Первый

Раккадар осторожно подошел к двери и остановился, прислушиваясь. — …вот почему полет — сплошная морока, — говорил Бебукул, сидя в ногах Мегорна на кровати. — Он высасывает слишком много нашего огня, и потом приходится есть угли, чтобы восстановиться. — Закинув в рот уголек из горшка на коленях, огненок принялся хрустеть, роняя черные крошки на шелковое покрывало. — Да и от горы далеко не улететь, только Мать Инферно дает нам достаточно силы. Я сам еле-еле добрался до Ярого базара. Тяжесть такая, я думал, у меня глаза лопнут! Мегорн приподнялся и уселся удобнее, опираясь на подушки. — Разве тебя не должен был нести Зарбезал? Раккадар внимательно присмотрелся к его улыбке — она была усталой, но в ней не виделось боли. Это было хорошим знаком. Он облегченно выдохнул, стараясь сделать это так, чтобы его не услышали из-за приоткрытой двери. Не то чтобы он прятался или подслушивал, скорее… не хотел прерывать их на полуслове. — Я вывернулся по пути, — засветился Бебукул, показывая черные от золы зубы. — Пролетел всю дорогу до Базара и даже сам приземлился — а это, между прочим, самая сложная штука. Мегорн убрал волосы со лба. Косицы сейчас были расплетены, и темно-медовые локоны мягко блестели в ореоле путеводного света. Под глазами залегли густые тени, но взгляд был острым. — И что же, огнекровки не расстроены? — спросил он. — То, что открылся портал, — разве это не значит, что ваша Мать Инферно злится? Что не одобряет женитьбы короля на эльфе? Бебукул вытер рот тыльной стороной ладони, оставляя жирную черную полосу над губами. — Порталам нет до тебя никакого дела, — отмахнулся он. — Они редко открываются так глубоко в горе, но это бывает. Один портал Мать Инферно обычно прощает, но чем больше открываются в одно время, тем ей больше неприятно. Ее от этого трясет и нагревает. То есть, она не специально обожгла тебя, она… как ты тогда рассказывал про зверьков?.. которые выпускают иглы для защиты? — Дикобразы, — подсказал Мегорн. — Эти порталы в горе… куда они ведут? — В мир демонов. Жар Матери Инферно делает тонкой стену между нами, и появляются такие… ну, дыры. Демоны чувствуют огонь, идут на него и попадают сюда. Они голодные и злые, ищут, чем бы поживиться. Много-много лет назад первые огнекровки так и попали в Джоротаджу. Со временем мы потеряли часть нашего огня, но и… часть нашей злости. Так что мы не жалеем. Мегорн посидел в задумчивости, поправляя складку на покрывале. — Так значит, наши легенды говорят правду — сотни лет назад демоны появились из вулкана, захватили гору и принялись выжигать джунгли? Что вы были зверями, неразумными и ненасытными, и нашим предкам пришлось прятаться в лесу, чтобы выжить? — А это правда, что говорят наши легенды? — вскинулся в ответ Бебукул. — Что эльфы выкрадывали наших детей и продавали их на материк в виде диковинных зверушек? Мегорн отвел взгляд. — Сколько порталов открылось этой ночью? — спросил он, прочистив горло. — Одиннадцать, — Бебукул закинул новый уголек в зубы. — Дядя Граборг послал за подкреплением. Ты когда летел, разве не видел сигнальные башни? Весь склон светился зелеными огнями, будто у горы обострилась джакотарова чумка. Мегорн посмотрел на него с удивлением. — Ваши башни — для подачи сигналов? — Ну да. Гора такая огромная, невозможно предсказать, где откроется новый портал, так что наши… как ты сказал? прятки? предки! — наши предки построили башни для сигналов, везде, по всему пику. Охрана зажигает на башне зеленый огонь — мы высылаем боевой отряд, чтобы прикончить демонов. Иначе они могут спуститься в джунгли. С каждым словом брови Мегорна сходились сильнее. — Почему мы ничего об этом не знаем? — спросил он недоуменно. — О башнях, о демонах, о порталах?.. Бебукул разгрыз очередной уголек и дернул плечами. — Как говорит Зарбезал, эльфы не думают о нас, как о равных. Вот, например, мы — учим эльфийский, а вы огненный не хотите. Он говорит, даже когда мы пытались объяснить, вы не верили. Мегорн немного посидел молча. — «Как говорит Зарбезал»? — спросил он наконец. — Что же говорят другие? Бебукул поджал губы. — Дядя Граборг говорит, это потому, что все эльфы — глупые чумазые головешки. Казалось, эти слова должны были обидеть Мегорна, но нет, он только рассмеялся. — Возможно, в этом есть доля правды. Внезапно Бебукул посерьезнел. Нахмурился и даже перестал хрустеть углями. — Ты их видел, демонов? Я только на картинках в учебниках… — Он насупился еще сильнее, разглядывая измазанные в копоти когти. — Страшно думать, что однажды мы были такие, как они… Как ты сказал? Неумные… не-раз-умные… звери… Мегорн коснулся его руки. — Вы теперь другие, — сказал он мягко. — А вдруг не навсегда? — шепнул Бебукул, прижимая уши. — Брат сказал, он превратился. Стал демоном. Тогда, в ночь вашей свадь… Раккадар твердо шагнул внутрь, мысленно встряхивая брата за единственный рог. Значит, мелкий любопытный грызун подслушал их разговор с Джагрой? Следовало заставить его поклясться прахом отца не говорить никому и слова. Заткнув Бебукула мрачным взглядом, он повернулся к Мегорну. — Как твое самочувствие? — Лучше, — ответил тот ровно. Вряд ли это было правдой. Охлаждающее действие должно было пройти, значит, боль уже возвратилась. Будто стараясь опровергнуть его мысли, Мегорн сел прямее и увереннее на подушках. — Как твое самочувствие? — спросил он. Раккадар знал, что врать глупо. Невозможно было скрыть черноту под глазами, и уж тем более оттереть золу с клыков и пальцев. Он почистил их уже трижды, и все безуспешно. — Лучше. Он поставил пиалу с топленым маслом на камень у кровати и зыркнул на брата, дернув подбородком в сторону выхода. Удивительно, но Бебукул послушался без нытья и даже прикрыл за собой дверь. Видимо, и правда едва держался на ногах после полета. Раккадар тоже с удовольствием бы лег отдохнуть с горшком углей в обнимку, но пока были дела и поважнее. Например, облегчить страдания Мегорна. — Позволишь? Мегорн медленно кивнул. Прикрыв глаза, он стянул с груди покрывало, оголил темные, пропитавшиеся маслом повязки на плече и ребрах. Его доверие придало смелости. Раккадар сел на край кровати и осторожно подцепил полоску ткани когтем. Она не успела присохнуть, так что снять получилось почти без боли. Кожа под ней все еще оставалась жгуче-красной, но благодаря Матери Инферно, одарившей своих детей лекарством от урона, который сама же наносила, волдыри сошли, и ожоги хорошо заживали. Если так пойдет и дальше, не останется даже шрама. Склонившись, Раккадар бережно коснулся языком горячего плеча. Гладкая кожа пахла мылом и кунжутным маслом. Он старался сделать все быстро, как тогда, на Рьяном базаре, четко и по-лекарски, но сейчас они были одни, в полутемной комнате, освещаемой приглушенной сиренью путеводного света, и к тому времени, как он закончил обрабатывать плечо и ребра, его пальцы дрожали. Он бросил короткий взгляд, проверяя, заметил ли Мегорн, но тот сидел расслабленно, глядя куда-то вдаль, и в его полуприкрытых глазах не отражалось ни боли, ни неприязни. Аккуратно взявшись за покрывало, Раккадар спустил ткань ниже. Оголились крепкие мышцы живота, тонкая складка пупка, топлено-карамельная кожа. Стараясь выдыхать через нос, он ослабил повязку на бедрах. Слышит ли Мегорн, как сумасшедше бьется его сердце? Лучше сделать все поскорее. Зажмурившись и сцепив кулаки на коленях, он вылизал воспаленное место, коротко и порывисто, и выпрямился. Что еще осталось? Ах да, ухо. Торопливо приблизившись, он смахнул тонкий локон. Мегорн не дернулся и не отстранился. Раккадар пробежался языком по легкой красноте, все время твердя себе слова «Любви из пепла», самой душераздирающей эльфийской баллады, и она, как и всегда, помогла усмирить чувства. Закончив, Раккадар взялся за пиалу с маслом. — С этим я справлюсь сам, — сказал Мегорн. Тон его был не злым, но твердым. — Да, конечно… Заметив красное пятно на обратной стороне ладони Мегорна, Раккадар быстро пробежался по нему языком. Но прежде чем отпустить руку, задержался, разглядывая обожженные шрамы на кончиках пальцев, оставленные там свадебным подарком. — Я пытался помочь, но меня прогнали, — сказал он с досадой. Мегорн устало выдохнул. — Они думали, ты хочешь напасть. Раккадар не винил их. Что еще они могли подумать? Чего ожидать от демона? Путеводный свет, брачная ночь, а теперь это? Он вскочил, не в силах сидеть. — Я только и делаю, что жгу тебя! — простонал он. Это были лишь мысли, он не ожидал, что слова вырвутся наружу, и теперь в ужасе закрыл лицо руками. Коротко выдохнув, он дождался, чтобы голос не дрожал, и тогда сказал скороговоркой: — Отдыхай. Если что-нибудь понадобится, передай через Ирилиона. И не разрешай Бебукулу донимать тебя, тебе нужен покой, чтобы восстановиться. Договорив, он направился к двери. И замер на пороге, услышав, как Мегорн его окликнул. Обернувшись, он увидел, как глаза Мегорна светились — приглушенно и совершенно по-колдовски. — Я никогда раньше не летал, — сказал он негромко. Прикрыв за собой дверь, Раккадар прислонился к стене и обессиленно сполз на пол. Рука ткнулась в горячее — горшок углей Бебукула. Забыл? Оставил специально? Как бы то ни было, Раккадар был благодарен. Он ухватил уголек побольше и впился зубами.

***

Раккадар протер глаза тыльной стороной ладоней и зевнул. Три часа до рассвета. Три чумазых часа. С каким удовольствием он сейчас валялся бы в кровати, ожидая стука помощника Зарбезала, но приглашение Бебукула прийти и посмотреть утреннюю тренировку отряда Молодого огня было таким неожиданным и кротким, что застало врасплох, и главное — оно явно не обошлось без Мегорна, а на это Раккадар никогда не смог бы ответить отказом. И вот поэтому сейчас, за три часа до рассвета, умытый и одетый в хиджу и юбку, он шагал через Ярый базар к стайке шепчущихся взъерошенных огнят и то и дело сдерживал зевоту. При виде его мальцы притихли и поклонились, а потом выстроились рядом со своим эльфийским наставником. — Благодарю, что вы пришли, Ваше Огненное Сияние, — кивнул Мегорн. Раккадар в который раз проглотил «умоляю-зови-меня-Раккадаром», и ответил негромким приветствием. Бебукул выступил вперед с самым серьезным выражением, когда-либо обременявшим его лицо. Торжественно поклонившись, он повернулся к огнятам. — Отряд Молодого огня, — скомандовал он, — по ме-е-ес-там! Без единого лишнего возгласа или движения огнята — семь мальчишек и восемь девчонок — выстроились в идеальный ряд, отведя плечи назад, выпятив грудь, сжав кулаки вокруг эфесов своих двойных кинжалов. Двойных кинжалов? Раккадар присмотрелся. Да-да, на поясе у них висели не сабли, не булавы, не боевые косы, а традиционные эльфийские клинки. Оружие явно было самодельным — вытесанным из ветвей железного дерева и любовно украшенным по вкусу каждого владельца. — К груди! — рявкнул Бебукул. Ряд стройно шагнул вперед и обнажил кинжалы. — Отдать честь! Кинжалы взлетели, скрещиваясь перед лицом. — Вольно. Когда Бебукул повернулся, его плотно сжатые губы дрожали. — Мы начинаем с разминки, — объяснил он. — А дальше идут дуэли, пока не останется двое лучших. Тогда они возглавляют две армии, и те дерутся друг с другом до финала. Капитан победившей армии становится генералом отряда на следующую тренировку. Он остановился, глядя на Раккадара и с торжественным волнением ожидая его ответа. Они все смотрели — с таким видом, будто были не кучкой недожаренных несмышленышей, а по меньшей мере особым королевским отрядом. Раккадар бы рассмеялся, но в их лицах было столько гордости и надежды, что он сглотнул насмешку и со всей серьезностью, на какую был сейчас способен, ответил: — Ясно. По команде Бебукула тренировка началась. Разминка была хвастовством, как мастерски они обращаются с оружием: подбрасывают и ловят кинжалы, делают выпады, броски и повороты. Огнята ловко двигались, уверенно орудовали клинками, лишь изредка оступаясь или допуская ошибку. Их слаженная техника впечатляла. Вдоволь наигравшись, они вытянули жребий, и тогда начались дуэли. Раккадар с интересом наблюдал за юными бойцами, и все же взгляд его то и дело соскальзывал в сторону их учителя. Мегорн следил за своими подопечными с гранитным спокойствием, разве что едва заметно кивая на особенно удачный маневр или приподнимая бровь на оплошность. Он стоял так близко, что утренний ветерок то и дело трепал мягкие волосы и поглаживал ими голое плечо Раккадара. Дрожь пробегала по телу от каждой такой ласки, но решимости отступить, чтобы не мучить себя, не хватало. Услышав резкую команду, Раккадар перевел внимание на площадку. Подошла очередь Бебукула сражаться, и его противником оказался Разоггул, старший сын Апки, начальницы загонов. Мальчишка был гораздо большего роста и силы, но Бебукула это, кажется, нисколько не волновало, он стоял уверенно и разминал запястья, проворачивая кинжалы по кругу. Когда это он успел воспитать в себе такую твердость? Четыре года назад, в свою первую тренировку, Бебукул запнулся, наступил на собственную боевую косу и разрезал пополам большой палец. Целый месяц он потом гордо хромал и, к своему удовольствию, был свободен от занятий. После выздоровления Раккадар предпринял несколько попыток увлечь его оружием, но впустую: по недосмотру Матери Инферно, Бебукул родился только с одним рогом, и если в обычной жизни ему это не мешало, на тренировках он спотыкался, путался в юбке, вечно падал и быстро выдыхался. Поначалу от неудач он ревел, потом принялся злиться, и наконец решил саботировать тренировки, то притворяясь больным, то бросаясь на пол с кулаками, а то и вовсе изводя учителей проделками до тех пор, пока они не отказывались иметь дело «с этой пустой тратой рогов» и «исчадием демонического мира». Вспоминая все это в красках, Раккадар особенно впечатлялся тем, как брат изменился. Стоя сейчас напротив Разоггула, он чуть склонился, ощетинившись кинжалами и выставив единственный рог вперед, и терпеливо ждал начала. По команде Кутхи мальчишки прыгнули навстречу друг другу, столкнули клинки с глухим деревянным кликом и, отпрянув, пружинисто приземлились. Раккадар едва верил своим глазам: знаменитые эльфийские прыжки? В исполнении огнекровок?! В юности боевые уроки с дядей Граборгом начинались с неизменных предупреждений, вроде: «Запомните: никогда не отрывайте от остроухого взгляда! Вы только приготовитесь плюнуть, только наберете в грудь воздух, а эта одноглазая обезьяна уже прыгнула, перекувыркнулась над головой и приземлилась сзади, распарывая вам спину». Дядя всегда приводил в пример прыжки Утрона, но Раккадар в такие моменты думал только о Мегорне. Мегорн прыгал как птица. Как смертельная искра в ночном небе… Мечталось увидеть это снова. Прыжки огнят не отличались эльфийской гладкостью и безупречностью изгиба, но их попытка впечатляла. Вот сейчас, обойдя друг друга по дуге, Бебукул с Разоггулом прыгнули снова, а потом опять, и опять — каждый раз точно встречаясь посередине, нанося тяжелые изнуряющие удары, упорно и тактически изводя друг друга. Раккадар смотрел со все возрастающим беспокойством. Это было самой необычной битвой, что Ярый базар видел за сотни лет, и не только благодаря прыжкам и эльфийским кинжалам. В отличие от столкновений огнекровок, где воздух сотрясался бы от рыка, ругани и бесконечных проклятий, эта битва, помимо рваных вдохов и стука клинков, была совершенно бесшумной. Движения Бебукула струились, эфесы кинжалов лишь немного дрожали, а его глаза — такого же демонски-красного цвета, как у Раккадара, — светились холодным расчетом и упорством, слишком по-эльфийски. Раккадар озабоченно потер отшлифованные костяные круги над локтями. Сколько родителей-огнекровок в курсе, чем занимаются их дети каждое утро за три часа до рассвета? Сколько из них знают, чему именно их учат? Сколько из них это одобряют?.. Противники снова обошли площадку по кругу, то и дело провоцируя друг друга, делая резкие обманные выпады. Любой демон давно повелся бы на эти уловки — да что там, любой из огнекровок бы повелся — Раккадар и сам бы повелся! — но эти двое оставались невозмутимы. Как? Как это возможно, что Бебукул, огненок, взрывавшийся от любой искры, в детстве обмочивший юбку, не в силах дождаться выступления барабанщиков, а в свой седьмой день взросления разнесший в щепки стол, недовольный тем, как Кутха завязала ему праздничную ленту, как это возможно, чтобы он оставался сейчас невозмутимым удавом при таком боевом накале? Раккадар, конечно, знал на это ответ. Ответ стоял сейчас по его правую руку и время от времени гладил по плечу волосами. Раккадар бросил быстрый взгляд. Мегорн следил за битвой невозмутимо, лишь иногда задерживая дыхание в поворотных моментах. Не было сомнений, он гордился своими учениками. И заслуженно. Раккадар впечатлился успехами брата. Впечатлился и… там было еще чувство, которому он никак не мог найти название, но оно с зудением жалило между рогами. Раккадар выровнял плечи. — Он забывает прикрывать левый фланг, оставляет открытым. Некоторое время Мегорн стоял молча. — Если позволите, Ваше Огненное Сияние… когда Бебукул придет к вам за советом — ему будет полезнее услышать от вас похвалу, а не осуждение. Раккадар нахмурился. То, что он сказал, было не осуждением, а лишь указанием на слабую сторону — Бебукул должен быть благодарен. Как иначе воину учиться? Когда Раккадар был ребенком, мать подмечала все его промахи, и именно так он учился не допускать их, именно это заставляло его грызть землю, только бы быть лучшим. Но ведь я не моя мать, не так ли?.. Грозное лязганье заставило вернуться к дуэли. Бебукул и Разоггул сцепились, обрушивая друг на друга серию яростных ударов. Они били с изнуряющим упорством — и в последний момент отскочили, хрипло дыша и блестя от пота. Неожиданно дернувшись в сторону, Бебукул отвлек Разоггула, а сам поднырнул и полоснул его поперек живота. Если бы оружие было настоящим, младший сын Апки сейчас лежал бы на земле, истекая кровью. Фыркнув с досадой, Разоггул опустил клинки и поклонился победителю. Вместо того, чтобы глумиться, Бебукул повторил его жест. Вложив кинжалы в ножны, они соприкоснулись рогами. Их обмен любезностями был встречен восторженным воем остальных воинов отряда Молодого огня. — Теперь время битвы, — объяснил запыхавшийся Бебукул. — Как победители, мы с Кутхой возглавляем отряды. — Надев кожаный корсет с глазом Матери Инферно, нарисованным на груди белой краской, и убедившись, что Кутха сделала то же, он продолжил: — Каждая команда получает три путеводных света. С этой стороны — мое поле и мои камни, — он повел рукой налево, туда, где на земле и в самом деле лежали три коробочки на небольшом отдалении друг от друга. — С той — поле Кутхи, — теперь он указал направо, туда, где за желтой линией, разделяющей площадки, лежали еще три камня. — Битва заканчивается, когда все три света будут захвачены и доставлены на поле противника. Если бойца задевают, он выходит из игры. Мои воины с первого по пятый, команда Кутхи — с шестого по десятый. Раккадар хотел поинтересоваться, каким образом он должен был считать их, но в этот момент и остальные бойцы облачились в кожаные корсеты. Оказалось, у каждого на груди красовалась крупная белая цифра. Отойдя вглубь своего лагеря, команды собрались вокруг капитанов и принялись совещаться, то и дело указывая в сторону противника и его коробочек. На первый же свист Мегорна — тот самый боевой свист, в былые времена означавший «бей демонские отродья!» — они выстроились в две шеренги друг напротив друга. Мегорн свистнул еще раз, и обе команды пришли в движение. — Отряд, готовься! — рявкнул Бебукул, отступая к своим камням. — Держать строй! Номера с Первого по Пятый встали защитной шеренгой и обнажили кинжалы. В это время Кутха, оставив своего Десятого охранять камни, выдвинулась с остальной командой в атаку. — Держать строй, — напряженно повторил Бебукул, вглядываясь, как отряд Кутхи, выстроившись птичьим клювом, стремительно приближался. — Держать строй. Прошагав половину своего поля, бойцы Кутхи скрестили оружие перед грудью и перешли на бег. — В атаку! — крикнула Кутха, бросаясь вперед. Губы Бебукула дрогнули, но он молчал. Почему он не приказывал защищаться? Прощупывал противника? Надеялся измотать? Или просто не мог решиться? Но надо же приказать хоть что-то — он теряет время! Обрекает своих воинов на расправу! Когда врагу оставалось несколько шагов, Бебукул отдал короткий приказ: — Второй. Вторым был Разоггул, и он припустил так, что только юбка взметнулась. Обойдя противников по дуге прежде, чем хоть один из них успел броситься наперехват, он в мгновение ока пересек границу. Десятый, оставленный охранять камни Кутхи, встретил его смертельным ударом кинжала, но прежде чем клинок ткнулся в живот, Разоггул успел подхватить с земли путеводный свет и отправить его в сторону своего поля. Сверкающая коробочка взмыла в воздух, описала живописную арку в предрассветном тумане и упала в пыль — по другую сторону желтой линии. Один-ноль. Разоггул, прихрамывая, вышел за площадку и уселся на землю. Трюк Бебукула стоил ему бойца, но заработал первую победу. Когда Раккадар вернулся взглядом к границе, бой там был в самом разгаре. Первый сражался с Седьмой, Третья едва держалась против Девятого и Шестой, Четвертая прыгала вокруг Восьмой, а Пятого мочалила Кутха. Не вмешиваясь, Бебукул следил со своего наблюдательного пункта за сражением и давал дельные советы, вроде: «Третья, он слева», или «Первый, она открыта с тыла», и, как ни удивительно, это не отвлекало бойцов, а в самом деле приносило пользу. Что ж, хороший расчет. К сожалению, хоть стратегом Бебукул оказался изрядным, терпение его еще подводило: заметив, как Восьмая попыталась подобраться к его путеводному камню, он, вместо того чтобы отправить одного из бойцов, бросился на защиту сам. Рассчитывал на легкую победу. Он и в самом деле без труда поразил ее, но не догадался, что это лишь уловка. Поэтому вернувшись на место, он с ужасом увидел, как Десятый, пока никто не обращал на него внимания, покинул свой охранный пост, пробрался на его поле и теперь стоял в шаге от путеводного света. Бебукул рванул к нему, но поздно. Противник цапнул коробочку и отправил в полет, прямиком в простертые руки Кутхи. Девчонка перехватила камень и метнула дальше — плюмк! — ровнехонько на свое поле. Бебукул бросился на Десятого и сразил его с мстительным рыком, но делу это не помогло. Счет сравнялся. Раз охраны на поле Кутхи не осталось, Четвертая сорвалась в сторону незащищенных камней. Девятый помчался следом. Он был быстрее и уже вытянул руку, чтобы схватить ее за юбку, но споткнулся на рытвине и упал, давая Четвертой время перебросить путеводный свет на свое поле. Два-один. Довольная победой, Четвертая попыталась вернуться, но Девятый уже подскочил и кинулся на нее с кинжалом. Она выскользнула, взмахнула своим клинком, они ударили одновременно. Столкнулись с такой силой, что оба не удержались на ногах и с шипением повалились, отбивая седалища. Повернувшись в сторону основного сражения, Раккадар успел увидеть, как коробочка Бебукула, кружась, перелетала границу. Он не разглядел, кто послал ее, но результат снова сравнялся. Два-два. Равные шансы на победу. И хоть все это было лишь игрой, тренировкой, Раккадар осознал, что неотрывно следит за сражением и сжимает кулаки, ожидая развязки. Прямо перед ним Первый и Седьмая сцепились над последней коробочкой Бебукула. Седьмая лучше орудовала клинком, но Первый оказался невероятно вертким. Тогда Седьмая, вместо того чтобы тратить время в попытке дотянуться до добычи рукой, изо всей силы пнула коробочку, запуская в сторону поля Кутхи. Камень взметнулся в воздух и опустился — ровно на желтую границу. Бебукул и Кутха одновременно бросились следом. Бебукул оказался ближе, он поднырнул, но Кутха обхватила его сзади за пояс и дернула. Они рухнули в пыль, продолжая бороться. Бебукул попробовал вывернуться, выскользнуть, ударить — но все напрасно: Кутха держала не хуже челюстей джакотара. Тогда он стал тянуться, хвататься за воздух, рыча и пинаясь, и наконец выстрелил ногой вперед, надеясь загрести камень носком сандалии. Ему это удалось: он подцепил свой путеводный свет и резко сдвинул. Раккадар задержал дыхание. Хрустальная коробочка качнулась, встала на ребро, крутанулась на несколько волосков… и упала на другую сторону границы. На сторону Кутхи. Кутха бросила Бебукула, вскочила, вскинула руки в ликующем жесте, и ее воины взорвались радостным воем. Наслаждаясь их восторгами, она исполнила победный танец и потрясла рогами. А потом, сияя во все зубы, повернулась к поверженному врагу, который все еще сидел в пыли и отдувался. Усталый, потный, исцарапанный и измазанный в грязи, Бебукул посмотрел на нее снизу вверх и… улыбнулся. — Мои поздравления, генерал. Она помогла ему подняться. Встав друг напротив друга, они соприкоснулись рогами. Раккадар смотрел — и не верил. Он еще мог представить Бебукула великодушным победителем, но принять поражение с подобным достоинством? Навлечь на себя провал и не винить всех вокруг, не злиться, не плеваться слюной, а смириться? Это было слишком неправдоподобно. Все еще не зная, что думать, Раккадар дождался финала тренировки, когда восторженные огнята, поклонившись ему и Мегорну, отправились в замок, мыться перед завтраком. На площадке Ярого базара остался только Бебукул. — Ну как тебе наша тренировка? — огненок выпрямился, сцепив кулаки за спиной и выровняв плечи. Раккадар молчал. Он уже проглотил все указания на ошибки, которые подметил во время боя, но слова похвалы вместо них никак не хотели протискиваться сквозь зубы. Вот как ощущал себя Мегорн, стоя у алтаря, прежде чем восславить Мать Инферно? Зная, что должен сказать, но не в силах разомкнуть губы? Что же за чумазое чувство… Раккадар был щедр на добрые слова своим воинам и придворным, но Бебукул — другое дело. За все годы мальчишка не дал ему ни единого повода для гордости, ни в учебе, ни в тренировках, изо дня в день он прицельно напрашивался на нарекания и упреки, и в этом, благодаря долгой практике, Раккадар сделался мастером. Так что сейчас он с непривычки стоял, покачиваясь на пятках, и сухо кашлял. Ай, да что там, от него требуется сказать приятное брату, а не отречься от веры. Если Мегорн пересилил себя, то и он сможет. — Ты сражаешься… как настоящий огнекровка, — выдавил он наконец. Щеки Бебукула вспыхнули таким же белым, как знак на его корсете. — Спасибо! — Он яростно затараторил: — Я знаю, что забываю прикрывать левый фланг в дуэлях, и я… я зря оставил свой пост в битве… но я учусь! Я тренируюсь! Раккадар кивнул. Бебукул переступил с ноги на ногу. — Брат, если ты позволишь… Он коротко взглянул на Мегорна — тот стоял рядом, но делал вид, что их разговор ему совершенно не интересен. И этот взгляд был столь мимолетным, Раккадар не заметил бы его, если бы не высматривал специально. Конечно, вся затея с приглашением на тренировку была не просто внезапным приступом братской любви. Конечно. Раккадар уже пару раз попадался на эту уловку, но он тоже быстро учился. Сразу было ясно, что Бебукулу что-то нужно, что за представлением придет расплата, и сейчас это время настало. Раккадар подобрался. Бебукул заговорил медленнее. — Брат, ты видишь, я занимаюсь гораздо упорнее на тренировках, я стал выносливее и сильнее. И если ты спросишь мастера Апку, она подтвердит, что на занятиях верхом я тоже делаю успехи. — Он остановился, переводя дыхание. — Так вот, учитывая все это… позволишь ли ты мне присоединиться к тебе на следующем демонском рейде? Раккадар в изумлении вытаращился. Это шутка? Нет, Бебукул был серьезен. Так вот что он задумал?! От одной мысли о том, чем может закончиться подобная авантюра, по спине пробежал холод. Раккадар покачал головой. — Нет, — отрезал он решительно и приготовился к нытью — оно каждый раз заканчивалось дичайшей головной болью. — Брат, я знаю, мне еще многому предстоит научиться, но такой опыт был бы для меня полезен. Голос Бебукула звучал на удивление спокойно, и отчего-то это вывело из себя сильнее. — Нет! — Могу я спросить почему? — Потому что ты огненок, — холодно ответил Раккадар. — Еще даже не полнолетний. — Ты был на три года младше, когда закрыл свой первый портал. Раккадар сдавленно рыкнул. Когда он был ребенком, время было другое — война с эльфами все меняла. А кроме того, пока жила старшая сестра, его жизнь… не слишком ценилась. Бебукул шагнул ближе. — Брат, я знаю, ты волнуешься за меня. Ты не хочешь, чтобы я пострадал, я понимаю. Но я и не прошусь в битву. Все, о чем я прошу, это шанс посмотреть на сражение издалека, из укрытия. Увидеть демонов, посмотреть, как с ними справляться. Если я хочу, чтобы в будущем меня выбрали твоим наследником, мне важно знать угрозу. Слова отдались глухим надсадным звоном, несмотря на то, что Раккадар узнал их — он сам все это твердил, когда уговаривал Бебукула стараться сильнее. Тонконогий ибис затянул в небе переливчатое приветствие, и Раккадар поднял голову, следя за его плавным полетом через зарождающееся утро. Темноту уже рассеяли мазки пунцового и кремово-золотого, а солнце, неторопливо выползая из-за горного пика, еще не жалило, а только ласково щекотало щеки. Раккадару представлялось, что такой рассвет наверняка превращал волосы Мегорна в корону чистого света, но он не решался убедиться. — Один рейд, — сказал он глухо. — Ты съездишь в один рейд и будешь слушаться меня беспрекословно. Спрячешься, где я скажу, и не высунешь и носа из-за своего джакотара. Ясно? Бебукул восторженно пискнул и затоптался. — Ясно! — кинув ликующий взгляд на Мегорна, он бросился назад, к замку, стараясь скрыться, прежде чем Раккадар успел бы передумать. Босые пятки так и мелькали из-под огненной юбки. Приближалось время завтрака, и Раккадар отправился следом. К его удивлению, Мегорн нагнал его и зашагал рядом. — Вы сделали вашего брата сегодня очень счастливым, Ваше Огненное Сияние. Пожалуйста, зови меня Раккадаром… — Ты хорошо его обучил. — У Бебукула есть задатки. Ему лишь требовалась помощь распределить баланс от недостающего рога. И немного дисциплины, конечно. Раккадар хмыкнул. — Дисциплина — это точно. — Его сандалии похрустывали, погружаясь в блестящую черную гальку на дорожке. — Но я не про боевые навыки. Сегодняшняя речь — это ведь тоже твоя наука? Мегорн кинул на него короткий взгляд. — Я и в самом деле дал несколько советов. Раккадар вздохнул. — А теперь дай совет и мне, генерал: что делать мне, если во время рейда он пострадает? — Мой совет — обнять его… — Мы не обнимаемся. — …обнять его и сказать, что вы им гордитесь. — Горжусь?! — Боль научит его быть осторожным быстрее, чем любые наказания или крики. Все, что ему будет нужно в этот момент — знать, что его любят. Даже когда он совершает ошибки. Раккадар поджал губы, не зная, что ответить. Молчаливо хрустя галькой, они прошли еще немного. — Я должен поблагодарить тебя. — За что? — Мегорн повернулся. И теперь Раккадар убедился, что был прав: солнечные лучи иззолотили медовые косы, превращая их в настоящую огненную корону. Если раньше страшно было посмотреть, то теперь — невозможно оторваться. — Это… это был самый мирный разговор между мной и братом за… очень долгое время. Без проклятий, нытья, без скрещенных пальцев. Я впервые видел Бебукула таким — сдержанным, терпеливым. И не только это! Он теперь регулярно приходит на заседания совета, и это тоже твое влияние, я вижу. Он равняется на тебя, и твоя поднятая бровь имеет больше эффекта, чем крики всех его учителей вместе взятых. Как… ты это делаешь? Мегорн коротко повел плечом. — Я прислушиваюсь к его словам и ценю его мысли. Хвалю его за победы и поддерживаю в неудачах… — И обнимаешь? — Нет, объятия — это привилегия его семьи. В груди сжалось. Да ведь ты ему теперь тоже семья, он теперь тебе тоже брат, неужели ты не помнишь? Раккадар отвел взгляд, чтобы не выдать досады. Мегорн подобрал с дорожки гладкий черный камень и принялся подбрасывать, изгибая запястье, словно птичье крыло. Длинные пальцы со смешными короткими ногтями сжимались вокруг гальки и снова отпускали. — Бебукул, возможно, равняется на меня, но вы — его герой, его идол. Больше всего ему нужно знать, что вы им гордитесь. — Он и правда удивил меня сегодня. Потирая отполированный костяной нарост над локтем, Раккадар вспомнил битву и то, с каким достоинством Бебукул принял поражение… И тут он словно прозрел. Резко остановившись, он с вызовом глянул на Мегорна. — Сложно было? — спросил он, складывая руки на груди. — Убедить его проиграть? Мегорн остановился напротив. Склонив голову набок, он довольно ухмыльнулся. — Пришлось повозиться, но в конце он согласился, что благородное поражение впечатлит вас больше, чем победа. — Мать Инферно… — Раккадар провел ладонью по губам. — Как тебе это удалось? — Я сказал, что порой приходится проиграть в малом, чтобы одержать большую победу, и рассказал ему о битве, в которой получил свою метку. Раккадар встретил его горделивый взгляд и мрачно улыбнулся. О да, это воспоминание они делили. Мегорн позволил ему захватить ветхую башню двадцать шесть, и пока Раккадар пытался укрепить ее, атаковал башню двадцать семь — со всем провиантом, арсеналом и запасами масла, построил вокруг нее стену и удерживал месяц, пока Утрон не подошел с подкреплением, вынуждая Раккадара бежать. Раккадар вздохнул, вспоминая. — Это была хорошая битва, Мегорн Каменная-Стена. — И в самом деле. — Мегорн подбросил камешек и снова поймал его. И тогда его улыбка потускнела. — Только вряд ли я все еще числюсь с этой меткой. Как же Раккадар не догадался? Конечно, после такой свадьбы метка Мегорна должна была измениться. Стало даже интересно. — Как тебя назвали? — Не знаю… но вряд ли это что-то героическое. — Отчего? Мегорн с силой бросил камешек под ноги. — Какую бы вы дали мне метку после… — он повел рукой, указывая на гору, на Базар, на замок, на Раккадара, — после этого? Раккадар не привык придумывать для всех вокруг метки, но одно он знал точно: — Не обидную. — Он задумался, сдвигая брови. — Какую метку получила бы принцесса, если бы я женился на ней? Мегорн черно усмехнулся. — Великая-Мученица, Спасительница-Эльфов или что-то в этом роде. — Тогда почему в твоем случае это должно быть что-то плохое? Мегорн зло прищурился. — Да брось, — процедил он, больше не усмехаясь. — Будто ты не знаешь, зачем, они думают, ты это сделал. Развернувшись к замку, он быстро зашагал к воротам. Раккадар беспомощно уставился ему в спину, так растерявшись, что даже не обрадовался внезапному «ты» со стороны Мегорна. Он и в самом деле не знал. В памяти всплыли слова дяди Граборга: «Грязеройки думают, ты хочешь унизить его, отомстить…» Тогда казалось, дядя говорит так просто чтобы оскорбить эльфов, ну а вдруг это правда?.. Раккадар бросился вперед, преграждая дорогу. — Мегорн, когда я сделал предложение о свадьбе… — он остановился, тщательно подбирая слова. — Я… унизил тебя в глазах эльфов? Мегорн стоял прямо, уставившись в землю, и когда Раккадар попытался встретить его взгляд, отвернулся. Ледяная мысль, словно игла, прошила затылок. — Я… унизил тебя в твоих собственных глазах? Мегорн молчал, только луч солнца высветил плотно сжатую челюсть. — Пропусти, — сказал он твердо. Раккадар посторонился, пропуская, и посмотрел вслед, все еще огорошенный. Так это рана, свежая и кровоточащая, а он и не заметил? Ну что он за чумазая толстокожая грязеройка! — Мегорн! — позвал он осторожно. — А ты… ты захотел бы отправиться на демонский рейд? Взметнувшиеся косы и хищный блеск в виноградных глазах сказали ему все, что нужно. Раккадар ухмыльнулся. — Тебе придется научиться ездить на джакотаре.