Семейное счастье

— Он придёт сегодня? — спросила Елена. Нагретая до безумия пустыня не ответила ей. Но женщина смотрела не на песчаные просторы за стеклом, а на мирт у себя на подоконнике, который, живя по законам этого дома, покрылся кукольными бутонами. Он всегда расцветал, когда мужчины приходили, но не всегда, когда они приходили, он расцветал. Парадокс. В прошлый раз он не отреагировал на того милого незнакомца, голодного и уставшего. Как же его звали?.. Ну, не так уж оно важно. Наверное. Всё было готово к долгожданному гостю. Еда — в холодильнике, полки чисты, а полы отдраены до скрипа. Женщина наказала себя за недавний проступок работой. Только семь книг нарушали геометрически идеальный порядок, параллельные и перпендикулярные линии предметов. Томики лежали криво, пахли интересом и невинной страстью. Елена читала жадно и часто благодарила свой дом, свою тюрьму, за эти подарки, за эту возможность узнать о той далёкой жизни, которую она почему-то забыла. Прочитанные книги пропадали, на их месте появлялись новые: классика, школьные учебники, поваренные сборники, личные дневники, массовая литература, словари и иностранные романы в оригинале. Последние два вида сочетались друг с другом лучше всего. Все книги учили её не то чтобы высоким вещам, но обычной жизни. Не обходилось без казусов, как недавно с котом. Но это лишь горькие мелочи. Женщина хотела вернуться к романтической любовной истории, как неожиданно в дверь постучали. Александриты Елены встретились с изумрудами кота. Животное не улыбнулось, не испугало её. Отреагировало должным коту образом — с мявком поспешило к двери. — Всё будет хорошо. Я готова. Она не была готова. Как минимум, та книга, к чтению которой она собиралась вернуться, к такой романтике её точно не готовила. Как только Елена открыла дверь, мужчина заключил её в потные крепкие объятия. Сильно, чуть ли не интимно стиснул. Вперился глазами цвета нежного неба в её побледневшее лицо. Рывком оттолкнул в бок и ударил лбом об стену. Кот трусливой рысью бросился вглубь дома. Женщина отупела от боли и тут же задохнулась от второго рывка и холодной остроты. Мужчина натянул на кулак её волосы и приставил к шее лезвие ножа. — Вперёд, сука! — Пихнул коленом в копчик, заставил идти. — Всё, что мне от тебя нужно, — еда, ножи, одежда. Оказались на кухне. Голубоглазый мерзавец толкнул женщину, бросил к её ногам свой пыльный рюкзак. Нож держал так, словно готовился ударить. — Я знаю, какие вы внутри. Вы отвратительные монстры! Делай, что говорю, и даже не думай протягивать ко мне свои лапы! Жду! Долго ждать не пришлось. Женщина, всхлипывая, дрожащими руками начала наполнять съестным котомку мужчины. Тот, наблюдая за ней, медленно переместился к деревянному блоку, из которого торчали разнообразные ручки разнообразных кухонных ножей. Елена всхлипнула громче. — Ты убьёшь меня? — Нет. — Он смотрел на неё прищурившись. — Никто из нас уже не верит, что вы настоящие женщины, а не уроды под красивой кожей. Поэтому лезут в капкан только за едой и одеждой, которых у вас полно. Когда ты помрёшь, тварь, этот дом, эта приманка обрушится. Не очень хорошо для остальных, да? Так что нет, сука, ты будешь жить. И не смотри так жалостливо. Я знаю, что ты притворяешься. Романтическая книга, к чтению которой Елена собиралась вернуться, уж точно её к такому не готовила. Но и нельзя сказать, что женщина так сильно любила романтические книги. Страх, как заложено природой, перерос в агрессию. Агрессию сдобрила обида, злость. Елена открыла очередной ящик, вытащила хлеб, положила на поверхность тумбочки. Спокойно, словно доставая очередную буханку, взяла тесак, поднялась на ноги. Её руки дрожали, но не так сильно, как задрожали колени незнакомца. — Забирай, — сквозь зубы произнесла она. Красноречие попрощалось с мужчиной, как и скорость реакций. Он застыл, может, задумался, ударит ли его женщина, если он и вправду потянется за рюкзаком, который она успела набить едой? Окаменела, превратилась в прекрасную статую и Елена, гадая, полоснёт ли она взаправду его по шее или даст уйти? Широко раскрыла глаза, сделала шаг назад, испугавшись саму себя. Он не прав, она не монстр, не тварь под красивой кожей. Тварь он, да к тому же трус. К слову, хорошо, что всего лишь трус, а не сумасшедший изувер или насильник. Отошла, опёрлась на подоконник. — Ну! Мерзавец с глазами цвета нежного неба осторожно потянулся к рюкзаку, резко сцепил лямки, развернулся и побежал к выходу, бормоча под нос проклятия. Елена почувствовала, как бутоны мирта укоризненно упали ей на ладонь. Стряхнула их. Отошла от подоконника, взяла из морозильника лёд, чтобы приложить к болезненно набухающей шишке на лбу. Лицо сморщилось от неожиданно накатившегося уныния, слёз, от которых тут же отвлекла прямоугольная картонная коробочка. Видимо, выпала из кармана. Яркая, глянцевая пачка. Сигаретки. Те самые, которых так не хватало.