздохнул. - Возможно ли? Но эту руку я узнал бы везде и всегда, даже если бы кто-то попытался подделать его почерк, я бы не обманулся. - Чей почерк, ваше святейшество? Михаил поднял голову от письма и взглянул на Уриила так, словно только сейчас понял, что тот стоит рядом с ним. - Это давняя история, Уриил. Но сейчас я должен убедиться в том, что здесь написано. Да и насчет Гавриила тоже. Последние дни до меня доходили кое-какие слухи. Гавриил вёл себя странно. И если это письмо написал тот, о ком я думаю сейчас - не верить ему нет никаких оснований. Значит, - он снова скользнул взглядом по витиеватым строчкам, так странно смотревшимся на листке дешевой серой бумаги, - книжная лавка Фелла? Ты знаешь, где она находится, Уриил? Уриил сдвинул брови. - Кажется, это невдалеке от дома майора Пульцифера, он изрядно помог нам в последней охоте на ведьм, помните? - Ах, да. Ну что ж, наверное, пришло время и мне навестить эти Богом забытые места. - Прикажете сопровождать вас, ваше святейшество? - Нет, - решительный ответ Михаила заставил лицо Уриила изумленно вытянуться - Вы пойдете один в эту глушь? Как можно? - Как ты сам сказал - не стоит верить всему без разбора. Если написанное здесь - ложь, ни к чему поднимать шум понапрасну. Если же правда - огласка тем более не нужна. До поры до времени. Ты понял меня, Уриил? Уриил лишь кивнул, благоразумно держа при себе мысль о том, что, кажется, едва ли не больше возможного греха отца Гавриила Михаила занимает сейчас таинственное письмо, написанное явно знакомой Михаилу рукой. Азирафель, честно говоря, побаивался ездить верхом. И уж совершенно точно - не решился бы самовольно усесться в седло вороной своенравной Бентли, по-настоящему признающей руку лишь одного человека - Кроули. Но Кроули сейчас не было рядом. И ведь он сам велел Азирафелю сесть на Бентли и ехать не раздумывая, если он вдруг задержится! А он задерживался. Азирафелю казалось, что прошла уже целая вечность... Точнее, рассвет был уже совсем близок, а Кроули, несмотря на все свои уверения, так и не вернулся, заставляя Азирафеля с ума сходить от беспокойства. Пусть Кроули и говорил о своем плане проучить отца Гавриила, как о забавной шутке и всё же, Азирафель прекрасно понимал - неугомонный цыган взялся шутить с огнем, и вполне может с этим самым огнем познакомиться близко. Так близко, что никакая цыганская ловкость уже не поможет. От этой мысли у Азирафеля мороз пробегал по коже. Нужно найти Кроули. Отговорить его, а если отговаривать поздно - спасти. Любой ценой! Ради этого Азирафель сам шагнул бы в огонь, не то что решился бы усесться верхом на Бентли. К его удивлению, Бентли позволила это легко. Еще и ударила копытом о землю, словно упрекая в неторопливости. Ты должен найти Кроули, прочел Азирафель в горящем лошадином взгляде. Почему ты медлишь? А еще называл его своим мужем! Так и есть, подумал Азирафель. Кроули стал моим мужем, неважно, по цыганским обычаям или каким-то еще. Оставаться в стороне, когда Кроули, может быть, в опасности - невыносимо. К тому же, Кроули сам велел ему ехать к городским воротам. И он поедет туда, непременно, вот только... За своими мыслями, Азирафель даже не успел понять, направил ли он Бентли или та сама свернула в сторону книжной лавки. Вдруг Кроули всё же там? Хотя, конечно, ему вроде бы незачем приходить туда... А отцу Гавриилу? Ему светские книги никогда не были нужны и всё-таки, однажды он навестил лавку Азирафеля. С серебряным крестом, так легко оборачивающимся кинжалом... Азирафель невольно поежился. Он просто взглянет на лавку, просится мысленно с любимыми книгами, удостоверится, что Кроули там нет, и тогда уже направится к городским воротам, где Кроули непременно встретит его. Ведь он обещал! Азирафель в который раз похвалил себя за то, что выбрал для своей лавки столь отдаленное и укромное место - никто не встретился ему, пока он направлял Бентли знакомыми переулками, да и сама вороная, казалось, старалась ступать как можно тише. Еще издалека Азирафель увидел, что окна лавки темны. Но означало ли это что-то? В прошлый раз отцу Гавриилу не понадобилось ни огня, ни чьей-то помощи, чтобы туда проникнуть... Азирафель нащупал на поясе тяжелый железный ключ от дверей лавки - но, как только снова посмотрел вперед, едва не выронил его. Возле лавки стоял тот, кого Азирафель здесь и в этот час увидеть никак не ожидал. Его святейшество Михаил! Конечно, этого человека Азирафель знал сызмальства, да и как не знать того, перед кем склоняет голову сам отец Гавриил! Признаться, сам Азирафель тоже побаивался Михаила - слишком уж высок его сан, а выражение лица уж точно далеко от христианского смирения - смотрит надменно, свысока. Говорили, что ему довелось повоевать в южных землях против неверных, и он до сих пор не дает ни боевому копью, ни мечу, покрыться ржавчиной... Как тут было не оробеть? С годами, правда, Азирафель понял, что внешность бывает обманчива, а синие глаза Михаила холодны отнюдь не всегда, могут блестеть весело и даже заговорщицки - особенно когда он рассказывает о жизни сарацин или даже тайком угощает юного Фелла их странными, но такими вкусными сладостями. Но сейчас оставленный в детстве страх перед Михаилом вернулся вновь. И дело было даже не в том, что он явно собирался войти в лавку. Азирафель не верил своим глазам. Михаил держал за руку стоявшего перед ним Кроули! Боже, неужели все мольбы Азирафеля оказались напрасны, и Кроули всё же попался, заигравшись с огнем? Что ждет цыгана, осмелившегося шутить опасные шутки с высшим духовенством? Азирафель не знал, бывает ли что-то страшнее костра, но ведь святая инквизиция может расщедриться на такие пытки, что и костер покажется избавлением... Нет, только не это! - Кроули! - забыв осторожность, крикнул Азирафель, нетерпеливо дергая поводья. Бентли фыркнула, но почти вскачь понеслась по узкому переулку. Рыжеволосая голова удивленно повернулась. - Азирафель? Почему ты здесь? Я велел тебе ждать меня у городских ворот! - О, Азирафель! - удивленно произнес Михаил. - Какая встреча! Прости, мы совсем забыли о ключе, а войти нам необходимо, ты не рассердишься? - Я не испортил замка, поверь, - с гордостью произнес Кроули. - Жизнь среди цыган чему только не научит! - протянул Михаил. Азирафель едва слышал его, торопливо спешиваясь. - Ваше святейшество! - он кинулся к Михаилу. - Поверьте, Кроули не собирался причинять никому зла, тем более, отцу Гавриилу, я ручаюсь вам! Прошу, будьте милосердны, отпустите его! - Азирафель! - Кроули вдруг рассмеялся. - Ангел, успокойся! Ничего страшного не случилось, мы с его святейшеством всего лишь беседовали на правах старых друзей, и только! - Старых друзей! - вдруг вздохнул Михаил. - Я рад, что ты наконец-то это вспомнил! Честно говоря, я подумал, что помутился рассудком, получив твое письмо, Антоний! - Антоний? - Азирафель решил, что ослышался. Первая мысль, мелькнувшая в голове, была даже глупой - это имя ведь совсем не цыганское... Но ведь и сам Кроули, несмотря на все повадки, не слишком похож на сына фараонова племени, со своими рыжими волосами и золотыми глазами. - Антоний Кровлей, - покачал головой Михаил. - Вот, значит, куда привела тебя судьба? В нищету и убожество? Во Двор Чудес? - Антоний Кровлей?! - Азирафель едва устоял на ногах. Это имя не слышать было невозможно, даже затворившись в стенах собора. Семейство Кровлей по знатности и богатству уступало разве что монархам, а громкой славой, пожалуй, и превосходило их. Кто не видел их знаменитый герб, на котором красовался змей, окруженный черными крыльями? Кто не слышал о множестве подвигов, совершенных ими, кому хоть раз не рассказывали - то как сказку от старой нянюшки, то как истинную правду - легенды о том, что ангелы спускались с небес, чтобы помогать им в трудную минуту? Но Азирафель и помыслить не мог, что однажды узнает представителя этого славного рода как веселого и босоногого цыгана со Двора Чудес! - Вот так же и я был потрясен! - покачал головой Михаил. - Я и представить себе не мог, что ты пойдешь такой дорогой, Антоний! - На этой дороге, ваше святейшество, можно встретить и узнать то, о чём никогда не услышат во дворцах, - заметил Кроули. - Например, о недостойном поведении отца Гавриила? - Кроули бросил быстрый взгляд на распахнутое окошко под самой крышей лавки. Азирафель обмер. Выходит, Гавриил - там? Но если Кроули здесь, то кто же тогда там, наверху? К кому пришел отец Гавриил? - Уверяю вас, это не наговор, ваше святейшество... - Я не сомневаюсь в тебе. Хотя поверить трудно. Гавриил таков, что мог бы заменить и своего тезку-архангела в раю! Правда, когда-то до меня доходили слухи о неких грехах его юности... И, помнится, там тоже шла речь о Дворе Чудес... Ты что-то знаешь об этом, Антоний? - Об этом вам лучше спросить не меня, - Кроули вдруг улыбнулся и легко взял Азирафеля за руку. - Пойдем, ангел. Его святейшеству не помешают свидетели, верно? - Ну что ж, идем... Антоний, - Азирафель еще далеко не пришел в себя, но охвативший было страх уже отступал. Кроули в безопасности, ему не грозят ни темница, ни костер. Сам Михаил смотрит на него, как на старого друга. А отец Гавриил... Азирафель еле сдержал смешок. Отец Гавриил, судя по всему, и не подозревает, что Кроули здесь, у дверей лавки. Но, если так - новая мысль зажгла смущенным румянцем щеки - с кем же отец Гавриил сейчас? Гавриил лежал, чувствуя, что ему совершенно не хочется шевелиться. Подобное бывало с ним лишь после ночных бдений, и обычно он всегда боролся с этой постыдной леностью, но сейчас всё тело было переполнено тягучей медовой истомой удовольствия, странно смешавшейся с пьянящим торжеством. Он добился своего. Он покорил, укротил рыжеволосого демона с золотыми глазами, своё грешное и сладкое искушение. И как же просто это оказалось! Вечный строптивец Кроули был обжигающим и неутомимым, его гибкое смуглое тело трепетало в руках Гавриила, точно само неугасимое адское пламя, но как покорно льнуло к нему это тело, отзываясь на каждое его желание! Как мягки были эти рыжие волосы, когда Гавриил сжимал их пальцами и тянул, заставляя голову Кроули запрокинуться, как упоительно нежны были эти губы, без стыда ласкавшие его тело, и как громко, бесстыдно он стонал, когда Гавриил в который раз укрощал его, точно строптивую кобылицу, то стрекалом своей грешной плоти, то пылкой лаской... Гавриил едва не застонал, вспомнив об этом, и понимая, что воспоминаний мало. Ему нужно еще, прямо сейчас. Взять Кроули без остатка, благо он здесь, совсем рядом, лишь повернись, лишь протяни руку... И он протянул руку, уже привычно скользя рукой по мягким растрепанным волосам. Которые почему-то оказались короче, чем он помнил... Полусонные глаза Гавриила недоуменно распахнулись. - А ты ненасытен, святой отец. Этот голос показался Гавриилу потоком ледяной воды. Дернувшись, он подскочил на узком ложе, с изумлением глядя на того, к кому льнул всем телом. Черные, остриженные по-мужски волосы, насмешливые темные глаза... И вполне себе женская грудь под ладонями Гавриила, которую он, кажется, сжимал вчера, даже не чувствуя, не замечая подвоха. - Ну что ты так смотришь? Не узнал меня, Джибриль? Только один человек в целом мире смел называть Гавриила так. Да еще таким насмешливым голосом. - Ты! Ведьма Баал! Откуда ты взялась здесь? - Ох, мужчины... Сам позвал меня на встречу, а теперь удивляешься? И, помнится, этой ночью ты звал меня иначе. Искушение, прекрасный демон, плод запретный... Гавриил диким взглядом обвел крошечную комнату. Было ясно, что Кроули тут и близко не было. Лишь разбросанная как попало одежда, да пустая бутыль в углу... - Вино! - хрипло выдохнул Гавриил. Баал кивнула. - Верно. По нраву тебе пришлось моё пожертвование, святой отец? Она рассмеялась, а Гавриил замотал головой, отгоняя видение сверкающих темных глаз и грубого платка старушечьего платка, так хорошо скрывавшего черные цыганские волосы. - Ты посмела явиться в церковь со своим гнусным зельем! Чем ты опоила меня, ведьма?! - А прежде ты любил цыганское вино, Джибриль. Помнишь? Оно делает желания явью. Всего-то нужна была щепотка-другая старинного цыганского снадобья, чтобы тебе помочь... Совсем немного! Остальное ты сделал сам. Ты так желал Кроули... - Баал вдруг вздохнула. - Ты любил его даже жарче чем меня когда-то. Заревновала бы, да к кому? К самой себе? - Замолчи! - Гавриил отпрянул от нее, вскочил, забыв о своей наготе. Лицо его пылало. - Как смеешь ты припоминать мне тот давний грех? Я давно искупил его, и никакие твои бесовские уловки не помогли тебе запятнать меня снова! - В самом деле? - усмехнулась Баал. Поднявшись с постели, она, нагая, без всякого смущения, приблизилась к Гавриилу и опустила руки на его плечи. - А это что? Гавриил вздрогнул, точно сейчас ощутив легкую саднящую боль. Множество отметин от ногтей на его плечах и спине, горели, точно несмываемая печать греха. Боже Всемогущий, они все были там же, что и те, прежние, зажившие много лет назад. Баал не знала меры в пылу наслаждения. Как она царапала его спину и даже впивалась зубами в плечи, а он, грешник, лишь стонал в ответ. Как и сегодня. И что с того, что сегодня он стонал имя Кроули? - Кроули... - новый стон рвется с губ уже не наслаждением, а отчаянием. - Он обманул меня! - И разве же тебе не сладко было обманываться, Джибриль? - руки Баал скользнули по спине, привлекая ближе, Гавриил дернулся, еще сам не понимая, что хочет делать - оттолкнуть эту ведьму или прильнуть сильнее, но... - Отец Гавриил! Гавриил дернулся снова - и застыл, точно обратившись в соляной столп. Впрочем, на сей раз для этого гневных ангелов не понадобилось, довольно было и ошеломленного взгляда Михаила, возникшего на пороге крохотной комнатушки. - Признаться, я не хотел верить до самого последнего мгновения, но это... Какое бесстыдство! Предаваться блуду едва ли не на моих глазах! Даже покровами постели скрыть свой грех не пожелали! От вас я совсем не ждал подобного, отец Гавриил! Баал вдруг разжала руки и метнулась в сторону, оставляя беспомощного Гавриила понимать, что сейчас, оцепенев от стыда, он даже не в силах рукой заслонить свою наготу, более чем явно обличающую совершённый грех. Какой стыд! Какой позор! Но, как выяснилось, этого было мало. - Азирафель! О, прошу тебя, не смотри на это бесстыдство... Азирафель, красный от смущения, стоял возле Михаила, но глаз не прятал. Больше того, Гавриил видел в их невинной синеве торжествующие огоньки и... смех? Кроткий, покорный Азирафель смеялся над ним?! - Его святейшество прав, Азирафель, тебе не стоит смотреть. - Кроули! - оцепенение наконец-то спало с Гавриила. - Ваше святейшество, это всё его козни! Его чары! Он в сговоре с колдуньей, они вдвоем опоили меня зельем и... - Зельем? Я уверен, что на грех тебя подбило нечто другое, - обронил Михаил. - Не так ли, Антоний? Антоний? Гавриил окинул взглядом комнату. Неужели кто-то еще стал свидетелем его позора? Но в ответ на слова Михаила не прозвучали шаги, а неожиданно изящно склонился в поклоне рыжий наглец: - Вам виднее, ваше святейшество. Однако, могу вас уверить, что этой ночью я находился в другом месте. Если вы не верите мне, можете спросить господина Фелла... - Это излишне, мой друг. Что бы ни случилось, но Антоний Кровлей никогда не запятнает себя преступлением, а тем паче колдовством, не так ли? - Антоний Кровлей?! Азирафель невольно спросил себя, неужели он сам несколько минут назад выглядел точно так же - словно небо рухнуло ему на голову? Во всяком случае, отец Гавриил выглядел именно так, забыв даже о собственном неподобающем виде. - Вам стоило бы сейчас больше беспокоиться о себе, отец Гавриил, - заметил Михаил. - Подобный проступок заслуживает наказания. И мне еще предстоит подумать, возможно ли вам после всего случившегося оставаться настоятелем главной святыни нашего города. - Ох, какая жалость! Голос Баал, о которой все успели забыть, словно заставил Гавриила очнуться, но он только и успел, что повернуть голову в сторону окна, куда легче птицы выпорхнула цыганская предводительница, в отличие от Гавриила, уже вполне одетая. - Если тебе надоест носить свою рясу - ты знаешь, где найти меня, Джибриль! Гавриил сделал было движение, точно хотел... метнуться к окну? Или выскочить в него следом за Баал? Как бы то ни было, строгий голос Михаила пресек его действия на полушаге: - Оденьтесь, отец Гавриил, не довершайте своего позора. У вас еще есть время прочесть покаянную молитву, пока мы с господином Кровлеем решим кое-какие дела... - Что будет с ним теперь? - осмелился спросить Азирафель, снова спустившись в сопровождении Кроули и Михаила в книжную лавку. Мимолетный взгляд на так любовно и долго собираемые книги заставил что-то дрогнуть в груди. Похоже, он навсегда расставался с прошлым, тем самым, где всей его жизнью были эти самые книги. И отец Гавриил. Странно, но сейчас Азирафелю вдруг испытал жалость к нему. Кроули прав - он оказался далеко не святым, и хорошо еще, что его святейшество Михаил не знает о том, как Гавриил ударил своего подопечного кинжалом в спину. И всё же, Азирафелю стало легче при мысли о том, слишком суровая кара опекуну не грозит. Что ни говори, он вырастил Азирафеля, и если бы не он - кто знает, встретил бы Азирафель Кроули... - Как ты сам можешь понимать, Азирафель, его ожидает строжайшая епитимья, - ответил Михаил. - Когда же она завершится, мы примем решение, достоин ли Гавриил и дальше носить священный сан. И всё же, мне трудно поверить. Его жизнь была безупречна! - он вдруг лукаво посмотрел на Кроули. - Я полагаю, Антоний, бесполезно спрашивать, как ты узнал то, о чём решил меня предупредить? Кроули улыбнулся. - У цыган свои способы узнавать всё на свете. - И у Кровлеев тоже, - заметил Михаил. - Антоний Кровлей, - повторил Азирафель. - Ох, дорогой мой Кроули, я знал, чувствовал с самого начала, что тут есть какая-то тайна, ты же совершенно непохож на цыгана! - Совсем непохож? - как будто обиделся Кроули. - Ты расстраиваешь меня, Азирафель. Я так старался! Даже Баал признала меня, а ей, ты знаешь, угодить непросто! - Но, если мне будет позволено заметить, ты чрезмерно увлекся, Антоний, - покачал головой Михаил. - Шесть лет! Не кажется ли тебе, что стоило бы вернуться домой? Твоя матушка... - Она сама желала, чтобы недостойный сын не показывался ей на глаза, - пождал губы Кроули. - Я намерен исполнить ее волю. - Боже праведный, до чего же вы оба упрямы! - вздохнул Михаил. - Она ждет тебя, Антоний. Давно ждет. - Она ждет своего сына, а никак не цыгана Кроули. Но можете заверить ее, ваше святейшество, что она может не беспокоиться. Я нахожусь в компании, за которую ей нельзя будет меня упрекнуть, - с вернувшейся улыбкой Кроули посмотрел на Азирафеля. - Не так ли, господин Фелл? - Разумеется, господин Кровлей, - в тон ему ответил Азирафель, взволнованно сжимая руку Кроули под пристальным взглядом Михаила. Тот своей властью может не допустить этого. Может отправить Кроули - Антония! - в родительский дом и рассказать его матери обо всём... Обо всём, что понял, и этого может быть достаточно, чтобы Азирафель потерял Кроули навсегда. Однако, Михаил лишь кивнул. - Что ж, Азирафель Фелл - достойный молодой человек. Но значит ли это, что вы собираетесь отбыть куда-то? - О да, мы уезжаем сегодня же. Путешествие! - Кроули рассмеялся. - Верите ли, ваше святейшество, Азирафель прочел недавно книгу о французских кушаньях и загорелся мыслью попробовать их самолично! Азирафель понадеялся, что не вытаращился на Кроули слишком уж откровенно. Торопливо закивал: - Да-да, я только на днях говорил, как мечтаю побывать во Франции! - И я пообещал сопроводить тебя туда, - Кроули нежно улыбнулся и снова обратился к Михаилу. - Кровлеи держат слово, не так ли? - Что ж, - развел руками Михаил, - пусть дорога приведет туда, куда нужно... вам обоим, - вполголоса добавил он. - У меня есть просьба, ваше святейшество, - вдруг произнес Кроули. - Книги в этой лавке... Я осмелюсь просить вас принять их на хранение. Они дороги Азирафелю, и нам обоим будет спокойнее в нашем путешествии если мы будем знать, что книги эти - в надежных руках, а не отданы пыли и крысам. - Ох, ну что ты, Кроули... - начал было смущенный Азирафель, но Михаил вдруг улыбнулся. - Охотно! Особенно если... Скажи-ка, Азирафель, та занятная Библия, где Господь вопрошает ангела-стража о его огненном мече, всё ещё у тебя? - Никогда бы не подумал, что всё так обернется! - выдохнул Азирафель несколько позже, когда Михаил в сопровождении бледного отца Гавриила, не удостоившего взглядом Азирафеля, зато словно опаливший безумными глазами Кроули, удалился в сторону собора. Кроули рассмеялся. - Ангел, ты опасался, что его святейшество вознегодует по поводу твоих Библий? Не стоит, ты же знаешь, он не из тех, кто готов тащить на костер за неправильно написанную букву! А еще он желает знать как можно больше об ангелах. Тут его можно понять, правда? - Дело не только в этом! - вспыхнул Азирафель. - Я рад, что мои книги не останутся без присмотра, но разве только этому я должен удивляться, Антоний Кровлей? Кроули отвесил деланно-виноватый поклон. - Прости, ангел. Я совсем не хотел ворошить прошлое. Тем более - так. - Значит, слухи не лгали? Наследник рода Кровлей сбежал из дома... ради чего? Чтобы жить с цыганами? - Чтобы быть свободным, Азирафель. Я был не слишком-то послушным сыном. Не хотел ни становиться священником, ни, тем более, жениться на той девице, которую предназначала мне матушка. А когда объявил об этом... Поверь мне, Адам и Ева, изгоняемые из рая, не слышали такого грома небесного, как тот, что обрушился на меня! Но, знаешь, наверное, мне надо быть благодарным за это. Не прошло и месяца, как Антония Кровлея не стало, а появился цыган Кроули. Вольный, как ветер, не боящийся любых дорог... И верящий, что на одной из этих дорог он однажды встретит ангела. Так всё и произошло, верно? - О, Кроули... - Азирафель залился румянцем. - Я поверить не могу, что всё обернулось именно так! - Но так всё и есть, ангел. Мы свободны! Кто знает, может быть, однажды мир и услышит снова об Антонии Кровлее, но сейчас... Сейчас у меня есть более важные заботы. Например, мой муж. - На которого ты, наверное, сердишься, - вздохнул Азирафель. Кроули приподнял брови: - Сержусь? С чего бы это? - Тебе достался не самый послушный муж, - Азирафель виновато улыбнулся. - Ты велел мне ехать к городским воротам, а я... - Ты поехал туда, куда тебя вело сердце, - неожиданно серьезно ответил Кроули. - И оказался прав. Знаешь, я уверен, что его преосвященство согласился позволить мне идти своей дорогой лишь потому, что увидел рядом со мной тебя. Решил, что один ангел убережет меня от безрассудств надежнее, чем всё благородное семейство Кровлей! - Уберечь от безрассудств? Ох, Кроули, я даже не знаю... - Азирафель покачал головой и тут же рассмеялся. - его святейшество даже не подозревает насколько это непросто, но я... Я, пожалуй, не прочь попробовать! Кроули подмигнул. - Попробуем вместе. А сейчас я должен сдержать обещание, которое дал своему мужу. А обещал я умчать его на край света! Азирафель рассмеялся. - И на это у нас есть шесть лет? - Шесть лет, - кивнул Кроули. - Или шестьдесят. А может быть, шесть тысячелетий! - Кроули! - С тобой я согласен на большее, но никак не на меньшее, ангел. Да, кружка, разбитая на куски - это лишь игра, но в этой игре есть самая большая правда на земле, - Кроули обнял его и шепнул в самые губы: - Я люблю тебя, Азирафель. И не устану повторять тебе это. Во Франции, в Германии, даже в Японии, если путешественники про нее не врут... Я найду и ее, просто чтобы и там ты услышал эти слова - я люблю тебя, ангел. - И я отвечу тебе, - выдохнул Азирафель. - Ведь больше нам никто не сможет помешать, верно? - Никто и никогда. Поэтому, - золотые глаза взглянули умоляюще, - ответь мне сейчас. - Я люблю тебя, мой дорогой Кроули, - прошептал Азирафель. - Мой ангел, мой демон... Мой муж. На шесть лет, на шесть веков... Навсегда, навсегда! Слова горели и таяли в долгом поцелуе, и руки Кроули больше были заняты тем, чтобы пытаться обнять любимого, чем держать поводья. Впрочем, Бентли и без того не отошла бы от хозяина ни на шаг. Она отлично знала куда ей сейчас предстоит направиться. В родную конюшню, где вдоволь сена и овса - то, что нужно перед долгим путешествием, которое - вороная это знала - будет самым счастливым для нее. Пусть даже на спине у нее теперь будет два седока, она легко донесет их до самого края земли. А может быть, и до самого неба. Кто сказал, что до него могут долететь только ангелы?