Первый

Раккадар вытер глаза от набежавших слез: под веками набилось золы и сора. Мощный ветер снова налетел, ударил, пытаясь вырвать с корнем, и пришлось сильнее вдавить пятки, чтобы не оскользнуться на кроваво-пепельном месиве под ногами. Аирэ пригнул голову и прижал уши, фыркая забитым носом. Вместе они напряженно всматривались в плотный и мутный, словно зацветшее озеро, воздух: мимо со свистом то и дело пролетали обломки горы, горящие камни и даже утварь. Только что Раккадар едва увернулся от обугленной крышки сундука и связки тренировочных кос. Было бы глупо выжить в схватке с демонами и погибнуть, проткнутым собственной стойкой для доспеха. Сколько они уже сражались? Невозможно сказать. Разве что по тому, как земля теперь скрылась под трупами, а мышцы дрожали, становилось ясно, что это не час и не два, и конца не видно. Без сигнальных башен невозможно было предугадать, с какой стороны набросится враг, нельзя было заметить открывшиеся порталы. А в шуме и копоти даже Аирэ не всегда успевал подать голос, и Раккадар уже пропустил две атаки, поплатившись за это колючим ожогом на спине и основательно обкусанной лодыжкой. И все же до сих пор ему везло. В отличие от многих. Раккадар старался не смотреть, но среди мертвых туш под ногами все чаще проглядывали огненные юбки и разметанные черные волосы. Справа что-то мелькнуло. Раккадар прыгнул, взмахнув боевой косой. Лезвие хлюпко врезалось в плоть, раздался суетливый визг. Противник едва проступал в тумане, но достаточно, чтобы одним ударом отрубить ему лапу, а другим — рубануть под шеей. Лязгнули челюсти Аирэ, рванулась плоть. Размытая фигура рухнула на землю, коротко заскулив и замолкнув. Раккадар переступил через тушу — нужно было проверить, есть ли еще демоны там, откуда появился этот — и зарычал от боли. В плечо вгрызлись жадные клыки, вонзились глубоко в мясо. Коса выпала из дрогнувшей руки. Боль выстрелила до кончиков пальцев, нужно было сбросить тварь прежде, чем она раздробит кость. Где Аирэ? Почему не помогает? Выпустив когти, Раккадар черпанул рукой назад. Пропорол мягкое, мокрое. Сзади взвыли, взбрыкнули, опрокинули на камни. От удара демон отцепился, упал, но тут же подобрался. На ноги они вспрыгнули одновременно. И плюнули друг в друга так же вместе. Пламя встретилось, разбрызгивая злые щелкающие искры. Теперь победа был за тем, кто успел вдохнуть глубже. Огонь Раккадара лился яростно и туго, но легкие с каждым мгновением сдувались — это была слишком долгая битва. Скоро в горле зацарапали крючья. Казалось, он вот-вот опустеет. А стоит остановиться хоть на вдох, как демонское пламя ударит в лицо. А дальше — плевок, вспышка огня и дымящаяся головешка. В отчаянном рывке Раккадар сжал кулаками бока юбки — что-то тяжело ткнулось в руку. Он сунул пальцы в карман, сжал хрустальную коробочку путеводного света — и метнул в рожу прожорливой твари. Коробка тускло сверкнула в воздухе, камень выпал и, окрасив пыльную завесу восхитительно-пурпурным, угодил демону в оставшийся глаз. Там немедленно зажглось, заискрилось. Визжа и слепо размахивая лапами, демон пытался ухватить, располосовать, но недолго. Потому что на то, чтобы сделать вдох, уходит не больше секунды. А дальше — плевок, вспышка огня и дымящаяся головешка. Раккадар закашлялся, сплюнул маслом. Задыхаясь, упал на четвереньки и принялся шарить по земле. Где же… где же… Наконец пальцы уткнулись в знакомое и жестко-шерстяное. Неподвижное. Между рогов заломило, как от удара. Руки задрожали. Раккадар схватил, ощупал, прижался к меху. Выдохнул только, когда услышал глухое, но мерное биение сердца. Тяжело сглотнув, он опустил голову, пока не уткнулся лбом в горячие камни. Как же он устал. А если конца демонам не будет? А если порталы теперь будут открываться бесконечно? Ветер донес далекий вой и лязг оружия, и Раккадар вжал ладони в скользкий от крови камень. Неважно. Даже если демонов будет еще больше — неважно. Он будет сражаться до последней капли масла. Давай, давай, поднимайся… Он сжал зубы и вдруг… что-то услышал. Нет, не услышал. И не увидел. Скорее… почувствовал. Оно прошло легким тремором сквозь ладони и колени, как барабанный ритм, который показал ему Мегорн тогда, на празднике Молодого огня. Как в ту ночь, дрожь передалась от камней, пробежалась по рукам и ногам, тревожно собралась за грудиной — и рассеялась. Раккадар застыл, выжидая. Повторится? Да, через несколько мгновений странное чувство пришло снова, на этот раз сильнее, откуда-то справа. Будто гора заговорила с ним, поделилась бедой. Это походило на далекий ворчливый голос. Голос, раздраженный новым порталом, открывшимся глубоко в недрах. Старческий голос. Голос Матери Инферно. Может ли быть, что ее рычание и грохот — не злость, а… подсказка? Первым делом Раккадар нагнулся к мягкому уху Аирэ и шепнул: «Я вернусь за тобой». Дальше, он дотянулся до демонской туши и, обернув пальцы краем юбки, подобрал путеводный свет. Только укладывая его в коробку, он заметил, что камень меньше и тусклее его свадебного подарка. А еще он вспомнил восхищенный рассказ Разоггула о том, как Мегорн в свой первый же раз выбил из скалы целых два путеводных света: один оранжевый, который вставил в звездную карту Уртагу, а второй… Грудь вздыбилась от смеси стыда и радости. И еще больше — от внезапно нахлынувшей силы. Да, от силы особенно. Как следует вдохнув, Раккадар завыл, призывая остальных огнекровок. Голос его едва поднялся над взрывами и гудением ветра, но кое-кто услышал: громче воя, громче гула, громче самой стихии забил неистовый барабанный ритм, передавая послание Раккадара. Во всей Джоротадже был только один музыкант подобного умения, и вскоре сквозь пепел и в самом деле проступила темная фигура с небольшими рогами и огромным барабаном на бедрах. Раккадар благодарно гавкнул. Рухгар сосредоточенно ответил. Отер пот с виска плечом и поднял колотушку, ожидая нового приказа. — Веди всех за мной! — кинул Раккадар и бросился в сторону, откуда шла дрожь, то и дело подавая голос Рухгару. Барабан отзывался, следуя неотступно, указывая остальным воинам дорогу. Подсказка Матери Инферно привела его куда нужно. Уже скоро он напоролся на дюжину чудовищ, только вылезших из-за камней, и взмахнув косой, бросился в атаку. Он знал, что не один. Со всех сторон слышались вой и рычание — остальные огнекровки подоспели и теперь тоже вступили в битву. Разделавшись с врагами, они обнаружили трещину портала. Оставив несколько солдат заваривать выход, Раккадар упал на четвереньки, прижал ладони к скользким камням и вновь услышал ворчливый голос. Мать Инферно опять направляла. Раз за разом, портал за порталом, она давала совет, и он слушал. Казалось, это длилось бесконечность. Вот уже жизнь или две он водит огнекровок по скалам, рубит панцири, скашивает головы, заливает огнем пещеры, снова и снова. И все же вдруг, после очередной битвы, что-то изменилось. Ворчание Матери Инферно вдруг превратилось в бешеный звериный рык, сотрясший Раккадара так, что он закачался. Он кинулся в сторону, призывая Рухгара. Чем ближе он подбирался, тем испуганнее дрожала Мать Инферно, стараясь предупредить, но он слишком устал, чтобы понять ее крики. Что-то было там, невидимое в тумане, что-то, что ранило ее, мучило, не давало ей покоя. Что-то огромное, ненасытное… Уши прижались к голове, и Раккадар метнулся обратно к Рухгару. — Выжигатель! — зарычал он так, что в глазах потемнело. — Юнагг! Всем в укрытие! У музыкантов не было ритма для такой команды, так что вся надежда была на то, что Рухгар прогремит отступление, уводя воинов дальше от монстра, но стоило Раккадару подать голос, как воздух взорвался знакомым барабанным боем. «Пламя юнагга», безумный ритм праздника Молодого огня. Обычно такой радостный, полный жизни, и такой неуместный здесь, среди крови и пепла, он немедленно обострял все чувства. Умница Рухгар! Нет огнекровок, которые не узнали бы ритм, и нет тех, кто усомнится, что он сейчас означает. Раккадар едва успел прикрыться плащом, когда сокрушающий поток огня обрушился на спину, и кожа взбурлила в прорехах. Даже сквозь вой и шипение пламени он слышал, как кричали огнекровки, не успевшие спрятаться от атаки. Злость поднялась в глотке, словно по жерлу. Неистовый внутренний жар заискрил, просясь на свободу. Он затаился, слушаясь беспрекословно, ожидая приказа, и стоило юнаггу остановиться, набирая воздух, как Раккадар распрямился и дал пламени волю. Из горла вырвался фейерверк — такой могучий, что он мгновенно объял зависшую невысоко над камнями темную фигуру, и даже сквозь туман она засияла пламенно-рыжим. Ярким, видимым остальным огнекровкам. Десятки смертельных лучей немедленно устремились в чудовищную цель и ударили так слаженно, так гневно, что вырваться юнаггу было не суждено. Как бы он ни рвался, лучи доставали его и жалили, кусали. Спустя минуту он рухнул на камни вонючей дымящейся кучей. Раккадар опустился на колени. Привычно прижал ладони к земле, прислушиваясь. Причувствываясь. Тело умоляло об отдыхе, но было еще не время. Он прикрыл глаза, втягивая и выпуская когти. Мать Инферно молчала. Он ждал еще. Тишина. Он ждал, и ждал, и ждал. Неужели… Позволив себе несколько торопливых жадных вдохов, он подал особый зов, и услышав ответ, бросился туда, откуда шел голос Джагры. Не удержавшись, он врезался ей в бок. Она немедленно замахнулась. — Это я! Она оглядела его, задерживаясь на раскуроченном плече и ожогах. — Куда дальше? — Никуда, — сказал он хрипло. — Слышишь? Уши Джагры встрепенулись. — Я ничего не слышу. — Вот именно. Грохот, дрожание — все закончилось. Мать Инферно успокаивается. Ей легче. — То есть… — То есть порталов больше нет! Джагра задрала голову, будто надеясь что-то разглядеть в пепельном вихре. Лицо ее было серым, у носа и рта залегли грязные складки. В глазах стояли слезы — но это, скорее всего, от колючего воздуха. Недоверчиво посмотрев на него, она прошептала: — Мы победили?.. Раккадар боялся ответить. Вместо этого он сжал ее плечо. — Скажи Рухгару барабанить отступление. Будем спускаться к Граборгу и Утрону, искать демонов на подходе к джунглям. Диковато улыбнувшись, она кивнула и дважды взвыла — особым мелодичным воем, предназначавшимся только для мужа, а потом сказала, уже с верой: — Мы победили! Они вложили боевые косы в кожаные петли сзади на корсетах и торопливо вылизали друг другу ожоги, и все ждали. А потом тишина стерла их улыбки. У Джагры дрогнули губы, она позвала снова. В ответ просвистел ветер. Она кинулась в туман, и ее испуганный зов слышался то ближе, то дальше, пока наконец не превратился в отчаянный вопль, а потом скулеж. Раккадар заторопился туда, и сначала он увидел обгоревшую колотушку, затем лопнувший от огня барабан и наконец почерневшее тело Рухгара на коленях Джагры. Раккадар хотел подойти ближе, но Джагра подняла голову, и в ее взгляде было столько боли, что он не решился. — Он был огнекровкой, — сказала она пустым голосом, — но не чудовищем. И его было за что любить. Она обхватила мужа руками, прижала к груди и в порыве горячего ветра поднялась в воздух. Их силуэты разрезали тугую завесу пепла, а потом утонули в нем. Растворились. Раккадар сморгнул колючие слезы. Ветер поменялся, и на мгновение крошечное голубое пятнышко мелькнуло в беспорядочной черноте неба, но тут же скрылось. Раккадар повернулся к океану и джунглям — к Мегорну — но ничего не увидел сквозь туман и ничего не услышал поверх бурления лавы. И все же он знал, что Мегорн там, и что он жив. Он же дал слово. Между ними ничего не стояло, разве что толпы демонов и река лавы — раз плюнуть. Порыв ветра вскружил пепельные хлопья, на зубах заскрежетала зола, по щекам забарабанил мусор. Пора было забрать Аирэ и двигаться дальше. Раккадар крикнул солдатам следовать и шагнул вниз по склону. Он не заметил, как Королевская Сфера устремилась в его сторону. Стальной шар, наполненный кончиками рогов всех предыдущих королей и королев Джоротаджи, должно быть, сорвался с постамента во время очередного взрыва, и теперь, словно огненный заряд, искал жертву. Невидимый в темноте и почти бесшумный. Раккадар ощутил внезапный порыв ветра, обжигающий удар в висок, а дальше все исчезло.