Семейное счастье

Два дня пустыня радовала его лишь разнообразием земли: от степных трещин до мягких песков — и экзотичностью температуры: от адского полудня до исключительно морозной ночи. Казавшиеся ещё недавно огромными, запасы воды и еды таяли на глазах. Искатель был обязан найти в течение двух-трёх суток очередной оазис или дом женщины, чтобы если не остаться навсегда, то хотя бы обеспечить себя провиантом. Вечером, в самое прекрасное время для передвижений, он встретил путника. Предложил идти вместе. Тот не ответил, но некоторое время шёл с искателем, ангельски голубыми глазами поглядывая на пачку сигареток. Выпросил её. И тут же отказался от совместного пути. — Мужик, ты прости, но нет. Не хочу соперничества, — сказал ангел. И было это вполне разумно. Женщина могла выбрать лишь одного. Утром, мокрый от росы, продрогший от холода, искатель встретил очередного путника. Тот согласился пойти вместе. — Убьём скуку в разговоре, — таинственно улыбнулся мужчина. И казалось это тоже вполне разумным. Всегда был шанс, что червь выберет лишь одного. Вот только совместное путешествие было недолгим. Мужчина, заметив вдалеке мертвое тело какого-то бедолаги, предложил проверить, свежее ли у него мясо. После чего попытался успокоить искателя, дескать, ест он только мёртвых. На что искатель пожелал приятного аппетита и ушёл. И было это опять же разумно. Ведь соблюдение правил этикета никогда не бывает лишним. Днём он спал в тени огромного камня. Несколько раз пробуждался, торопливо переходил на другую сторону, прячась от убийственного солнца. Вечером доел последние припасы, чуть позже, однако, поймал песчанку и прикрепил этот скромный завтрак к рюкзаку. Ещё до захода солнца увидел дом. И, хоть будучи обессиленным, побежал. Миниатюрный храм древнегреческих богов горел огнём заходящего солнца, отражённым белизной мрамора. Тонкие контрфорсы поддерживали широкие окна, а чуть выше сливались с массивной крышей. Скромный сад, огороженный от пустыни низким и чисто декоративным заборчиком, зарос травой и слегка подсохшей разноцветной ветряницей. Женщина стояла у белоснежных колонн, что по бокам обрамляли входную дверь. И была женщина высокой, статной… одноглазой. Словно дочь циклопа Полифема. Смотря этим единственным глазом в пустоту перед собой, медленно спустилась по лестнице, пошла к калитке. Искатель понял. Остановился, закричал. — Не надо! Дочь Полифема наконец-таки заметила его. Тоже остановилась, злобно прищурила заплаканный глаз, гневно махнула рукой. — Прочь! — Ты умрёшь, — предупредил её искатель, сделал несколько осторожных шагов. Женщина зашипела как кошка. — Не подходи! — гнев сменился унынием. — Я сделала выбор. А ещё я безумно устала и больше не могу терпеть… Повторяюсь, не подходи! — опять же яростно воскликнула она. — Не подходи! Ты никто, пойми это! Ты для меня Никто! Никто понял. А через мгновение увидел, как дочь Полифема сделала шаг. И сразу же усохла, будто тут же потеряла всю влагу, постарела на сотню лет. После чего шагнула ещё. И превратилась в прах, в песок, с которым тут же и слилась. Контрфорсы миниатюрного храма треснули, здание обрушилось, мрамор массивной крыши похоронил под собой бутоны разноцветной ветряницы. Искатель, наречённый Никем, не остался осматривать развалины, чтобы найти еду или необходимые вещи. Решил довольствоваться песчанкой, чей трупик свисал с лямки рюкзака. И было это не вполне разумно, но именно этого он сейчас и хотел.