Первый

Раккадар обвел зал затравленным взглядом. Судя по напряженным лицам, только трое были в курсе утренних волнений: хмурый Зарбезал сидел и цокал языком, решительно игнорируя Мегорна, Бебукул же, наоборот, не спускал с эльфа глаз, будто опасаясь, что тот исчезнет в любую минуту. Ирилион стоял у дверей, сжимая губы, и выражение его лица, впервые без тени улыбки, пугало. Что касается Мегорна, то он не обращал на это никакого внимания — гулял по залу, поздравлял всех на уверенном огненном, целовал желающие лбы и охотно подставлял свой, двигаясь с гордым изяществом в огненной юбке, а потом и вовсе опустился на подушку по правую руку от Раккадара — будто так и надо, будто ничего особенного не случилось, будто всего час назад он не намеревался уехать. Мало того, он еще склонился вбок, так, что их плечи мимолетно соприкоснулись. Раккадар отстранился. Близость придавливала, как и воспоминание о недавнем поцелуе. Поцелуй… Раккадар захолодел. Он мало что помнил о том, как это случилось, но губы от него горели, а желудок дрожал. Раккадар обхватил себя руками. В зале царило блаженное веселье, огнекровки улыбались и поздравляли друг друга, доедали вчерашнюю еду, ставшую за ночь только вкуснее, рассказывали истории ночных беспутств и строили планы на начавшийся год. Их беззаботность передавалась — но только не Раккадару. Он сидел с отстраненным выражением, и никто не решался приблизиться. Его не беспокоили даже когда завтрак закончился и все отправились продолжать праздник: день после главной церемонии объявлялся рохагджей — временем семьи, когда близкие родственники собирались, чтобы отпраздновать тесным кругом. Не сказать чтобы семья ак’Фьорн особенно любила это время. Мать и сестра вечно отправлялись на осмотр боевых укреплений, отец прятался в своей пещере, дядя Граборг уходил высоко в гору на поиски демонов, Бебукул предпочитал проводить день с Кутхой и ее отцами. Что до Раккадара, он запирался в своей тайной комнате и рисовал или проливал слезы над страницами А’Куруниэля. Он и сейчас мечтал сделать то же самое, вот только Мегорн по его правую руку не двигался с места, и как Раккадар ни пытался, его упрямая задница отказывалась подниматься. — Я все хотел спросить, — сказал Мегорн, когда последние огнекровки вышли из зала, — есть ли в замке что-то вроде библиотеки? Раккадар поерзал на подушке и кивнул. — Какую книгу ты ищешь? — Что-нибудь простое. Детские сказки? Раккадар посмотрел с удивлением. — Ты хочешь читать эльфийские сказки? — Да нет же, — улыбнулся Мегорн. — Сказки огнекровок. Что-то более взрослое мне пока будет сложно, так что я подумал — учить язык лучше со сказок. Раккадар едва поверил своим ушам. Мегорн собрался учить огненный?.. — У Бебукула наверняка сохранились наши детские книжки. — Отлично. Возможно, со временем я выучу достаточно, чтобы твоим придворным не приходилось мучиться с эльфийским, когда я рядом. Клянусь Великими, я не раз видел, как они шли к тебе, но, заметив меня, отступали. — Он заговорщицки ухмыльнулся: — Или мы можем сохранить мое знание огненного в тайне, и если тебе захочется отдохнуть от просителей, ты дашь мне знак, и я буду неотступно рядом. От смешливого, но теплого взгляда, а потом и улыбки Раккадар совсем растерялся. Зачем Мегорн это делает? Зачем сидит так близко? Зачем касается пальцев? Зачем так смотрит? Зачем склоняется ближе? Раккадар отстранился, выставил между ними ладонь. — Тебе не нужно этого делать, — взмолился он. Мегорн нахмурился и молчал, ожидая объяснений. — Тебе не нужно заставлять себя, обещаю, — объяснил Раккадар, сбиваясь. — Твоя благодарность за то, что случилось у колодца… не нужно. Я тебе неприятен, я знаю… и это… это ничего, правда. Вот этого, — он дернул подбородком на общий зал, — достаточно. Если ты просто будешь сидеть рядом без отвращения во взгляде… больше ничего и не нужно. Отчаянно хотелось сбежать, но ступни присохли к полу. Мегорн тяжело посмотрел, а потом прищурился. — То есть… ты хочешь сказать, — проговорил он размеренно, — что я должен часами плавиться в этой жаре, отсиживая ноги, слушать дурацкое цоканье Зарбезала, есть пироги, которые превращают мои внутренности в угли, а в награду за это мне не будет позволено даже тебя… пхора… хм… «отжарить»? Раккадар почувствовал, как уши прижались к голове. Он повернулся, ожидая увидеть по правую руку лукавого песчаного беса, но нет, это был Мегорн. И в прищуренных глазах его читался вызов. — Или ты хочешь сказать, что мысль лечь со мной в постель тебе неприятна? Раккадар замотал головой, и там загудело, словно внутри барабана. — Вот и отлично, — сказал Мегорн. — Потому что я все это время тренировался поддавать бедрами, и давно мечтаю проверить, на ком еще так можно скакать, кроме джакотара. Звук, вырвавшийся из горла, был полустоном-полувсхлипом — Раккадар не знал, что думать. Он попытался открыть рот, но звуки не проходили. Мегорн придвинулся. Смотрел немного насмешливо, но не обидно. — А теперь, если ты хочешь поцеловать меня, король огнекровок, поторопись: я слышу в коридоре шаги Бебукула, а ждать у двери в привычку твоего брата не входит. Раккадар сглотнул сухость в горле. Поцеловать? Мегорна? В это верилось с трудом. Но вот же он, сидит так близко, обдает прохладным дыханием, касается пальцами. В груди все скукожилось. Даже если это только жалость, даже если просто благодарность за помощь у колодца — разве можно отказать в такой просьбе? Устав сражаться, Раккадар склонился к ждущим его губам. Они были свежим ветром, мятным льдом, подземным озером. Он нырнул в них глубже, утопая… В голове зашумело, пальцы ног завернулись, царапая подошвы сандалий… Раккадар поплыл… Тук-тук. Отстраниться было непросто. Но он смог, как раз когда дверь с шумом растворилась. — Я хочу рахагджа! — объявил с порога Бебукул. Мегорн взглянул на него с интересом. — О чем ты, нонни? — Сегодня рахагджа, «время с семьей», — сказал Бебукул, не совсем рыдая, но держась на самой грани, и было видно, что любой отказ приведет к водопаду. — Вы моя семья, я хочу время с вами. — Он продемонстрировал одеяло и сумку, пахнущую едой. — Мегорн, ты хотел тренировать подъем по скалам — так вот, мы заберемся к сорок четвертой башне и устроим там пикник, и там будет сплошное веселье, — тон его походил на вызов, а слова про веселье и вовсе прозвучали угрозой. Мегорн улыбнулся. — С удовольствием, Бебу. Раккадар кивнул. Коротко облизав губы, он все еще ощущал вкус Мегорна. — Дайте мне полчаса, чтобы уладить дела в замке, и я поеду. Он поднялся и, кинув торопливый взгляд на Мегорна, отправился к двери. Последнее, что он услышал, было: «Послушай, Бебу, у тебя остались ваши детские книжки, со сказками на огненном?..»