Первый

Мегорн попытался вырваться, но Джагра держала с чудовищной силой. Освободиться получилось лишь во внутренних коридорах замка. — Мне нужно поговорить с ним! — он дернулся, но она преградила дорогу. — У него нет настроения на разговоры, ясно? — Он собирается наказать Ирилиона, а Ирилион тут ни при чем… — Он не наказывает, он его защищает. — От чего? — От того, что может сделать, когда огонь к нему вернется! Раккадар сдерживает пламя, но если он взорвется, то рядом лучше не стоять. Он все же сын Грунгарды. Мегорн растерянно замолчал, не зная, что на это ответить. — Что загорелось между вами? — спросила Джагра с досадой. — Озеро, пузыри — все было хорошо, нет? — Было, — ответил Мегорн сквозь зубы. — Тогда что? Ты сказал глупость? Что отжарил Ирилиона или что-то вроде? Мегорн прикрыл глаза ладонью, и она охнула. — Мать Инферно! — она шлепнула себя по губам. — Почему Раккадар говорит, ты умный? Ты же дгадгахи акх-шмок. Благодаря Бебукулу Мегорн уже знал, что такое акх-шмок, и никак не мог понять, что он сделал, чтобы заслужить обращение такого рода. — Почему Раккадар расстроился? — недоумевал он. — У нас с Ирилионом не было чувства, просто… дружба. — Эльфы бесстыжие. — Джагра сплюнула. На мгновение Мегорн испугался, что она его вызывает, но нет, она просто злилась. — Ты любишь Ракку? Мегорн напрягся. Ее вопрос шмякнул дубиной по затылку. — Я… я… — Ты говорил ему это? — Я… я… Она рыкнула с досадой. — Раккадар уверен, что он чудовище. Думает, его не за что любить. Ты хоть раз сказал ему, что это неправда? Мегорн открыл и закрыл рот. И в растерянности отвернулся. Возможно, Дгадгахи Акх-шмок — это и правда верная для него метка. — Идем собираться, — сказала Джагра, отправляясь к жилым пещерам. — К утру выезжаем, ясно? Ясно…

***

Утром Мегорн был готов. Одетый в стальной корсет и черную с золотыми звездами юбку, с волосами, завязанными в узел на макушке, он спускался по склону верхом на Бакуре. Впереди клубилась пыль из-под копыт наездников Джагры, сзади слышалось цоканье и фырчание королевского отряда. Барабаны гремели, задавая ритм. Темно-изумрудное море джунглей колыхалось далеко внизу — и с каждым шагом становилось ближе. На мгновение Мегорн обернулся на очертания замка, пламенеющие на фоне зари. Джоротаджа. В последнем разговоре с Раккадаром он, сам того не заметив, назвал ее домом. Он многое бы отдал, чтобы вернуться. Но будут ли ему рады?..

***

Граница стремительно приближалась, и Мегорн едва удерживался, чтобы не пустить Бакуру галопом. Воздух наполнялся влагой, под копытами на смену камням то и дело проступала трава. Запахло акацией, зеленью, сырой взрытой почвой. От криков птиц, шума листвы — пока еще приглушенных — в груди бурлило, будто там разлилось озеро Буд-буд-буду, а он сунул руку и как следует взбил воду. Год, как он жил вдали от этого, почти уверил себя, что совсем не тоскует, но вот же — в глазах зацарапалось, захотелось слезть с Бакуры и побежать вприпрыжку. Охрану Мегорн не столько услышал, сколько почувствовал. На его приветственный свист трижды отозвались криком пихи. Он спешился, подал знак Джагре, и она отдала приказ командирам. С громогласным лаем, воем и барабанным стуком отряды остановились. Мегорн вышел вперед, Джагра встала по его правую руку, вглядываясь в кроны пограничных эвкалиптов. — Привет командору! — крикнул Мегорн, прикладывая ладонь к груди. Бесшумно и не потревожив ни единого листа, Утрон спрыгнул на землю. Пружинисто приземлился, уверенно подошел ближе. Мегорн встал прямее, ожидая вердикта. Не приходилось сомневаться — многие эльфы осудят изменения в его внешнем виде: его одежду, прическу, манеры. Леунн скажет, что он превратился в собаку, мать, наверное, откажется называть его сыном, дядя посмотрит с разочарованием, эльфы будут смеяться и шушукаться за спиной — это все было предсказуемо и неважно. Но что скажет старый друг и старший товарищ, партнер, не раз спасший в битве? Утрон пробежался взглядом по юбке, корсету, волосам, блеснул единственным глазом на Бакуру, и замолчал на несколько тягостных мгновений. А потом сказал: — Что-то ты не слишком загорел. Мегорн ухмыльнулся. Он обнял бы друга, но вместо этого просто протянул руку. — Да я ведь жил в пещере…

***

Огнекровки разбили лагерь недалеко от берега, и после короткого военного совета Мегорну пришло указание отправляться на аудиенцию с дядей. Ченгал короля Сильверина гордо возвышался в самой гуще джунглей. В обхвате он был как десяток обычных деревьев, с черно-чешуйчатой корой и такой густой кроной, что солнечные лучи редко пробивались в роскошные комнаты, построенные на ветках, и пространство освещалось бесчисленными масляными фонарями. Мегорн задержался на нижней ступени широкой резной лестницы, одергивая юбку и заправляя выбившиеся пряди в узел. Корсет он снял еще в лагере, и теперь остался в хидже и отчетливо ощущал свой голый живот. В Джоротадже это было привычным, здесь же, казалось, пялятся даже белки. На одном из толстых корней сидела Леунн. Она крошила в пальцах высохший лист и задумчиво разглядывала носки своих сапог, а завидев его, вскочила. Она, конечно, тоже уже догадалась, для чего он был вызван. — Выглядишь как псина, — бросила она, когда он проходил мимо. Он кивнул, но ничего не ответил. Она переступила. — Я теперь Защитница-Короны! Мегорн просто переставлял ноги, даже не обернулся. У входа, занавешенного тяжелым бархатным пологом, его встретила неподвижная фигура. Столь же устрашающая, как и каменное чудовище у дверей его пещеры в Джоротадже. — Советница, — поприветствовал он. — Генерал, — кивнула мать, окидывая его ледяным взглядом. Он прошел следом за ней в личные покои Сильверина. Здесь царил полумрак, разбавленный туманом благовоний, а через густые облака сладкой пачули пробивались запахи лечебной кимпферии и хебула. — Дядя, — Мегорн опустился на колени возле кровати. Сильверин никогда на его памяти не выглядел особо земным существом, а сейчас и вовсе истончился до призрака. Лицо казалось фарфоровой маской с замысловатым узором — так близко подступили голубоватые вены. Тонкая кожа блестела от пота, а глаза едва смотрели из-под набрякших век. — Мой мальчик, — шепнул он. — Мой мальчик… — Я приехал, дядя. Сильверин устало улыбнулся. — Ты приехал… По его знаку мать протянула бумагу. Мегорн принял. Среди пошлых витиеватостей и ненужной помпы быстро выудил нужные слова: назначить, наследник, Мегорн. И только закончив читать, он понял, что пропустил свою теперешнюю метку. Пришлось вернуться. «Женат-Далеко», надо же. Что ж, не Защитник-Короны, но в целом не страшно. В конце концов, у него уже есть другая, настоящая метка. Та, которую он не променял бы и на Высшую. Мать прочистила горло, намекая, что он молчит слишком долго. — Это великая честь, дядя, я благодарен, — сказал Мегорн, сворачивая бумагу и протягивая ее обратно. — Но я не могу ее принять. Лицо Сильверина застыло. Он посмотрел долгим непонимающим взглядом. — Мегорн… — У вас есть достойный наследник, дядя. Вы говорили, Эрдванне нужен сильный и здравомыслящий правитель — и никто не поставит под сомнение силу духа Леунн. Она сразила Грунгарду, помогла остановить войну, каждая ее метка лучше прежней. А что до здравомыслия… Да, ее характер сейчас подобен вулкану, но, дядя… то, что случилось со мной на материке, заставило меня повзрослеть, и я уверен, Леунн тоже сможет. Если вы покажете, что готовы положиться на нее, что готовы доверить ей судьбу Эрдванны, она остепенится. Она захочет стать достойной. Он сжал гладкую невесомую ладонь и посмотрел в слезящиеся, полные неверия глаза. — Править джунглями — это судьба Леунн, дядя. Ее право. Я не хочу отнимать их. Не глядя на мать, он поднялся и стремительно зашагал прочь из спальни, но шорох за спиной дал понять, что без разбирательств не обойдется. — Мегорн… — Я знаю, мама, отец бы этого не одобрил. — Ты прав, он бы не одобрил, — сказала она. — А я одобряю. Мегорн оступился. Повернувшись, он вгляделся в лицо матери, столь же непроницаемое, как обычно, и с удивлением заметил, как лед в ее глазах подтаял. — Отец хотел, чтобы ты был героем, Мегорн. Я лишь хотела, чтобы ты был порядочным эльфом. — Мегорн шагнул ближе, но она отступила, разглаживая одеяние. — Жаль правда, что тебе пришлось уехать к псам, чтобы найти свое благородство. — Ее взгляд снова потяжелел. — Ты уверен, что тебе необходимо носить именно это? Это так… откровенно. Он безрадостно усмехнулся. — Да, необходимо… советник, — закончил он, заметив, как Леунн приближалась к ним, перепрыгивая через две ступеньки. — Я составлю новый приказ о назначении наследника, — сказала мать, направляясь обратно в спальню Сильверина. — А вы двое постарайтесь не съесть друг друга, вы оба скоро понадобитесь — армада Фаэргола будет здесь через три дня, не больше. Леунн остановилась на верхней ступени, задыхаясь, и наградные франджипани у нее на груди позвякивали друг об друга при каждом вдохе. — Ты… ты не подписал приказ? — Не подписал. Она плотно сжала губы, прежде чем продолжить. — Почему? — Потому что хочу увидеть, как ты станешь наследницей и прочно сядешь в лужу. Он попробовал пройти, но она встала на пути. — Почему? — повторила она с нажимом. Он посмотрел вдаль, поверх ее головы, туда, где яростно-зеленая листва мерно качалась, то и дело пропуская солнечные блики, и втянул ноздрями густой травяной запах. — Я еще тогда сказал тебе: я не желаю править Эрдванной. Это твоя мечта, а не моя. Тебе за нее и отдуваться. Сколько они будут отдалять единственную встречу, к которой он на самом деле стремится? Сердцем он был уже там, а они из кожи вон лезли, чтобы не дать телу присоединиться. Он еще раз попытался спуститься, но она все держала. — Ты в самом деле вернешься на Песью гору? — Вернусь. Правда… не уверен, что Раккадар примет меня обратно. — Понял наконец, что ты кусок обезьяньего дерьма? Мегорн горько рассмеялся. — Похоже, что так. — Надолго же его хватило. Мегорн постоял, оттягивая длинный рукав черной хиджи. — Я и правда… кусок обезьяньего дерьма? — он не ерничал, он и в самом деле хотел узнать. Леунн посмотрела удивленно. — А как еще-то? Он кивнул. И стал спускаться. На середине лестницы Леунн окликнула его. — Помнишь день, когда потерялась королевская печать? — подождав, чтобы Мегорн обернулся, она продолжила: — Это я ее потеряла. — Ты? — Я. Хотела подарить ее Адриану, но пока прыгала до его дерева, выронила из кармана. А ты подумал, что виноват Утрон, раз это выпало на его охранную смену. Он был тогда только капитаном, такая ошибка стоила бы ему звания, вот ты и… взял вину на себя. — Она снова ненадолго сжала губы. — Так что… ты дерьмо, но не совсем уж обезьянье. Мегорн потер шипастый шрам на запястье. Он хотел сказать что-то в ответ, но передумал. Не хотелось больше терять ни минуты. Перелир и так ждал слишком долго.