Перерождение: Лёд ненависти и слух тьмы.

Глава 55. Надвигающийся кошмар. Часть 11. Сражение в академии. Часть 4. В отличие от Беды, чья чешуя полыхала гневом, а сердце трепыхалось от беспокойства, Обугленный выглядел спокойным. Только безумный взгляд выдавал в дракончике начавшего сходить с ума психопата. Способность слышать мысли очень полезна, благодаря ей разноглазый дракончик знал заранее о планах присутствующих. – Обугленный! – крик прибывшего в пещеру Миротворца не был наполнен ни ненавистью, ни злобой, ни осуждением. – Отпусти Огонька! Не знаю, по какой причине ты взял его в заложники, но у всего должна быть причина. Если ты поделишься с нами, нам будет проще урегулировать конфликт. Давайте все успокоимся, поговорим, и обсудим… – Ага, как же! Вы двое только и думаете, как провести переговоры. – Да, давай решим конфликт словами. – Согласилась с Миротворцем Беда, встав на сторону гибрида. – Что я тебе сделала? Чтобы там ни было, Огонек к этому непричастен. Пожалуйста, отпусти его. Огонек смотрел умоляющими голубыми глазками. Несколько слезинок, придавали бы дракончику более невинный вид, если бы слезинки не мгновенно испарялись от раскаленной чешуи. – Вы так хотите устроить переговоры… – сарказм переваливал через край. Одной передней лапой Обугленный стоял на Огоньке, не позволяя последнему выбраться. В другой поднятой передней лапе, между когтей, засверкали искры молнии. После, разноглазый дракончик послал молнию в сторону Беды и Миротворца. Молния летела стремительно. Драконы едва успели увидеть вспышку – уклониться не было ни шанса. Либо Обугленный просто угрожал, либо случайно промахнулся, но молния ударила в пол в трех десятков метров от двух драконов. Недалеко от места, куда угодил разряд молнии, появилась из воздуха радужная дракониха, вся окрасившаяся в шоковый белый цвет. Затем окрас Апельсинки сменился на кислотно-зеленый, и также быстро цвет чешуи окрасился в бледно-зелёный, передав лучше любых слов, какое потрясение и ужас испытала радужная. Еще бы чуть-чуть, и молния угодила бы в дракониху. – Так вот как вы хотите вести переговоры? Думаете, я не знаю, что вы хотите? Моей силы! Она моя! Вы не заполучите мою силу! – безумный взгляд Обугленного остановился на Беде, из сумки разноглазого вылетел свиток, начав парить около небесного дракончика. Не став слушать, пытающихся докричаться до него драконов, дракончик с ожогами посмотрел на свиток, на свитке добавилась надпись. – Молния – круто, но как насчет сталактитов? Обугленный выполнил несколько жестов когтями, сталактиты попадали с потолка, остановившись в воздухе, на уровне высоты с небесным дракончиком. Сталактиты недолго парили в воздухе, развернувшись острием в сторону Беды, Миротворца и Апельсинки, сталактиты стремительно полетели в вышеуказанные цели. В каждого дракона летело от одного до трех сталактитов, управляемые когтями обезумевшего дракона. Драконы старались уклониться, это оказалось не так сложно, так как сталактиты пусть и летели стремительно, но точность… – Ясно, исправим! – Когда Обугленный разноцветными глазами посмотрел на свиток, на нем появилась еще одна строка. Не став долго медлить, обезумевший дракончик приготовил новую порцию сталактитов, направленных острием на трех драконов. – Прошу, пожалуйста, постой! Это недоразумение! – Недоразумение – это два дракончика, со сквозными дырами в брюхе. – Ответил Обугленный Миротворцу, после отправил самонаводящиеся сталактиты в дракончиков. Беда приготовилась защищать дракончиков, Апельсинка уклоняться, а Миротворец, зажмурив глаза, крикнул. – Рубин! Утес! Сталактиты летели с практически неуловимой для драконьих глаз скоростью, они успели обогнуть Беду, целясь только в двух дракончиков. Когда острые кончики, были уже готовы пронзить плоть, сталактиты резко остановились, заставив дракончиков шелохнутся в испуге, от внезапно появившихся, зависших в воздухе остроконечных камней. Миротворец вздохнул с облегчением. Когда о "настоящей" цели Обугленного стало известно, разноглазый дракончик пару раз говорил, что для него нет ничего ценней, чем долг перед Рубин. Он клялся служить королеве Рубин всю жизнь. Миротворец подумал: Похоже, о преданности Обугленный не солгал, но что с ним стало? Почему он так резко стал агрессивным? Он дракомант, и это его свело с ума? Остроух говорил о гнили и бушующем пламени в разуме нашего друга. Но откуда он мог взять дракомантию? Этот свиток… Беда крикнула, обращаясь к Обугленному, чтобы даже с такого расстояния, можно было услышать ее голос. – Откуда у тебя свиток Мракокрада? Я его лично уничтожила пять лет назад! – Свиток Мракокрада? – переспросила Апельсинка, быстрым взглядом посмотрев на Миротворца. Обугленный был погружен в свои мысли, вспоминая о долге. Долг или месть? – вот что крутилось в голове обезумевшего недодракоманта, но выбор быстро пал в сторону второго. – Наследство от отца. Клочок пергамента с великой силой внутри. Я его немного увеличил, теперь это полноценный свиток. Огонек находился ближе всех к свитку. Голубые заплаканные глаза дракончика, успели прочитать малую часть надписей, но этого было достаточно, чтобы обомлеть. – Здесь двадцать… Нет, больше заклинаний! – Испуганно выкрикнул Огонек. Яркое, маленькое, нематериальное солнышко загорелось над головой радужной драконихи. – Твоя душа! От того, что ты используешь слишком часто дракомантию, твоя душа испортилась. Обугленный надменно рассмеялся. – Это невозможно. Я не даровал себе дракомантию. С моей душой все в порядке. Все, что жаждет душа это свершить месть! Нет, не месть – правосудие! Чудовище должно страдать так же, как страдал я! – Похоже, дракомантия портит дракона, даже если использовать через свиток. – Высказала предположения Апельсинка. – Вы на все пойдете, чтобы отнять мою силу? Неважно, на какие уловки вы пойдете, я просто дарую дракомантию себе! – Нет! Постой, давай для начала поговорим. Присядем, уменьшим давление на Огонька, отодвинем эти острые сталактиты. – Миротворец задел когтем один из сталактитов, стараясь отодвинуть подальше от морды, но безрезультатно, только чешуйки порезались от легкого соприкосновения. Сталактиты – зачарованы и очень опасны. Чтобы добавить веса к словам, Миротворец добавил. – Утес, Огонек, Рубин, я, другие драконы для тебя тоже ничего не значат? А значили, хоть когда-нибудь? Или месть – это смысл твоей жизни? Миротворец обрадовался в душе, начав обдумывать, что сказать дальше: Обугленный вновь застопорился. Слова действовали, значит, не все потеряно. Его еще можно спасти, а значит, можно спасти Огонька и Беду, а также себя и Апельсинку. У каждого действия, должна быть причина, если найти причину, то будет легче решить конфликт. Обугленный жаждет мести Беде, отсюда и стоит начать поиски. Ожоги? Хватка Обугленного ослабла, но Огонек все равно не мог выбраться, уж больно много сил в лапах обезумевшего недодракоманта. Образовалось небольшое затишье, самое время, чтобы докопаться до правды, и урегулировать конфликт миром. – Беда, это ты оставила те Ожоги на чешуе Обугленного? – прошептал Миротворец, с такого расстояния небесный дракончик точно не услышит. – Нет, я не могла. Я вот уже пять лет никому вреда не нанесла. – А все же… – Быть может, это было, когда служила Пурпур? – Исключено. Я не помню всех, кого Пурпур посылала на арену или заставляла убивать огненной чешуей, но маленького дракончика я бы точно запомнила. Обугленному три, четыре, максимум пять лет. Даже если шесть или семь, то двухгодовалого дракончика я бы точно запомнила. – У него огненная чешуя, почти такая же, как и у тебя. – Он не может быть мне братом… Ведь не может? – Беда внимательно присмотрелась к все еще обескураженному дракончику. – Мать и Пурпур утверждали, что я убила брата еще в яйце. К тому же, по возрасту не совпадаем. Дракончику больше семи ну никак нельзя дать. Да и семь слишком много, максимум три. – Есть алые рубины, способные менять возраст, а тут в когтях свиток, способный творить, что душа пожелает. Не могла ли твоя мать и Пурпур солгать о смерти твоего брата? Ты знаешь своего отца? Услышав слова Апельсинки, Беда задумалась. – Не думаю, что они солгали. Хотя… всякое может быть, но это уже не узнать никак. А вот отец… Хамелеон! – Беда радостно встрепенулась. – Точно! Как я о нем могла забыть! – Странное имя для небесного. – удивился Миротворец. – Долгая история, и не к месту. С отцом я последний раз разговаривала три года назад. Он все еще дуется. Спасибо, что упомянули его, так бы я не вспомнила. Все сходится! Какое-то время, свиток Мракокрада принадлежал моему… нашему отцу. Отец выполнял различные поручения Пурпур, используя свиток, как некую недодракомантию. Скорей всего, отец солгал мне очередной раз, припрятав Обугленного у себя. Это объясняет, откуда Обугленный достал кусочек свитка. – Все идеально сходится! – улыбнулась Апельсинка. – Но какой мотив? – Зная отца, вспоминая последнюю встречу, тот вполне мог затаить обиду и настроить брата против меня. – Но ведь он тоже имеет огненную чешую и голубой глаз… – Миротворец продолжал пытаться рушить, столь хорошо складывающуюся гипотезу. – Это… – задумалась Беда, вспоминая, что будучи в яйце, один дракончик именно что забирает у второго весь жар чешуи, оставляя последнего ни с чем. – А много ли бывало таких случаев? Огонек может регулировать температуру чешуи. Предполагаю, Обугленный тоже получил огненную чешую, но не полностью. Возможно, вы в яйце согревали друг друга, от того у обоих чешуя пропиталась пламенем. Обугленный не получил всей силы, только половину. Потому имеет один голубой глаз, может регулировать температуру, и имеет ожоги на одной стороне, так как чешуя не полностью огненная. Сейчас трудно выяснить правду, не спросив самого Обугленного. Он мог зачаровать себя на все что угодно. – Убедили. – сдался Миротворец, обрадовавшись, что нашли причину враждебности друга. Как-никак цель Миротворца – это наладить мир между драконами. Растерянный Обугленный продолжал копаться в разуме, не понимая, чего хочет на самом деле: долг или месть? Крик Беды заставил дракончика на короткий миг вернуться в реальность, но тут же погрузился в мысли вновь. Не будь невидимых барьеров, Обугленный не стал бы так сильно снижать бдительность. Сила, власть, могущество, смерть – все это может быть у него в когтях. Обугленный задумался: Власть? Звучит заманчиво… С чего это он должен служить какой-то небесной королеве? В разуме появилась другая картина: Обугленный станет королем всей Пиррии, залечив себе все ожоги. Беда станет личным паладином. Каждый дракон будет обязан получить клеймо – знак того, что дракон принадлежит королю. Клеймо в виде ожога от лапы будет ставить Беда. У нее не будет выбора, только так она сможет сохранить жизнь Огоньку. Непослушные драконы будут получать клеймо по несколько раз. – Обугленный! – напрягала связки Беда, но дракончик не реагировал, глубже погружаясь в мысли, теряя ход времени. Через несколько попыток, звонкий голос наконец, смог добраться до задумавшегося недодракоманта и вышвырнуть того в реальный мир. – Ваша удача, смогли прожить чуть дольше положенного срока. Но пора с вами кончать! – Наполнившись уверенностью, между когтей Обугленного засверкала молния, а сталактиты отлетели назад. Приготовившись для очередного, но в это раз настоящего выпада в сторону дракончиков. – Я знаю, почему ты ненавидишь меня! Твой отец солгал тебе! Пожалуйста, послушай меня! Слова Беды заставили дракончика усмехнутся, заиграло легкое любопытство. – Вы так боитесь за свои жизни… так уж и быть, дарую вам еще немного времени. Надеюсь, вы позабавите меня вдоволь в ответ. Обугленный мог прочесть мысли, но решил послушать, посмеяться. В мыслях пролетело: как же драконы низки, слабы и ничтожны пред могуществом дракоманта. – Я должна была догадаться сразу, как только увидела этот свиток. Этим свитком очень долго владел дракон по имени… не помню, как отец называл себя в небесном обличие, но его настоящее имя – Хамелеон. Он служил экс-королеве Пурпур. Ты сказал, этот кусочек свитка тебе достался в качестве наследства от отца, получается… Ты мой брат? Ты имеешь огненную чешую, но немного другую, голубой глаз… Слушая слова матери, Огонек посмотрел немного другим взглядом на Обугленного. – Предположим, это правда. Но это ничего не меняет. – Еще как меняет! Что он тебе сказал? – Что мертвецы могут сказать? – разноцветные глаза сконцентрировались на морде Беды, чужие мысли начали проникать в голову. – Мертв? Я с ним три года назад виделась в последний раз. – Невозможно! – сделал как можно правдивей наигранную морду Обугленный. – Возможно, ты с ним встречался, но не узнал его. Пять лет назад отец обладал зачарованными вещичками, благодаря которым мог менять облики. Его настоящая внешность… – Зеленый радужный дракон, неспособный менять окрас, а также со слегка искривлённой мордой. – договорил Обугленный. – Да, это он. Так, значит, ты с ним встречался недавно? – Голубые глаза Беды наполнились злобой, от воспоминаний, связанных с отцом. – Нет, я никогда его не встречал, и ни разу не слышал о нем. Но благодаря тебе, у меня может появиться новый заложник. Но, судя по твоим мыслям, ты не особо жалуешь отца. Как жаль… – Свиток! – выкрикнул Огонек. – Там появились ответы. – Это все, конечно, интересно, но притворяться дальше твоим братом я не собираюсь. – Не брат… – задумалась Беда. – Пожалуйста, хоть скажи, почему ты так жаждешь мести Беде? – выкрикнул Миротворец. – Я многое могу стерпеть и простить. Стерпеть, как плавится чешуя, покрываясь неприятными глазу ожогами, простить, как меня выбросили с арены к остальным трупам, и я, будучи на грани жизни и смерти из последних сил добрался до сокровища отца. Но кого я не могу простить, так это дракончика, который сжег заживо моего отца, прямо на моих глазах. Несколько взглядов остановилось на Беде. – Не может быть такого! Я пять лет никого не убивала… – Беда задумалась. – Обугленный, тебе сколько лет? – Шестнадцать. – ответил дракончик, поразив собравшихся. – Я остановил старение после того, как ты чуть меня не убила. – большинство серьезных ожогов на левой морде и левой части тела, почти полностью исчезли, на их месте остались небольшие ожоги в виде маленьких драконьих лапок. – Большинство серьезных ожогов я себе сам нанес, чтобы скрыть это клеймо. Оставив ожоги на память, чтобы никогда не забывать об убийце. – Беда тебе… – хотела спросить Апельсинка, но Беда, не дав договорить, ответила: тринадцать. – Следы от лап не такие уж и большие, могу предположить, тебе тогда было один-два года, когда ты чуть не убила Обугленного. – Такое я точно не вспомню. В этом возрасте я без раздумий убивала всех неугодных для Пурпур драконов. – Беда с угрызением совести посмотрела на Обугленного. – Я очень сожалею… Обугленный перебил. – Неважно, как ты будешь оправдываться. Мертвых не вернуть. Пока вы тут говорили, у меня появилась интересная идея. Я собираюсь стать королем. Да, король Циркон, как это звучит! Ты, Беда, станешь моим паладином. Будешь убивать всех неугодных для меня драконов. – Что? – воскликнула Беда. – Он одержим дракомантией. – прошептала Апельсинка. – Что если я не соглашусь? Обугленный провел когтем по шеи Огонька. – Этот дракончик умрет. – Ты собираешься убить королеву Рубин? – задал вопрос Миротворец. – Не только. Я собираюсь убить всех королев. Истинным правителем Пиррии должен стать я! Следом, вне зависимости от возраста, я заставлю Беду пометить каждого дракона ожогами. – Говоришь, не подвластен влиянию дракомантии, но ты себя хоть слышишь? – Голос Миротворца почти не оказал никакого эффекта на Обугленного. – Хочешь стать королем всей Пиррии, подобно Мракокраду? Поставить на всех драконов клеймо в виде ожога? Собираешься убить драконов, кто тебе не по нраву? Тогда чем ты лучше Мракокрада или Пурпур? У тебя есть сила, благодаря которой можешь творить все, что захочешь. Но если используешь силу, то потеряешь всех друзей. Но вопрос, были ли у тебя друзья? Не знаю, как ты относился к другим, но я и другие дракончики считали тебя другом. Я говорю, как друг, пожалуйста, прекрати, пока ничего дурного не сотворил. Мы забудем об этом случае и все вернется к тому, как было раньше. – Глупости! – отмахнул мысли Обугленный. – Вы боитесь меня, вот и пытаетесь любым способом спасти шкуру. – Это легко доказать. В академии есть измеритель души, он то и подтвердит мои слова. Прошу, остановись, пока полностью не лишился души. – Моя душа в порядке. – Прошипел Обугленный. Огонек, прочитав одну из строчек, воспылал идеей. – Свиток может отвечать на вопросы, так пусть ответит. – Хорошо, перед тем как вас убить, я докажу свою вменяемость. – новая строка появилась в свитке, теперь вместо письменного ответа-вопроса, свиток будет отвечать громко и ясно вслух. – Они боятся меня? – Да. – Они хотят забрать мой свиток? – Да. – Чего и требовалась доказать. – Спроси про душу! – крикнул Миротворец. – Моя душа в порядке! – Ответил обугленный, не думая задавать вопрос свитку, но свиток принял ответ за вопрос. – Нет. – Что значит нет? – удивился Обугленный. Немного задумавшись, задал другой вопрос. – Моя душа была подвержена влиянию дракомантии от использования свитка? – Да. – Вспомни, когда ты только прибыл в академию, ты желал кому-нибудь смерти? С верой и правдой служил Рубин? И охрана Утеса… разве ты не хотел ему добра, защищая от Озноб? Я… мы все ещё считаем тебя другом. Но считаешь ли ты нас друзьями? Обугленный серьёзно задумался. Задумался так сильно, что даже не заметил, как отпустил Огонька. Огонек не стал убегать, вместо этого решил подбодрить друга крылом, хоть последний хотел убить его минуту назад. – Ты это делал неосознанно, поэтому я тебя прощаю. Сомнения, нерешительность, озадаченность, не позволяли понять, что делать дальше. Обугленный вздрогнул, когда увидел стоящих неподалёку драконов. Он совершенно не заметил, как Беда, Миротворец и Апельсинка приблизились, каким-то образом пройдя через невидимые стены. – Мы хотим помочь. – Протянул крыло Миротворец. – Но мы не сможем помочь, если ты воспротивишься. Пожалуйста, сделай правильный выбор, пока еще не поздно. Обугленный отступил, последний раз посмотрев на окружающих драконов, затем на свиток, после чего дракончик вместе со свитком исчез. – Он выбрал дракомантию? Предположил Огонек, сделав разочарованную морду. – Не думаю, он бы убил нас в этом случае. Скорей, не смог выбрать, потому сбежал. Ему нужно время, чтобы все обдумать, и, похоже, Обугленному лучше думается в одиночестве. – Мне кажется, Обугленный сбежал из-за меня. Не стоило мне подходить, усугублять ситуацию. – с грустью на морде сказала Беда.

***

Ожог огляделась. Ситуация складывалась как никогда превосходно. И без того немногие дракончики, способные сражаться, перешли на сторону Ожог. Конечно, на сторону экс-принцессы перешло множество бесполезных в бою дракончиков, но и из них можно изъять пользу. К примеру, мало кто хотел причинить вред бывшим друзьям, а Драконы Судьбы не могли позволить себе убивать студентов академии. Да что там студентов, эти миротворцы предпочитали улаживать конфликты по возможности без лишних убийств, что было на лапу Ожог. Хитрые, черные, как мгла зрачки, уставились на Цунами. – Вот мы и встретились вновь. – Громко сказала дракониха с раздвоением личности. (Скорей, раздвоением души) – Игуана! – голос Цунами облетел всю пещеру, а свирепый взгляд на секунду остановился на Лорикете в обличие Холода, следом вернулся к крупной песчаной драконихе на втором этаже. – Мы думали, ты добрая, не такая, как твой отец, а ты… Коварная ухмылка превосходства появилась на морде песчаной драконихи. – Всегда ненавидела это дурацкое имя. Но, раз тут собрались старые знакомые, а претворятся больше не нужно, то представлюсь настоящим именем. Принцесса Ожог, законная наследница песчаного трона. – Это невозможно! – воскликнула небольшая золотистая песчаная. – Принцесса Ожог умерла, когда надела Ониксовый глаз. Мы были свидетелями. – подозрительный взгляд Ореолы не спускался со лже-Ожог. – У меня есть союзники, способные возвращать к жизни мертвых драконов. – Даже Мракокраду не удалось воскресить любимого дракона. Тебя одурачили, заставив поверить, что ты – Ожог. – Высказался Вихрь. – Ты на чьей стороне? – буркнула Ожог. – На вашей, моя госпожа, но я не верю, что вы принцесса Ожог. – Не важно, верите ли вы или нет, но моя месть никуда не денется, пока не осуществится. – Игуана, это ведь не правда? – Крикнула небольшая ледяная принцесса. Но, оказавшись проигнорированной, Норка взмахнула крыльями, начав подниматься на второй этаж, где ее тут же схватили порабощенные драконы. Цунами не осталась в сторонке, взобравшись наверх вместе с Норкой, воительница старалась отогнать драконов, но отогнать и не навредить, было крайне сложно. Ореола и другие хотели поспешить на помощь, но путь преградил Вихрь и другие песчаные. – Моя дорогая Цунами, ты не в том положении, чтобы сражаться и отбиваться… – Коварная морда песчаной драконихи, стоявшей в сторонке, не предвещало ничего хорошего. – Два дракона, сражающихся с директрисой академии, перережьте себе горло. Два дракона встали как в копаные, затем начали подносить когти к своим шеям. – Нет! – Взревела Цунами, повалив двух драконов, не давая тем совершить самоубийство. Драконы барахтались, стараясь поднести когти к своим шеям. – Принцесса Цунами, дерзкая, непокорная… Испортила все планы с морским королевством. Но ничего, в этот раз морской дракомант у меня, а не у вашей матери. – Ожог подозвала когтями голубую морскую дракониху с редким слегка розовым оттенком на мембранах крыльев и плавниках. – Анемона! – Цунами с беспокойством посмотрела на сестру, затем в гневе на Игуану. – Удобно, не правда ли? Всегда мечтала о личном дракоманте. – Ожог подошла к краю. – Вам Дракончикам Судьбы, лучше подняться сюда, иначе… Намек очевиден, Драконам Судьбы пришлось послушаться. Помимо Драконов Судьбы, Ожог заставила подняться еще двух драконов. Бедоносец постоянно держался за голову: одно видение хуже другого. У Луновзоры с видениями ситуация лучше: видение не такие назойливые как у Бедоносца, всего два-пять кошмарных видений в день. Помимо двух ночных пророков, Ожог заставила притащить в пещеру несколько морских драконов. – Шквал! – заревела Цунами с неким недовольством, но в то же время со счастьем, увидев любимого дракона. Плененный морской дракон промычал, и пару раз сверкнул узорами. С перевязанной мордой толком не поговоришь. – Тамарин! – Анемона тут же признала в другой морской драконихе возлюбленную. Ее зрачки блеклые и мутные, отображая слепоту. Однако розоватой морской принцессе не разрешили приблизиться. Пусть Анемона одна из первых попала под газообразный раствор контроля, но приближаться к особым пленникам было категорически запрещено. Луна без чтений мыслей могла понять кто есть кто. Тамарин несложно узнать, некие черты ее внешности можно различить в новом обличии, особенно слепые глаза. Шквал был морским и остался морским драконом без изменений. Узнать свою подругу Кинкажу не сложно, она всем видом пыталась показать на себя. Рубин преображений сохранял многие черты внешности, даже если дракон принял другую племенную принадлежность, хорошо знакомые драконы могли узнать друга в другом обличье. В последнем драконе Луна не сразу признала Лорикета. Точнее, Холода в теле радужного дракона Лорикета, но преображенного в морского дракона. – Не волнуйтесь, я заставлю вас смотреть, как дорогие драконы гибнут на глазах, но прежде. – Озлобленные хитрые глаза из тьмы остановились на Анемоне. – Анемона, даруй мне дракомантию. – Я не могу. – Розоватая дракониха помотала головой в отрицании. – У меня забрали дракомантию. – Забрали? – В ярости выкрикнула Ожог, напугав ближайших драконов. – Кто забрал? Цунами с ухмылкой и злорадством ответила. – Тебе ли не знать? Я думала, Песок и Морж куда охотней делятся планами, но как вижу, они совсем не считаются с тобой. – Выражение морды Игуаны заставило морскую принцессу смеяться. – Что? Не по плану? Думала заберешь дракомантию и будешь править? Всех ждет только смерть, спроси у пророков. – Цунами! – Недовольно выкрикнула Ореола, показывая когтем на дракончиков. Звездокрыл с опаской спросил. – Твой союзник, способный воскрешать мертвых – это Морж? Ожог не ответила, по выражению не понять. Заплаканная Норка, с трудом высвободила пасть от жесткой хватки, проревела, обращаясь к Игуане. – Где моя подруга Игуана? Ты не она! Игуана добрая, любопытная, шумная, игривая, немного стеснительная. Ты совсем не такая, как она! Ты не могла притворяться! Ты злая! Злюка! Верни мою лучшую подругу Игуану! На секунду, злобное выражение на морде Игуаны сменилось на доброе и невинное. – Норка?! – Сказала Игуана слегка испуганным и виноватым голосом. Но вся доброта и невинность, быстро пропала, вернувшись к коварному и высокомерному выражению. – Да! – Взревела Норка! – Это была моя подруга Игуана! Не та злюка, что сейчас! Верни мою подругу! Ожог взявшись за морду, с гневом в глазах уставилась на Норку, отдав приказ подчиненным. – Убить ледяную дракониху! – но не успели драконы приступить к выполнению приказа, как прозвучал тот же, но немного другой голос, отменивший предыдущую команду. – Нет, не убивайте ее! Многие драконы посмотрели с озадаченностью на Игуану. – Я сказала, убить ее! – Проревела Игуана. – Нет, не убивайте ее! – Тут же отменила приказ Игуана. Драконы только с большей озадаченностью посмотрели на Игуану. Подконтрольные драконы не знали, какой приказ выполнять. – Засни, наконец, мешаешь! – недовольно взревела Ожог, обращаясь к другой себе. – Нет, не буду! Ты убила папочку! Я могла только смотреть и плакать в душе! Ты хочешь убить моих друзей и лучшую подругу. Я не могу позволить этому случиться! Ты творишь только зло, и постоянно запираешь меня в подсознание, когда хочешь взять контроль над телом. Но это тело не твое! Оно даже не мое! Я не позволю тебе распоряжаться моей жизнью! – Ты слаба, бесполезна, никому не нужна, приносишь всем беды да смерть. Мне перечислить, сколько ты драконов убила своими когтями, Чудовище? Сделай услугу для всей Пиррии, усни и больше никогда не просыпайся! – Не слушай эту злюку! – Проревела Норка. – Ты моя подруга, я тебя не брошу! – Не только Норка, но и все мы хотим помочь! – внесла свою лепту Солнышко. – Норка не единственная твоя подруга. Оглянись, ты завела много друзей, и все они готовы тебя поддержать. – Борись! – выкрикнула Цунами. – Не только ради себя, но и за всех драконов, оказавшихся во власти Ожог. – Думаешь, способна соперничать со мной? Ты никто! Всегда была никем! Бесхребетная ящерица, мешающиеся под лапами. Ожог приблизилась к Норке, приготовившись пронзить дракониху ядовитым скорпионьим жалом, но в момент атаки, хвост не сдвинулся с места. К этому времени подоспела Цунами. Повалить дракониху получилось с трудом. Игуана ещё дракончик, но по габаритам легко могла сойти за небольшого взрослого. На помощь подоспел Глин, с его то недюжинной силой, подавить дракониху оказалось несложно. Драконы под зельем контроля не знали, что им делать. Их госпожа одновременно приказывала помочь, и не вмешиваться. – Заберите сумку! – Крикнула добрая Игуана. – Нет!!! – После крика Ожог, драконов отбросило на три метра. Ожог достала из сумки декоративный рог небесного дракона. Возле Ожог начал образовываться небольшой купол, отталкивающий ближайших драконов. Все находящиеся за пределами купола оказались отброшены на добрый десяток метров. Прыткая Цунами, рывком сократила дистанцию, ее лапа оказалась внутри купола, отчего быстро расширяющийся купол проигнорировал морскую принцессу, впустив дракониху внутрь. Ожог успела создать безопасную зону внутри купола радиусом в двадцать метров, а также отталкивающий купол толщиной в два метра, не позволяющий никому проникнуть внутрь. Но вот использовать рог гравитации для атаки не успела. Цунами заставила дракониху шевелиться. Использовать рог на безопасную зону нельзя, иначе барьер рухнет. Ожог хотела сделать небольшую передышку, чтобы подавить влияние другой себя, но из-за вмешательства Цунами, придётся сначала разобраться с морской принцессой. Атаки Цунами свирепые, но не смертельные. Всю силу дракониха вкладывала в подавления, стараясь оглушить или обездвижить. Но и об обороне не забывала, все же противница атаковала с намерением убить. Ожог дважды промахнулась жалом, на третий раз Цунами удалось ухватиться за хвост и опрокинуть дракониху. С трудом, в процессе, оставив несколько порезов на чешуе морской драконихи, Ожог удалось отбросить принцессу в сторону. Быстро поднявшись, жало было готово вонзиться в плоть, но Цунами нигде не было видно. Следующий удар пришелся сверху, повалив Ожог на брюхо и зафиксировав хвост. Как бы не пыталась вырваться экс-принцесса она чувствовала только боль. Это тело совершенно не умело сражаться: Реакция и рефлексы сильно понижены; сила и прочность есть, но против взрослой драконихи тягаться тяжко; показатели ловкости и скорости находились на самом дне. В придачу, Ожог с момента смерти практически не тренировалась, находясь большую часть времени в подсознание, наблюдая за этой дурехой. Будь Ожог в своем теле… Вместе с проигрышем, сознание Ожог начало погружаться в подсознание, уходя на второй план и возвращая лидерство Лавине.

***

Песок с неприятным, нервным и не терпимым ожиданием ждала. Потерять монструозное тело не страшно, но потерять тело воришки, находящиеся в теневой оболочке, на спине, равносильно смерти. Что было хуже всего, так это то, что Второй совершенно не поддавался на провокации. Знать бы, слышал ли он ее вообще? – подумала Песок. Говорить бесполезно, по неправильным внутренним часам Песка, прошел весь день, или пять минут… Вот в чем, так это в битве на терпение, Песок безоговорочно проигрывает. Слова не действовали, а внутренние пороки, совместно с прихотью искушали, заставляя и без того едва капающие секунды растягиваться на часы. Имея множество глаз и копий себя, Песок видела все углы просторной пещеры, видела туннели, видела двух начавших просыпаться любовников-игрушек Песка, у которых появились проблемы с головой, после бурной, кровавой и безумной оргии с Песок. Действовали два дракона королевских кровей не логично, их разум не мог принять, а мозг не мог думать. Песок так хотелось подойти к двум драконам и помочь принять свою настоящую безумную, веселую часть себя, но отвлекаться сейчас никак нельзя. Второй не убьёт королеву и принца, ему нужен именно Сапфирчик. К тому же, рядом с пленниками находится подземное озеро, от жажды не умрут, а без еды можно протянуть не один месяц. Песок не планировала так долго возиться со Вторым. Слова не помогут, время не на стороне Песок, единственный способ победить – это ложно раскрыться и контратаковать, убив Второго одним ударом, иначе все пойдет по кругу. Использовав посох, Сапфирчик снял теневую защиту вокруг себя, и приготовился для контратаки. Будучи прикрепленный с помощью тени к спине драконихи, воришка не боялся с нее упасть, как бы быстро дракониха не двигалась. Все внимание Песок было сосредоточенно на малейших движениях, на самым тихих шорохах. Минута, две, три, десять, но Второй таки не показался, как бы не была открыта его цель. Песок кипела от злости, не в силах больше терпеть. В этот момент, будто на зло, или выждав момент, когда огромная трехглавая дракониха будет готова меньше всего, Второй пустил в ход чакрам. Летевшее с огромной скоростью холодное отравленное оружие заставило Сапфирчика ужаснуться. Позабыв о драконьем теле, воришка попытался защититься теневым посохом. Слишком поздно Сапфирчик осознал, что произошло. Посох не смог выдержать драконьего оружия, оказавшись разрезанным на две части, как и рука владельца. Теневые копии Песка растворились все до единого, как и главная трехглавая дракониха. Мантия на Воришке, позволила зависнуть в воздухе, но от этого быть легкой добычей мелкий зверек не стал, все же враг имеет крылья. Второй с особым удовольствием расправился с писклявой мелочью, предварительно сняв со зверька противную мантию, которая поглощала весь урон. У воришки переломались все кости, когда Второй сжал того в лапе, а после отправил в пасть. Второй, пережив и проглотив воришку, подумал: а ничего так, довольно вкусный. На душе стало необычайно легко, так как вся жажда убивать исчезла. Но чуть погодя, появилась осознание с пустотой: А что теперь делать, когда никого важного не осталась? Второй оглядел особым взглядом Пиррию, убивать сейчас совсем не хотелось. Телепортироваться в академию и присоединиться к веселью? Нет, не хочется. Как-то пусто на душе, хочется побыть наедине с собой. С этой мыслью, морской дракон с черными крыльями телепортировался туда, не зная куда.

***

Когти пронзили холодную плоть, проигнорировав прочную светло-голубую чешую. Моей силы удара оказалась недостаточно, чтобы убить дракона, ставшего у меня на пути. Но это ничего, так как после первой атаки брат упал на пол, а я приготовилась добить Снегопада, вонзив острые клыки в шею и растерзать глупца, но когда смертоносные клыки почти вонзились в шею, дракончик исчез. Утеса тоже не было видно поблизости. Моей первой атаки должно было хватить, чтобы убить мелкого дракончика, но вмешался Снегопад, решивший пожертвовать собой, оттолкнув Утеса, став на его место и приняв мой удар. В глазах начало сильней плыть, по какой-то причине слезы не могли остановиться. Только мысль, что я должна это сделать ради будущего ледяного племени, придавало решимости закончить начатое. Я все делаю правильно! Я должна избавиться от слабостей, как бы больно это не было, только тогда я стану идеальной! Когда я увидела три цели, вместо двух, и без того ненасытная ненависть пробрала всю душу. Ночной дракончик с очень темной чешуей, у которого полторы чешуйки-слезинки у глаз, вылечил Снегопада одним прикосновением. – Ненавижу! Во мне будто проснулось второе дыхание. Наплевав на слабость, здравый смысл я со всей скорости, что могла развить, помчалась на трех дракончиков. Мной двигала только ненависть и жажды силы. Чтобы дракончики не говорили, я их не слушала. Пока во мне есть силы, я обязана их убить. Но стоило мне приблизиться, три дракончика оказались в противоположной стороне пещеры. Так дела не пойдут, я, итак, сражаюсь на износ, если они без конца будут телепортироваться от одной части пещеры к другой, то мне ни за что в жизни не удастся догнать их. Сделав шаг, единственная передняя лапа подвела меня. Споткнувшись, и упав на пол, сил подняться уже не было. Как бы я сильно ненавидела, как бы я не пыталась, я просто не могла физически подняться. Полностью измотанная, я дышала как паровоз, стараясь привести дыхание в норму. Сознание так и хотело погрузиться в сон, но моя решимость, ненависть, жажда силы не позволяла погрузиться в сон. Я должна сражаться! Я должна стать королевой и искоренить все зло! Только ледяное племя должно существовать в этом мире, остальные должны лишиться души во имя ледяного племени! Только я могу сделать утопию для ледяного племени! Я старалась пошевелиться, но все мышцы дрожали в судороге, а гравитация сильнее вдавливала в пол. Я добралась до лимита? В ответ с каждой секундой становилось хуже. Души могли вылечить опасные для жизни раны, но придать ещё немного сил не хотели, как и не хотели вылечить полностью. Боль, спазмы, несколько переломанных костей, головная боль, изнеможение, нехватка кислорода, в придачу онемение конечностей. Вердикт – как бы я не хотела продолжить бой, но сил сражаться больше нет, и не будет в ближайшие несколько дней. У меня не было сил даже поднять голову, так и лежала на брюхе, смотря мутным зрением на трех двоящихся и троящихся дракончиков вдали. Если бы не прибыл Острослух, то я бы на последних остатках сил, без проблем бы смогла убить брата и Утеса, но этот дурацкий ночной, со способностью телепортировать драконов… Как же я его ненавижу! Как же я всех ненавижу! Три дракончика медленно приближались, сохраняя осторожность и бдительность, будучи готовы в любой момент отступить. Дракончики переговаривались, но я их не слышала. Потом они начали обращаться ко мне, но я не слышала ни единого слова. Они остановились, на безопасном от меня расстоянии. Даже если бы у меня были силы, я бы не успела к ним приблизиться, прежде чем Острослух телепортировал бы их. Выражение их морд слабое, ничтожное плаксивое. Утес что-то говорил, кричал, плакал, но я не слышала ни его, ни других дракончиков. Они смеют надо мной издеваться? Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!!! Как долго они говорят со мной? Не знаю, время для меня идет иначе, не могу определить. "Они издеваются, смеются над нами. Неужели мы будем терпеть эти унижения?" – заговорила другая я. Я не хочу это терпеть! Я хочу их убить! Хоть я их не слышу, но чувствую, как пропитываюсь слабостями. Чувствую, как что-то в сердце просыпается. Что-то, что делает меня слабой. Эта дурацкая любовь и привязанность… Как же я хочу избавиться от этих слабостей! "Тогда, я обязана помочь нам." Я почувствовала, как небольшая часть от всех сил восстановилась. Встав на три лапы, я внушила страх в сердца врагов. С трудом, оттолкнувшись от пола, я набросилась на ночного дракончика. По какой-то причине, мое измотанное тело переполнилось от сил. Я никогда не чувствовала себя так мощно, даже переломанные крылья восстановились, начав помогать добраться до ночного дракончика. Ночной дракончик застыл от страха, похоже, он изо всех сил старался телепортироваться, прежде чем я убью его. Но я оказалась быстрей, мне было достаточно схватить его, чтобы не дать телепортироваться. Души морских драконов окутали Острослуха, не позволяя телепортироваться. Следующим движением я когтем отсекла голову ночному дракончику. Не став долго медлить, тем самым не дав возможности обескураженным дракончикам среагировать, я помчалась к следующему дракончику. Ни Утес, ни Снегопад не успели среагировать и упали замертво, так я думала. Как оказалось, мне понадобилось нанести три атаки, чтобы окончательно добить моего крепкого братца. Рядом со мной лежало три бездыханных тела и стояла одна воображаемая я вся в цепях. – Мы это сделали. Теперь, контроль над душами подвластен нам. – Я слышу голоса… – я взялась за голову, и упала на пол, позабыв, что у меня спереди только одна лапа. – Голоса прошлого. Я их блокировала, чтобы не позволять трем дракончикам воздействовать на нас. Нет смысла прислушиваться к словам мертвецов. Вновь став на три лапы, я подошла к одному из трупов и потыкала. – Они мертвы, нет смысла проверять. – Ответила на мое любопытство гипноз. – Я чувствую какую-то теплоту… – Они еще не охладели… Игнорируя гипноз, я чувствовала на себе необычную теплоту, что так несвойственно ледяным драконам. Словно читая мысли, гипноз ответил. – Это от душ, лечащих нас. Мы холодные, потому вместо легкого холода, испытываем тепло. Нам нет смысла здесь оставаться, потому как наши слабости истреблены, а уничтожением академии займутся другие. Мы используем души, чтобы связаться с отцом, тогда он нас телепортирует во дворец, и мы обрушим ярость на всех врагов ледяного племени. – Нет, есть еще одна слабость, от которой я должна избавиться, прежде чем явиться к отцу. – Слабость? – если бы гипноз мог бы проявлять эмоции, то сейчас на морде другой Озноб было бы удивление. – Да, и эта слабость ты! – Моя цель, создать идеальную королеву, я не могу быть слабостью. В большой степени, я часть тебя. – Ты еще какая слабость! – по моей воли, я увидела те самые цепи, сковывающие меня. – Я устала быть под чьим-то контролем. – Если бы гипноз могла бы испытывать эмоции, то она бы ужаснулась, от резко изменившейся безумной морды Озноб. – Никто не смеет командовать мной! Пока не избавлюсь от тебя, мне не победить отца. Ты последняя слабость, что сдерживает меня! – Это бессмысленно, ты уже получила силу контролировать души мертвых, тебе нет смысла сражаться со мной. – Я, не буду, подчиняться, НИКОМУ!!! – Я ставила паузы после каждого слова, а под конец выкрикнула, показывая решимость. Из множества скрутивших меня воображаемых цепей, две слетели с меня. Следующий враг – это ты, гипноз! После отец, а потом все враги ледяного племени. Я расправлюсь со всеми вами!