Любовь безумцев - Amor insanissimae

Задумчиво перебирая пряди Алекси, Коул любовался телом рядом с собой, пытаясь не разбудить и не потревожить сон любимого. Пальцы шаловливо отделили прядки, заплетая слабую косичку, нежно целуя ее кончик. Коул сполз ниже, прижимаясь к Алекси и согревая его своим телом. Возможно, он даже легко задремал, потому что на него нахлынули неосязаемые тяжелые фантазии в перемешку с лёгкими, успокаивающими оглаживаниями на теле. Руки Алекси он давно уже выучил, все прикосновения, силу давления, ту нежность, с которой они трогали его всегда, будто боялись сломать или навредить. А потом и неторопливый, ленивый поцелуй, сначала в висок, в лоб, как он трется носом о его нос, а потом видит, что Коул проснулся, и смакующе припадает к чужим губам. Алекси в который раз не может не тонуть в этих изумрудных глазах, сердце не может перестать пускаться вскачь рядом с его улыбающимся счастьем, son hibou... - Как спалось? - поправляя выбившуяся на лоб косичку, Коул убрал её за ухо Алекси, шепча слова, не напрягаясь от утренней слабости. - Волшебно~ Их обнажённые тела соприкасались, размягченные негой сна и наслаждения. Прижав к себе, Алекси подтащил Коула на грудь, укладывая его в своих объятиях. - Ты хорошо себя чувствуешь? Мы не перестарались ночью? 2 дня и 8 часов. Коул спрятал улыбающееся лицо, устраиваясь на груди Алекси. - Я в порядке, - бездумно бросил он, подтягивая к себе ногу и тихо шикая, - Мне не может не нравится то, что ты со мной делаешь, - сонно зевнув, Коул прикрыл глаза, будто снова засыпая в тёплых объятиях. - Может, - Алекси погладил его по тёмным кудрям, спускаясь к шее и спине, - Поэтому я и хочу, чтобы ты мне говорил любые свои замечания и пожелания. - Не переживай, - он выгнулся, подстраиваясь под поглаживания, - Я приму все. Мне уже без разницы. Для меня важнее, кто именно это делает, - устроив голову на сгибе локтя, Коул легко пальцем провел по нижней губе Алекси, - Не так ли, малыш? Алекси улыбнулся, впрочем, он не выглядел убеждённым. - Я твой первый и единственный партнёр, Коул. До меня опыта у тебя почти не было, так что ты не знаешь своих лимитов, - он легко вывернулся, не давая свести довольно важный диалог к новой волне нежности, - Я не хочу тебе навредить, так что прислушивайся к себе, прошу тебя. - Но это же ты, - казалось, озвучив единственную истину, Коул недоуменно свёл брови, - Мои лимиты заканчиваются твоей фантазией. Я все могу выдержать, даже если ты мне навредишь, в этом же нет ничего такого. - Похоже, тут кое-кого придется учить уважать своё тело. Ты должен наслаждаться, а не выдерживать. Ты такой же человек, Коул, со своими желаниями и фантазиями. Прошу, не говори о себе, как о вещи, которую я могу просто использовать. - Но ты можешь, - он отвёл непонимающий взгляд, это было странно, непонятно, слишком ново, - Если хочешь или если надо. Можешь в обоих случаях, - он рассмеялся, - Мне то без разницы. Но хорошо, если я чего-то захочу, я дам тебе знать. Это обещание нужно? Алекси покачал головой, ероша чужие волосы. Они ещё однозначно вернутся к этой теме. - Извини, я тебя загрузил с самого утра. Может ты хочешь ещё поспать? Отрицательно мотнув головой, Коул задумчиво склонился, смотря в стену и обдумывая сказанное. "Если хочешь использовать, используй, но не относись, словно к принадлежности,- прокручивая все в потоке мыслей, Коул не смотрел на Алекси, продолжая представлять, то важное, что он мог бы сказать вслух, - Вещь лучше. Её можно перетаскивать, передавать из рук в руки, использовать, но она в любой момент может потеряться. С принадлежностью сложнее, тут я к тебе привязан, а я этого..." - Не хочу, - произнёс он уже вслух. -...хорошо, - мягко ответил Алекси, целуя Коула в лоб, - Тогда встаём? У тебя вроде нет дел на сегодня, а у меня ещё есть время перед работой. Позавтракаем... Если хочешь, я тебе сыграю на скрипке. Давно уже обещал. - Тогда появилась очень веская причина встать, - сразу просияв, Коул перекатился к краю кровати, забирая с собой плед, легко накидывая его, скрывая обнажённое точеное тело. - Закрой окно, пожалуйста, и оденься, - он встал в пол-оборота, легко улыбаясь, - Не то замерзнешь. В лёгкую прохладу этого утра тело согревалось горячим кофе, сидя в комнате, что заполнялась звуками укрощения скрипки. Алекси крепко держал в руках смычок, и только молчаливая песнь скрипки эхом слышалась в мраморный стенах зала, поражая и приковывая к себе. Мелодия плавно и тепло вытекала из-под пальцев, обвивала тонкие струны, нежно, словно кисельные реки, струилась по воздуху. Ещё больше смягчая это томное утро, согревая его своей проникновенностью и искренностью, музыка достигала самого сердца любого слушателя. Скрипка прекрасно ладилась в руках мастера, идеально лежала на плече, беспрекословно слушалась. - Просто сказка... - восхитился Алекси, когда отзвучали последние ноты. Трудно было понять, говорит он про скрипку или про мелодию, а может и про всё вместе. Отложив чашку, Коул энергично захлопал, выражая свое признание и очарование. - Великолепно. Не буду говорить, что я о тебе в первый раз подумал. Чудесно, потрясающе, - нахваливал он, хоть это и было в шутливо манере сердце все ещё не могло успокоится от ритма, звуков, мелодии, что вонзились в сердце с первых нот. Алекси столь же шутливо поклонился почти до пола, затем резко вскидывая голову и зачесывая волосы назад. - "A Fairy Tale" Обычно исполняется несколькими музыкальным инструментами, но только сегодня и только для тебя в соло на изумительной скрипке. Инструмент не должен лежать без дела, стоит играть для тебя почаще. - Читаете мои мысли, маэстро, - прижав сложенные ладони к щеке, Коул удовлетворенно прикрыл глаза, но тут же открыл, избавляясь от появившегося тика секундной стрелки в голове, - Обещаешь, что после концертов, ты будешь играть для меня в соло на сцене? Обещаешь? - повторил Коул, по детски хлопая ресницами, упрашивая. - Как только я стану независим от коллектива и уйду в соло, то хоть каждый день, - Алекси поддел Коула за подбородок древком смычка, чтобы не поранить об острую струну, - Этот мир принадлежит только нам, Коул. - Я запомню, - подтянув Алекси к себе за смычок, Коул легко его поцеловал, поднимаясь и собирая посуду со стола, - Тебя подвезти до работы? Или сам решишь за руль сесть? - лукаво ухмыльнувшись, он глянул за спину на Алекси, складывая посуду в раковину, от этого не придерживая сползающий с плеч плед. Ловя плотную ткань и целуя в приоткрытое плечо, Алекси смущённо улыбнулся. - Если тебе не сложно… Довезя Алекси до работы, Коул вышел из салона, провожая взглядом Алекси, на прощание будучи притянутым в объятия и поцелованным в лоб. Решив использовать свободное время, тот поехал сразу в центр, закупаясь и начиная процесс готовки. К вечеру, как Алекси был в целости и сохранности довезен до дома, его в качестве сюрприза дома ждали жульен и консоме. - Если отравишься, я не виноват, - и все же тарелки остались чистыми, а остаток вечера они провели в звуках скрипки под бокал красного вина, которого Коул так и не смог уговорить Алекси выпить. Дни проносились так быстро и незаметно в своей безмятежности, что когда в голове снова раздался раздражающий писк, Коул не сразу понял, что это был будильник, отчего вскочил, будто от кошмара и вечно преследующего его тика часов. 1 день и 10 часов.

Коул

Алекси только уехал на последнюю репетицию. Тело обессиленное лежало на кровати, медленно проворачиваясь. Который сегодня день? Который час? Щурясь, Коул взглянул на мигающий ярким светом экран, видя время и через силу поднимаясь. Диди уехал, ему нужно было в клуб. Решить вопрос с поставками, встретить клиентов... Ничего нового. В какой-то момент даже жизнь, внезапно расцветшая всеми красками, обрела те же очертания, что и пару недель назад. Ничего не изменилось. Я все тот же. Моя жизнь все та же. Натягивая на себя душный костюм, облачаясь во все чёрное, Коул лишь разбавил мрак серебряной цепочкой поверх рубашки. Застегнув часы, он покинул комнату, закрывая двери в комнатах. Со второго этажа лился свет на лестницу. Прокрутив в руке нож, Коул вложил его в чехол, закрепляя на себе. Перезаряжая оружие, он убрал предохранитель, кладя в заранее подготовленный футляр под пиджаком. Рука потянулась к темной ткани, что плотно прилегала к коже и скрывала лицо. Мельком взглянув на себя, проходя мимо зеркала, Коул поймал холодный, мертвый взгляд. Хороший настрой перед завтра - похвалив сам себя, он запер дверь, последним покидая дом. Сидя в широком кожаном кресле, блондинка медленно покачивала ногой, делая очередную затяжку. Выпустив облако дыма и ссыпав пепел, пальцем другой руки она снова нажала на кнопку вызова. ... Пальцы раздражённо сжали сигарету, отбрасывая её в сторону, а нога звонко ударила каблуком о пол. Механический голос спокойно закончил свою речь, а следом раздался звук для записи сообщения. Дамалис нервно смахнула вызов, снова погружаясь в тишину комнаты. Два дня. Он не берёт её трубку два дня. Всё снова обернулось против неё. Дамалис глубоко вздохнула. Воздух, уже кажется впитавший в себя запах одеколона Феликса, которым она каждый день заливала это место, попал в ноздри, возвращая ясность и придавая решимости. Больше нельзя ждать, пора применять крайние меры. Медленная походка вдоль алых, кроваво-бархатных коридоров будто замедляла время, которое неслось с бешеной скоростью. Охрана приветсвенно кивала боссу, когда тот проходил мимо, к нему пару раз подбежали с докладами, но кроме того, что Коул перенял отчёты, он ничего более не сказал. Выдохнув лишь в кабинете, он опустился в мягкое кресло, вытягивая ноги и запрокидывая голову, смотря в потолок. 1 день и 7 часов. - Молодой господин, - привлекая к себе внимание, секретарь постучал пару раз по открытой двери, - К вам посетитель. - По какому делу? - поднимаясь из-за стола, он облокотился о перила у возвышения, спустился по лестнице. - Дело невероятно срочное. Мадемуазель попросила о личной и незамедлительной встрече. Она была гостьей господина, поэтому настояла на том, чтобы вы её приняли. Фыркнув, Коул кивнул, сразу не ожидая ничего хорошего. Зачесав волосы назад, он плотнее закрыл лицо, садясь на диван напротив двери и ожидая девушку. О ком говорил Говард…? Не теряя ни секунду, Дамалис ворвалась в комнату. Одетая в попыхах, с полуманьячными глазами она всё ещё выглядела очень эффектно. Стуча каблуками, они приблизилась к месту напротив Коула, в нетерпении исполнить свой замысел. - Дело важное и срочное, - начала она без предисловий, - Диди говорил, что вы предоставляете самые разные услуги. Мне нужно, чтобы вы похитили для меня человека. Напряженно расправив плечи, Коул выпрямился в кресле, смотря прямо ей в глаза. - Продолжайте, - было даже интересно, кому на этот раз эта самодовольная блондинка решила испортить жизнь. Как бы ему ни было противно лицезреть Дамалис перед собой, работа есть работа, к тому же стоило воспринимать это как очередную игру, так реальность становилась менее скучной и раздражающей. Зелёные глаза девушки вспыхнули ядовитым блеском. Не мешкая, она достала фотографию из сумочки. - Мне нужна эта девочка. Обычно с ней только няня, так что проблем не должно возникнуть, - изображение улыбающейся Лиззи, держащей в руках яркий мячик, резко было пододвинуто к Коулу по столу, - Без шума и без травм для ребёнка. После этих слов Коул будто окаменел. Он все не мог отвести взгляда от улыбающейся Лиззи, от счастливой малышки, которую ему выложили на столе переговоров с требованием о... Краже? Он медленно, опасно медленно, выжидающе, словно хищник перед тем, как схватить жертву, поднял взгляд и снова устремил его к Дамалис. Только теперь зрачки заметно сузились от гнева, а глаза покраснели от кровавой сетки прожилок. - Свою дочь? Ты, тварь, пришла сюда просить выкрасть твою дочь?! - он резко вскочил на ноги, с секунду готовый сорваться и сократить дистанцию между ними. Не ожидавшая такой реакции, она непонимающе застыла. Растерянно Дамалис хлопала подведенным глазами, от испуга даже не заметив грубого обращения. - Вам какая разница? - состояние аффекта ничуть не убавило прыти, - Если дело в цене, то я готова очень дорого заплатить. Минуту смотря на Дамалис, Коул в полном шоке даже не моргал. Внезапно у него дернулся уголок рта, затем поползла улыбка, и он откровенно засмеялся. - Какая мне разница? - сорвав одним движением маску, он схватил Дамалис за горло, поднимая с дивана и медленно ведя к двери, - Так давай узнаем, какая мне, блять, разница?! - полубезумно, он сильнее сжал пальцы на шее, выжигая её взглядом, - Узнала? - голос в мгновение ока запестрел лелейностью, - Надеюсь, что да, дорогая моя~ Вспышка осознания пронзила её разум, заставляя выгнуться в руках дикой кошкой и зашипеть. Пытаясь вырвать свою шею из чужой хватки, она сумасшедше дергалась, поток оскорблений хрипами вырывался из задыхающегося горла, а руки с длинными ногтями тянулись к чужому лицу, намереваясь разорвать и разодрать его в клочья. Опасная близость когтей к его лицу вызвала лишь высокомерную насмешку над ней. Схватив её за запястье, он выгнул его в другую сторону, пуская по её телу вспышку боли, после чего припечатывая девушку к стене, ударяя её голову и снова приподнимая, чтобы ударить. Давая ей вздохнуть, Коул убрал руку, но только лишь для замаха, потому что тотчас на её лицо опустился тяжёлый кулак, что не один раз покрасил её лицо в синий. В душе кипела невероятная, всеобъемлющая злость. Как она посмела, как этому эгоистичному существу вообще хватило мысли решить украсть собственную дочь?! А что бы было с Феликсом? Что бы стало с Лиззи? Зачем? ЗАЧЕМ? Глухие удары все больше погружали в это отчаяние и ярость. Всё смешалось в один центр, ничто не могло помешать или отвлечь: ни прибежавшая на шум охрана, ни Говард, Коул продолжал вымещать все, что испытывал, на почти неживом теле, давая агрессии выход, которая все не утихала. С каждым ударом, он лишь увеличивал силу, никак не насыщаясь. Во всем этом гаме, криках, боли, стоячем запахе крови, он резко застыл. Как мгновение прошло для начала, так и ежесекундно все закончилось. Мертвый взгляд вынужденно, посмотрел на то кровавое месиво, в которое превратилось лицо Дамалис, он отвернулся. Не в отвращение, не в назидание, то было полное безразличие. Словно этот мешок мяса и костей не заслуживал даже в его понимании считать достойным взгляда человеком. Скинув с себя пиджак, Коул передал его близ стоящему мужчине, подцепив с пола окровавленными пальцами маску. Когда он более менее привёл себя в порядок, послышался глубокий вздох, переходящий в стон. - Вынести её отсюда. И никогда больше не пускать, - приказ был озвучен. За ним последовало подчинение. - Молодой господин, можно узнать, что...-не успел Говард закончить, как к его рту был прислонен палец, предлагая замолчать для лучшего исхода. - Замолчи. Тебя это не касается. Лучше приберись тут, - медленно развернувшись, он отошёл от мужчины, намереваясь зайти в ванную комнату. Включив ледяную воду, он подставил под её струи руки, чтобы промыть содранные костяшки рук, смыть чужую мерзкую кровь. - Спокойно, - внезапно разрезало воздух. Он сказал это вслух, предназначая самому себе. Сова смотрел прямо в зеркало, высматривая себя со стороны, - Я сказал угомонись, - снова приказал ледяной тон бушующему пламени внутри, - Ты и так наигрался, вот и успокаивайся, животное. Пошевелив пальцами, чтобы перчатка села на перебинтованную кисть, Сова оправил пиджак после переодевания. Вместо рубашки с пиджаком на нем была водолазка с серым жакетом в клетку, не меняя стиль разве что в чёрных брюках, он вышел из комнаты, смотря на часы на стене в коридоре. Концерт у Алекси. Вздохнув, он пятерней пригладил волосы, полностью убирая чёлку с лица и закрепляя её за ушами. Зажигая сигарету, он зажал её зубами, выходя на улицу, бегло спускаясь по ступенькам. Забрав букет цветов из рук Говарда рядом с его машиной, он кинул сигарету на тротуар, закрывая дверь и трогаясь в сторону консерватории. Холл уже опустел, когда Коул приехал к третьему звонку. Зайдя в зал, он сел сразу на ближайшее место, на последнем ряду, положив на соседнее сидение букет. Улыбнувшись, он устремил взгляд на сцену, смотря на Алекси.

Алекси

- Отлично! И ещё раз! - Тебе не кажется, что загонять нас за два часа, а фактически, за час, поскольку нам ещё гриммироваться, до концерта не слишком практично, - встряхнув чёрными кудрями и раздражённо приподняв край губ, вздохнул мужчина, устало облакачиваясь на виолончель, - Мы не войлочные молы. - Ох, Бернард-Бернард, - в привычной манере посетовал дирижёр. В их дальнейших разговор Алекси не вслушивался, радуясь короткому отдыху. Пока они заняты, репетиция дальше не пойдёт. Остальные, видимо, тоже это поняли и начали переговариваться. Слово за слово и... - Алекси! - к нему подскочила Лара, как посыльный от группы молодёжи, - Тот мальчик, он же придёт сегодня? - Обещался, - он не оборачивался, и так спиной чувствуя многочисленные взгляды, - Правда, не понимаю, зачем ты спрашиваешь. Он придёт смотреть только на меня. - Ну, всем интересно, мы же о тебе так мало знает, а тут целый парень. - Если вы надеетесь его перехватить и разговорить, то это напрасно, - Алекси повертел между пальцами смычок, резко рассекая воздух и не собираясь ещё что-либо объяснять, - Займитесь подготовкой к выступлению. Это намного важнее моей личной жизни. Дежурно улыбнувшись девушке, он встал со своего места, подходя к дирижеру, что, кажется, сдался под напором дерзкого виолончелиста. Звуки музыки стихли на ближайшие два часа, пока музыканты прихорашивались, чтобы и внешне соответствовать уровню и статусу места, где они играют, и музыки, что зазвучит в этих стенах. Оправив костюм и оглядев причёску, что ему сделали, Алекси печально выдохнул. Возможно, когда-нибудь из него перестанут делать абсолютно белое привидение, а также закалывать его волосы, которые он явно отпускает не для того, чтобы их каждый раз забирали вверх, обнажая белую шею. Но это когда-нибудь - не сегодня. Волнения перед сценой не было совершенно. Возможно, из-за того, что большинство номеров групповые, а его дуэты начинаются только с половины программы, и то, в одном номере придётся всего лишь петь. Его юные коллеги то и дело выглядывали в зал, обсуждая собравшихся гостей. Сам осознавая свою наивность, Алекси всё же вслушивался в их разговоры, пытаясь заметить там хотя бы намёк на Коула. Увы, безрезультатно. Выход на сцену, приветственные слова - всё было как в тумане. Глаза слегка скользили по рядам, но быстро возвращались в одну точку перед собой. Кто-то ощутимо пнул его ногу. Алекси скосил взгляд на этого человека. Ожидаемо, это был Бернард. Он вопросительно вскинул брови, наклоном головы указывая на вход, где быстро проскользнула одинокая фигура юноши. Поймав смутный силуэт до того, как он исчез на последнем ряду, Алекси расцвёл. Коул всё таки пришёл. Оглядывая этот белоснежный образ, Коул невольно прыснул. Уже второй раз Алекси на сцене, и вот снова белый. В память лезли моменты их первой встречи, вечер у Рассела, тот клуб, неудачное знакомство и последствия их встречи. Как Алекси тогда был несчастен на сцене, и как сейчас в нем сияют радость и вдохновение. От него? Коул чётко видел, как Алекси скользнул по нему взглядом после того, как его привлекли, он увидел того, кого так ждал. Коул мерно похлопал вместе с залом, после чего в абсолютной темноте устремил взгляд к сцене, освещенной софитами. Момент гробовой тишины, настолько глубокой, что можно было слышать дыхание в зале, и в момент со смычком дирижёра все двинулось в едином движении, заиграло и зазвучало, рассеивая воздух, вытесняя из него напряжение или иные мысли, оставляя только ноты и звуки инструментов. Сердце наперебой с инструментами, что то обгоняли друг друга, то замедлялись, то звучали едино, давая особо бойкой игре выделиться, то звуки лились в унисон. Откинувшись в кресле, Коул на мгновение прикрыл глаза, утопая в этой музыке, когда сознание различало каждый инструмент, искало источник, воображало невозможное, прежде чем снова открыть глаза и вычленять из всего потока энергичную или мучительно медленную мелодию, пытаясь уловить каждое движение смычка. Выученная мелодия игралась с лёгкостью, однако то, что в этом зале был его Коул, заставляло стараться изо всех сил. Экспрессивно, он ластился к скрипке, как к живой, будто на его плече лежал не инструмент, а рука любимого человека. Алекси то закусывал губу, от чего та сильно покраснела, распускаясь алым бутоном на выбеленном лице, то наоборот чуть накрывал лепестки губ, томно выдыхая. Здесь, прямо сейчас в этом огромном зале, для него есть только один зритель, один слушатель. Любимый. Рука дирижёра сбавила темп, выводя музыку на томную концовку. Тонкий смычок почти недвижимо задевал струны, крепко держась в руке Алекси, пальцы второй руки с любовью зажимали струны, будто оглаживая тело любовника. Выдыхая вместе с последней нотой, Алекси не слышал аплодисменты. Он с улыбкой смотрел в даль зала, чувствуя ответный взгляд. Стоило мелодии отзвучать, как зал взорвался аплодисментами, которые также резко оборвалась, когда дирижёр снова вскинул руку, вводя музыкантов в новую игру. На секунду задумавшись из-за покусанных от усердия губ Алекси, Коул сильнее растянул улыбку, расслабляясь и, упирая голову на кулак, спокойно и воодушевленно слушая каждое беглое движение смычка. В какой-то момент он начал разглядывать саму скрипку, как искусно длинные пальцы быстро зажимали струны, меняя ноты, вычерчивал взглядом покрасневшие подушечки пальцев, гибкую, изогнутую в строгие формы скрипку, ее переливающий лаком корпус. Как внезапно мелодия стихла, давая дуэту отзвучать в образовавшемся вакууме. И все же взгляд все равно не сходил с Алекси, не только взгляд, но и все внимание было на нем, пока палец отстукивал ритм мелодии на колене. Не переставая отдавать всего себя в музыку, Алекси после каждой отыгранной партии возводил глаза на Коула, чувствуя в этом почти физическую нужду. В какой-то момент он даже и позабыл, что скоро их скроет плотный занавес, давая поменяться местами, чтобы начать выступления по небольшим группам в два-пять человек. Поэтому, наткнувшись взглядом на бордовую штору, он на секунду испугался, что что-то пошло не так, однако очередной пинок вернул его в реальность. Что ж, до конца первой части ещё полчаса, а потом антракт, после которого он снова выйдет на сцену. Стоило занавесу опуститься, как Коул потерял интерес к игре. Взяв телефон, он шикнул от боли в правой руке, переложив его в левую. Кроме следов от когтей, эта рука почти не пострадала. Листая ленту, он наткнулся на жёлтую прессу, первые фотографии Дамалис на улице. В душе впихнула ярость, которая была подавлена ледяной костлявой рукой у горла. Закрыв вкладку, Коул выключил телефон, убирая его и аккуратно кладя руку на колено, стараясь не вредить затянувшейся кровью, сукровицей и мазью коже. Пока на сцене не проходило ничего интересного, а затем и вообще объявили антракт, Коул остался сидеть в зале, не желая выходить и толпиться в холле, предпочитая опустевший зал людному месту. Потрогав лепестки астр и роз в букете, он занялся делами, пока занавес снова не подняли, обнажая стоящих на сцене музыкантов. Алекси держал скрипку, первым вступая в свою партию. Почти в соло открывая вторую часть концерта, Алекси чувствовал себя на удивление свежо. Заслуга то перерыва, присутствия Коула или самой композиции было трудно сказать. "Весна" Вивальди заполнила собой зал, общая умы людей. Алекси на самом деле очень любил эту композицию и был рад поделиться ею с людьми, а в первую очередь с Коулом. Каждый звук прекрасно резониловал во внушающей, восторженной тишине зала, долетая до самого конца в своём великолепном первозданном виде. С окончанием, Алекси снова скрылся за сценой, уступая место другим группам, что сменяли друг друга, пока снова не собрались в единый оркестр, начиная последний на сегодня этюд. Ритмичные аплодисменты, восхищение стояли в воздухе, кто-то нёс цветы к сцене, многие устремились к выходу, музыканты медленно уходили со сцены, зал пустел, а Коул остался сидеть на последнем ряду, закрывая глаза и откидывая голову в ожидании, пока не прошло долгих полчаса, как последний человек покинул зал, оставляя чистый красный бархат зала незапятнанным ничьим силуэтом. Передав стаффу полученные цветы и скрипку, Алекси терпеливо дождался, когда люди закончат хвалебные речи и разойдутся. За всей этой суматохой, он всё равно увидел, что Коул не ушел, а остался сидеть на своём месте. С придыханием покинув опустевшую сцену и спустившись в столь же пустой зал, он поспешил к любимому, почти не помня себя от желания заключить его в объятия и поцеловать. Что он сразу же и сделал, оказавшись у нужного кресла. Сдержавшись, чтобы не обвить его шею руками, чтобы повиснуть, как всегда, Коул с удовольствием ответил на поцелуй, смотря сквозь дымку на склонившегося над ним Алекси. - М-да уж, ходячий труп прям, - оценив его внешний вид, Коул поднял букет левой рукой, - Позволишь разбавить твой внешний вид красками? - Я просто призрак этой оперы, - Алекси с нежностью помог Коулу подняться, шепча ему в губы и соприкасаясь лбами, - Это самый красивый букет за сегодня от самого замечательного слушателя. Пальцы в перчатке скользнули по щеке, нежно огладив овал лица. - Значит, остаётся надеяться, что ты мне не мерещишься, - выдохнув тому в губы, он улыбался, но не давал себя поцеловать, играясь, - В пятницу меня ждёт такой же умопомрачительный концерт от моего маэстро? - Это будет нечто незабываемое, Коул. Обещаю, - он нежно прикусил того за кончик носа, - Не крутись, я скучал. А завтра буду скучать ещё сильнее... Кстати, у меня объявилась на завтра работа. Во сколько ты вылетаешь, надеюсь, я успею проводить тебя? - Забыл, на какое время билеты взял, - легко бросив, он примкнул ближе к Алекси, сокращая расстояние и бегая глазами между губами и глазами Алекси, - Жду, не дождусь. Ты сделаешь его незабываемым для меня? - Для нас. Это будет довольно просто, учитывая, что уже от сегодняшнего представления ты настолько под впечатлением, что забыл такую информацию. Я раньше не замечал за тобой проблем с запоминанием такого рода вещей, - Алекси потянул Коула на себя, выводя из прохода между рядами кресел, - Может отправимся домой? Или пойдем погуляем где-нибудь? Думаю, мне простят этот побег и... Оу, ты в перчатках. По какому поводу? - Решил разнообразить стиль, - аккуратно заведя правую руку за спину, Коул улыбнулся, уводя тему, - Это очень красивый район, я бы с удовольствием прогулялся. Столько всего навалилось, голова уже болит от дел, - легко махнув рукой, Коул тут же опустил её вниз, потому что кисть прострелило болью, - что-то вылетает, бывает, - крепче сжав ладонь Алекси, он снова перевёл тему, - Ты так и пойдёшь или переоденешься? Мне кажется, ты уезжал не в этом костюме, - он шутливо выгнул бровь. - Верну костюм и заберу свою одежду в пятницу. Не хочу тебя сегодня больше оставлять, - Алекси провел по плечам Коула, спускаясь вниз по рукам, - Пойдём. Заодно расскажи мне, как прошёл день. Моя совушка устала? Не давая себе напрягаться под движениям Алекси по рукам, Коул лишь поднял его руку, сделав вид, что он танцует, перекрутился: - День полный ебнутых и совсем ебанутых. Устал, но в твоей компании усталость испарилась, будто её и не было. - Тяжко. Я рад, что могу поднять тебе настроение, - Алекси с улыбкой наблюдал за проделками Коула, - А говоришь, что танцевать не умеешь, - он перехватил правую руку для полноценного танца за запястье, двумя пальцами пролезая под перчатку и натыкаясь на край бинта. Он не сразу обратить на это внимание, но когда пальцы по инерции потерлись об жёсткий кусок ткани, Алекси нахмурился, - Коул, ты ранен? - Я? Нет, а с чего ты так решил? - отойдя на манер продолжения танца, он снова закрутился, оказавшись в полу объятиях Алекси, - Малыш, ты устал, наверное, после сегодня. - Не настолько, чтобы мне чудился бинт, - он вздохнул, понимая, что это не место для выяснения, - Ты же снимешь дома перчатки, солнышко? Для меня? - Ну да, я обычно переодеваюсь дома, для тебя с двойным удовольствием разденусь, - потянув Алекси к выходу, Коул улыбнулся, строя из себя непонимающего, хотя в душе уже было чувство, будто дома его ждёт гильотина, - Ты тепло оделся? Вечером холодно. Кивнув, Алекси потрепал Коула по голове, выправляя чёлку из уложенной причёски и утягивая его за собой в гардероб. Улица встретила их очарованием ночного неба и морозной свежестью. Фыркнув и чихнув от стены температур, Алекси приобнял Коула за плечи и мягко повёл по освещённой тёплым светом фонарей дорожке. 0 дней и 23 часа. Тихо гуляя по освещенной улице, они возвращались к машине, чтобы уехать домой после их размеренного и лёгкого вечера вдвоём. Даже пряча правую руку, Коул не смог не дать Алекси заметить, отчего ему постоянно казалось, что тот ловит напряжённые взгляды на его перевязанной кисти. Отчего дорога до дома была полна ещё более напряжённых мыслей. Из-за того, что приходилось пользоваться левой рукой даже попытка отстегнуть ремень казалось нелепой и неуклюжей, но думать о том, как открыть дверь, не пришлось, Алекси уже стоял снаружи, протягивая руку в салон, чтобы помочь встать. Глубоко вздохнув, Коул молча прошёл за ним, ожидая, когда дверь откроется и можно будет войти в дом с холода. Алекси скинул одежду, повернувшись, чтобы помочь Коулу, но тот упрямо стянул куртку сам, принявшись одной рукой расшнуровывать ботинки. Вздохнув, Алекси присел перед Коулом, накрывая его ладонь своей и мягко отстраняя. Помощь была как раз кстати, потому что раненая рука горела от движений и пульсировала от боли. - Хочу напиться. И вряд ли ты меня остановишь, - заключил Коул, смотря вниз на Алекси. - Коул... - Алекси накрыл руками уже освобождённые от обуви две стройные ступни, - Может для начала обработаем твою руку. Тебе же боль... очень… - Ты же не знаешь, что там. Так с чего ты взял, что мне больно, - зубами он стянул левую перчатку, роняя её рядом с собой, - Я её уже обработал. Хуй знает, может снова надо, да и какая разница, лучше все равно вряд ли будет. - Если тебе не больно, если это пустяк, почему ты мне тогда не показываешь? Пожалуйста, Коул, ты не машина, которую можно починить, заменив детали. Просто дай позаботиться о тебе. Слишком грубая правда мгновенно возникла в сознании, но Коул прикусил язык, не смея говорить что-то настолько отвратительное, по его мнению. - Ты хочешь позаботиться, хорошо, давай. Как? Что ты хочешь сделать? Что ты можешь сделать прямо сейчас из того, что я ещё не делал? Зажмурившись от боли, он закрыл лицо, потирая пульсирующую голову. - Прости. Не хочу портить вечер. Я спокойно могу это пережить, не давая тебе повода беспокоиться или переживать. - Ты не портишь... - Алекси выдохнул, отпуская чужие ноги, - В конце концов ты прав, ты уже сделал всё, что требовалось. Чем я ещё могу помочь... - он поднялся, неловко склоняя голову в бок. Улыбка чуть дрожала, - Возможно, у тебя есть обезбаливающее?.. Конечно, если ты, всё таки, не собираешься пить. Завтра задание. Нельзя. От резонанса дикого желания и реальности Коул резко дёрнул руку, указывая в сторону комнаты, как случайно рукой задел тумбочку и тут же зашипел, сжимая дрожащую кисть. Сжав глаза, он потряс руку, чувствуя, как заныли костяшки. - Захвати ещё бинты. Хлоргексидин и мазь первые стоят, - бросил он, расстегивая перчатку и очень медленно и аккуратно её снимая. Поднявшись, он пошёл в ванну, чтобы промыть открывшуюся рану. Быстро метнувшись в комнату и набрав нужных средств, Алекси поспешил вслед за Коулом, по пути также налив стакан воды. Вид разодранных костяшек заставил содрогнуться. Кожу будто заживо сдирали долгими ударами наждачки. - Коул, держи, - он положил в открытый рот несколько таблеток, передавая в здоровую руку стакан с водой, а сам в это время переключаясь на правую и помогая промыть рану, - Направишь меня? Я перевяжу твою руку, если ты мне чуть-чуть подскажешь, как это правильно сделать. Жадно запив лекарство водой, Коул отложил стакан, пару раз кашлянув из-за неприятного ощущения от таблеток в горле. - Сначала обработать надо, - держа в руке бутылек с обеззараживающим лекарством, Коул выдохнул, выливая его на себя, щурясь от щипания при соприкосновении с кожей, - Теперь мазь, - давая Алекси нанести её обильно на руку, Коул смотрел на бинт, отмеряя нужную длину и отрывая зубами. - Закрепи за большой палец, обвяжи кисть, с внешней сторону начни бинтовать, оборачивая вокруг пальцев, а потом поверх костяшек и закрепи за внутреннюю часть... - смотря, как Алекси начал медленно, вкрадчиво бинтовать, он невольно улыбнулся, - Никогда не бинтовал разбитые костяшки? Видно, никогда не дрался. - Это так. Никогда как-то не сталкивался с такими ситуациями. Даже представить не могу, кого ты бил с такой жестокостью, что навредил самому себе... Я их знаю или это кто-то из... Ой, не туго? - Алекси возвёл внимательные глаза на лицо Коула, руками затягивая бинт. Голос внутри снова проснулся и с отвращением произносил одно и то же слово: "животное". - Нет, не туго, - на пробу пошевелив пальцами, Коул также устремил на него взгляд, - Неважно, кто это был. Да и ты все равно не знаешь, каким образом травмы зависят от удара. - А тебе, очевидно, было важно, - Алекси закрепил бинт, а затем мягко поцеловал Коула в лоб, - Но раз ты так говоришь, то пусть будет неважно. Ничего сейчас неважно, кроме нас и нашего покоя. Ты, к тому же, так и не посмотрел время вылета, возможно, нам уже пора спать, чтобы не клевать завтра носом по утру. 0 дней и 21 час. Вытащив телефон, Коул, не показывая экрана, открыл расписание самолётов и сразу страницу покупки билета. - В 12:15. Я лечу в Неваду. Можно бы уже лечь, - часы далеко перевалили за полночь, - У тебя завтра работа, ты говорил? - Да. Нас пригласили на вечер выступить как музыкальное сопровождение, - отпустив наконец Коула, Алекси начал собирать использованные предметы, - А ты тот ещё интриган, - он усмехнулся, с хитрым прищуром смотря в глаза напротив, - Держал интригу до самого дома, хотя мог, ещё когда я в первый раз спросил, просто достать телефон и посмотреть. Первое, что пришло в голову, то и слетело с языка: - Да заряда было мало, я решил придержать до дома. Все равно, это же не срочно, - согласовав покупку, Коул незаметно зажал кнопку выключения, сам с удивлением смотря на выключившийся экран, - Вот видишь. Пойду поставлю на зарядку, - выходя из ванны, он завернул в коридор, а потом и в комнату, находя провод на полу у кровати. Алекси тихо рассмеялся, закончив с уборкой. Сил ни на что не было, так что решив помыться утром, он лишь сполоснул лицо, смывая макияж, и распустил волосы. Нагнав Коула в спальне, он обнять его со спины, сразу заваливаясь на постель. - Не хочу тебя отпускать. Дай мне сохранить твоё тепло. 0 дней и 20 часов. - Не отпускай, - ему казалось, он уже произносил когда-то эту фразу, но сейчас это было неважно. Крепко и сильно зажмурившись, он устроился в объятиях Алекси, переплетая с ним пальцы, - Сохрани его надолго... Обнимай меня так каждый вечер. - Хорошо, - горячее дыхание опалило макушку, а Коул легко улыбнулся. Чуть приподнимаясь, он снял линзы, откладывая их на тумбочку, укладываясь обратно к Алекси.