Семейное счастье

Садилось солнце. Еда закончилась вчера утром. Живот, иногда злобно поругиваясь, стремился соприкоснуться со спиной. Искатель притворялся, что не обращает на него внимания и спешно утопал в песках. Его вёл трупный смрад, а значит, лагерь торговцев во главе с толстым Лазарем где-то поблизости. Но поблизости, как оказалось, был лишь тот самый мужчина, что «ест только мёртвых». Туловище его лежало лицом к вечернему небу. Живот был высосан до рёбер, следы зубов не оставляли сомнений в случившемся. Ноги покоились чуть поодаль, видимо, оказались слишком худыми и костлявыми для трапезы червей. Всё было покрыто засохшей кровью, которая, в свою очередь, была покрыта засохшей сукровицей. Искателя не вырвало. Было нечем. Некоторое время он шарился в рюкзаке. К счастью, у мужчины, который ест только мёртвых, оказалось много еды (может, тогда он просто неудачно пошутил?). К несчастью, сгнившие фрукты покрыли хлеб и сушёное мясо отвратительной сывороткой разлагающейся органики. Живот ругнулся, почти прикоснулся к спине. Искатель глянул на оторванные ноги, выпирающие рёбра торса и решил, что слишком мало осталось съедобных частей. А потому вернулся к находкам, половину съел, а другую половину, завернув в три слоя тряпок, положил к своим вещам. После часа ходьбы решил съесть ещё немного сушёного мяса. "Мяса, позаимствованного из рюкзака у мертвого мужчины, что ест только мёртвых". Ужин тут же был стремительно выблеван, а его остатки – выкинуты. Но, как ни странно, дикий голод слегка притупился, а обиженный живот замолчал. Всё оставшееся время до наступления беспощадного мороза было потрачено на поиски пригодного для ночёвки места. Им оказалась пещера – неглубокая дыра в уступе рыжего плато. Вместо того чтобы попытаться уснуть, искатель сидел у входа, смотрел то на небо, то на пески. И размышлял. Он часто проводил ночи подобным образом, думая о Катаклизме, жестокой судьбе, странностях пустыни, вариантах самоубийства. Сегодняшняя ночь – по крайней мере, её часть – ушла на обдумывание всего произошедшего за последние недели. Прекрасная Елена, оказавшаяся лишь самую малость далёкой от идеала. Безумный Лазарь и его история с китом, исполняющим желания. А потом одноглазая женщина, невероятно злобная, обиженная, назвавшая искателя Никем и покончившая с собой… Интересно, смог бы он жить с ней? Разве один глаз делает её монстром? Наверное, да. Хотя если вспомнить рассказ толстяка, то можно сказать, что, наверное, нет. Изюминка. Отрубить коту голову и зажарить, как курочку. А потом отрубить голову мужу и зажарить, как свинку. Изюминка. Однако это всего лишь кот. Вроде, в Корее, пока она и весь мир существовали, традиционно ели собак. Всегда ведь можно просто сказать, что это ненормально. Неприятно. Исправится ли тогда Елена? Насколько страшна её изюминка? Елена… Он часто вспоминал её глаза, улыбку и спокойную речь. Сладкое чувство, сковавшее его во время встречи с ней, можно было назвать любовью с первого взгляда, но не следовало. Это было нечто менее сильное. Скорее расположение, заинтересованность, которая, в случае чего, могла перерасти в настоящую любовь. А могла и не перерасти, хотя всё равно следует попытаться, коль судьба предоставит такой шанс. Искатель почти уснул, но дрожь земли разбудила его. Песок посыпался на голову с потолка. Вдалеке что-то плыло. Что-то, что могло быть червём и смертью. Но что –мужчина забыл, как дышать, – оказалось китом, поднимающимся из тверди, будто из воды. Кит с шумом выпрыгнул и погрузился в «море», напоследок ударом хвоста подняв в воздух центнеры пыли. Показался у самой пещеры. Выпростал на поверхность одну лишь морду, по которой стекал песок. Уже утром искатель долго не мог вспомнить, какое желание высказал. Даже голод не мог перебить заинтересованность. К сожалению, заветные слова так и не пришли на ум. Но да мелочи. К тому же это был всего лишь сон, в котором он загадал желание.