Пангея

— Тебе не хочется его как-то проучить? — А что он такого сделал? — повисла короткая пауза. — Ну да, как всегда, обещание сдержать не смог, но каждый раз его разыгрывать? — Ему же это как-то не мешает подставлять тебя. Снова пауза. Антон задумался. Дима, как всегда, мыслил правильно. Если Журавлев не понимал с первого раза, значит, было нужно что-то более действенное, после чего он наконец-то бы задумался. Вчера Антон рассказал Диме и Сереже об Арсении Сергеевиче, неожиданно оказавшимся в его комнате. Про поддержку в виде «круто, что ты не боишься и решаешься на что-то такое» он упоминать не стал, так как сам еще не решил, это Арсений Сергеевич так очень-не очень решил сказать, что ему все равно, чем занимается Шастун в лагере и чем занимался до этого, или это было реальное уважение, что в свои годы Антон отрывается как надо и ни о чем не жалеет. Хотя о нескольких случаях он жалел, но не так сильно, чтобы всю жизнь потом убиваться и думать, каким же идиотом надо было быть, чтобы на такое решиться. Все мы по молодости совершаем глупости, и с этим уже ничего не поделаешь. — Я с ним поговорю, — уверенно выдал Антон, но Дима только на него покосился и нахмурил брови. — Это лучше, чем то, что предложил вчера Серега. А Серега предложил вчера не церемониться и подраться с Журавлевым, но это была бы ситуация, подходящая под описание «из крайности в крайность», и никакой Павел Алексеевич или Стас не смогли бы уладить это перед всей администрацией лагеря, которая наверняка бы узнала о конфликте. И тут уж точно никто бы не церемонился, и Шастун на следующий день полетел бы домой. Не хотелось портить себе настроение, а заводить врагов на смене тем более, поэтому Антон решил отложить эту ситуацию и на время забыть до очередного «переломного» момента. Сейчас все силы хотелось посвятить актерским курсам, которые снова стояли первыми в расписании. После того, как вчера все узнали, что в конце смены будут ставить «Три товарища», Антону, Диме и Сереже неиронично захотелось принять участие в постановке и, более того, стать этими самыми тремя товарищами. Все прошлые годы парни не принимали серьезного участия в отчетных спектаклях. Им было до одури весело участвовать в шоу пародий, которые также устраивались в «Комете» и раскрывали весь потенциал детей. Шастуну, конечно, не было равных, и три года подряд он забирал титул «Лучшего пародиста смены». Или же парни ставили флешмобы на общие номера, или были ведущими отчетных концертов, где импровизировали прямо на сцене, развлекая зал и шутя. Детство в жопе никуда не делось, но сейчас хотелось примерить серьезный образ и посмотреть, на что действительно способен после пройденных многочисленных актерских курсов. — О-о-о, смотрите, местная звезда лагеря, — активно поприветствовал Журавлев, как только Антон с Димой вошли в класс. Антон сухо ответил на завуалированное «привет», пожав руку и хлопнув по плечу, как обычно здоровался он с парнями. — Могу сказать то же самое, только про тебя в звании «Ссыкло смены и всего года», — ответил так же приветливо Антон. — А что это ты такой злой? Арсений Сергеевич не сделал тебе искусственное дыхание? — Журавлев томно закатил глаза и сложил руки, имитируя нажатия на грудную клетку. — Это непрямой массаж сердца, Журавль. Советую со мной в научный клуб записаться, а то вдруг Шасту реально понадобится помощь, а ты захочешь на него запрыгнуть и пощупать, — Дима обошел Журавлева, не дав ему больше что-либо придумать, и поставил в этой бессмысленной перепалке точку. В класс стали заходить другие ребята, а вскоре зашел и Арсений Сергеевич. В очках. И в черной обтягивающей водолазке. Встал у своего стола и так же, как в первый день прошелся по всем оценивающим взглядом, коротко кивнув и тем самым поприветствовав детей. Пока они что-то обсуждали, у Антона голоса стихли по максимуму, вообще заглушились, и сам он теперь смотрел на Арсения Сергеевича оценивающим взглядом, видя только эту чертову водолазку и тело, которое она подчеркивала. «Антон, что за хуйня?» Шаст незаметно встряхнул головой и запустил пальцы в волосы, делая вид, что поправляет челку, и теперь залипал немигающим взглядом в стену и переваривая нахлынувшие секундой раннее мысли. Если бы он обернулся, то увидел бы таких же впечатленных девочек, с упоением слушающих Попова. — Антон? — внезапно Арсений Сергеевич оказался рядом. Хотя куда уж еще ближе, Шастун и так за первой партой сидит. Но сейчас преподаватель был действительно близко, опираясь о парту ладонями и нависая над Шастуном. — А? — лицо Антона надо было видеть, с таким непониманием он смотрел на Арсения Сергеевича и страхом, будто тот хоть на секунду уловил его залипающий взгляд. — Куда ты смотришь? — На вас, — совершенно правдиво ответил Антон. — И на вашу водолазку, очень классная, — еще один правдивый ответ, за который Антон мысленно уже бил себя головой об парту. — Правда? — Арсений Сергеевич искренне удивился или же специально это сделал, потому что Антон уверен, что ему и так уже сделали миллион комплиментов в этом образе. — Спасибо. Рад, что ты оценил. Девочкам, наверное, тоже должно нравиться, — как будто невзначай вкинул Арсений Сергеевич и поправил очки. И то ли хотел так пошутить про реально пожирающие взгляды со стороны женского пола, то ли говорил серьезно. За эти два дня невозможно было предугадать истинные мотивы преподавателя, который все еще казался загадкой для всех, но на этих словах девочки переглянулись и смущенно опустили глаза, понимая, что их раскусили. — Так вот, я остановился на том, что через пару дней у вас будет первый концерт, на котором вы расскажете о своем отряде подробнее. Придумаете визитку, проще говоря. — Вы ведете все к тому, что поможете нам поставить номер? — Саша Ваш так обаятельно улыбнулся, что чуть не порвал рот, как бы двусмысленно это не звучало. — Еще чего, — тут же разочаровал его Арсений Сергеевич. — Сегодня мы с вами проработаем наши внутренние ощущения, узнаем наших внутренних «я», чтобы в момент тревоги или паники перед выступлением усмирить их и успокоить. Арсений Сергеевич стал пояснять суть упражнения, расхаживать туда-сюда, активно жестикулируя и объясняя на пальцах, как выстраивается работа над своими эмоциями. В этот момент он походил на самого настоящего театрального мастера. От него буквально веяло искусством, элегантностью и роскошью, и этот серьезный образ вмиг рассыпался на том самом упражнении для проработки. — Дима, можно тебя? — Арсений Сергеевич пальцем подозвал Журавлева, который до последней секунды думал, что обращаются не к нему, но прошелся по классу он вальяжно и с гордостью, что выделили именно его. Вот только бедный парень еще не догадывался для чего. — Вчера ночью ты был не очень убедителен со мной, так что давай рассмотрим твои эмоции чуть глубже, — Арсений Сергеевич все это время стоял позади Димы, придерживая за плечи, и не видел, как меняется выражение лица Журавлева. Димка Позов приложил кулак ко рту и вытянул губы, беззвучно протянув «у», Сережа ехидно посмеивался, а Саша Ваш на задней парте если бы пил, то обязательно бы захлебнулся, но, к счастью, только закашлялся. — Сейчас мы проделаем дыхательную гимнастику, которая поможет расслабить все наши мышцы, а Дима нам в этом поможет. Начинай вдыхать глубоко через нос, — Арсений Сергеевич продолжал рассказывать об упражнениях, совершенно не обращая внимания на испуганное лицо Димы. Журавлев слабо втянул воздух, и Арсений Сергеевич жестом показал, что нужно чуть глубже, и потом сам продемонстрировал как надо. Антон с упоением наблюдал, как Попов учил Журавлева актерским приемчикам и одновременно отыгрывался за вчерашнюю подставу. — А теперь вдохни, выдохни и громко протяжно произнеси «а», — скомандовал Арсений Сергеевич, не сводя глаз с горе-ученика. Журавлев то ли понял, что просто так отсюда не уйдет, то ли по-настоящему словил кайф, но выполнял все последующие упражнения с большим энтузиазмом. И вот он теперь ходил по классу, делая выпады и одновременно выкрикивая гласные, а потом выпады сменились хлопками в ладоши и прыжками на одном месте. И на удивление весь класс со своих мест тоже пытался выполнять дыхательные упражнения и перекричать друг друга, и, когда Арсений Сергеевич предложил всем встать и повторять за Димой, ребята вышли на свободные места и с неподдельным интересом стали изображать животных, каких-то несуществующих существ и просто тренировали свои голосовые связки. Творилась настоящая вакханалия. Все помещение заполняли крики и странные звуки, каждый был занят только собой или дурачился друг с другом, но при этом не забывал выполнять упражнения, и от этого действительно тело расслаблялось. Во всей этой суете Антон наткнулся взглядом на Арсения Сергеевича, как раз в то время, когда высунул язык и попытался зарычать, что было практически невозможно. От случайной «встречи» язык сам чуть не вывалился, и Антон понял, насколько глупо может выглядеть, но это все равно не остановило его выполнять упражнение. Попов засмеялся и кивнул головой сначала Шасту, а потом в сторону Журавлева, и Антон понял, что весь этот спектакль был устроен ради того, чтобы проучить Диму за вчерашнюю недошутку. Шастуну хотелось почему-то в это верить, и от этого осознания стало тепло на душе, и Антон даже замер в этом моменте, окруженный орущими ребятами, продолжая смотреть на Попова только уже без языка. — А-а-а! — раздался поверх всех криков чей-то посторонний, и все резко замолчали. — Вы че… — в дверях стоял Павел Алексеевич, не находя больше приличных слов и разведя руки в стороны. — Меня Стас вызвал, сказал, там Попов детей убивает. — Все нормально, мы расслабляемся! — ответил ему Ваш и продемонстрировал одно из дыхательных упражнений. — Давайте с нами. — Вы хотя бы как-нибудь в себя орите, а то весь лагерь перепугали, — Воля смерил всех строгим взглядом, но перед выходом все-таки попробовал сделать дыхательное упражнение.

***

На сегодняшнем занятии по английскому нужно было рассказать о своем кумире, чем он цепляет и почему вызывает такой интерес. Многие рассказывали про музыкантов, о том, как их музыка вдохновляет решиться на что-то или спасает в трудные моменты жизни. Кто-то восхищался режиссерами и мечтал стать таким же знаменитым человеком. Для кого-то кумирами были люди из повседневного окружения — родители, братья, сестры, друзья, а вот для Сережи Матвиенко кумиром был Кайл Макдональд. Нет, это не сын или брат известного Рональда Макдональда. — В будущем я хочу провести такой же эксперимент и обменять скрепку на квартиру, — рассказывал Сережа и в подробностях описывал весь свой будущий тернистый путь: как сначала скрепка меняется на такие же маленькие и бесполезные вещи, потом лоты повышаются, и вот уже через пару лет после начала эксперимента приобретается квартира. — Но для начала я предлагаю вам обменяться со мной курсами по выбору. Кто готов отдать место на своем любом курсе за место в клубе живописи? Не стесняйтесь! Матвиенко так быстро перевел тему, что сначала никто и не понял, что парень уже практикует свои предпринимательские навыки и предлагает обмен. Сереже не хватало только маркера и рисовать ничего не значащие фигурки на доске, чтобы точно произвести впечатление и втюхать свое место на курсе живописи. — Харизмой надо брать, — посоветовал Шастун после занятия. На предложение Сережи так никто и не согласился, но он и не отчаивался и уже с небольшими обретенными связями за прошлый вечер собирался договариваться с другими отрядами. — Как учил Арсений Сергеевич, сделаешь дыхательную гимнастику, расслабишь булки и пойдешь блистать, — Антон вспомнил сегодняшнее занятие и на ходу выполнил движения, изображая руками невидимое защитное поле вокруг себя. — Он не так говорил, — сам себе под нос буркнул Сережа, пиная мелкие камушки на дороге. — Суть одна, — отмахнулся Шаст. — А почему ты не хочешь остаться на курсе живописи? По-моему, это прикольно. Расслабляешься, рисуешь, кайфуешь, — мечтательно произнес Дима и зашагал вразвалку, будто одни только мысли уже приносили удовольствие. — Он скорее член там нарисует, чем цветок, и никто его работу на выставку не примет, — Шастун прервал мечтательные мысли Димы, и Сережа с ним моментально согласился, активно закивав головой. — А ты нарисуй цветок из множества членов! — Дима остановился перед парнями и как безумный художник пытался доказать, что это классная идея. — И это мне говорит наш Поз? — удивился Сережа, а Шастун тем временем уже пытался представить эту картину, вдумчиво вглядываясь в небо. — А что, есть же техники, когда люди своим телом рисуют. Вот и ты можешь своим… — Дима!

***

Дискотеку святая троица ждала еще с момента сборов из дома, что, собственно, и происходило из года в год. Хоть парни и не отличались профессионализмом, но в толпе танцующих они всегда чувствовали себя своими. И пусть движения больше походили на боксерские выпады или дергания эпилептика, вечерние танцы Антон, Дима и Сережа ждали больше всех, и сегодняшняя дискотека должна была стать «особенной», потому что было решено, что у нее будет ведущий и что этим ведущим будет Арсений Сергеевич. — Ставлю сотку, что он испытает на нас новые свадебные конкурсы, — Сережа (и не только он) внимательно наблюдал за подготовкой Попова. Постепенно танцевальную площадку заполняли дети, и каждому было интересно узнать, как же Арсений Сергеевич будет вести дискотеку и что будет делать. В особенности это интересовало женскую часть лагеря, потому что даже сейчас можно было заметить любовные взгляды в сторону нового вожатого и педагога. — Правильно, чтоб форму за лето не потерять. Надо и на другой аудитории попрактиковаться, — Антону тоже было интересно, как Арсений Сергеевич собирается вести дискотеку. Для нее ж и программы никакой не надо. Диджей есть, вот и все шоу, но Попов настраивался по-серьезному. — Ставлю сотку, что во втором отряде девочки уже составили план захвата Попова, — все не унимался Сережа и ехидно хихикал, посматривая на девочек из второго отряда. — Слышь, мамкин бизнесмен, ты курсами обменялся? — спустил его с небес на землю Дима. Сережа помотал головой. — Значит, придется рисовать… — Прием, как слышно? — оглушительно разнесся по площадке голос Арсения Сергеевича. Все бурно отреагировали и похлопали в ответ. — Наверное, начнем? И по площадке вновь прошелся одобрительный гул, и все стали подходить ближе к сцене. Пока неуверенно и стесняясь, все готовились к началу дискотеки и стояли своими небольшими группами. Наконец заиграли первые песни: Меладзе, Губин, Винтаж. Пока Шастун дергался в ритме танца вместе с Димой и Сережей и подпевал солистке Винтаж, что сочиняет роман про мужчину всей жизни, большинство отрядов не разделяли восторга и двигались слишком медленно, нехотя. Как будто не эти дети только что радовались началу дискотеки. Общее настроение было заметно невооруженным глазом, и Шастун невольно оценил реакцию Арсения Сергеевича. Тот старался не показывать непонимания, но Шастун чувствовал, что именно это и испытывал Попов, глядя на незаинтересованных людей. Песня сменилась на более современную, но все равно большинство никак не отреагировало. Можно было бы списать на стеснительность ребят, но Антон помнил, что всегда на всех дискотеках толпа хоть как-то раскачивалась и веселилась. — Чувствуете, чем пахнет? — в перерыве обратился к толпе Арсений Сергеевич. Не хватало только звука сверчков. — Тухляком, поэтому сейчас мы с вами устроим флешмоб, — Арсений Сергеевич уже не скрывал свои эмоции и говорил прямым текстом, что уже хоть на долю секунды повеселило детей. Заиграла новая песня. На этот раз в ход пошли «Backstreet boys», и Арсений Сергеевич пытался растормошить всех под текст «Everybody» и под только что придуманные движения. В общем танце все заметно расслабились и будто поняли, что нужно уже как-то начинать танцевать, но настроение Арсения Сергеевича все равно лучше от этого не становилось. И Шастун почему-то все это замечал. Остальным было все равно, а вот Антону почему-то тоже было обидно за Арсения, и на очередной песне он подошел к преподавателю. — Сделайте дыхательную гимнастику, — почти что прокричал Антон. Музыка дубасила из колонок, не оставляя и шанса на слышимость собеседника. Арсений Сергеевич не расслышал и наклонился ближе, тогда Антон прокричал уже в самое ухо. — Я говорю, булки расслабьте! Попов нахмурил брови, но даже сквозь непонимание он засмеялся. Шастун отвел его подальше от аппаратуры и уже спокойно продолжил. — Вам нужно придумать другую тактику. — И какую же? — Смотрите, — Антон показал на тех, кто меньше всего принимал участие в дискотеке. — В основном это младшие отряды, десять-двенадцать лет. Им такая музыка незнакома, и они практически не знают слов, а весь смысл в том, чтобы орать свои любимые песни, — Антон указательным пальцем постучал по виску, заставляя Арсения Сергеевича задуматься над словами. Попов открыл рот в удивлении. — Им нужен Морген… Как его там? — Ну типа, но я предлагаю вариант еще лучше. Арсений Сергеевич вновь наклонился ближе к Антону, и тот стал рассказывать свою идею. — А что это вы там делали? — поинтересовался Димка по возвращению Шастуна и с интересом прищурил глаза. — Шушукались? — Сейчас все узнаете, — с гордостью ответил Шастун, как будто только что спас человеку жизнь. Около минуты на площадке не было никакой музыки, и все решили, что дискотека кончилась, но как только Арсений переговорил с диджеем, музыка вновь заиграла. Все та же старая, но Шастун знал, что это ненадолго. — Ты ему предложил поставить еще более пердунские треки? — Сережа продолжал танцевать, но понимал, что многих уже начинали бесить песни прошлых десятилетий. Шастун показал ему знак «ок», мол, сейчас закачает, и в момент, когда должен был быть припев «Синего инея», музыка стала плавно меняться, и через короткий проигрыш уже играл «Синий Lamborghini». Наконец-то по площадке раздались восторженные крики, и теперь и старшие, и младшие отряды могли наслаждаться дискотекой. План Шастуна сработал, и под другие миксы старых и новых песен дети отрывались с бешеной энергией, и Арсений Сергеевич теперь не стоял, обреченно глядя в толпу, а танцевал вместе с Павлом Алексеевичем, который незаметно оказался на дискотеке. Как и Стас, который тоже стоял у сцены, но, в отличие от Попова и Воли, следил за порядком на площадке. Дети действительно разогрелись и теперь образовали одну большую компанию. Антон вновь глянул на Арсения Сергеевича. Тот улыбался и наконец сам мог расслабиться. Может, Шастун и не спас человеку жизнь, зато настроение точно поднял.