Первый

Одеться в тунику, нестиранную неделю, было не так уж сложно. Гораздо большим испытанием оказалось неделю не мыться. Но очевидно, во время первой встречи с джакотаром нельзя было пахнуть мылом, а для того, чтобы снова оказаться в битве, Мегорн был готов на любые жертвы, хоть спать в свинарнике. Или обняться с Граборгом. И все же, подойдя к загонам, он покачнулся от нестерпимой вони сотни влажных шкур и звериного пота. Вцепившись в край решетки, он сглотнул обратно свой завтрак и только тогда отправился дальше, ведомый громогласным воем, лаем и тявканьем сотни голодных глоток. Раккадар был уже внутри, разговаривал с седовласой огнекровкой, и судя по запаху, кожаному фартуку и исцарапанным рукам, это была Апка, мастер загонов и мать Разоггула. — Говори по-эльфийски, Апка, — сказал Раккадар еще даже не взглянув в сторону Мегорна. Неужели унюхал?.. — Двум щенкам вчера нашли хозяев, остался один. Вот этот, бесхвостый. Апка указала на загон, где под навесом угадывалась большая черная тень — она громко дышала и глухо царапала земляной пол копытом. Раккадар кивнул Мегорну в приветствии и приблизился к ограде. Мегорн встал рядом. Вместе они смотрели, как тень с любопытством подняла голову, зашлепала уродливым обрубком хвоста, разметая по земле опилки, и, поднявшись, заковыляла навстречу. Мда… И это они называют щенком? Мегорн видел собак на материке, и то, что выбрело на свет, на них было мало похоже. Странное существо походило скорее на гигантского волка, при этом лапы его кончались копытами, а голова венчалась рогами. Каждая нога такого «щенка» была толще руки Мегорна, а морда походила на хорошую тыкву. И все же это был и в самом деле детеныш, с огромными глазами-вишнями, неуклюжей поступью и выражением морды таким наивным, что Мегорн вытянул руку прежде, чем успел испугаться. Влажный кожаный нос ткнулся ему в ладонь, обнюхивая и требуя ласки. Пока Мегорн пробежался вниз по холке, Раккадар присоединился к нему, стал почесывать щенка между небольших рогов. Мегорн улыбнулся сладостному выражению юной морды: глаза прикрыты в блаженстве, язык свесился с блестящего ряда уже смертельных зубов. — Почему его никто не взял? — спросил он. — Тренировать бесхвостого щенка — слишком много хлопот, никто не захочет возиться. — Что с ним будет? — Огнята смогут приходить и играть с ним… — Раккадар опустил взгляд и быстро закончил: — По крайней мере, пока. — Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но передумал. Посмотрев на них тепло и простодушно, щенок высоко, по-детски гавкнул. — У него есть имя? — спросил Мегорн. Раккадар вопросительно посмотрел на Апку. — Шукча, — сказала та. Мегорн сдвинул руку, почесывая теперь шелково-мягкое место у щенка под челюстью, и тот поднял голову, давая лучший доступ. — Это что-то значит? Раккадар нахмурился. Его рука с блестящими черными когтями ерошила щенку шерсть на макушке. — Это… хм… это звук, который кремень делает, ударяясь о кресало и высекая искры. Шук… — он чиркнул одной ладонью по другой, — ча, — он раздвинул пальцы, показывая пламя. Мегорн кивнул. — Шукча. — Нет, не так. — Раккадар улыбнулся и повторил жесты: — Шук… ча-а-а. Мегорн не услышал разницы, так что постарался повторить интонацию. — Шук… ча-а. — Лучше. — Как всегда, Раккадар внимательно посмотрел на него, прежде чем отвернуться. Удивительно, но находиться так близко к королю с каждым днем становилось проще. Кулаки скорее разжимались, тело больше не ждало атаки, следя за малейшим движением. Мысли теперь отвлекались на другое — на солнце, отражающееся от верхушек горных пиков, на золотую пыль, танцующую над песочным полом арены… на каменные мышцы живота и глянцевую чернично-синюю кожу, щедро открытую бесстыдной хиджей… Мегорн встряхнул головой. — Как зовут моего джакотара? — У тебя будет «она», джакотара, — поправил Раккадар. — Бакура. Это значит… «свет тысячи звезд». Мегорн хмыкнул. — На удивление романтично. — Ее бывший наездник был звездочетом, — объяснил Раккадар. — Старший сын Зарбезала. — Что с ним случилось? Мегорн уже слышал, что Мать Инферно, словно предчувствуя конец войны, посылала все меньше щенков, вынуждая огнекровок брать джакотаров, оставшихся без наездников. — Погиб. — Раккадар взъерошил шерсть у щенка на макушке и следом пригладил ее. — Нам пора. Ты иди на арену, я подготовлю все необходимое. В последний раз погладив щенка, он поднялся и отправился вдоль ограды. Мегорн зашагал в сторону просторной площадки, покрытой сухим песком и залитой лучами солнца. Он прогулялся, попинал мелкие камушки, но Раккадара все не было. А вскоре до ушей долетел злой гавкающий голос — уже знакомый. Это было недалеко, и Мегорн поспешил на звук ссоры. Граборг возвышался над Раккадаром и орал что-то на огненном, исходя слюной. Раккадар стоял несгибаемой бамбуковой палкой под его напором, а завидев Мегорна привычно кинул: — Говори на эльфийском, дядя. Граборг задохнулся, огорошенный приказом, задвигал челюстью, и шрам на его лице побурел. — Ты глупость! — заорал он. — Он принес нас беда, он обращает с тобой как с кусок уголь, он не хочет есть как мы, одежда как мы, а ты отдать он джакотар Уртагу? Ты потерять голова! Зарбезал это не заслужить! Мегорн отшатнулся. Когда Раккадар говорил о прошлом наезднике джакотары, он забыл упомянуть, что это был Уртагу. Его лучший друг. Лучший друг, которого Мегорн убил в битве. Уртагу. Так значит, он — сын Зарбезала? Старший брат Кутхи? Ни один из них не сказал ни слова, не посмотрел со злобой, а ведь Мегорн несомненно заслужил их гнев, их желание мести. Он знал, каково это — ненавидеть убийцу близкого: когда Грунгарда убила отца, он молился Великим духам, чтобы они наслали на нее смертельные мучения и болезни. А уж лишиться сына… Желудок так скрутило, что ноги ослабли, Мегорн сполз вниз по ограде. Он едва слышал, как Раккадар кинул холодное: «Довольно, дядя. Иди поешь соли». Послышалось злое фырканье и топот, а потом все стихло. Вскоре Раккадар опустился рядом. — Не обращай внимания на дядю, — сказал он мягко. — Он ничего не слышит от своего упрямства. Уперся рогами в прошлое, боится любых перемен. Была бы его воля, мы бы все еще воевали. Мне пришлось дождаться его раны, чтобы немедленно созвать совет, и как только за ним закрылась дверь в лекарскую, я начал мирные переговоры. Так что перемирие — во многом заслуга Утрона… Мегорн чувствовал на себе пристальный, испытывающий взгляд, и отвернулся, не в силах посмотреть в ответ, только теребил рукав не стиранной неделю туники. — Его слепая вера тоже не помощник, — поспешно добавил Раккадар. — Он искренне верит, что Мать Инферно, — он сделал знак молитвы, — рассердилась на наш брак, раз открывает все больше порталов, и постоянные дым и тряска — это ее недовольство. Но честно… я думаю… ей нет до нас никакого дела. Она просто есть, занимается своими делами и плевать хотела на наши свадьбы… Мегорн бросил рукав. — Я думаю так же, — сказал он, и засомневался, стоит ли говорить об этом. Но Раккадар смотрел так внимательно и бережно, что захотелось продолжить. — Нам тоже с детства твердят, что Великие Духи смотрят со звезд, благословляя или осуждая, но я… перестал в это верить. Мне все больше кажется — звезды сами по себе, и дела эльфов для них — такая мелочь… Их взгляды встретились. Мегорн сделал глубокий вдох. — Раккадар, — он впервые назвал мужа по имени, сейчас это казалось важным. — Мне жаль… Уртагу… Он смотрел и никак не мог разгадать, что сейчас отражается в красных глазах с горизонтальным зрачком. — Мне тоже, — сказал Раккадар. Поднявшись, он протянул руку: — Ты готов к своему первому уроку? Мегорн ухватился за предложенную ладонь. Она была сухой и теплой. — А как зовут твоего джакотара? Раккадар буркнул что-то неразборчивое, и пришлось переспросить. Тогда он попробовал было улизнуть, но замер, когда Мегорн коснулся его предплечья. — Аирэ, — сказал он, явно смущаясь. — Аирэ? — изумился Мегорн. — Мальчик-живущий-на-звезде? — Герой знаменитой детской сказки, Аирэ был любимым героем каждого эльфенка, но огненка?.. Раккадар сложил руки на груди. — Ты собираешься тренироваться сегодня или нет? Пришлось прикусить язык. Проглотив вопросы, Мегорн кивнул и двинулся следом на арену.

***

Впервые встречая взрослого джакотара вне битвы, Мегорн еле сдержался, чтобы не показать страха, пока выпученные черные глаза изучали его из-под густой спутанной челки. Ясно, чем руководствовался Уртагу, давая ей имя — темная шерсть то тут, то там перемежалась белыми пятнами, но приходилось отметить, что белый был грязным, а коричневый — разбавленным серым, так что назвать ее звездной ночью получалось с натяжкой. «Ба-ку-ра», — повторил про себя Мегорн, тренируясь. Как и наказывал Раккадар, он стоял спокойно и неподвижно, руки по швам, подбородок вверх. — Ба-ку-ра. Джакотара подошла, взбивая копытами мучнистую пыль, и остановилась в нескольких шагах, втягивая большими ноздрями запах. — Ба-ку-ра! Вдохнув пару раз, Бакура низко зарычала и оголила мощные желтоватые клыки. Потом она припала к земле, вздыбливая шерсть на загривке, а в следующее мгновение железные челюсти сомкнулись вокруг шеи Мегорна. Это было страшнее, чем он мог себе представить. — Не двигайся, только не двигайся, — взмолился Раккадар, и было слышно, как дрожит его голос. Клыки вонзались в кожу, а гнилостный запах щипал глаза, и Мегорн застыл. Колени грозили не выдержать веса шерстяного гиганта, уперевшего в грудь копыта, но Мегорн врос в песок корнями, вдавил пятки так, что затрещали сапоги. После нескольких мучительных мгновений Бакура разжала челюсти и отступила. Фыркая и мотая головой, она запрядала, слизывая его кровь с клыков. С трудом выдыхая, Мегорн выставил вперед ладонь с твердым: «Бакура, хаа». Треугольные уши встали торчком, загривок вздыбился шерстью. Черные глаза с красными прожилками уставились на него в ожидании. Со всей осторожностью Мегорн опустил ладонь на крупный покатый лоб и провел вдоль холки. Она разрешила. — Хорошая девочка, — шепнул он, зарываясь пальцами в шкуру. Она заскулила в удовольствии, даже несмотря на то, что у него не было когтей, чтобы почесать ее достаточно сильно. В следующий раз нужно будет принести гребень. Дрожь прошла крупной волной по мощному телу, от ушей до хвоста. С пронзительным воем Бакура поднялась на задние копыта, а потом сорвалась с места и принялась наматывать по арене круги, взбивая горячую зернистую пыль. — Это хороший знак, — сказал Раккадар. — Кажется, она признала тебя. Мегорн потер царапины на шее. — Признала меня своим обедом, ты хотел сказать. — Поверь, если бы она хотела съесть тебя, то уже глодала бы твои кости. Мегорн не сомневался. После нескольких кругов Бакура вернулась и набросилась снова, на этот раз, очевидно, задумав зализать его до смерти. — Кажется, ей тоже не терпится вернуться в битву, — услышал Мегорн сквозь шлепанье языка повеселевший голос Раккадара. — Бакура, хаа! — взмолился он, оттесняя огромную меховую тушу. Джакотара послушалась, отступая, и теперь задышала в лицо, ожидая команды. Обтерев лицо рукавом, Мегорн примерился к внушительному росту. — Ты когда-нибудь ездил верхом? — спросил Раккадар. — На лошади, когда жил на материке. — Отлично, тогда взобраться ей на спину будет нетрудно. Но помни, что управлять нужно по-другому. Он закинул голову и выдал хриплый резкий вой, на который тут же пришел ответ, а вскоре из тени загонов выскочил его джакотар. Аирэ. Настоящее чудовище, черный с тремя красноватыми продольными полосками по телу. Приветственно лизнув хозяина в щеку, он перевел внимание на Бакуру — они принялись радостно прядать, тереться носами и игриво прихватывать друг друга за холку. Дав им немного времени, Раккадар взял своего джакотара за рог и притянул ближе. — Помни, что управлять нужно не руками, а… хм, бедрами. — Бедрами? — переспросил Мегорн. Раккадар кивнул. Подцепив когтями пучки шерсти, он ловко подтянулся и сел Аирэ на спину. — Джакотары не понимают эльфийский, так что придется выучить команды на огненном. Сегодня попробуем две: ватта-хаа для «вперед» и ашш-хаа для «стоп». — Подождав, чтобы Мегорн повторил команды, он кивнул. — Ватта-хаа, — сказал он негромко, и Аирэ зашагал вперед. — Теперь смотри, как я его направляю. Они прошлись вокруг Мегорна, двигаясь неторопливо и даже грациозно. — Видишь? Мегорн присмотрелся к бедрам, скрытым юбкой и широким позолоченным поясом с круглой бляхой в центре. Никаких особых движений он там не заметил. — Ты ничего не делаешь, — сказал он растерянно. — Сейчас, погоди, так тебе будет лучше видно, — Раккадар подергал застежки на поясе и скинул его на землю. — Нужно поддать вот так. Ватта-хаа. И теперь Мегорн увидел. Мимолетное движение бедер, такое гладкое и… чувственное. Тело Раккадара теперь было открыто еще сильнее. Юбка висела низко, так низко, что из-под кромки проступали нитки темно-синих вен, тянущихся от самого паха. «Поддать вот так…» У Мегорна пересохло в горле. Он давно догадывался, что Раккадар желает его, и вечер, когда король огнекровок пришел лечить его ожоги, это подтвердил — невозможно было не заметить затуманенный взгляд, дрожащие пальцы и тяжелое дыхание. Но то, что он сам сейчас был не в силах оторвать взгляд от покачивающихся бедер цвета глубокого индиго… застало врасплох. — Видишь? — настаивал Раккадар, снова двинув бедрами, по-лебединому величаво. — Ты видишь? Раккадар Слишком-Голый. Раккадар Прекрати-Сейчас-Же. Раккадар Сделай-Так-Еще-Раз. — Вижу, — выдавил Мегорн, а сам только и думал, как пригодилось бы умение «поддать бедрами» в кровати. Великие Духи, что за похабные мысли! Он вскинул голову, но стало только хуже — взгляд напоролся на неровности под хиджей, там, где под тонкой тканью угадывались очертания металлических колец в проколотых сосках… — Ашш-хаа, — Раккадар остановил Аирэ и спрыгнул, взвив волной огненную юбку. Следовало немедленно отвлечься от обнажившихся крепких икр, от напрягшегося живота, от слишком большого количества голой горячей плоти… — Зачем вам юбка? — спросил Мегорн первое, что пришло в голову. Раккадар не сразу понял, о чем он. — Она — символ огня, которым нас одарила Мать Инферно, — объяснил он, проводя ладонью по губам. — Так мы выражаем ей нашу благодарность. — Но ведь вы народ наездников, разве штаны — не более подходящая одежда? Раккадар дернул плечами. — Наша юбка широкая, чтобы ездить было удобно. — Он пригладил яркую ткань. — Еще в ней нежарко, а в складках и карманах легко прятать все, что нужно. Хотя, говоря по правде, неприятности тоже бывают. Однажды я запутался прямо перед королевским отрядом, и спешиться получилось кубарем — не слишком-то по-королевски. Мегорн хмыкнул. — Вот это я и скажу в следующий раз Граборгу, когда он примется гавкать на меня, что я не одеваюсь как огнекровка. Вместо того, чтобы улыбнуться, Раккадар посмотрел с беспокойством. — Дядя донимает тебя? Только скажи, и я приструню его, я скажу ему… — Я справлюсь, — отрезал Мегорн. В няньках он не нуждался. — Я не это имел в виду… — Раккадар смутился. — Просто… ты теперь часть семьи, дяде пора перестать запугивать тебя. Мегорн хохотнул. — Граборг меня не пугает, — уверил он. — Невозможно бояться того, кого хоть раз застал ковыряющимся в носу или почесывающим когтями зад. — Усмехнувшись на то, как скривился Раккадар, он продолжил: — Но дело не только в Граборге. Даже Бебукул пристает ко мне с юбкой. Почему для них это важно? Раккадар всплеснул руками. — Вот и я о том же! Каждое заседание совета я прохожу допрос от Зарбезала, почему я не заставляю тебя одеваться как огнекровку. Мегорн заглянул ему в глаза. — Почему ты не заставляешь? Раккадар вытянул пушинку из шкуры Аирэ и пустил ее по воздуху. — Ты нравишься мне в эльфийской одежде… — он кашлянул, спохватившись, — то есть, не нравишься… в смысле, нравишься, конечно… я не это… — Он остановился, сделал глубокий вдох и закончил скороговоркой: — Ты имеешь право носить одежду, в которой тебе удобно. Мегорн сдержал улыбку. — Спасибо. Бакура зевнула и ударила в пыль копытом, показывая, что с нее хватит их болтовни. И то правда. Вспоминая, как это сделал Раккадар, Мегорн ухватился за ее загривок и подтянулся. Без особых усилий он уселся на спину. — Раз плюнуть, — сказал он гордо. — «Раз… плюнуть»? — задумчиво повторил Раккадар. Он владел эльфийским в совершенстве, но порой все же удавалось удивить его незнакомой фразой. — Это означает что-то, что легко сделать. — Разве эльфам легко плюнуть? А, это не про огонь, — догадался он, улыбаясь. И повторил едва слышно: — «Раз… плюнуть». Кивнув, он потянул Аирэ в сторону, давая им с Бакурой дорогу. — Что бы ни случилось, не сжимай ее бока коленями. — Почему? — удивился Мегорн. Он едва не сделал именно это. — Ей станет щекотно, — объяснил Раккадар. — Она рухнет на землю и сбросит тебя — мало не покажется. — Ясно, не сжимать коленями, — кивнул Мегорн и взялся как следует за загривок. — Бакура, ватта-хаа. Он качнулся, и Бакура дернула голову назад, щелкнула зубами. — Слишком резко, — сказал Раккадар. — Попробуй нежнее. Мегорн послушался, но на этот раз Бакура не двинулась. — А теперь слишком мягко. Могу я помочь? Мегорн кивнул, и Раккадар положил ладони ему на бедра. Теплота разлилась от прикосновения. Слава Великим, через тунику это ощущалось не так ярко, как по голой коже, но Мегорн все равно чувствовал каждый обжигающий палец. Раккадар направил его бедра, и после негромкого «ватта-хаа» Бакура зашагала вперед. Горячие ладони исчезли, Мегорн смог выдохнуть. Попробовал задать направление сам. Вышло дергано, но, главное, Бакура поняла и послушалась. А значит, недолго и до битвы. Они тренировались еще несколько часов, начиная движение и останавливаясь, до тех пор, пока команды не стали даваться легче. После нескольких неудачных попыток начало получаться. Мегорн пробовал так и сяк поддавать бедрами, направляя Бакуру, и повороты налево выходили лучше, чем направо. Удерживаться на спине джакотара было сложнее, чем на лошади, да и само движение получалось отрывистым и резким, но Мегорн не собирался сдаваться. Сделав пару гордых кругов по арене, он окончательно решил, что первый урок пройден успешно. — Надо же, — сказал он с торжеством, — это и в самом деле не так сложно, как я ожид… — именно в этот момент он сжал бока Бакуры коленями, и она опрокинулась на землю, сбрасывая его с такой силой, что он отлетел к ограде и основательно приложился затылком. В глазах заплясали звезды. Когда он, кряхтя, смог сесть, солнце заслонил огромный рогатый силуэт. — Неплохо для первой попытки, хоть и не «раз плюнуть», — сказал Раккадар, протягивая руку. И добавил с кривой ухмылкой: — Хочешь, чтобы я тебя обнял?

***

Спустя месяц он отлично держался верхом, мог ехать галопом, разворачиваться на полном ходу, отдавать базовые команды на огненном так, чтобы Бакура понимала. Карабкаться по камням все еще было сложно, но огнята учились подобному годами, так что он дал себе пару месяцев на то, чтобы освоить и это. Еще через три недели упорных тренировок он проснулся посреди ночи от чудовищного подземного урчания. Сначала он решил, что ему приснилось, но тут гору снова передернуло резкой дрожью, еще сильнее. Мегорн сел на кровати. Предыдущей ночью он поздно лег, заполняя в своем «Справочнике…» страницу о боевых косах огнекровок, так что сейчас не сразу понял, что это значит. Но уже через пару мгновений дверь его пещеры распахнулась, и на пороге возник взъерошенный Бебукул. — Портал! — глаза его светились, как два путеводных света. — Похоже, громаденный! Сердце взбрыкнуло в груди. Мегорн вскочил, брызнул в лицо водой, собрал волосы в торопливую косу и затянулся в старую, еще военного времени огнеупорную куртку. К тому моменту, как он, вооруженный родными клинками, добрался до загонов, несколько отрядов огнекровок уже вывели своих зверей во двор. Вид Раккадара, одетого в боевой корсет, с ятаганом на поясе и боевой косой, прикрепленной за спину, всколыхнул было воспоминания прошлой неприязни, но… они ведь больше не враги. Теперь они сражаются вместе, спина к спине, а не друг против друга. «Ты теперь часть семьи» — так Раккадар сказал тогда? Семья. Слово заставило кровь быстрее побежать по венам. — В этом рейде мы говорим по-эльфийски, — объявил Раккадар уверенным тоном. Возражений не последовало, но без нескольких неприятных взглядов в сторону Мегорна не обошлось. Граборг оскалился и сплюнул. Мда уж, семейка. Не обращая на них внимания, Мегорн отправился в загоны и, хоть и торопился, не забыл заглянуть в вольер к Шукче. Щенок приветствовал его тонким тявканьем и мельтешением обрубка хвоста, как всегда, выпрашивая угощение и ласку. Мегорн с радостью подарил и то, и другое, и только тогда зашагал дальше по коридору. Бакура встретила его ворчливым лаем, укоряя за опоздание. Поднявшись на задних копытах, она упиралась передними в ограждение и могла бы легко перепрыгнуть, но была приучена ждать приказа. — Прости, моя девочка, — сказал Мегорн, поглаживая покатый лоб, когда она ткнулась ему в волосы. — Сегодня важный день, готовься. Наконец-то мы покажем огнекровкам, чего стоят эльфы Эрдванны. Открыв дверь вольера, он выпустил джакотару и полил ее шкуру огнеупорным настоем. Втер пахучий настой в грубую густую шерсть, пока не впиталось. На пути к выходу дорогу им преградила мощная рогатая тень. Когда она выступила на свет, Мегорн проглотил «Огненные-Арбузы» и мысленно проговорил: Джагра. Капитан охранного отряда и подруга Раккадара. Он посторонился, пропуская, но оказалось, она здесь ради него. Оценив, тщательно ли он защитил Бакуру от пламени, и одобрительно хмыкнув, она бросила Мегорну в руки тряпку. Это оказался темно-серый плащ, колючий и плотный, с объемным капюшоном, чтобы скрывать даже рога. Точно такой же прикрывал и ее плечи, — Это от демонов, их огонь больше сильный чем наш, ясно? — сказала она строго. — Нам — шрамы, тебе — смерть, ясно? Не жди плевок, режь, пока не открыли рот. Мегорн кивнул. Это и многое другое он уже слышал — неоднократно! — от Раккадара, который последние дни только и делал, что ходил по пятам с бесконечными советами, от «режь прежде, чем плюнут» до «оденься потеплее, на вершине будет морозно», и так замучил, что хотелось броситься на пол в припадке, подражая Бебукулу. — Спасибо за совет, — сказал он, набрасывая плащ на плечи. — И за заботу. — Моя забота не для тебя, эльф, — сказала она и кивнула в сторону Раккадара, — а для него. — Приблизив лицо, она посмотрела пристально, но без злобы. — Не смей умереть. Ясно?

***

Выше и выше они забирались, и какой бы крутой ни становилась гора, как отвесно ни вздымался бы под копытами склон, огнекровки не замедляли хода и не разрывали боевой цепи. Снова и снова Мегорн шептал похвалу Бакуре, которая, несмотря на его не всегда точные команды бедрами, неотступно следовала за остальными и явно лучше него знала, что делать. Добравшись до широкой ровной площадки, они выстроились шеренгами: отряд Граборга впереди для атаки, отряды Раккадара и Джагры позади, чтобы вылавливать тех, кто проскользнет и попытается прорваться в джунгли. Стоя ровно в центре второй линии, Мегорн то и дело втягивал ноздрями воздух, но ничего не чувствовал. Порой с огнекровками было то же: вот их легко обнаружить — сиди себе в кроне дерева и жди вони-пота-специй и направляй туда стрелы, но вот, внезапно, если уж рогатый пришел в ярость, «обезумел от огня», как это называл Бебукул, его запах исчезал. Огонь сметал все, помогая подкрадываться незаметно. Демоны, объяснил Раккадар, всегда были такие. Горящие от злости. «Безумные от огня». Звери. Высоко на горном пике зеленый огонь сигнальной башни шипел и рвался на морозном ветру, запуская в небо искры. Мегорн никогда не бывал так высоко в горах, и теперь жадно и удивленно сглатывал резкий хрусткий воздух, который холодил легкие и прояснял голову, а на выдохах вырывался торопливыми дымными облачками. Когда уже начнется?.. Мегорн ждал, смотрел в горизонт и стискивал эфесы клинков, когда вдруг издалека донеслось эхо режущего, захлебывающегося воя. А потом рычание множества глоток. И пронзительный каменный лязг. Пора спешиться. Сражаться верхом было еще непривычно, да и Раккадар заверил, что против демонов джакотары полезнее отдельной боевой единицей, так что он встал рядом с Бакурой и пригладил шерсть на ее загривке. «Держись поблизости», — шепнул он, обнажая клинки. Убедившись, что врага еще не видно, он обернулся и кинул последний взгляд вверх, на утес, туда, где из-за камня торчали уши молодого джакотара и единственный рог его любопытного хозяина. Пожалуй, нелишне было бы окликнуть мальчишку и напомнить сидеть тихо, но Мегорн не успел: из трескучего морозного тумана повалили ревущие тени. Когда Раккадар поставил его во вторую линию, Мегорн переживал, что демонов на его долю не хватит, но беспокоился он напрасно. Уже через несколько минут яростного скрежетания, грохота, вспышек огня и рева где-то на границе тумана монстры стали прорываться сквозь первый заслон. Чудовищные клыкастые формы выпрыгивали из завесы и дергали мордами в поисках наживы. Мегорн выбрал самого отвратительного урода — с вывернутыми ноздрями, шипастой спиной и слюнявой пастью — и бросился в атаку. Вскинул клинки, особо заточенные на то, чтобы перерезать толстую кожу на шее, закаленной огненными плевками. В прошлой войне такой удар если бы не убил мгновенно, то навсегда отбил бы демону охоту плеваться. Мегорн полоснул мечами — от души, как раньше. Да только лезвия отскочили от литого горла, словно от ствола каучукового дерева. Запястья вывернулись, Мегорн пошатнулся. Страхолюдина торжествующе заревела и кинулась навстречу. Удалось уйти от клыков, но когти достали — рванули плечо, и в рукаве стало горячо и мокро. Не обращая внимания, Мегорн ударил еще раз. Теперь он направил мечи вдоль ребер, загоняя лезвия под кожу. Вошло глубоко и хрустко. Мегорн ударил еще раз, вперекрест. Демон вскинул лапы, фонтанируя кровью. Задние конечности его подкосились, и туша грохнулась, извиваясь, на землю. А в следующее мгновение Бакура стиснула челюсти на воющей морде. А Мегорн уже определился со следующей целью. Впереди взметнулось косматое чудище с торчащими вперед загнутыми клыками и окровавленной мордой. Заметив его, демон раскинул пасть, словно зубастый сундук, и приготовился плюнуть. Но Мегорн не просто так стал в свое время самым молодым генералом Эрдванны, да и к полезным советам жизнь научила прислушиваться. «Режь прежде, чем плюнут». Именно это он и сделал. Воткнув клинки в шерстяной живот, он прокрутил и дернул, распарывая шкуру. Один из клинков завяз во внутренностях, пришлось упереться осевшему монстру в грудь, выдергивая лезвие наружу. Внезапно сзади послышался беспокойный лай Бакуры. Мегорн обернулся. Новый демон, костлявый и лысый, раскрыв пасть, готовился плюнуть. Вот дернулось горло, вот напряглась шея, вот в болезненно-красной пасти зародилось искрящее пламя… Инстинкт, ушедший в спячку на пять долгих мирных лет, мгновенно проснулся. Приказал: прыгай. И Мегорн послушался. Вскинув мечи, он прыгнул. Тело само вытянулось стрелой и закрутилось в спиральном полете. Сделав крутую дугу, перемахнув через поток огня и стреляющие искры, он кувыркнулся в воздухе и приземлился у демона за спиной. А там воткнул оба клинка в основание шеи, до упора. Огонь оборвался. Демон рухнул. Мегорн двинулся дальше. Врагов не становилось меньше, и через пару десятков туш в голове собралось что-то вроде справочника — признаки демонов и способы расправиться с ними быстрее. У Спино-Шипов наименее защищенными были глаза, так что удар по морде сразу выводил их из строя, Желто-Зубы быстрее всего издыхали от располосованного брюха, зеленокожие Клешно-Крабы приходили в ужас, лишившись своих уродливых конечностей, а Вонючки слишком близко принимали к сердцу распоротую грудину. А уж если и это не срабатывало, все они несказанно удивлялись, когда Мегорн перепрыгивал через поток их огненной рвоты и засаживал клинки в затылок. Так что теперь он не допускал ошибок, а бил наверняка. А еще, в пылу битвы, он увидел один из порталов. Сначала послышалось скрежетание, а потом сквозь туман стало видно, как из ближайшей скалы вывалились камни. Образовавшаяся пещера озарилась изнутри красным, и в клубах дыма оттуда повалили голодные чудища. Мегорн бросился навстречу. Первым ему попался Слюно-Брыл, один из самых крепких. Рога — вперед, клочковатая шерсть дыбом, длинные зубы — вразнобой, как у тупорылой акулы. Мегорн вытер пот с бровей и подобрался, чуть сгорбившись и выжидая. Этот требовал много терпения. Поднявшись на задние лапы, демон затрясся в реве. Мегорн не двинулся. Слюнявый рот раскрылся сильнее, готовясь выпустить пламя. Чудовищная шея раздалась, побагровела, вены вспухли — и вот тогда Мегорн сделал выпад. Оба клинка вошли в разинутую пасть, пропороли язык и вонзились в глотку. Пламя потухло, так и не выстрелив. Остальное докончила Бакура, вгрызаясь упавшему демону в потрошеное горло. Идеально. Эльф в одной команде с джакотаром, кто бы мог подумать. Дома бы ужаснулись. Хорошо, что он не дома. Мегорн переступил через труп навстречу новому монстру, разъяренному Спино-Шипу. Он уже поднял клинки, готовясь полоснуть по морде, как демон перед ним вдруг взорвался кровавым месивом и с тошнотворным хлюпом распался на две половины. А потом из-за туши показался Раккадар. Мегорн присмотрелся. Выглядел он настоящим ночным кошмаром: броня в ошметках врагов, со лба струится пот, а с подбородка — масло, в руках — черная от крови боевая коса, все еще дописывающая в воздухе дугу смерти. Мегорн знал, что и сам вряд ли смотрится лучше: плечо разодрано, коса расплелась, лицо забрызгано красным. Их взгляды попрыгали друг по другу, оценивая урон, потом встретились. Губы растянулись в кривых ухмылках. Рычащий демон врезался между ними — Мегорн обрубил ему лапы, Раккадар рассек надвое спину. Новая тварь бросилась наперерез, раззявив пасть, — Мегорн прыгнул. Крутанулся в воздухе, перелетел через рога, приземлился позади и ударил в затылок. Выдернув кинжалы, он отступил — и наткнулся на восхищенный взгляд Раккадара. В следующий момент враги подступили. Они шагнули еще ближе друг к другу. Внезапно портал за спиной Раккадара озарился болезненным, гневным багрянцем. Оттуда взметнулась гигантская, исполинская тень — черный клубок из мышц, рогов и шипастых наростов. Мегорн попятился. Демона таких размеров он никогда не видел, не мог и представить. И еще до того, как Раккадар обеспокоенно обернулся, до того, как он заревел, предупреждая собратьев, Мегорн знал, что сейчас услышит. — Всем укрыться! — приказ громыхнул так, что заложило уши. Юнагг, так огнекровки называли чудовище. Выжигатель. Гигант среди демонов, такой сильный, что умел надолго подниматься в воздух и изрыгать пламя, заливающее все вокруг. Мегорн сгорбился, накрывая плащом не только себя, но и Бакуру — даже с солевым раствором ее глаза и нос могли пострадать от ярости юнагга. А вдохом позже обрушилось оно: нестерпимое огненное цунами. Оно не только жарило кожу, но давило, заставляя пятиться. Сапоги скользили по раскаленному, залитому кровью камню. Зажмурившись, Мегорн ругался сквозь сжатые зубы и вдавливал пятки, стараясь удержаться на месте. А жар только набирал силу. И все же, пусть волосы трещали, а кожа раскалилась, на одежде не было ни искры. Плащ, подаренный Джагрой, оказался поистине непробиваемой защитой. Имей эльфы такую броню во время войны, они сейчас хозяйничали бы на острове безгранично. Из-за прикрытия плаща было видно, как воины-огнекровки так же держались, а вот мелкие демоны падали вокруг обугленными останками — юнаггу не было дела, что его огонь уничтожал собратьев. На мгновение пламя прекратилось — юнагг делал вдох, чтобы начать новую атаку, и именно сейчас настало время для ответного удара огнекровок. Мегорн отбросил полу плаща: он хотел это видеть. Теперь, когда они на одной стороне, когда между ними нет прежней вражды или страха, он хотел увидеть их мощь, их силу. Сверкнула откинутая пустая бутылка масла. Раккадар вздернул голову, распахнул рот. И плюнул. Сноп нестерпимого, ослепляющего пламени вырвался из его горла. Низко гудя и искря, он ударился в чудовище и принялся жечь, безжалостно и прицельно. Все тело Раккадара вспыхнуло сеткой светящихся вен, словно вместо крови по ним теперь текла чистейшая лава. Потрясающе. Это было потрясающе. Мегорн не мог подобрать другого слова тому, что видел. Остальные огнекровки вторили своему королю, посылая огненные удары со всех сторон, опутывая юнагга. Когда один прерывался на глоток масла, его место занимали другие, и вскоре чудовище оказалось запертым в непроглядную пылающую клетку. Оно рычало, билось, пыталось плеваться, но атака была слишком слаженной. Чем больше юнагг дергался, тем сильнее горел. А вскоре обугленные останки рухнули на камни, подняв облако вонючей золы. Бросившись к порталу, огнекровки завалили проход камнями, а отпив еще масла, стали плеваться. Ноздреватые глыбы зашипели, повалил пар, затрещала порода — и вскоре завал стал монолитным, без единой трещины или пузырька. Все стихло. Пока капитаны отдавали приказы, отправляя отряды заваривать остальные порталы, Мегорн повел затекшими плечами и провернул скользкие от крови эфесы клинков. Последние демоны могли затаиться среди скал, и важно было не дать ни одному выжить. Что ж, это была хорошая битва. В теле чувствовалась забытая горделивая усталость. Вернувшись в Эрдванну, он обязательно откроет эльфам глаза на правду: расскажет про демонов, про башни, про огонь и порталы. Пожалуй, такое тянет на Высшую метку. Несущий-правду, или что-то в этом роде. Конечно, не то звание, о котором он мечтал в детстве, но уже что-то. И опять же, это ведь не конец? Почему бы ему не заработать и вторую? Возможно ли, что он станет первым эльфом, получившим и гражданскую Высшую метку, и боевую? Сделают ли ему в этом случае особую метку, двойную? М-да, таким отец мог бы гордиться. Или даже… завидовать? Мегорн почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке. Небольшое движение зацепило взгляд — где-то сбоку. Хрипящий Спино-Шип стремительно взбирался вверх по утесу — шерсть на загривке топорщилась, с вываленного языка слизь капала на камни. С чего бы он с таким азартом отдалялся прочь от живых огнекровок? Чем он собрался поживиться там, на уступе? Сердце ударилось в горло, Мегорн едва не задохнулся. Бебукул! Вот же он, безголовый огненок, свесился с самого края, так увлекся битвой, что не замечал саблезубое чудовище, подбирающееся к нему все ближе. — Бебукул! — заорал Мегорн. — Беги! Он метнулся к горе так, что в ушах взревел ветер. Ухватился за трещину, подтянулся, зацепился выше. Не выбирая пути, не задумываясь о высоте, он сдирал пальцы о камни и только карабкался и карабкался к вершине. Никогда в жизни он не забирался так высоко так быстро. Сверху над ним раздались скулеж джакотара и лязг железа, и Мегорн сцепил в злости зубы. Почему мелкий идиот все еще там? Почему не бежит, почему не зовет брата на помощь? Тяжело рыкнув, Мегорн перевалился через край утеса. В нескольких шагах от него Бебукул с перекошенным от страха лицом и кинжалами наголо застыл во вполне сносной позиции правосторонней защиты. Это дало бы ему шанс в дуэли с эльфийским офицером, но не оставляло никакой надежды в бойне с клыкастой, смертельно голодной тварью, выбравшей его своей закуской. Отчаянно оттолкнувшись, Мегорн прыгнул между ними. Врезавшись в Бебукула, он сбил огненка с демонского пути и немедленно поплатился за это режущей болью в ребрах. Красная пасть распахнулась, готовясь плюнуть, и времени не оставалось ни для чего, кроме прыжка. Так что Мегорн прыгнул, намереваясь перемахнуть через тушу, но… …он слишком устал. Устал — и был ослаблен липким страхом за Бебукула. Так что даже начиная полет, он знал, что не допрыгнет. Так и случилось. Вместо того, чтобы описать дугу и приземлиться, Мегорн рухнул демону на спину. Плащ уберег от шипов, но один все же пробил кожу пониже колена. Разъярившись от тяжести, демон взвыл, затряс головой и встал на задние лапы, но Мегорн отбросил мечи и вцепился в витые рога, чтобы удержаться. Уперевшись в нижние шипы, он подтянулся, забрался выше. Теперь только дотянуться до сапога… еще, еще… Выдернув нож, он замахнулся — и что есть силы воткнул лезвие ровно в углубление за ухом, направляя по диагонали. Короткий клинок цокнул о череп, скользнул внутрь, вошел на всю длину и с хлюпом высунулся из брызнувшей глазницы. Демон дернулся пару раз и рухнул. Мегорн спрыгнул и, покачиваясь, уперся ладонями в колени. Внутри все дрожало. Пот горел и щипался под лучами восходящего солнца. — Великая Мать Инферно! — послышался рядом восхищенный голос. — Это было… пламенно! Сияющий во все зубы Бебукул сидел на камне и с любопытством разглядывал истекающую кровью тушу с такой беззаботностью, будто Мегорн только что упражнялся с Ирилионом в утренней дуэли, а не бился насмерть с чудовищем, которое едва не слопало одного безмозглого принца на завтрак. Несмотря на усталость, Мегорн подскочил к мальчишке и взорвался таким потоком ругани, что сама Леунн захлопала бы в одобрении. Бебукул смотрел со страхом — он вряд ли понимал большую часть слов, но тон не оставлял сомнений. — Прости! — затараторил он в ответ. — Караш хотел в бой, он чуть не спрыгнул со скалы, мне пришлось привязать его моим плащом к камню. А потом плащ застрял… и я не знал, что делать, я не мог его бросить. В следующий раз я… — В следующий раз?! В следующий раз?! В следующий раз, ты, мелкая одышка вислоухой макаки, будешь сидеть в своей пещере и… — Бебукул! — громыхнуло сзади. Раккадар стоял неподалеку, сложив руки на груди. Бебукул поднял взгляд, и глаза его наполнились слезами. — Брат, прости! Я не хотел! Караш… — Я горжусь тобой, Бебу. Ты повел себя очень храбро. Мегорн едва поверил своим ушам. А потом и глазам, когда Раккадар подошел и сжал младшего брата в объятии. Мгновение Бебукул стоял в его руках неподвижно, а потом растаял. — Спасибо, Ракка… — Ты молодец, Бебу, — сказал Раккадар, отстраняясь. — Но для тебя это был последний рейд на ближайшее время. — Он повернулся к Мегорну. — А вот для тебя — нет, — добавил он с мрачной ухмылкой и кивнул, указывая вниз с утеса. Мегорн проследил за его взглядом. Там, у подножия, валялись изуродованные демонские трупы. Надо же, обезумев от страха за Бебукула, он даже не помнил, как с ними бился. Освободив несчастного джакотара, они принялись спускаться по крутой каменистой тропке. Всю дорогу Мегорн чувствовал на себе любопытный взгляд Раккадара и ждал вопроса. Наконец Раккадар прочистил горло. — Некоторые слова из тех, что ты только что говорил Бебукулу… — он хмыкнул. — Я никогда не встречал их в книгах. «Одышка вислоухой макаки» — что это значит? Мегорн покачал головой. — Не знаю. В минуты опасности моя голова рождает ругательства, а рот их произносит — я не имею над этим никакой власти. Спустившись на площадку, они обнаружили остальных — те стояли в круг, опустив головы и едва слышно перешептываясь. Оказалось, они сгрудились вокруг обугленного тела. Не демона. А девушки-огнекровки. Ее джакотар, поскуливая, тыкался носом в недвижный локоть. Раккадар сжал кулаки. — Как это случилось? — сказал он сквозь зубы. Граборг единственный смотрел ему в глаза. — Юнагг. Раккадар тихо рыкнул. — Почему она не послушала, когда я приказал укрыться? Огнекровки избегали его взгляда, кто-то открыто плакал. Раккадар повысил голос: — Почему она не послушала, когда я приказал укрыться? Ответом ему была болезненная тишина, и он выкрикнул еще громче: — Почему она не послушала, когда я… — Гав гав гав укрыться гав, — рявкнул Граборг на огненном. Его слова ударили так, что Раккадар отшатнулся. Он постоял, сжимая челюсти, а потом поднял погибшую огнекровку и устроил на своем джакотаре. — Пора возвращаться.

***

Позже Мегорн спросил у Бебукула, почему огнекровка не укрылась плащом, и получил ответ: «Она не знала слова «укрыться» на эльфийском». Мегорн спросил, можно ли ему прийти на похороны, но оказалось, что как свадьба для огнекровок была делом личным и требовала присутствия только любовников и королевского советника, так и на похороны не допускался никто, кроме семьи и самого короля. Мегорн попробовал сказать себе, что она просто огнекровка. Потом он сказал себе, что не знал ее лично. Или никогда даже не обмолвился словом. Это не помогало. Они больше не были на одно лицо, не были враги или собаки, они все были чьими-то друзьями. Братьями и сестрами. Дочерями. Сыновьями. Им был и Уртагу. Только теперь Мегорн знал, чьим сыном был Уртагу. А значит, время пришло. Как только отряд вернулся в замок, он отправился на поиски Зарбезала.

***

— Зачем столько масла? — спросил Мегорн, глядя, как блестящие от пота огнекровки выкатывали из подземного хранилища бочку за бочкой и устанавливали во дворе, где уже теснились ряды подобных им деревянных гигантов. Услышав его голос, Зарбезал встал прямее. Стоило приблизиться, как он сделал шаг прочь. Небольшой, но ощутимый шаг. — Праздник Молодой огонь, — сказал советник деловым и озабоченным тоном, щелкая янтарными бусинами блестящих счётов. Ах да. Та самая ночь в году, когда гора превращалась в гигантское кострище, а от воя сотен глоток и безумного барабанного боя эльфы вертелись в своих постелях без сна и придумывали новые злобные метки для всех известных им огнекровок. Один из работников поднял голову и пролаял вопрос, указывая на Мегорна. Зарбезал ответил, кривясь в ухмылке. Все вокруг немедленно разразились гавкающим смехом, даже юный помощник Зарбезала прыснул в свою книгу. Мегорн почувствовал, как зло вспыхнули щеки. Захотелось немедленно уйти — он не привык быть поводом для шуток, но золотая табличка в правом кармане словно пришила ступни к камню. Он сжал ее крепче. — Зачем ты прийти? — спросил Зарбезал, не поворачиваясь. — Я много работа. — Я не отниму много времени, советник. Можем мы поговорить с глазу на глаз? Мегорн кивнул на помощника, и после долгой паузы Зарбезал отдал ему приказ. Юноша отступил. — Я… — Мегорн сбился. В горле запершило, пришлось с усилием сглотнуть. — Я не знал, что Уртагу был твоим сыном. Зарбезал помолчал, а потом опустил счеты и поднял взгляд к солнцу. — Уртагу был мой сыном… — сказал он, задумчиво растягивая слово, будто желая прочувствовать его прошедшесть. Мегорн переступил. — Он был великим воином. Зарбезал безрадостно улыбнулся и покачал головой. — Мой сын был великим читатель звезд, но воин — нет, — он сделал жест в сторону Мегорна, видимо желая сказать, что если бы Уртагу и вправду был великим воином, то это он сейчас стоял бы здесь вместо Мегорна. Ему не хватило слов для этой мысли, но Мегорн понял. — Мне очень жаль. — Это был… война. Он был воин. Ты был воин. — Зарбезал снова поднял взгляд на солнце. — Его звездный карта не успел закончить. Это очень жаль. — Звездная карта? — Он делать в Обхатор-Кут… карта… звезда-пещера… — Зарбезал провел ладонью по лысой макушке и выдохнул. — Не тебе дело… — Он глянул из-под бровей: — Ты все? — Нет, — сказал Мегорн и вынул из кармана золотую табличку. Это было простое украшение, с тремя строчками грубых слов на огненном, но каждый раз, когда оно попадалось на глаза, внутренности трещали. А подумать только, за минуты до того, как он ее обнаружил, он был так горд собой, так счастлив вернуться в битву! До этого он несколько лет провел на материке с тетей и кузиной, в побывке, больше похожей на ссылку, и наконец он снова был дома. В джунглях. Больше того, наконец он мог снова сразиться с демонскими отродьями! По указанию Утрона они изобразили позорный побег и заманили Раккадара и его королевскую сотню в ловушку. С половиной рогатых чудовищ расправились на месте, а остальных захватили в плен. И вот теперь трусливые псины стояли, окруженные эльфийскими стрелками, и просили пощады. Сам принц Раккадар сдал боевую косу, вымаливая жизни своих солдат. И именно в тот момент один хитрый грязный пес полез в карман юбки за потайным оружием. Надеялся сбежать, вырваться? Или просто отомстить? Наверняка постарался бы убить Утрона — но нет уж, не в этот раз. Не задумываясь, Мегорн метнул нож — и, пробив корсет, попал ровно в сердце. Собака издохла, даже не успев упасть на землю. Раккадар с криком дернулся к нему, но эльфийская охрана удержала. После того, как пленников увели в клетки в кронах деревьев, Мегорн не сдержался. Отчего-то его глодало странное зубастое чувство. Вернувшись к телу демона, он обыскал карманы — и не нашел ничего, кроме золотой таблички. Ни ножа, ни клинка. Только глупая безделушка с корявыми словами. Как Мегорн ни вертел, он не смог придумать, как табличка могла бы служить оружием, так что, поднявшись на королевский ченгал, он отправился прямиком в библиотеку. Отыскав заплесневелый словарь огненного, он принялся переводить незнакомые буквы, пока не получил три строчки. «Нашему сыну, — гласила надпись. — Пусть твой огонь горит сильнее самого яркого путеводного света». После этого Мегорн долго не мог найти себе места. Утрон сказал ему: «Это всего лишь демон». Леунн сказала перестать ныть, как щенок гиены. Сильверин процитировал бессмысленную мудрость какого-то давно издохшего идиота вроде Рунгеллона. Все это не помогало. Со временем Мегорн научился прятать стыд. Но сегодня все вернулось. Он протянул ладонь ближе. — Прости, что я взял это. Зарбезал смотрел на табличку, словно она была призраком. — Ты взял это как… — Обхватив золото пальцами, он помедлил, а потом гавкнул помощнику: — Руш’гхар? Тот поднял голову от книги. — Трофей, — перевел он. Мегорн покачал головой. — Я взял ее, чтобы помнить, что каждый огнекровка, которого я убиваю, является чьим-то сыном. Зарбезал прищурился. Мегорн выдержал его недоверчивый взгляд без колебаний. — Хочешь, чтобы я рассказал Кутхе? — спросил он. — Нет, нет. Она не нужно знать. Мегорн неуверенно переступил. — Что еще я могу сделать? Зарбезал опустил табличку в карман юбки и потер кожу вокруг рогов. — Мой сын был… щедрый огнекровка. Дай забота тому, что он тебе оставить. Сказав это, он окликнул помощника, и они вместе склонились над счётами и книгой. Мегорн постоял, слушая янтарное щелканье и цоканье языком, а потом отправился в замок. Слова Зарбезала то и дело возвращались, и все больше казалось, что имел он в виду не только джакотару.