Пангея

— Шоколадный пудинг! — радостно воскликнул Сережа, когда увидел на столе небольшой пластиковый стаканчик. И правда, шоколадный пудинг — радость для всех и знак свыше (читать как "знак от столовой"), что день будет удачным. По крайней мере, день, начинающийся с пудинга, точно не может быть плохим. Это, пожалуй, самый вкусный десерт, который дают в «Комете», а дают его очень редко, поэтому все отряды как можно быстрее съедают основные блюда, чтобы приступить к самой сладкой и долгожданной порции. Хорошее настроение у всех не только потому, что перепал пудинг, а еще потому, что после завтрака запланирован поход на море. Это означало, что всех ждал массовый забег и час как минимум времяпровождения на пляже. Шастун, конечно, всегда был за любой движ, но вот только не за водный. Подурачиться — дело святое, но вот получить в нос или в живот, или в еще одно прекрасное место желание было не так велико. Сережа с Димой не просто так шутят, что Антону есть больше надо, а то выглядит как шест, бери да запрыгивай и крутись. Однажды в Антона прилетела девочка, которая чуть его не сломала. Да, вам не показалось. Бросок был четко в спину, и Антон тогда чуть не захлебнулся, неожиданно оказавшись в воде. Парень, который кинул девчонку, еще долго извинялся, глядя на охуевшего Шастуна, согнувшегося в десять раз от боли. Поэтому во все последующие разы Антон вел себя крайне осторожно и далеко со всеми не забегал, а стоял где-нибудь рядом и делал вид, что плескается, то есть с большим энтузиазмом бьет ладонями по водной глади. Сейчас же весь отряд ждал вечно опаздывающего Сережу. Последним прилететь на смену — выполнено. Проспать — выполнено. Бродить хрен знает где и задерживать остальных — выполнено. — Давайте без Сережи, а, — Антон уже сел на асфальт, который, кстати, нормально так нагревал задницу, и спрятался от солнца за телами других ребят. — Если он не придет через две минуты, предлагаю лишить его возможности со всеми участвовать в забеге, — предложил Дима, но сказал это все равно тихо, чтобы его гениальная идея не долетела до вожатого. Сережа тот еще бесящий человек, но такой мести точно не заслужил. И как только вспомнишь го… Нет, не та поговорка. И как только вспомнишь солнце, вот и лучик. На горизонте показался Матвиенко, да еще такой довольный, что ослепительная лыба могла бы посоревноваться с яркостью солнца. — Матвиенко пришел! — закричал кто-то из отряда. Всем уже не терпелось выдвинуться к морю, поэтому дети подгоняли вожатого, чтобы тот пересчитывал их быстрее. — Посмотрите на него. Ля, довольный, — Дима сам расплылся в улыбке, пытаясь изобразить друга. — Что успело произойти за пятнадцать минут, как мы не виделись? — Я обменялся курсами! — Сережа стал показывать какие-то странные жесты, означающие, по всей видимости, победу, а потом и вовсе прыгать, держась за плечи Димы. Как будто и не место на курсе обменял, а скрепку на квартиру. — Теперь мне не придется рисовать цветочные члены. — За тебя это сделает тот, с кем ты обменялся. Не переживай, — пошутил Дима. — Кстати, с кем ты обменялся? — поинтересовался Антон. — С какой-то Ирой. — С Ирой? — одновременно ответили парни. Теперь, кажется, весь отряд уже грел уши, потому что парни даже не пытались разговаривать тише. — С Ирой, — еще раз подтвердил Сережа. — Кузнецова, из второго отряда. Согласилась отдать свое место на курсе по финансовой грамотности. Но Дима с Антоном все равно не понимали, кто такая Ира Кузнецова, а то, что она из второго, тем более ни о чем не говорило. Да и курсы по финансовой грамотности, говорят, настолько интересные и действительно полезные, что за места там борются, а тут просто так какая-то девочка согласилась отдать свое. Чего там только стоят интерактивные мастер-классы от известных предпринимателей. — Что значит какая-то Ира Кузнецова? Может, ты хоть расскажешь о ней что-нибудь? — Шастун все еще не мог успокоиться и пытался выудить хоть немного подробностей. — А я, по-твоему, чтобы обменяться с человеком, всю подноготную должен узнать и резюме оценить? — Сережа развел руками и хлопнул себя по бедрам, не понимая, почему к нему прицепились с какой-то Ирой Кузнецовой. — Да че ты распсиховался? Я просто поинтересовался. Может, вы нормально познакомились. — Не, Антох, Сережа и знакомиться — разные вещи. Уверен, он подошел к этой Ире и сказал что-то в духе: «Я не хочу рисовать члены, может, ты хочешь? У меня как раз есть место на классе живописи», — подстебал Дима, и Антон громко засмеялся, затопав ногами, как он всегда делал во время приступов смеха. — Дим, ты к этим членам что прицепился? Шаст один раз пошутил, а ты теперь «члены, члены, члены». — Сережа уж слишком громко распинался, выкрикивая слова, что разговором теперь действительно заинтересовались все. — На, раз вам так интересно, что за Ира. — Матвиенко быстро напечатал что-то в телефоне, проделал еще какие-то махинации и протянул парням. — Знакомьтесь. — Ля, ты крыса. А то все «какая-то Ира, какая-то Ира», а сам Инстаграм ее попросил! — Антон выхватил телефон и с Димой на пару теперь рассматривал профиль новоиспеченной знакомой Сережи. — Надо же как-то деловые вопросы было решать, — совершенно спокойно ответил Сережа, не реагируя на нападки. Матвиенко, на самом деле, попросил Инстаграм из своих деловых интересов, так что скрывать было нечего. Пока парни одновременно спорили и листали фотографии Иры, в шлепки стал забиваться песок, и показалась черта моря. Антон, который дольше всех оценивал аккаунт девушки, резко убрал телефон и теперь разглядывал пейзаж. Хоть он и видел море каждый год, все равно ощущения были словно в первый раз, потому Антон любил это место всей душой и каждый раз полностью ему отдавался. «Комете» повезло с территорией пляжа. Рядом не было ни санаториев, ни отелей с кучей отдыхающих, каждый раз любивших столпиться и смотреть, как отряды вбегают в воду. В самом деле, будто детей ни разу не видели. И других лагерей поблизости тоже не было, так что для «Кометы» была предоставлена большая часть побережья для отдыха. — Ставлю сотку, что Шастун кого-нибудь словит своей головой, — Сережа снова подключил свои финансовые прогнозы. — Сереж, вот вроде курс по финансовой грамотности приобрел, а как бабки зарабатывать нормально еще не понял, — не удержался от комментария Дима. — Так я еще там не был! И я только учусь. Очередные доебы друг до друга могли бы продолжаться и дальше, если бы Паша не заговорил в рупор и не заставил всех обратить на него внимание. — Так, молодежь! Слушаем внимательно, — хоть у Воли и был громкоговоритель, он все равно зачем-то орал да еще так, что его голос прекрасно было слышно и без специального устройства. — Забегаем по два отряда. Пятнадцать минут, и выходим. Никого не задерживаем, очередь не образовываем. — Ну охуеть теперь! — Дима так резко развел руки, что чуть не заехал по лицу Сережи. — Они бы еще пять минут сделали. В том году было хоть бы двадцать. — Это все для того, чтобы Шаста не травмировать. — Ну, прилетела в меня один раз девочка, что бубнить? — Шастун громко вздохнул. Каждый раз шутки про летящую девочку отзывались флешбеками в спине, поэтому Антон старался не вспоминать тот день, в отличие от своих друзей. — Вот, кстати, на тебя даже девчонки падают, а ты все ни с кем не познакомишься, — теперь к нападению на Шаста подключился и Дима. — Кстати, да! Мы не первый год ездим в лагерь, а у тебя еще даже не было романа, — Сережа заговорщически поиграл бровями. Антон закатил глаза и ответил: — Начинается. — Давай я тебя с Ирой познакомлю! — вдруг неожиданно выдал Матвиенко, а Дима так живо среагировал на предложение, будто это была самая лучшая идея в жизни. — Начинается, — снова повторил Антон и продолжил раскладываться на месте, делая вид, что не слышит. — Инстаграм у тебя есть, напиши ей, — не унимался Сережа, выглядывая то из правого плеча Антона, то из левого, как маленький донимающий дьяволёнок. — Обязательно, — сухо ответил Антон. Знакомиться для отношений с этой Ирой у него и в мыслях не было. Девчонка как девчонка, по фотографиям ничего особенного. Для общения можно познакомиться, наверняка в продолжение смены пару раз да придется пересечься или контактировать, но серьезные намерения точно не входили в планы. Да и о каких серьезных намерениях может идти речь в лагере. Может, она вообще с Сургута какого-нибудь. Пс, только не раскрывайте все карты Антону и не говорите, что Ира его землячка. Продолжение сватовства тоже могло бы затянуться, если бы не прозвучал первый подготовительный свисток. Все отряды уже настроились и были в полной боевой готовности, так что стояли на низком старте. Чтобы ожидание скрасилось и не было таким тихим и томительным, вожатые включили музыку. И каково было удивление многих, что под действительно современную музыку, которой вчера на дискотеке было очень мало, танцевал Арсений Сергеевич. Нет, вы не подумайте, что Арсений Сергеевич теперь старый пердун, слушающий только песни двадцатилетней популярности, но со своим музыкальным вкусом он стал дедом для некоторых детей. Попов уверенно выполнял танцевальные движения. Понятное дело, импровизировал, подстраиваясь под ритм и иногда сбиваясь, но общий танец выглядел круто и даже профессионально. Движения четкие, уверенные, как будто мужчина занимался этим много лет. Все внимание сейчас было обращено в его сторону, и пропустить зрелище было невозможно, а Арсению Сергеевичу и нравилось это, и, кажется, одобрительные выкрики его еще больше распаляли и зажигали. — А он ничего так, — выдал Антон, засматриваясь на танец, и только потом понял, что слова могли иметь двойной смысл, и его друзья, конечно, выбрали бы второй, чтобы постебать, но Сережа и Дима тоже залипали и кивали головой. Непонятно только, они так соглашались со словами Антона или «поддакивали» музыке. — Прием! Девочки и мальчики подтираем слюни и переводим взгляд на меня, — Павел Алексеевич стал бегать перед отрядами, теперь пытаясь привлечь внимание к себе. — Сейчас будет обратный отсчет, и, когда услышите свисток, можете бежать в воду. Павел Алексеевич объяснил еще несколько правил, касающихся безопасности и поведения в воде, и после этого стал отсчитывать секунды до забега. — Пять, четыре, три… — выкрикивали дети хором, уже занимая удобную позицию. Антон все же тоже решил приготовиться и чуть согнул колени, чтобы сразу стартануть. — Один! Прозвучал свисток, и все отряды с визгами ринулись с мест. Вода тут же запенилась, дети ныряли сразу в море еще на мели. Сережа и Дима рванули в числе первых, пытаясь урвать каждую секунду плесканий и дурачеств, а Шаст в своем спокойном темпе бежал чуть позади, никого не обгоняя и не стараясь быстрее вбежать в море. Уже привычная ситуация, уже все как на автомате, но происходит то, к чему никто не был готов. Антон с истошным криком падает у воды, едва ее коснувшись. Ракушки скребут колени, живот и руки, а рядом пробегают ничего не понимающие дети, для которых лежащий Антон воспринимается частью игры. Но он не встает, переворачивается на спину и щурится от солнца. Головы едва касается прохладная вода, немного приводя в чувство, но боль это до конца не снимает. Точнее – это совсем никак не помогает. — Шаст! Шаст! — раздается сверху голос Позова, и Антон изо всех сил напрягается, чтобы открыть глаза. — Нога, — хрипит Антон, указывая пальцем на левую ногу. Дима отползает, чтобы посмотреть, что случилось с другом, и через секунду выдает многообещающее: — Бля-я-я! Сережа мог бы тоже продемонстрировать свой словарный запас, но решил этого не делать, иначе трудно было бы остановиться. Взявшись за голову, Матвиенко отошел от места происшествия, чтобы через несколько секунд не свалиться рядом с Шастом, только уже в обморок. Из левой ступни Антона торчал осколок небольшого размера и если давать визуальную оценку, то зашел он в кожу наполовину, как минимум. — Антон, смотри на меня! — теперь сверху уже раздался голос Арсения Сергеевича, который схватил Шастуна за голову и поднял из воды. У Антона все еще пелена перед глазами стояла, и ощущалась нереальность происходящего. Вот ты бежишь, а теперь лежишь, и с твоей ногой невесть что. Шастун еще не знал, что у него в ноге стекло, но по ощущениям догадывался, что явно не ракушка решила присосаться к пятке. — Пизда, — послышался еще один голос сверху, и Антон смог узнать в нем Павла Алексеевича. — Простите, не сдержался. — Да выньте вы уже эту штуку из него! — паниковал Сережа, закусывая кулак и смотря, как кожа на ноге Антона становится красной от крови. — Сдурел? Если не так вынуть, из него кровь хлынет! — Дима был самым спокойным из всех и огораживал пятку Антона от всех, кто хотел ее задеть или потрогать. Он понимал, что любое движение отдавалось болью. — Антон, ты меня хоть слышишь? Пожалуйста, ну, открой глаза, — Антон бы рад не изображать драму квин и посмотреть уже на Арсения Сергеевича, но солнце так слепило в глаза, что если бы он их открыл, то лишился бы еще и глаз. — Я в порядке, Арсень Сергеич, — решил все же успокоить Антон, лениво произнеся. — И слышу вас. Только с обзором есть небольшие проблемы из-за слепящей в морду штуки на небе, — отшутился Антон и попытался выдать улыбку, одновременно хмурясь и жмурясь, чем теперь больше напоминал недовольного только что родившегося ребенка. Арсений Сергеевич будто понял намек и еще больше повернул голову Антона в свою сторону, загораживая собой солнце. Антон почувствовал тень и открыл глаза, чуть не охнув от неожиданности. Лицо Арсения Сергеевича было очень близко, и Антон тут же зацепился взглядом за его глаза. Даже когда на них не падал свет, они все равно были необычайно голубые, такие светлые и яркие, что Антону показалось, таких и быть не может. Арсений тоже хмурился, но от волнения. Это читалось в его взгляде, ошарашенно бегающего по лицу Шастуна, а тот, наоборот, смотрел так умиротворенно, чуть ли не блаженно, и от рук, касающихся щек, становилось спокойнее. — Его надо в медпункт, — снова заговорил Павел Алексеевич. — Мы ничего сейчас сделать не можем, Димка правильно сказал. — Я его отнесу, — Арсений Сергеевич тут же ответил, уже пытаясь взять Антона на руки. — Я хотел предложить дождаться носилок, но ладно, — Павел Алексеевич поднял руки, мол, сдаюсь, и отошел в сторону, чтобы не мешать Попову. — Я сам могу! — неожиданно прикрикнул Антон, пытаясь подняться на локтях. — Ты и головой ударился? — Арсений Сергеевич уже переместил руки под спину для удобной хватки, как Антон забарахтался. — Как ты с осколком идти собрался? — Просто поднимите меня, и я обопрусь на вас. — Нет, все же ты ударился головой, — Арсений Сергеевич уже взял под коленями и был готов поднять Антона, но тот схватил его за плечо, останавливая. — Хотя бы на плечо закиньте, так веселее будет, а то все подумают, что я умираю, когда вы нести меня будете, — Антон посмотрел так жалобно на Арсения, в его до сих пор хмурое, серьезное лицо, что тому пришлось «сломаться» под взглядом. Лицо заметно расслабилось, и Попов даже улыбнулся. — Все для тебя шутки. — Лучше в каждой ситуации искать что-то хорошее и шутить, чем предаваться горю. И с этими словами Арсений Сергеевич закинул Антона на плечо, придерживая того за ноги и спину. У лагеря уже ждала медсестра, вооруженная чемоданчиком с самым необходимым для первой помощи. Видимо, Павел Алексеевич уже всех предупредил и поставил на уши. — Ох, батюшки, — осматривая ногу, залепетала женщина. — Я не имею права самостоятельно извлекать инородное тело. Нам нужно дождаться скорую. Арсений Сергеевич тихо ругнулся и поправил на плече Антона, который начал съезжать. — Ты как? — Полет нормальный, — кряхтя, ответил Шастун, вися вниз головой. Кровь у него была не только в пятке, но и уже приливала к мозгу. Голова становилась тяжелее, и Антон боялся, что потеряет сознание, чем еще больше напугает Арсения Сергеевича, но скорая приехала быстро и тут же помогла погрузить Антона в машину. Всю дорогу до больницы Антон чувствовал тепло, исходящее от Арсения. Тот ни на секунду не отпускал его руку и как-то трепетно поглаживал по тыльной стороне ладони, что Антон всерьез задумался, не умирает ли он. Подумаешь, осколок вонзился, зачем так волноваться? Но такое внимание со стороны Арсения Сергеевича Антону по необъяснимым причинам для него самого нравилось. Голова снова закружилась, когда Арсений Сергеевич сильнее сжал руку и накрыл второй ладонью, и Антон во второй раз задумался, а не инфекция ли проникла в тело, что его так колбасит? Но Арсений действительно забеспокоился и притянул руку Антона ближе к себе, когда тот закатил глаза и потерял сознание.

***

Ужасные обшарпанные стены. Под спиной какие-то железки, похожие на пружины и впивающиеся в спину. И обосанный потолок. Нет, серьезно, что за странные желтые пятна? Антон сразу понял, что находится не в лагере, потому что над ним должен быть еще один ярус кровати и ворчащий Сережа, как минимум. — Наконец-то, — голос справа заставил обратить внимание. Шастун, еще сонный, повернул голову и столкнулся взглядом с довольной мордашкой Арсения Сергеевича. Именно довольной мордашкой, потому что лицо Попова сияло от улыбки, как у кота, которому пузико почесали. — Вроде не лошадиную дозу вкололи, а спал ты почти целый час. — Вкололи? — Антон нахмурился, пытаясь вспомнить, что могло произойти, пока он был в отключке. Он помнил все до приезда скорой. Море. Осколок. Лицо Арсения Сергеевича. И его руки, держащие всю дорогу в машине, а потом ничего. — Тебя прооперировали, — Арсений Сергеевич сразу ответил на все вопросы, роящиеся в голове. — Прооперировали? — Шастун резко вскочил, ошарашенно смотря на Попова, и откинул одеяло. Левая ступня была замотана бинтом. — Не волнуйся так, тебе зашили порез. Стекло достаточно глубоко вошло и оставило значительную рану, но уже вечером тебя выпишут, и мы поедем в лагерь. Родителям твоим, кстати, звонить не стали. Решили, лучше сообщить все новости сестре, — с этими словами Арсений Сергеевич протянул телефон. — Паша сказал, она уже шарит за твои выходки и ко всему готова. Арсений Сергеевич усмехнулся и потряс телефоном, чтобы Антон уже наконец взял его и проверил сообщения, а Шастун все смотрел на ухмыляющегося Попова и думал, что тут смешного? Ему же пиздец от Вики будет. Так и было. На экране висели уведомления, сообщающие о десяти звонках от сестры и двадцати сообщениях. Антон изначально даже не хотел открывать их, все равно зная содержание каждого, но успокоить Вику все же было надо. От кого: Дуремарка Быстро возьми трубку! «Ну да, учитывая, что я был под наркозом, первое, что нужно было сделать, это ответить тебе». Бляха-муха, ты охуел? Я родителям не скажу, но пизды ты все равно получишь. Я без понятия, кто такой Арсений Сергеевич, но он сказал, что ты в надежных руках и все с тобой хорошо. Только, сука, все равно мне набери! Вот так и бывает, происходит что-то от тебя независящее, а виноват все равно ты. — Вы говорили с моей сестрой? — Антон еще раз пробежался глазами по сообщениям и увидел имя преподавателя. — Да. Извини, если не нужно было, но я уже не мог слушать «меня шмонай ты, вертухай, да загляни под юбочку, да посмотри на булочки», — с идеальной точностью процитировал Арсений Сергеевич, и лицо стало еще довольней, как будто он так и ждал момента, чтобы сказать Шастуну о его потрясающем музыкальном вкусе и увидеть реакцию. А реакция не заставила себя ждать. На лице Антона выразился ахуй. «Хотел поставить что-то прикольное на звонок? Ну как, поставил?» Антон поджал губы, закрыл глаза и тихо засмеялся. Арсений Сергеевич засмеялся вместе с Антоном, и смех у него был красивый, живой и искренний. — Как там говорят в таких случаях, ситуация, в которую, казалось бы, невозможно попасть, — Антону хотелось бы отшутиться, но факт того, что Арсений Сергеевич десять раз прослушал припев «Шмона», не давал спокойно выдохнуть и жить дальше. — Возможно, — согласился Арсений Сергеевич, наверное, пытаясь приободрить. — Теперь придется с вами послушать все альбомы «Вороваек», — ляпнул Антон, понимая, что терять-то уже и нечего. Наверняка Арсений Сергеевич уже ничему не удивится, учитывая, какие истории ему пришлось услышать и теперь еще и пережить вместе с Антоном. — И давно ты такой? — резко спросил Попов, и вопрос этот звучал ни туда, ни сюда. Антон уже понял, что новый преподаватель и вожатый — загадка, а что в его голове, он тем более не знал. И если Арсений Сергеевич уже начал привыкать к взбалмошному Антону, то Антон еще не мог перестать удивляться порой странным репликам Попова и его действиям. — Какой? — осторожно спросил Шастун. — Удивительный, — ответил Арсений Сергеевич и слабо улыбнулся, наклонив голову и рассматривая Антона теперь немного с другого ракурса. «Удивительный», — произнес про себя Антон, и сам удивился, как звучит это слово по отношению к нему. Его по-разному называли: странный, чудной, неуклюжий и ебанутый, но удивительный… Слова Арсения Сергеевича вогнали в ступор, и Антон так и не нашел, что ответить, поэтому уже привычной тактикой этого дня просто смотрел в глаза Попова и охуевал, какие же они неестественно голубые. — Так, мы будем слушать «Вороваек»? — уже сам спросил Арсений Сергеевич. — Вы серьезно? — Антон вновь удивился, не думая, что его идиотское предложение воспримут всерьез. — Абсолютно.