Часть 11
19 ноября 2023 г., 21:59
— Я не хочу ругаться с тобой на повышенных тонах, ведь чем громче люди ссорятся, тем дальше они расходятся, пытаясь докричаться друг до друга. А я хочу верить, что мы всё же не на расстоянии вытянутой руки.
— Я тоже, Луи, я тоже.
***
Я вошла в аудиторию, где проходила встреча волонтёров, и мне показалось, будто я переступаю порог совершенно другого мира. Внутри пахло кофе, пластиком от новых баннеров и слегка — влажной краской. На доске маркерами были начертаны цветные схемы расположения зон, а по периметру комнаты стояли свернутые рулоны афиш, коробки с бейджами и стопки ярких листовок. — Ты Джессика? — раздался голос, и я обернулась. Передо мной стояла девушка с короткими кудряшками, в футболке с логотипом фестиваля и блестящей энергией в глазах. — Да. Новенькая в волонтёрском штабе. — Круто. Меня зовут Иви. Добро пожаловать в хаос. Вот тебе чек-лист, бейдж и, если захочешь, одна из булочек. Мы тут часто забываем поесть. Я улыбнулась — впервые за долгое время эта улыбка не чувствовалась натянутой. В ближайшие дни я растворялась в делах. Мы таскали стулья, расклеивали указатели, обсуждали — где будут проходить мастер-классы, как лучше выстроить зону фудтрака, кто отвечает за артистов и в какой час нужно запускать световые тесты. Моё имя всё чаще звучало среди команды: — Джесс, поможешь с навигацией по зоне В? — Ты вчера решала с поставкой воды, да? Все получилось? — Джессика, у тебя голос спокойный — может, ты на стойке инфоцентра поработаешь? Я чувствовала, как с каждым днём становлюсь частью чего-то большого. И значимого. И чистого. Подготовка к музыкальному фестивалю стала захватывающим и насыщенным периодом. Я активно вовлеклась в организацию и предварительные мероприятия, чтобы убедиться, что фестиваль пройдет гладко и запомнится всем. Сначала я ознакомилась с общим планом фестиваля, изучив график выступлений, список участников и предстоящих событий. Мне были предоставлены конкретные обязанности в качестве волонтера, и я стала знакомиться с командой, с которой мне предстояло сотрудничать. Я приняла участие во встречах с организаторами, где обсуждались детали проведения мероприятия, раздавались задачи и решались вопросы координации. Был разработан план действий для волонтёров, и я внимательно ознакомилась с инструкциями. Одной из важных задач была подготовка места проведения фестиваля. Я принимала участие в оформлении сцены, создании атмосферы и размещении информационных стендов. Совместно с командой волонтёров мы участвовали в организации зон отдыха и питания для гостей. Организация безопасности также стала приоритетом. Я прошла инструктажи и обучение по правилам эвакуации, оказанию первой помощи и взаимодействию с посетителями. Моя готовность к любым ситуациям была на высоком уровне. Ближе к дате фестиваля я участвовала в рекламных кампаниях и продвижении мероприятия, распространяя информацию в социальных сетях и сообществах. Я также сотрудничала с другими волонтёрами, чтобы создать позитивное восприятие среди посетителей. В дни перед фестивалем я была полна азарта и готовности к запуску. Я и другие волонтёры создали особую атмосферу предвкушения события, а сам фестиваль станет результатом совместных усилий и предварительной подготовки. По вечерам я возвращалась в комнату уставшая, но с приятной тяжестью в теле. Иногда просто садилась на пол, прислоняясь к стене, и листала фото с репетиций, обрывки записей, черновики афиш. Чашка чая на подоконнике, тёплый плед, и где-то из динамика — голос Сэм Смит или Florence + The Machine. Музыка снова говорила со мной. А я училась отвечать ей. Но внутри всё ещё отзывался пустой эхом Луи. Порой, в какой-нибудь тихий момент — когда я скручивала афишу или приклеивала яркий указатель на стенд — я ловила себя на мысли: «А как бы он это откомментировал?..» И тут же — тишина. Он исчез, как герой, ушедший со сцены, не дождавшись реплик партнёра. И я скучала не по ссорам, не по скомканным сообщениям, а по его реакции на самые незначительные мелочи. По тем диалогам, что стали моей исповедью. Отношения с Луи заметно остыли, и мы всё также не общались несколько недель, если не месяцев. То, что началось как сложная ситуация с недопониманиями, постепенно выросло в серьезный разрыв. Я чувствовала себя освобожденной от напряжения, которое присутствовало в отношениях с Луи. Однако в то же время было заметно чувство утраты и некоторая грусть по ушедшему. В одной из встреч с Ребеккой — в кафе с пыльными книгами на полках и видом на университетский парк — мы сидели, закутавшись в свои пальто, с кружками какао. — Ты не скучаешь по нему? — спросила она, осторожно, будто боялась потревожить тонкий лёд. Я поставила кружку и задумалась. — Я… не знаю. Иногда кажется, что скучаю. А иногда — что просто скучаю по тому, какой я была рядом с ним. Ребекка кивнула, всматриваясь в меня внимательно. — Он многим стал. Но он не стал всем. И это была правда. Отсутствие общения с Луи также давало возможность лучше понять свои собственные чувства и пересмотреть свои приоритеты в отношениях. Возможно, я осознавала, что важно для меня на данный момент, и старалась двигаться вперед, сфокусировавшись на себе и своем личном развитии. Но, пожалуй, для меня это было полезно. В том смысле, что теперь стала чуть более терпеливой, думаю. Когда что-то случалось, то на эмоциях или еще по какой-то причине, я первым делом писала ему. Не всегда, конечно, но чаще всего. Сейчас я не хочу заменять Томлинсона кем-то другим, потому что это невозможно, так что я просто держу в себе, а потом желание рассказать уходит, и я могу рассмотреть ситуацию со всех сторон, не делая поспешных выводов. Когда он ушел, было ощущение, что стало максимально пусто. Что все эмоции, которые я ощущала в то утро, они исчезли. Ушли вместе с ним. Я не могла успокоиться, будто чего-то не хватало. Кого-то. Иногда наши отношения казались мне странными. Нешаблонными. Иногда ненормальными. Сложными. Но я бы ни за что не променяла бы их на что-то другое. Диалоги с Луи что-то по типу личного дневника, с которым я делилась всем, о чем думаю. Отношения с другими — стали мягкими островками в этой турбулентности. Лиам приходил на репетиции артистов, часто подшучивал над мной, приносил пирожки из студенческой столовой. Гарри, вечно лохматый и задумчивый, иногда давал послушать демки своих песен. Найл смеялся заразительно и делился смешными историями, из которых ничего не следовало, кроме улыбки. А Зейн… с ним всё было сложно. Приветствие, редкий взгляд, вежливое «как дела». И холод, как будто между нами стояла прозрачная стена. И ещё — слухи. Про Луи и Трейси. Про то, как их видели вместе. Про вечеринки. Про её руку на его плече. Я не комментировала. Не спрашивала. Просто не хотела знать больше. Это уже не моя история. Мои близкие связи с ребятами стали для меня опорой в процессе переосмысления и преодоления сложных ситуаций. Такие дружеские отношения могли приносить поддержку, понимание и утешение в трудные моменты. Ребекка, вероятно, была особенно важной поддержкой, учитывая нашу близость. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы перестать выдавливать из себя дежурные, фальшивые улыбки. Любопытно, меняют нас люди или эмоции, которые мы испытываем рядом с этими людьми?***
Актовый зал был полон пустоты, как всегда после занятий. На стены всё так же падал свет от больших окон, а старинные деревянные скамьи, покрытые полированным лаком, тихо скрипели под нашими телами. Мы сидели на первом ряду, и воздух, несмотря на свою прохладу, казался почти тягучим. Время тут будто замедлялось, словно сам зал стал хранить в себе что-то невыразимое — сожаления, неразрешённые вопросы, неопределённости. В каждом уголке этих пустых кресел пряталась тень мыслей. Я вздохнула, сжимая пальцы на подлокотнике. — Ты замечала, что Лиам и другие ребята стали как-то странно вести себя? — спросила Ребекка, её голос звучал мягко, но в нём была едва уловимая тревога. Она сидела рядом, в своём уютном джемпере тёмно-синего цвета, волосы заплетены в аккуратную косу, а её кардиган с узорами смотрелся почти как лёгкая защита от всего происходящего вокруг. Странно, но в этот момент она казалась старше своих лет — или просто более взрослой в этом море вопросов. Я, наклонив голову и сжимающая в руках обложку книги, сидела в чёрном свитере, который был чуть большего размера, чем нужно, и джинсах с прорехами на коленях, что немного не сочеталось с моими не очень серьёзными мыслями. В целом, я чувствовала себя комфортно, но вот эта беспокойная мысль о том, что происходит с Лиамом и остальными, не давала покоя. — Да, конечно. Они как-то таинственно исчезают, особенно Лиам. Он даже не отвечает на твои звонки иногда, — ответила я, наблюдая за Ребеккой, как она вытаскивает телефон и снова проводит пальцем по экрану, пытаясь найти хоть какой-то сигнал связи с ним. Ребекка нахмурила брови, её пальцы замерли на экране телефона, как будто и сам аппарат чувствовал её тревогу. Легкие стрелки её серых джинсов, слегка зауженные к низу, шуршали, когда она пыталась снова позвонить, а её кеды на платформе слегка шлёпали по деревянному полу, создавая пустые отголоски. Её глаза были прикованы к экрану, и когда тот снова перевёл вызов в голосовую почту, она не смогла сдержать лёгкое разочарование. Я заметила, как она сжала губы и посмотрела на меня. — Может быть, у них что-то случилось? Может, какие-то проблемы? — предложила она, всё ещё не отрывая взгляда от телефона, в котором не было ни одной новой строки сообщения. Я покачала головой. — Да, может быть. В любом случае, это как-то подозрительно, — сказала я, глубоко вздохнув, снова поглощённая мыслями о том, что происходит с нашими друзьями. Но в этот момент, как будто в ответ на наше напряжение, дверь зала распахнулась, и в ней появился Джастин, луч света, который в этот момент не мог не привлечь наше внимание. Он выглядел, как всегда — уверенный в себе, с легко взъерошенными волосами и в чёрном кожаном пальто, которое обвивал его силуэт, придавая ему слегка рокерский вид. Но несмотря на этот образ, в его глазах сверкала искренняя озорная радость, как у ребёнка, который всегда был готов развеселить. — Привет, красавицы! — сказал он с широким, искренним размахом рук, как будто только что вернулся с какого-то приключения. Его улыбка была заразительной, и я уже чувствовала, как напряжение начинает исчезать. «Что вы здесь такие серьезные? Давайте развеселимся!» Его энергия была настоящей бурей, и она мгновенно заполнила зал, вытеснив все мысли о Лиаме и прочих тревогах. Мы с Ребеккой обменялись взглядами, и невольно начали смеяться, несмотря на наши усталые плечи и серые мысли. Джастин всегда был таким — весёлым и искренним, как сам ветер, который не мог не быть замеченным. — Ну что, рассказывай, что там у тебя? — сказала я, протягивая руку и надеясь, что его шутки хоть немного развеют наш мрак. — О, тут было столько смешных историй! — засмеялся Джастин, садясь на край скамьи, его пальцы, зацепившие края своих кожаных перчаток, начали быстро снимать их. Его голубая рубашка с коротким рукавом, выглаженная и почти сияющая, выглядела как нечто совершенно не в тему в этом помещении. Но с ним всегда было так — весь этот контраст. И вот, сидя с нами, он продолжал рассказывать что-то совершенно абсурдное, заставляя нас смеяться до слёз. — Ты понимаешь, я, значит, захожу в столовую, а там… Понимаешь, у нас же новый повар! Так вот, он кладёт картошку фри и… нет! Я в шоке! — говорил Джастин, восклицая, а мы с Ребеккой хохотали, забыв на минуту обо всех заботах. Его лёгкость была заразительной. Смех лился из нас, как старое вино, освобождая нас от напряжения, которое мы в себе так долго держали. Джастин встал и потянулся, предлагая: — Как насчёт того, чтобы пойти в кафе после занятий? Мы заслужили хорошее время, правда? Ребекка мгновенно согласилась, её лицо светилось от удовлетворения и радости. Мы вытащили свои сумки, и как бы ни было много незавершённых мыслей, как бы ни были глубокими вопросы, ответ был очевиден — сейчас был тот момент, чтобы просто наслаждаться. И в этот момент мы забыли о Лиаме, о тревоге и обо всём, что могло затмить нашу жизнь. Тёплый свет улицы, запах свежего кофе и несказанная лёгкость в воздухе — всё это ждало нас впереди. В кафе царила атмосфера уюта и тепла. Мягкое, тёплое освещение свечей касалось каждого уголка, создавая мягкие тени на деревянных столах и стенах, которые были украшены полками с книгами и мелкими декоративными предметами. В этом тихом и спокойном месте, где запах свежезаваренного кофе и корицы в воздухе был почти осязаемым, время как будто замедлялось. Мы сидели за одним из столов у окна, обтянутого бархатными шторами. Джастин, как всегда, взял на себя роль ведущего вечера, и, как только официант ушёл с нашими заказами, он с воодушевлением начал рассказывать свои очередные истории из путешествий. Его голос был бодрым и жизнерадостным, а жесты — плавными и уверенными, как у человека, который знал, что все его слова найдут отклик у слушателей. — И вот я был в Амстердаме, — сказал он, размахивая руками, как будто сам снова находился там. «Тогда ещё ездил на велосипеде по городу, и знаете что? Я случайно заехал в какой-то парк и…» — его голос затих, на секунду он поднес чашку с кофе к губам и сделал глоток. Мы с Ребеккой слушали его, забыв о всём, кроме его рассказа. Но внезапно, на фоне его слов, моё внимание привлекла сцена, которая развернулась за окном. Я увидела Лиама и Гарри, стоящих на другой стороне улицы, и их жесты, напряжённые, словно каждый шаг был выстрадан. Лиам стоял в своей тёмной куртке с кожаными вставками, джинсы чуть зауженные внизу, что-то жестко объясняя Гарри, который в этот момент казался ещё более напряжённым, чем обычно. Гарри был одет в серое пальто, которое обвивало его фигуру, и светлые джинсы, так неприметные на первый взгляд, но скрывавшие в себе что-то отрешённое. Мы с Ребеккой старались разглядеть их, но расстояние и шум города мешали нам уловить, о чём шла речь. Я наклонилась вперёд, и, несмотря на всё, что происходило, не могла оторвать взгляд от них. Ребекка сидела рядом, её пальцы нервно теребили края стакана, а лицо вытянулось в выражении беспокойства. — Что-то странное происходит, — прошептала она, её голос был тихим, почти едва слышимым. Я кивнула, пытаясь понять, что именно так настораживает нас. — Да, я заметила. Ты позвонила Лиаму? — спросила я, ещё не отводя взгляда от двух парней на улице. — Да, — Ребекка перевела взгляд на телефон и посмотрела на экран, где снова не было пропущенных звонков. Она подняла его к глазам ещё раз, будто надеясь, что на экране появится какое-то новое сообщение, которое развеет её тревогу. — Но он не отвечает. Я ещё раз посмотрела на Лиама и Гарри, замечая, как их разговор становился всё более оживлённым. Гарри снова что-то резко сказал, и Лиам в ответ сильно жестикулировал. Всё выглядело, как будто между ними происходила не просто беседа, а настоящая схватка слов. И вот, в этот момент, Лиам достал свой телефон и взглянул на экран, словно ожидая чего-то или кого-то. Ребекка, увидев это, сделала шаг к окну, пытаясь рассмотреть, что будет дальше. Но Лиам, проигнорировав её звонок, убрал телефон обратно в карман и вернулся к разговору с Гарри, который теперь ещё больше сдвинулся вперёд, явно пытаясь достичь какой-то решающей точки. Ребекка отчаянно сжала кулак, её лицо стало жестким от недовольства и беспокойства. Я видела, как её дыхание стало чуть быстрее, и она тихо выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Это не просто разговор, это… что-то важное, я чувствую, — сказала она с дрожью в голосе. В этот момент Джастин, заметив нашу сосредоточенность на происходящем за окном, попытался вернуть внимание к себе. — А вот, например, в Париже я оказался в кафе, где встретил старого друга! Он был… — но его слова постепенно терялись, так как мы с Ребеккой снова оказались поглощены этим напряжённым разговором за пределами кафе. Через несколько минут Джастин встал и, попрощавшись, ушёл. Его уход был спокойным, но оставил приятное тепло от его рассказов и присутствия. Только теперь, когда он исчез из нашего поля зрения, я заметила, как Лиам и Гарри продолжали обсуждать что-то, уже вдалеке от нас, когда Луи, его силуэт как бы обострил все пространство между нами и ними. Он подошёл к ним, выражение его лица было тяжёлым, полным решимости и внимания. Его пальто, тёмно-синее и плотно облегающее его тело, контрастировало с их более непринужденной одеждой. Словно вся сцена замерла на секунду. Я не могла понять, что происходит. Луи… я так давно не видела его так близко, и вот, как в каком-то странном фильме, он подходил к Лиаму и Гарри, не спеша, но уверенно. В его глазах я уловила что-то, что заставило меня замереть. — Что-то происходит, да? — прошептала Ребекка, её голос дрожал от беспокойства, и я поняла, что её слова — это не просто вопрос, а призыв к пониманию. Ребекка, явно тревожная и решительная, встает из-за стола и направляется к выходу. Я смотрю, как она выходит на улицу, стремительно приближаясь к группе Луи, Лиама и Гарри. Мое любопытство и беспокойство тоже заставляют меня встать, и я следую за Ребеккой, пытаясь разглядеть, что происходит. Стоя у входа в кафе, я вижу, как подруга обращается к парням. Луи, Лиам и Гарри обращают внимание на ее приход, и разговор прерывается. Лицо Ребекки выражает волнение, и она, кажется, задает какие-то вопросы или высказывает свои опасения. В это время я обращаю внимание на выражения лиц парней, но из-за расстояния не могу понять, что они обсуждают. Все события развиваются быстро, и атмосфера напряженная. Вижу, как Пейн и Стайлс обмениваются взглядами, а Томлинсон становится серьезнее. Ребекка суетливо жестикулирует, стараясь донести свои мысли до парней. Вдруг Луи переводит взгляд в сторону кафе, замечает меня. Вижу, как он прищуривает глаза, напрягает желваки, из-за чего его скулы выделяются еще больше под светом фонаря. Ребекка указывает в мое направление, и парни поворачивают головы, чтобы посмотреть на меня. Лиам и Гарри обмениваются еще одним быстрым взглядом, а Луи, кажется, осознает, что я видела часть их разговора. Ребекка подзывает меня, чего мне делать очень не хочется. Настойчивость подруги берет верх, и я направляюсь к ребятам. Я подхожу к Ребекке, Лиаму, Гарри и Луи, чувствуя легкую тревогу. Взгляды всех нас сходятся, и в воздухе витает напряжение. Луи, кажется, не очень рад моему появлению, и это вызывает у меня дополнительное беспокойство. — Что происходит? — спрашиваю, ощущая, как атмосфера становится все более напряженной. Луи молчит, его взгляд уходит в сторону, и я ощущаю некоторую дистанцию от него. Возможно, он все еще злится на меня из-за предыдущего разговора. — У них какие-то дела, о которых они не хотят говорить нам, — обвиняет парней Ребекка, смотря на своего парня — Вы все узнаете в нужное время, — говорит Гарри, смотря на меня. — У вас неприятности? — обеспокоенно спрашиваю я, избегая смотреть на Луи. — Нет, все в порядке… — начинает Лиам, но его перебивает Томлинсон. — Есть вещи, которые тебя не касаются, Джессика. Я поджимаю губы, переводя взгляд на парня. Сейчас я еще больше жалею, что вышла из кафе. Взгляд Луи замирает на мне, и я чувствую, что разговор закончен. Ребекка тоже молчит, но ее взгляд полон разочарования и недоумения. Гарри извиняется, намекая, что, возможно, разговор слишком серьезный для обсуждения прямо сейчас. Я решаю не придавать большого значения и поднимаю глаза на Луи, с которым мы, кажется, все еще не можем найти общий язык. Мне хочется что-то сказать, но я боюсь только усугубить ситуацию. Ребекка берет меня за руку, словно предвосхищая мои эмоции, и мы решаем уйти, оставив парней разбираться с собственными проблемами. Ребекка обнимает на прощание Лиама. И я немного завидую тому, что эта парочка справляется без ссор в своих отношениях. Проходя мимо Луи, я чувствую его взгляд на себе, но решаю не обращать на него внимания. Мы уходим, оставляя за собой непонятную обстановку и нерешенные вопросы. Ребекка, с её характерной решимостью, встала с места, как только разговор с Джастином стих, и, не говоря ни слова, направилась к выходу. Я замерла на мгновение, следя за её движением, а затем почувствовала, как тревога сжала мне грудь. Я знала, что если она идёт к парням, то она не просто так. Моё любопытство и внутреннее беспокойство заставили меня встать и следовать за ней. Проходя мимо столиков с тихими посетителями, я ощущала, как атмосфера в кафе остаётся позади — уютный, тёплый свет, аромат кофе, тишина… Всё это контрастировало с напряжённостью, которая меня охватывала, когда я перешла через порог и оказалась на улице, где вечерний воздух был свеж и слегка прохладен. Ребекка уже стояла у самой двери, её лицо было напряжено, а жесты — быстрые и суетливые, словно она пыталась донести до парней важные слова. Лиам и Гарри, стоявшие с Луи на углу, заметили её, и их разговор прервался. Я всё ещё стояла у двери, не решаясь сделать шаг, но в тот момент мне казалось, что каждый звук на улице эхом отдавался в моей голове. Напряжённые взгляды парней и яркие уличные огни смешивались в нечто неопределённое и тревожное. Луи был в центре всего этого. Я видела, как он перевёл взгляд в сторону нашего кафе, его глаза стали узкими, а скулы, напрягаясь, выделялись под светом уличных фонарей. Это был тот самый взгляд, который я так хорошо помнила. Мгновение, и он заметил меня, точнее, заметил, что я наблюдаю. Я замерла, чувствовав, как каждое слово, которое могло быть произнесено, стало тяжёлым и пустым. Он, кажется, был глубоко обеспокоен, и что-то внутри меня зашевелилось, словно холодная тень. Ребекка заметила, как его взгляд упал на меня, и быстро указала в мою сторону. Это было как в замедленной съемке — Луи, Лиам и Гарри поворачиваются одновременно. Все три пары глаз смотрят на меня, и я ощущаю, как становится ещё теснее, как будто воздух сжался. Я не могу понять, что происходит, но напряжение между нами стало слишком явным. — Что происходит? — мой голос звучит странно даже для меня, как будто слова не хотят срываться с языка. Я оборачиваюсь к Ребекке, и она в ответ молчит, её взгляд полон того же беспокойства, что и мой. Луи, казалось, снова отстранился, его лицо стало закрытым, как всегда, когда ему что-то не нравится. Он смотрит на меня, но его взгляд не тёплый. Всё, что я ощущаю, это дистанция и… холод. Ребекка, явно не собираясь сдаваться, выговаривает: — У них какие-то дела, о которых они не хотят говорить нам. — Она поворачивается к Лиаму и Гарри, её лицо напряжено, и голос звучит остро, но с укором. Гарри, всегда сдержанный, оказывается первым, кто реагирует: — Вы все узнаете в нужное время. — Его слова короткие, но в них звучит какая-то настойчивость, и я чувствую, как он пытается закончить этот разговор. Моя тревога только нарастает, но я не могу понять, что происходит. Я оглядываю всех, и мои глаза встречаются с глазами Лиама. Он, казалось бы, хотел сказать что-то, но, видя, как Луи снова взял слово, молчит. — У вас неприятности? — спрашиваю я, не в силах скрыть беспокойства в голосе. Мои слова звучат почти как просьба о помощи, но я боюсь услышать ответ, который мне не понравится. Лиам открывает рот, собираясь ответить, но его перебивает Луи, который не сдерживает своих эмоций: — Есть вещи, которые тебя не касаются, Джессика. — Это как остриё ножа, и его слова отдают в груди эхом. Они тяжелы, как камень, падающий в пустоту. Я поджимаю губы, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается. Моя решимость подойти к ним, узнать, что происходит, исчезает, как только я слышу эти слова. Я думаю, что стоило остаться в кафе. Всё стало таким лишённым смысла, а я не могу понять, почему Луи так холоден, почему его слова не звучат как раньше. В этот момент Ребекка смотрит на меня, и её взгляд полон разочарования. Я чувствую её поддержку, её руку, которая тихо, но уверенно берёт мою, словно она предвосхищает моё решение уйти. Гарри пытается сменить тему, извиняясь за резкость Луи, но я уже не хочу слушать. Моё сердце так и пульсирует в груди, но я решаю не цепляться за эти слова, не забирать их себе. Я решаю не оставаться. Я поворачиваюсь и начинаю идти обратно, чувствуя, как тяжело поднимаются мои ноги. Я обнимаю Ребекку, и мы уходим, оставляя за собой ощущение пустоты и нерешённых вопросов. Мы проходим мимо Луи, и его взгляд остаётся на мне, но я решаю, что не буду реагировать. Это не имеет значения. Вдруг весь этот разговор, вся эта ситуация — не больше, чем тень, которую он бросает на меня. Ребекка, взяв меня за руку, не говорит ни слова, но её поддержка ощущается в каждом её движении. Мы уходим, и тишина, которая наполняет нас, кажется полной. Мы шли вдоль пустых улиц, каждое наше движение казалось тяжелым, словно ночь сама по себе тянула нас в сторону туманного размышления. Вокруг не было никого — только слабое мерцание уличных фонарей, которые как огоньки в темной бездне, освещали наши шаги. В воздухе чувствовался прохладный ветер, и, несмотря на спокойствие улиц, в сердце я ощущала какую-то неизведанную тревогу. Всё то, что произошло, как будто не давало мне покоя, и я знала, что у Ребекки сейчас те же самые мысли. — Ну что, что ты думаешь? — её голос был мягким, но в нем звучала скрытая потребность в ответах. Она остановилась на мгновение и посмотрела на меня с тем самым беспокойством, которое я ощущала в себе. — Не знаю, Бекс. Всё это странно. Почему они так реагируют? — я попыталась собрать все мысли в одном месте, но слова звучали неуверенно. Почему мы не могли просто понять, что происходит? Почему это все выглядело так запутанно? — Я бы тоже хотела это знать. — Ребекка вздохнула, и её лицо сделалось более серьезным, как если бы она пыталась найти хоть какие-то объяснения. — Может быть, у них какие-то проблемы? Я задумалась, но ничего не приходило в голову. Лиам, Гарри, Луи… почему они не хотят говорить с нами открыто? — Но почему они не хотят с нами обсуждать? Что это за секреты? — мой голос был полон вопросов, которые не находили ответа. С каждым шагом я чувствовала, как мои мысли запутываются ещё больше. — Да, это странно. Возможно, им просто нужно время. — Ребекка наклонила голову, как будто пытаясь убедить себя в этом. Но я знала, что она тоже не верила в этот ответ полностью. — Возможно… — я повторила её слова, но понимала, что на самом деле мы обе не знали, что происходит. Мы шли, не зная, что делать с тем, что врезалось в наши сердца как нечто неизведанное. Ночь темнела, поглощая нас в свои тени. И в этом мраке, на фоне тускло светящихся фонарей, я чувствовала себя неуверенно, словно стояла на перепутье. Мои мысли о Луи были как тяжелые камни, с которыми не хотелось встречаться. Он всегда был для меня чем-то неуловимым, и вот теперь, когда его взгляд и слова меня так охладили, я не могла понять, почему. Может, я и не должна была его понимать? Ребекка, заметив мое молчание, снова посмотрела на меня, и её взгляд был полон заботы. — Как ты себя чувствуешь после этой встречи с Луи? — её голос был мягким, но в нем чувствовалась искренняя забота. Я сделала паузу, поднимая взгляд на небо, стараясь найти хотя бы одно утешение в темных облаках, которые проплывали в ночи. — Немного сбитой с толку, честно говоря. — я вздохнула, пытаясь успокоить свой внутренний беспокойство. — Я даже не знаю, что думать. — Взгляд мой на мгновение задержался на дальнем горизонте, но тут же ушёл в сторону. — Удивительно, что теперь мы так сильно ненавидим друг друга. Ребекка слабо улыбнулась, но в её глазах было что-то очень грустное, как если бы она сама прекрасно понимала сложность отношений, о которых я говорю. — Понимаю. Он сложный. — её слова были тихими, но они словно резали воздух, наполняя тишину вокруг нас. Я кивнула, но в моем сердце оставалась тяжесть. Луи… он был как закрытая книга, которую не удается разгадать. Он всегда держал свои чувства при себе, скрывал их за острием своей язвительной улыбки. С этим было сложно смириться, но я пыталась. — Да, он точно не из тех, кто откровенно делится своими чувствами. — я почувствовала, как мои слова звучат с некоторым утомлением, но в то же время я знала, что не ошибаюсь. Ребекка наклонила голову, словно размышляя над моими словами. — Возможно, у него тоже свои проблемы. Но не думаю, что стоит слишком много внимания им уделять. — её голос был спокойным, но её взгляд говорил, что она верит в это. Иногда лучший способ — это отпустить. — Может быть, ты права. — я вздохнула, пытаясь найти в её словах утешение. — Все это какая-то странная история. Мы шли молча, поглощенные собственными мыслями, в поисках понимания того, что произошло. Ночь становилась все темнее, и я чувствовала, как этот момент уходит всё дальше в прошлое, но не уходит из моего сердца. Я не могла отделаться от ощущения, что мы стоим на пороге чего-то большого и неизведанного, но что именно — мне было неясно. И в этот момент, на границе ночи и туманных мыслей, я знала одно: Луи Томлинсон никогда не был прост в понимании. И, вероятно, он никогда не будет.
