Пангея

У сегодняшней погоды, казалось, было отличное настроение, и она решила по полной отыграться, зажарив всех уже в десять утра. Электронное табло на корпусе показывало +32, но для описания ощущений нужно было добавить еще единичку впереди, чтобы точно прочувствовать всю прожарку, зажарку и парилку. Шастун предусмотрительно взял из комнаты свою кружку, чтобы набрать воды и пить прямо во время занятия, но пока что только бегал по этажу, каждый раз быстро выпивая и снова наполняя емкость. — Не обоссысь только, — пошутил Дима, когда Антон за раз выпил четыре кружки. Антон никогда не напивался в драбадан, но почему-то сейчас осознал, что так может выглядеть сушняк, и в будущем набухиваться сразу расхотелось. Еле дотерпев до класса, Антон все-таки донес полную кружку воды и поставил рядом с собой на стол. Арсений Сергеевич вошел в класс тут же, минута в минуту. Все сумбурно поприветствовали его, и урок начался. — Итак, сегодня мы поработаем над вашими эмоциями, — Арсений Сергеевич сделал подводку к теме занятия, и Шаст вспомнил, как вчера Попов обещал проработать некоторые техники контроля эмоций, и мужчина действительно не соврал. Антон отчего-то улыбается – на самом деле оттого, что ему заранее удалось узнать тему занятий и это давало какое-то чувство превосходства – и обхватывает ручку кружки ладонью, чтобы сделать глоток. И очень зря. Арсений Сергеевич подходит к его парте, кладет руку на плечо и обращается ко всему к классу, но в то же время и к самому Антону: — Антон, спасибо за вчерашний вечер. Это был мой первый раз. Шаст моментально захлебывается водой, выплевывая ее фонтаном, и единственное, за что он благодарит Арсения Сергеевича, так за то, что тот сейчас не стоит на том самом месте, куда прилетели все остатки жидкости. В классе повисает такая напряженная тишина, что Шаст уверен – даже на сцене перед всей администрацией, когда он зачитывал текст с Версуса, и то было приятнее и спокойнее стоять. И только эту напряженную тишину прерывали судорожные кряхтения и кашель Антона, который вот-вот готов был свалиться без чувств прямо на пол. «Осколка в пятке не хватало, так ты еще задохнуться решил? Какая нелепая смерть, Шастун». Пока Антон отхаркивал свои легкие, Арсений Сергеевич стоял с таким невозмутимым выражения лица, и как хитрый лис, оценивающий обстановку и ждущий момента напасть на жертву, осматривал класс, наверное, ожидая тоже какой-то реакции. Удивительно, что Саша Ваш еще не пустил шутку. Странно вообще, что никто не заржал в голос. А нет, погодите, Дима Позов еле сдерживался, прижимая кулак ко рту. Арсений Сергеевич с такой обыденностью в голосе произнес те самые слова, что Антон задумался, а не игра ли это все? Не новое ли задание? И только зарождающиеся мысли были подтверждены в следующую секунду: — Сейчас мы могли видеть пример того, как Антон не смог сдержать свои эмоции, а его бурная реакция могла донести до всех остальных совершенно не тот смысл слов, что я подразумевал, — таким же спокойным тоном пояснял Попов, когда Шаст, кажется, выплевал и выкашлял все, что можно. — Я поблагодарил Антона за то, что вчера мы здорово разыграли Павла Алексеевича, и это был первый раз, когда я совершил какую-то глупость и искренне получил удовольствие от дурачества, — Арсений Сергеевич мягко улыбнулся и посмотрел на Антона, а взгляд был говорящим, и говорил он, мол, и чего ты обосрался? Шастуну действительно стало плохо на несколько секунд, и он снова попался на эту удочку. Вновь попался на наглый, но такой хороший и грамотный развод от преподавателя. Дни идут, а приколы становятся все хлеще и хлеще, и к такому морально быстро привыкнуть нельзя. — А представьте такую ситуацию, в которой вам нужно сохранить самообладание и не показать ни одной эмоции. Допустим, вы отпрашиваетесь у родителей на ночевку к другу, но на самом деле вы туда не идете. Ночевка – прикрытие, а в действительности вы идете, ну… — задумался Арсений Сергеевич, пытаясь сделать пример более подходящим и знакомым для всех. — Бухать, — уж как-то радостно выпалил Сережа, и тихий смешок прокатился по классу. Да, всем точно знакома такая ситуация. — Хорошо, культурно выпить, — перефразировал Арсений Сергеевич. — И вам нужно сохранить каменное лицо, чтобы не выдать себя. Если вы отреагируете как Антон на один из наводящих вопросов, то вряд ли вас отпустят на «ночевку». — А врать нехорошо! — вставил свои пять копеек Дима Позов. — Вот-вот! — подключился тут же Антон, вспомнив, как то же самое говорил вчера Арсению Сергеевичу после сказки для охранника. — Я и не учу вас быть маленькими коварными лжецами, — усмехнулся Арсений Сергеевич, и в этот момент только не хватало злобно потереть ладонями, чтобы полностью походить на черта. — Иногда нужно соврать во благо и сделать это очень красиво, чтобы даже вы поверили в ту ахинею, что несете. У всех были такие серьезные лица, будто каждый задумался над сказанным и будто Арсений Сергеевич собирался всех учить жизни. Хотя каждый урок можно было назвать в какой-то степени поучительным. — Кто хочет быть добровольцем в игре? — Арсений Сергеевич еще толком не успел закончить предложение, как на «добровольце» почти все подняли руки, и пришлось выбирать из числа первых. Добровольцами для игры были Саша, Журавль, Катя и Дима, которые разделились на две команды, а все остальные были наблюдающими. — У вас будет десять минут, чтобы придумать одну лживую историю и вспомнить одну правдивую, и с помощью вот этих записок, — Арсений Сергеевич показал для всех маленькие свернутые бумажки, — будет решено, правду ли вы будете рассказывать соперникам или ложь. И помните, что все истории должны быть максимально убедительны, — давал наставления преподаватель, уже повернувшись к участникам. — Даже если это полная чушь, говорите уверенно. Арсений Сергеевич засек ровно десять минут, и на это время класс снова погрузился в молчание. Уже в задумчивое и интригующее. Саша, Журавль, Катя и Дима стояли перед всеми как на отчете перед руководителем. Лица у всех серьезные, каждый полностью в себе генерирует историю и уже даже сейчас старается не выдавать ни одной эмоции. Конечно, Шаст болел и переживал за команду Димы и Кати. И не только потому, что там его друг, а потому, что Позов совсем не умел врать или делал это очень плохо. В принципе, он прекрасно обходился и без этого: очаровательная улыбка сглаживала все проебы, поэтому все серьезные разговоры Антона с мамой по поводу, почему сын пришел после двенадцати часов ночи, решались через Димку. Дима всегда говорил правду, а потом улыбался, и улыбались все вокруг, забыв о существующей проблеме, поэтому так везло, но кто же думал, что теперь он будет участвовать в соревнованиях по вранью. — Кто начнет? — по истечению десяти минут спросил Арсений Сергеевич, и все парни единогласно ответили, что уступают девочке. Попов протянул ей одну из бумажек, Катя аккуратно раскрыла ее, максимально приблизив к груди, чтобы никто не увидел написанного, и также безэмоционально свернула обратно и кивнула, обозначая, что готова. Арсений Сергеевич кивнул в ответ, и Катя начала: — Однажды я отпросилась у родителей на ночевку, но на самом деле пошла гулять с друзьями. И кто-то кинул меня на слабо, что я не смогу искупаться прямо сейчас в речке, — рассказывала Катя первую часть довольно убедительно. Арсений Сергеевич слушал, подперев подбородок рукой, и было видно, что преподаватель действительно заинтересован в игре и сам пытается догадаться, правда или ложь перед ним. — Это было уже очень раннее утро. Большой компанией мы подошли к речке, и я с разбегу влетела в воду. Тот, кто взял на слабо, удивился больше всех, а все остальные громко смеялись и поддерживающе мне кричали. А потом откуда-то появились полицейские, и мои друзья все кинулись спасаться, а я и осталась так в воде, потому что бежать прямо в руки к полиции — глупо. Ну, я и поплыла на другой берег, — закончила Катя и завела руки за спину, широко улыбаясь, будто отличница только что закончила отвечать у доски. — Ты поплыла на другой берег? — не веря, но в то же время с неким восхищением спросил Дима. — Это ложь, — со стопроцентной уверенностью ответил Саша Ваш. — Почему ты так считаешь? — Арсений Сергеевич заставил его аргументировать свою точку зрения. — Во-первых, посмотрите на Катю, — Саша показал на нее рукой, будто до этого никто ее не видел, и стал расхаживать из стороны в сторону, рассуждая, как учитель, — такая милая девочка не будет гулять по ночам и сбегать от ментов...ой, полиции, прощу прощения. Арсений Сергеевич внимательно выслушивал Сашу, сохраняя нейтралитет в лице, но Антону казалось, что Попов не согласен с мнением Ваша, и сам Антон, признаться, тоже. — Во-вторых, ну, как Катя могла переплыть реку? — Это не река, а речка, — уточнила Катя. — Ее у нас любой может переплыть, и расстояние там небольшое. Саша сощурил глаза, пытаясь понять, врет ли Катя. — Слушай, я — географ, у меня пять по географии, и даже маленькие речки достаточно широкие и глубокие. Если только это не берег озера, где переплыть можно за несколько минут, — включил знатока Саша. Арсений Сергеевич наблюдал уже за процессом с улыбкой, явно довольный своей идеей с предложением новой игры. — Значит, географ из тебя плохой, — осадила Катя и встала в еще более расслабленную позу, показывая, что ее эти дебаты совершенно не тревожат. Саша наградил ее молчаливым взглядом, а потом вынес вердикт: — Она врет! — парень взмахнул рукой и прикрикнул, как в серьезных политических передачах. — Вообще-то, тут еще есть я! — ожил как будто Дима. — И мне кажется, что Катя говорит правду. Уж слишком она убедительна. — Ну, ты прикинь, как девчонка может переплыть реку? — А что, девчонки плаваньем не занимаются или силовыми тренировками? —наступал Журавль, и теперь спор был между ним и Сашей, а все остальные только и наблюдали и гадали, чья же возьмет. В итоге сошлись на лжи, потому Саша выиграл в «камень-ножницы-бумага». Да, именно таким серьезным способом парни решили выбрать ответ. — Катя, можешь всем показать, что у тебя написано, — разрешил уже в конце первого раунда раскрыться Арсений Сергеевич. Катя с довольной улыбкой развернула листок, на котором было написано «правда». Они с Димой радостно воскликнули, потому что балл перешел им. Следующим был Журавлев. Также вытянул листок, посмотрел, сам себе кивнул и начал историю. — Однажды я поджег магазин. — Да уже понятно, что это пиз...ложь, — усмехнулся Матвиенко, и Арсений Сергеевич шикнул на него. — Как это вообще произошло? Между тобой и кассиром возникла искра? — задал наводящий вопрос Дима, отшутившись, и весь класс засмеялся. Журавлев закатил глаза, мол, очень смешно, но поддаваться уловкам не стал. — Нет, я решил щелкнуть зажигалкой, — Дима жестом показал, как сделал это, а потом изобразил пламя, смешно дернув телом. — И что, магазин от одного твоего щелчка загорелся? — уже спросила Катя. — Он еще, наверное, дезодорант купил и пшикнул им на зажигалку, — снова пошутил Позов, и они с Катей сложились пополам от смеха. — Вообще-то, там шел какой-то ремонт, и из двери торчал утеплитель, который я и решил поджечь, — все так же невозмутимо отвечал Дима, уперев руки в боки. — Хорошо, а адрес магазина какой? — неожиданно вкинул Позов, чтобы уличить во лжи, но Журавлев не сдавался. — Дмитровка, тринадцать. Напротив автобусной остановки, — ответил на нападки Журавль быстро и скорчил рожицу, мол, съел? Дима с Катей призадумались и пошушукались наедине друг с другом, чтобы обсуждений никто не слышал. — Мы думаем, это правда, — вынес вердикт Дима. — Вы уверены? Может, еще подумаете, — стал отговаривать Ваш. — Нет, мы уверены, — не отступал Дима, и тогда Журавлю пришлось раскрыться. На листке красовалась «правда». — Да как вы это делаете!? — от возмущения Журавлев с особым остервенением кинул бумажку на пол, что аж сам подпрыгнул. — Ты слишком быстро и точно назвал адрес магазина. Если ты хотел нас запутать и направить на путь лжи, нужно было чуточку заколебаться или не называть вообще, — пояснила Катя и дала пятерню Диме. — Катя, блестяще, — Арсений Сергеевич театрально похлопал, еле-еле соприкасаясь ладонями, и Катя сделала поклон. — Но еще скажу на будущее, смотрите внимательно на собеседника и его жесты, мимику, голос. Зачастую именно это и выдает человека. — Так, а можно я следующий? — Ваш уже стоял в боксерской стойке, покачиваясь туда-сюда, и ждал листка от Попова. — Хоть сейчас не наша очередь, хочу проверить, как они справятся со мной. — Пожалуйста, если ребята не против, — Арсений Сергеевич посмотрел на Катю с Димой и те дали добро, кивнув. — Однажды я спал со своим преподавателем географии в поезде, — выдал Саша после того, как развернул листок. — Ты забыл приставку «пере» перед спал или ты просто спал? — решил уточнить Дима, но все равно весь класс уже лег с начала истории, и Арсений Сергеевич тихонько посмеивался, закрыв лицо рукой. — Я просто спал, — с иронией ответил Саша. — И как так получилось? — Я ехал на олимпиаду в другой город, и все билеты, естественно, покупал не я, а ответственный организатор из нашей школы, и при покупке, видимо, даже не проверили, что пробили два человека на одно место, — совершенно спокойно ответил Саша, скрестив руки на груди. — А как вас вообще тогда пустили в поезд? — спросила Катя. — Нам пришлось договориться с проводником и очень жалобно попросить, — Саша попытался сделать щенячьи глазки, но вышло, сказать, халтурно. — И он разрешил ехать на одной полке. — Он врет, — Дима махнул рукой, мол, все понятно. Арсений Сергеевич вытянул руку, ожидая аргументов. — Во-первых, РЖД — самая дотошная компании России, так что никто бы не пропустил просто так двоих на одно место. А во-вторых, Саша скрестил руки на груди, что является закрытой позой и только показывает неуверенность человека. Саше ничего не оставалось, как вскрыться. В смысле раскрыть все карты, и все увидели на листке «ложь». Катя с Димой снова воскликнули и исполнили импровизированный танец. — Да уже все ясно, че нам играть дальше. Они победили, — разочарованно буркнул Журавлев. — Нет-нет, надо же Диме тоже попробовать, — Арсений Сергеевич передал Позову бумажку и дал право рассказывать историю. И Шаст весь сжался и нервно затеребил кулаками у лица, потому что, если Ваш ложь более-менее правдиво пытался рассказать, за Димку Антон сильно переживал. — Однажды я забрался в голубятню, чтобы поесть, и обосрался на следующий день. Выпал весь класс, и помещение заполнилось веселыми криками и смехом, а Шастун просто лег на парту. Потому что в голубятне жрал он. И обосрался тоже. — Очень интересно, как ты туда попал, — Журавлев уже даже забыл про обиду и искренне интересовался. — Это была деревня у бабушки, и последний прием пищи там был в шесть вечера, а жрать-то хочется, тем более молодой растущий организм. И вот пошел я гулять с друзьями после шести, а на свежем воздухе аппетит нагуливается, и приспичило через пару часов жрать. И тут попалась на глаза голубятня, а у нас любую живность кормят очень хорошо, получше людей. Ну, я и забрался туда. Поклевал хлеб и какие-то овощи и пошел с друзьями гулять дальше, — закончил Дима, и Шаст им даже завосхищался, настолько правдиво он нес про себя, казалось, полную чушь. — И ты просто обосрался? И все? — выпытывал подробности Саша. — Нет, конечно. Потом у меня развилась дизентерия и аскаридоз, — уверенно ответил Дима, и Антон подумал, что эти умные понятия сыграют на руку. — Аскари... че? — Глисты в жопе, Санек, — Дима постучал по виску, мол, это же очевидно. — Мне кажется, он не врет, — Журавлев держался за парту, чтобы совсем не свалиться от смеха. Саша его поддержал, и оба решили больше не докапываться до Димы. Дима развернул листок, и по классу прошелся гул удивления. Естественно, там была «ложь». — В сухую уделали! — выкрикнул кто-то из отряда, и все загудели еще больше, поддерживая Катю и Диму. — У нас есть чемпионы, — Арсений вышел на середину и с правой стороны взял за руку Ваша, с левой — Катю. — Пошумим! — и мужчина поднял левую руку, обозначая победу Кати и Димы, и весь классно дружно закричал. — И самый главный вопрос, если не ты обосрался, прощу прощения, то кто? Шаст молился, чтобы Дима не признался. Даже сейчас, когда нужно разложить все карты, когда вопрос жизни и смерти, лучше бы он соврал или промолчал. — Шаст, прости, — Дима сочувственно пожал плечами и уже несся к двери, потому что Антон снимал кроссовок, прихрамывая на ходу и причитая: — Ах ты, сука!

***

— Вот ты на меня злишься, что я при всех рассказал, как ты глистами срал, а что у вас там с Арсением Сергеевичем ты мне даже не рассказал! —возмущался Дима уже после занятия. Парни шли в корпус, чтобы собрать вещи для пляжа, и как раз было еще достаточно времени, чтобы немного прогуляться. Тем более что Антон быстро идти с костылями не мог. — Что значит у нас с Арсением Сергеевичем? Ничего у нас нет. Что вообще может быть, — как провинившийся школьник начал оправдываться Антон, запинаясь в своих словах. — Да успокойся ты! Вьетнамские флешбеки пошли какие-то? — Дима игриво повел бровями, и Шаст чуть не ударил его костылем. — Я учил его радоваться жизни, а то мужик слишком серьезный. Антон потом вспомнил, как в больнице Попов ставил ему «Баунти-уяунти» и понял, что термин «серьезный мужчина» сюда не очень вписывается. И вообще, за эти дни, что они с Арсением Сергеевичем были вдвоем, как бы это ужасно двусмысленно ни звучало, Антон понял, что Арсений совершенно по-разному ведет себя с ним наедине и на занятиях. С ним он простой. Шутит, правда, странно, но Антон вспоминает, что ему грех жаловаться на преподавателя со своим уровнем юмора. Как говорится, чья бы корова мычала. С ним Арсений вот как друг. Вот как Антон с Димой или Сережей, а с остальными Попов более-менее серьезный и очень внимательный. Так сказать, бдит и ответственно относится к любому мероприятию, даже обычному дежурству в столовой. Шастуну вдруг приятно стало осознать это, и он даже улыбнулся, но потом вновь вспомнил, что это обычная работа вожатых — быть для каждого другом, но не забывать поддерживать образ серьезной мамочки или папочки. — Нет, все-таки что-то было, — подметил Дима, увидев улыбку Антона. — Нет, все-таки я тебя пиздану! — Антон снова замахнулся костылем, и Дима для подстраховки своей жизни отбежал вперед. — Лучше скажи, что у вас там с Катюхой намечается? — С Катей, — поправил Дима, и Антон стал водить плечами из стороны в сторону, пародируя важность друга. — Ты посмотри, ферзь. Дима остановился и бросил на Антона взгляд, мол, только не начинай, и Шаст как мог развел руки в стороны, мол, я ничего не говорил, все еще сжимая костыли подмышками. — Вчера видел, как ты с ней после концерта болтал, а мне, между прочим, помощь вот нужна была! — Да ты все равно с Арсением развлекался, — снова пошутил Дима, и Антон уже серьезно настроился огреть его костылем, так что Позу пришлось отбежать еще дальше и держаться на безопасном расстоянии. — Мы просто болтали, — коротко пояснил Дима и выставил руки вперед, сдерживая Шаста. — Сказал, что она круто поставила номер и вообще все придумала. Антон может и пытался подъебывать или вот как-то так странно реагировать на любовные интересы друзей, но это только оттого, что он с парнями никогда серьезно это не обсуждал. Да, представьте, за семнадцать лет жизни никто не познал силу серьезных — боже, хотя бы просто, чтоб они были, — отношений, так что любовные темы воспринимались как хи-хи да ха-ха, и вот даже что-то связанного и поддерживающего Антон не мог сказать, потому что из его уст все все равно обернулось бы шуткой. Так что он просто молча был счастлив за Димку, который, кажется, начал влюбляться. — Так, а где Косичкина? Это Антон имел в виду Сережу, конечно. — Опять свои мафиозные дела пошел делать, а потом мы еще полчаса его ждать будем! — Щас скажет, что на курсе по финансовой грамотности скучно и пойдет на бисероплетение. — А потом на вязание крючком. — И между делом заскочит на роспись по батику. — И хуй нарисует! Дима с Антоном во весь голос смеялись, что даже перестали идти и пытались отдышаться. Мимо проходили ребята из других отрядов и с улыбкой косились на парней. — Вас аж у столовки слышно, — неожиданно оказался рядом Сережа, недоумевая с происходящего. — Вдруг откуда ни возьмись, появился в рот ебись, — очень по-дружески поприветствовал Антон и снова взмахнул руками, совершенно позабыв, что и так еле держится на костылях, так что пришлось Диме его ловить. Как итог – оба упали на асфальт и еще громче заржали. Теперь, кажется, смех доходил не только до столовой, его, в принципе, слышали все. Сережа уже потянулся, чтоб помочь друзьям, но Дима сквозь смех, уже задыхаясь, продолжил зачитывать «Частушки» Сектора Газа, так что Сережа от всей сложившейся картины сам заржал и свалился рядом с друзьями.

***

Сборы на пляж прошли быстро, и даже не пришлось кого-то ждать, поэтому ровно в одиннадцать отряды вышли с территории лагеря. Как всегда, их провожал счастливый охранник и в этот раз не упустил возможности поинтересоваться у проходящих мимо ребят: — А что, уже разрешили купаться? Некоторые покосились в сторону Дорохова, не понимая, почему вдруг нельзя. В эту минуту рядом оказался Арсений Сергеевич, который все доброжелательно и доходчиво объяснил, а точнее, продолжил дальше рассказывать легенду, придуманную позавчера: — Денис Игоревич, уже все отлично, — Попов положил руку на грудь Дениса, уверяя, что проблема решена. — Морская служба со всем разобралась и зачистила территорию. Акулы уплыли, — Арсений Сергеевич так улыбался, что не поверить в эту чепуху было невозможно. — Ох, ну и хорошо! Повеселитесь тогда! — уже вслед прокричал Денис и помахал рукой. Пока все купались, Антон пытался развлечь самого себя. Сначала свою перебинтованную ногу закопал в песок, хотя лучше бы так не делал. Вдруг зараза какая еще проникнет. Потом поорал парням более-менее адекватные и цензурные частушки, а Павел Алексеевич это подхватил и продолжил развлекать ребят своими перлами. Потом, пока было время до того, как отряды побегут обратно, Антон на корячках зачем-то решил пособирать ракушки и нашел очень даже необычные экземпляры. Крупные и со смешанным цветом, которые спрятал в карман шорт. — Может, тебе в кружок земледелия записаться? — пошутил Сережа после рассказа Антона, как тот развлекал себя пятнадцать минут. — Сереж, собирать ракушки — не земледелие. — Ага, пескоделие. — Ебать, ты смешной! — Антон начал наигранно смеяться, а потом не выдержал и заржал по-настоящему, заражая смехом остальных.

***

После обеда для старших отрядов был запланирован просмотр фильма «Укрощение строптивого», и на удивление им были заинтересованы все. Такое вообще редко бывает, потому что выбор старших вожатых не всем нравился и очень трудно было попасть во вкусы детей. Но Шастун в какой-то момент все-таки заскучал и решил полистать ленту Инстаграма. Он подписан на многих ребят со смены, и сейчас вся лента буквально состояла из фоток с "Кометы" или сторис с ночевок. Пролистывая ее, Шастун наткнулся на новую фотографию Иры Кузнецовой, опубликованную сегодняшней ночью, судя по времени — двенадцать часов назад. Девушка стояла со своей, по всей видимости, подругой, крепко ее обнимая и улыбаясь. Все в том же образе, как и вчера на выступлении: футболка оверсайз с принтом будто из восьмидесятых-девяностых, бандана, повязанная бантиком, и бесформенные шорты, будто для баскетболистов. Девушка выглядела забавно, как пацан в этом образе, который очень ей шел, и отчего-то Антону даже захотелось с ней познакомиться. Исходя из выступления, она тоже слегка без тормозов, так что общий язык наверняка можно найти. Антон пролистывал ленту дальше, и вдруг его посетило желание найти профиль Арсения Сергеевича. «Так что номерок у него возьми, пригодится на будущее и для свадьбы», – вспоминались слова Вики из телефонного разговора. Номер он, конечно, просить не будет, а вот Инстаграм можно, тем более раз он популярный ведущий свадеб и корпоративов, то наверняка и сам профиль будет с достаточным количеством подписчиков. В поиске Гугла Антон ввел «Арсений Попов инстаграм» и сразу же на поисковой странице в первой строке увидел нужную ссылку. Попов действительно оказался популярной личностью, и об этом свидетельствовали не пятьсот и не тысяча подписчиков, а гораздо больше. «Вот это тебя, дядя, занесло в лагерь», - подумал Антон и улыбнулся, просматривая профиль. Удивительно, но в нем практически не было фотографий с корпоративов. Все, о чем могло говорить, что Арсений Сергеевич ведущий, это описание и контактные данные, во всем остальном это был больше лайф-профиль, чем рабочий. Вот тут он на каком-то столбе висит, вот тут в каких-то странных позах, но в красивых образах, а тут ему морская звезда в еблет прилетела. «Интересный мужчина все-таки. Ебанутый», — подумал Антон и по привычке лайкнул публикацию двойным нажатием пальца и тут же судорожно попытался убрать сердечко, но в итоге лайкнул еще несколько раз и чуть не выкинул телефон. А что ты хотел, давай подписывайся теперь. Антон понял, что Арсений Сергеевич, вероятнее всего, этот лайк заметит и получит уведомление, так что скрываться дальше было бесполезно, и, недолго думая, в завершении этой комедии еще и подписался. Ура! Теперь если Арсений Сергеевич не подпишется в ответ, Антон устроит ему бойкот. После таких-то настойчивых действий!

***

— А у Арсения Сергеевича для вас есть сюрприз! — объявил Павел Алексеевич перед началом дискотеки. Дети, естественно, зашептались, выдвигая предположения, но такого варианта точно ни у кого не было. Воля вынес большую коробку, поставил на сцену и достал леденцы на палочке в форме разных животных. — Сосательный петушок! — бодро заявил старший вожатый и потряс сладостью в руках. По всей площадки разлетелся голос орущего от смеха Сережи и рядом стоящих с ним Антона и Димы. Пока все пытались понять, прикол это или что, Сережа с Димой уже подбежали к коробке и взяли леденцы именно в форме петушков. — Смотри, Шаст — сосательный петушок, — Сережа подставил леденец ближе к лицу Антона. — Такой же чубчик. — Можешь пососать, — Антон издевательски скорчил лицо и сам облизал леденец. — Пососет Арсений Сергеевич, — пошутил Дима, стрельнув хитрым взглядом, и Шастун все-таки не удержался и ударил по ноге костылем, поэтому Позову пришлось тут же ретироваться, чтобы не отхватить дополнительных пиздюлей. Сережа увязался за ним, потому что Антон послал самостоятельно выпытывать, что же имел в виду Дима. — Сосем, наяриваем, не разговариваем! — продолжал придумывать перлы Павел Алексеевич, раздавая леденцы, и из толпы, где только скрылись парни, снова послышался смех Матвиенко. Через какое-то время началась дискотека. Антон не знал, Арсений Сергеевич сам составлял этот плейлист или нет, но по оживлению отрядов и танцам было понятно, что выбор всем нравится. Антон, правда, не разделял восторга, потому что ему приходилось сидеть на скамейке и наблюдать за весельем со стороны, хотя очень хотелось побеситься под дебильные треки. Сережа с Димой какое-то время не давали Антону совсем закиснуть и на ходу придумывали странные, хаотичные движения, танцуя прямо перед ним, но потом Антон их прогнал, чтобы они повеселились уже наконец в свое удовольствие, и сосать петушок пришлось в одиночестве. Но это было недолго. — Чего не танцуешь? — к одиночеству Антона присоединился Арсений Сергеевич. — Издеваетесь? — Антон сощурил глаза и посмотрел на Попова. Издевка в голосе была распознана сразу. — Через несколько дней уже сможешь ходить самостоятельно, — обрадовал Арсений Сергеевич, но для Антона эти несколько дней были вечностью. — И почему я такой невезучий говнюк. — Ты не невезучий и не говнюк, — снова успокоил Арсений и повернулся полубоком к Антону, подперев голову рукой. — Значит, для Вселенной так надо было сделать. — Ого, вот это подарок от Вселенной. Она, наверное, любит меня, — Антон специально возвел голову кверху, будто в действительности обращался к кому-то свыше. — Ну-у-у, Вселенная через такие действия намекает, что даже плохие моменты на самом деле могут отражаться в твоей жизни чем-то хорошим и интересным, так что откуда ты можешь знать, что Вселенная тебя не любит? Люди очень часто ошибаются на этот счет, — Арсений Сергеевич так убедительно рассказывал, что Антон задумался, а не психолог или астролог этот Попов. Во Вселенных этих разбирается, в совпадениях и хорошем и плохом. — И что же хочет мне показать своим широким жестом Вселенная? — Не знаю, это ты должен понять сам, — только и ответил Арсений Сергеевич и почти тут же ушел, потому что песня закончилась и нужно было сделать подводку к следующей. И растворился в толпе Арсений Сергеевич как таинственный персонаж, который дал совет главному герою и исчез в тумане, только вот он нихуя не дал совет. И вообще, что тут понимать? — Привет, — уже раздался над ухом другой голос, и Антон повернул голову. «Вдруг откуда ни возьмись, появился в рот ебись 2.0». Рядом с ним, уже по другую руку, сидела Ира. — Ты Антон, да? — спросила девушка, и Антон тупо кивнул. — Мне Сережа про тебя рассказывал. Сказал, что ты его лучший друг и вообще классный. Антон все так же тупо улыбался, кивал (нет, а что ему еще делать) и потирал ладонями колени, как старый дед. — Он сказал, что ты хочешь познакомиться со мной, но со своей ногой не можешь долго ходить и стоять, поэтому я решила, что сама подойду к тебе, — продолжила Ира, и улыбка у Шастуна стала еще нервнее. «Нет, ты пиздов у меня еще огребешь», – подумал Шаст про Сережу. — Да-а-а, хотел, — тянул время Антон, надеясь, что хоть кто-нибудь его спасет. Даже Арсений Сергеевич со своими Вселенными. — Как так вообще произошло, что ты теперь с костылями? — Ну-у-у, — Антон почесал затылок, подбирая слова. Разговор же надо как-то раскрутить, а что он может рассказать про свою ногу? Упал, очнулся, гипс? Про день с Арсением Сергеевичем Ире явно будет неинтересно слушать. Антон понимает, что слишком долго молчит, а Ира так пытливо смотрит, что уже неловко как-то становится, и Антон вспоминает сегодняшний урок по вранью, и тут начинается. Шастун прибегает к своей фантазии, повествуя несуществующую историю и выдумывая факты, которых никогда и не было. Про акул он, конечно, не рассказывает, это слишком глупо, но вся история в целом оказывается очень правдоподобной, и Ира верит. Внутри себя Шастун агрессивно вытирает пот. — Ты забавный. Обменяемся Инстаграмами? — Ире, кажется, не нужно согласие, потому что она уже достает телефон. — Я на тебя подписан. Кузнецова проверяет подписки и действительно находит там Антона. — Я тогда пойду к девчонкам. Еще спишемся! — в порыве эмоций она резко обнимает Антона, и тот даже не успевает обнять в ответ или хотя бы руки на спину положить, как Ира убегает. Это самая потная катка в жизни Антона.

***

— А где моя кружка? Пить хочу, что пиздец, — Антон мотал головой из стороны в сторону, будто это помогало быстрее ее найти. — Возьми мою, — безучастно ткнул рукой Дима в сторону стола, валяясь на кровати. На дискотеке они с Сережей устроили настоящий слэм, поэтому сейчас валялись без сил. — А моя-то где? — все не унимался Антон. — Бля-я-я, точно! Антон завыл, вспомнив, что из класса Арсений Сергеевича он буквально вылетел вместе с Димой и там и оставил кружку, и что-то подсказывало, что Попов мог ее забрать к себе. Странная чуйка, но Антону хотелось верить, что так и было, поэтому он без лишних слов захромал к преподавателю. Отбой должен был начаться через пятнадцать минут, но как бы ни хотел Антон идти быстрее на костылях, это было невозможно. Ладно, самое главное, чтобы Стас не спалил, а от вожатого ничего не будет. Еле-еле душа в теле он добрался до корпуса Арсения Сергеевича, поднялся на нужный этаж и уже замахнулся, чтобы постучать, как дверь открылась и Антон чуть не постучал по лбу. — Ой. — Антон, а что ты здесь делаешь? — удивился Арсений Сергеевич, но Шаст сразу распознал в голосе какой-то пиздеж. — Я вот на обход собирался. Антон заметил в руках свою кружку и точно понял, что пиздеж. На обход в другой корпус к другому отряду и с его кружкой? Ну да, правдоподобно. — Вот, кстати, тебе занести хотел, — Арсений Сергеевич протянул кружку и сам вложил ее в руку Антона. Повисла странная пауза. Не неловкая, а странная, и Антон, разглядывая лицо Попова, улыбнулся сам хрен пойми от чего. — Давайте посидим, — предложил Шаст, когда они спускались по лестнице из корпуса. — Я пока до вас шел, устал. И Антон, не дожидаясь ответа, уселся на самую нижнюю ступеньку. Арсений еще потупил, но внезапному порыву не удивился и сел рядом. — До отбоя пять минут, — предупредил Арсений Сергеевич. — Да и пофиг. Дети будут только рады. — А это ты так меня отвлекаешь, чтобы я опоздал? — В мои планы это не входило, но могу устроить, - Антон посмеялся и поднял голову, всматриваясь в небо. На нем только стали появляться первые звезды, а созвездия еще еле-еле были видны, но Шаст начал рассказывать, кто и что образует и как называется. — Вот это большая медведица, — он проводил рукой по небу, рисуя в воздухе очертания, которые образовывали звезды. Арсений за рукой почти не следил. Бросал короткие взгляды на профиль Антона и его заинтересованное лицо и невольно улыбался. Пока Шастун не заметил этого, Арсений снова уставился на его руку, делая вид, что внимательно слушает. Он эти созвездия знает наизусть. А Антон думает, какого хуя Арсений Сергеевич на него так пялится.