Первый

Гора тряслась и громыхала уже несколько часов без перерыва, выплевывая больше и больше пепла. Горячие седые хлопья падали теперь плотным ливнем, и дальше пяти шагов ничего не было видно. Мегорн подобрался так близко к краю огненной реки, как позволял безумный жар. Он укутался плащом, обвязал лицо, скрывая тряпкой рот и нос, закрылся капюшоном, но дышать было все труднее, он то и дело заходился кашлем. Высохшие глаза нестерпимо чесались. В порывах обжигающего ветра мимо проносились деревянные заряды и врезались в край лавового потока. Бочки вскрывались, соленая океанская вода обрушивалась и обращалась завесой шипящего пара, от которого Мегорн научился держаться подальше. Рядом зашумело, и он задержал дыхание, прислушиваясь через рев и рокотание вокруг. Захлопали плащи, раздался предупреждающий вой, а там и безудержное икание: у Бебукула развилась неожиданная реакция на шафрановое масло. Приземлившись рядом, Бебукул и Кутха обтерли рукавами перепачканные грязью и кровью лица. — Что случилось? — спросил Мегорн, и его беспокойство заглушилось тряпкой. — Наткнулись на пару демонов, — ответила Кутха. Наткнулись, конечно. Скорее, увидели пару демонов и решили погеройствовать. — Не лезьте, у вас другая забота, — Мегорн постарался глянуть убедительно, но и это, скорее всего, не было заметно под капюшоном. — Мы — ык! — не лезем. — Глаза Бебукула сверкали совсем уж бесовски. — Как идет дело? — Медленнее, чем нужно… Мегорн отступил, не в силах выдержать жара, и обернулся на темнеющие очертания леса. Каждый такой шаг означал, что красный раскаленный язык лавы приближается к тому, чтобы окончательно слизнуть джунгли. — Что передать принцессе? — Как обычно, еще пятнадцать локтей к югу, — сказал Мегорн, глядя на то, как очередная бочка врезается в бок лавового потока. С этой стороны река почернела и, кажется, в самом деле затвердела, но недостаточно быстро, чтобы спасти Эрдванну. Деревья были уже слишком близко. От бессилия Мегорн сжал кулаки. Бороться с такой стихией бесполезно, она надвигалась слишком неотступно. Из горла вырвался нервный выдох. — Мы вряд ли успеем. — Эй, — окликнул Бебукул. — «Самый верный способ погибнуть — это сдаться». Мегорн все вспоминал, где он слышал эту фразу, когда Кутха негромко сказала: — Не похоже, что мы в сказке про Гутака Ару, Бебу… Сказка… Да, точно, теперь Мегорн вспомнил. Гутак Ару, мальчик, который спас свою деревню от голодной червивоглазой ведьмы, выкопав тоннель, который скинул ее в океан… Догадка осенила, и Мегорн повернулся к огнятам. — Летите обратно к Леунн! Скажите, чтобы больше не выливали масло. Теперь пусть поджигают полные бочки и кидают их по другую сторону лавы, полсотни локтей налево. После первых бочек летите сюда, я подправлю. — Ык! — Бебукул распахнул глаза и в удивлении стал еще более похожим на брата. — Мы будем расстреливать реку маслом? — спросила Кутха. — Нет, — хорошо, что под тряпкой улыбку Мегорна — слегка сумасшедшую — никто не видел, — мы пророем тоннель, чтобы увести ведьму от нашей деревни и сбросить в океан. Получится ли? Мегорн не был уверен, но одно он знал точно: сдаваться он не намерен. Он же обещал выжить. Когда огнята поднялись в воздух, он обернулся туда, где, по его подсчетам, за плотной стеной пепельного тумана возвышался пик Аплосс. Лишь бы и Раккадар сдержал свое слово.