В пучину морскую

«Шарлотта Эдвардс. Дочь Роберта и Кэролайн Эдвардс. Пропала в возрасте 7 лет». Следующий день прошел без происшествий. Стопки документов на столе Азгора заметно не уменьшились. Его продолжало удивлять, как такое маленькое сообщество, как Долина Эботт, могло иметь столько правил, положений, кодексов, уставов, постановлений и бюрократизма, которые превращали даже самое простое решение в многонедельный процесс. Даже получение лицензии на тележку Доброженого для работы в центре города заняло четыре месяца. Азгор ценил первые несколько седых волос, которые он обнаружил в своей бороде, как радостное напоминание о возвращении Азриэля, но он сильно подозревал, что городская бюрократия теперь вносит свой вклад. «Пропала без вести во время похода с отрядом девочек-скаутов восемь лет назад. Другие девочки вернулись к подножию горы до того, как заметили ее пропажу. Поисковая группа обыскала вероятное место исчезновения, но никаких признаков девочки обнаружено не было». Азгор поставил чашку чая, отодвинул тарелку и протер глаза. Он правда не знал, зачем снова просматривает ее досье. Это не изменит ничего, что он планировал сказать той ночью. И напоминания о девочке ему не были нужны. Ее лицо постоянно преследовало его во снах в течение последних восьми лет, а другие лица присоединялись к нему в безмолвном обвинении по прошествии лет. По иронии судьбы, эта последняя встреча будет с родителями первого ребенка, попавшего в его королевство. Чтобы найти семьи, нужно было знать, кем были дети, и только пара детей раскрыла свои имена кому-либо из Подземелья. И даже тогда они упомянули только свои имена, не фамилии. Азгору приходилось раскинуть широкую сеть, вытаскивать отчеты о пропавших детях за многие мили вокруг, угадывать возраст детей, которые упали, просматривать отчеты, которые не были раскрыты и бездействовали в течение многих лет, просматривать описания внешности… а потом делать эти ужасные телефонные звонки. Родители Шарлотты оказались ближе всех, они жили здесь, в Долине Эботт. Азгор был рад, что нашел их так быстро, потому что хотел сначала встретиться с ними. Он хотел покончить с этим как можно скорее. Из всех встреч он боялся этой больше всего. Никакие воспоминания о детях не приносили ему больше боли, чем воспоминания о Шарлотте. Но всё пошло не по плану. С помощью консультанта-человека Азгор составил письма для семей, освещая отдельные детали, но признавая свою роль в потере их детей. В письмах родителям предлагалось связаться с ним, выбрать место, где им было бы комфортно встретиться с ним, привести людей, чтобы поддержать их, и так далее. Первое письмо было отправлено семье Эдвардсов. Через неделю пришло ответное письмо. Азгор, Я получил Ваше письмо. Мы с Кэролайн знаем, что Вы также обращаетесь к другим семьям, чьи дети были потеряны из-за ваших действий. Я прошу Вас сначала встретиться с родственниками всех остальных детей. После этого я с Вами встречусь. — Роберт Эдвардс Азгор намеревался рассказать Ториэль о своем плане возместить ущерб семьям детей, как только будут получены ответы на его письма. Но это письмо вынудило его передумать. Он держал свои планы в секрете, и раскрыл их Ториэль только после того, как большинство встреч было завершено. И даже тогда он не рассказал ей всего. Ему едва удалось убедить ее в том, что это правильный план действий, и при этом не упомянуть нервирующее письмо Роберта Эдвардса. Он посмотрел на часы на стене. 18:30. Остался один час. Пора выдвигаться. Азгор отнес посуду и остатки ужина на кухню и надел пальто. Вернувшись на кухню, он взял коричневый конверт из манильской бумаги с одной из многих стопок бумаг. Он осторожно положил его на то самое место, где ел несколько минут назад. Это было то же самое место, куда он положил его вчера вечером перед уходом в парк. И там же он его оставлял каждый раз, когда выходил из дома, чтобы встретиться с родственниками детей. Азгор открыл конверт. Он знал, что четко выписал все инструкции. Он несколько раз проверил и перепроверил все документы в конверте, чтобы убедиться, что все учел. Финансовые отчеты, номера счетов, пароли, местонахождение других важных документов, важные контакты, адвокаты, юридические документы делегирования — все это было там. Но его взгляд упал на письмо, лежащее наверху, и он снова прочитал его, как и прежде. Моя дражайшая Ториэль, Коль ты это читаешь, то вполне вероятно, что моя недавняя встреча с семьей одного из человеческих детей приняла ужасный оборот. Я могу стать недееспособным и не в состоянии выполнять свои обязанности. Или, может, наказание за мои проступки было уплачено сполна. Я оставляю тебе все детали, которые тебе понадобятся, дабы распорядиться моим имуществом, если в этом возникнет необходимость. Люди, которых я указал в этих документах, смогут помочь тебе с любыми юридическими вопросами, которые необходимо будет решить. Я доверяю твоему мнению по любым вопросам, которые не были четко изложены. И Тори, если случилось так, что я заплатил самую высокую цену за свои грехи, пожалуйста, прости меня, что использую письмо, чтобы сказать последние слова, которые я так и не смог заставить себя сказать тебе лично. Мне очень горестно, что я больше не смогу быть отцом для наших сыновей. Но больше всего меня ранит знать, что отношения, которые когда-то были между нами, которые я разорвал из-за своей безрассудности, теперь невозможно наладить. Твоя доброта в последние месяцы проявилась в твоей готовности позволить мне стать частью жизни Азриэля и Фриска и даже позволить мне приходить к вам домой на обеды и мероприятия с детьми. Мне не хватило ума найти способ отблагодарить тебя. Я был слишком медленным и глупым, чтобы найти способ излечить причиненную тебе боль или найти способ сломать преграду, которую я воздвиг между нами. Возможно, я навсегда останусь не в состоянии это сделать. Возможно, некоторые преграды невозможно сломать. Но знай, что я оставляю это письмо лишь из любви и уважения к тебе. Ты была самой любящей женой и самым дорогим другом на свете, и если позволишь осмелиться обратиться к тебе с последней просьбой, я прошу тебя не брать на себя ответственность, даже в малейшей степени, за вещи, которые нас разлучили. Горе, которое привело тебя к уединенной жизни в Руинах, было моей ошибкой, и только моей. И за это, Тори, я искренне прошу прощения. Но словами не выразить, как я рад, что Азриэль вернулся к тебе, и что ты приобрела еще одного прекрасного сына. Меня очень утешает то, что ты будешь прекрасной матерью Азриэлю и Фриску, и я безоговорочно доверяю их твоей заботе. Я люблю тебя, дорогая. — Азгор Этого было недостаточно. И никогда не будет. Но хоть немного — должно быть. Азгор закрыл конверт, застегнул пальто и вышел из дома.

***

Он помнил первую встречу. Оливера, второго упавшего ребенка, не было почти столько же, сколько и Шарлотты. Но время, в течение которого он отсутствовал, не сделало встречи с его родителями менее душераздирающей. Он помнил, что она состоялась в офисе адвоката. Всё уже полетело под откос, когда Азгор, не зная, с чего начать, представился и протянул лапу, чтобы пожать руки. Отец лишь холодно посмотрел на него и отвернулся. Мать тихо плакала в кресле у двери небольшого конференц-зала, в то время как отец сердито смотрел на Азгора, временами вставал и кричал на него, а в какой-то момент даже ударил в грудь. Он сделал это раскрытой ладонью, и его намерение ранить (к счастью) было довольно низким, но у Азгора то место болело целую неделю. Он снова обрадовался, что принял решение не сообщать Ториэль, что делает. Каким бы жалким он ни был, для Азгора был один смягчающий фактор. Это правда, что Оливер не знал, насколько хрупкими были монстры. И его насилие почти наверняка было вызвано его страхом и паникой. Но он убил несколько детей-монстров. Несомненно, это оправдывало решение Азгора забрать его душу. Хотя бы частично? Хоть немножко? А вот Шарлотта…

***

Встреча с родителями Беллы была гораздо менее драматичной, но столь же эмоциональной. И отец, и мать безжалостно его расспрашивали, подавляя рыдания и открыто плача, когда он отвечал настолько честно, насколько мог, что было трудно. Азгор не лгал, но старательно избегал давать более мрачные подробности своей короткой встречи с причудливой танцовщицей, которая убила больше его народу, чем кто-либо другой после войны. И если он расширил значение фразы «быстро и безболезненно», описывая последние минуты жизни девочки, то только для того, чтобы избавить ее родителей от представления ее изящной фигуры, охваченной пламенем, принимающей собственную смерть так же непостижимо, как и все остальное, что она делала во время своей веселой бойни. Азгор и родители девочки закончили встречу, когда усталость окончательно довела их до состояния, где хотелось только молчать.

***

Лучшая встреча (если такие вообще могут быть) состоялась с родителями Пенелопы. У Азгора не хватило духу забрать ее блокнот у Герсона после того, как она упала, но он достаточно услышал от девочки, чтобы распознать ее острый ум, поэтому он не удивился, когда ее родители попросили о встрече в поликлинике в нескольких милях от Долины Эботт. Ее отец был тихим врачом, а мать пристально смотрела на Азгора проницательным умным взглядом все время, пока тот говорил. В конечном итоге не имело значения, что Герсон, а не Азгор, нанес смертельный удар и забрал душу девочки. Ответственность по-прежнему лежала на короле. Герсон принял меры, когда Азгорова рука дрогнула, и это почти сломило старого воина. Азгор не мог притворяться, что его руки чисты. Оба родителя тихо слушали, как Азгор рассказывал им о Пенелопе и о том, как она надеялась найти способ разрушить барьер. Они задавали свои вопросы, как всегда это делали родители, и крепко сжимали друг друга за руки, пока Азгор говорил. Их вопросы были колкими, но контролируемыми. Их комментарии были взвешенными. В конце концов, они тихо и по-дружески разошлись. По-дружески? Нет, это было неправильное слово. Они не разошлись друзьями. Азгор мысленно пнул себя за то, что даже посмел подумать такое. Это правда, они не кричали на него, и отец даже поблагодарил его за то, что он пришел поговорить с ними. Но как можно подружиться с чудовищем, убившим твоего ребенка? Руки Азгора, может, и не взмахнули молотом, но его жестокая клятва перед своим народом была не просто заявлением. Это был приказ. Люди должны были быть умерщвлены теми, кто их нашел. Герсон всего лишь выполнял приказы короля. Слова Азгора ознаменовали ее смерть в тот момент, когда она вошла в его королевство. Ее родители тихо приняли, но не простили. И, конечно же, Азгор знал, что не имел права ожидать прощения. Если дети не смогли простить его, то почему должны их родители?

***

Он ожидал, что встреча с семьей Гарретта пройдет хорошо. К тому времени, как 10-летний мальчик прибыл в Подземелье, желание Азгора выполнять свою присягу пошатнулось. Если бы он нашел мальчика несколькими годами ранее, так же на пороге смерти, каким он его обнаркжил в Жаркоземье, возможно, ему было бы легко загасить уже угасающую жизнь и забрать душу мальчика. Вместо этого Азгор отнес ослабшего ребенка обратно в Новый Дом. Он сказал себе, что ему просто нужно время, чтобы подготовиться к тому, что он должен сделать. Вместо этого он вылечил мальчика и обнаружил, насколько ему нравится общество приятного и отзывчивого ребенка. Когда Гарретт спросил короля, может ли он с ним остаться, Азгор едва удержался, чтобы не обнять его. Но он с ним не остался. Больные легкие мальчика ухудшились и, наконец, сдались, и король плакал, когда однажды утром подошел к постели мальчика и обнаружил, что его холодное тело наконец затихло, а поверх него пульсирует тусклый зеленый свет. Собирать пятую душу не доставило Азгору никакой радости. Он даже с нетерпением ждал встречи с семьей мальчика, чтобы рассказать им о бескорыстной щедрости и доброте мальчика к монстрам, которых он встретил. Он слегка удивился, когда не нашел живых родителей мальчика, а лишь одного дядю, который заботился о нем. А когда встретил дядю в кабинке дешевой закусочной в неблагополучной части Долины Эботт, то был очень потрясен. Оглядываясь назад, Азгор должен был понять, что этого человека Гаррет совершенно не заботит. Когда Азгор нашел его, мальчик был очень худым, почти истощенным. Он рассказал Азгору, как всегда был голоден. А его кашель и влажные, дребезжащие легкие… Азгор не был сведущ в человеческих болезнях, но чувствовал, что, если бы ему оказали надлежащую медицинскую помощь, то наверняка вылечили бы болезнь мальчика. Человек, сидевший напротив него, не проявил ни малейшего беспокойства по этому поводу. Прежде чем Азгор успел хоть слово сказать, мужчина оперся на локти, посмотрел на короля и спросил его, сколько он готов заплатить, чтобы «замять это дело». Азгор понял, что шок, должно быть, отразился на его лице. Не то чтобы он был против финансового возмещения. Он даже предлагал его каждой из семей, наряду с предложением сделать всё, что в его силах, чтобы загладить вину. Однако ни одна семья не попросила золота в течение первых трех минут встречи. Но жирный дядя Гаррета настоял, и когда Азгор, наконец, назвал сумму, а затем согласился на гораздо более высокую сумму, которую потребовал дядя, мужчина положил золото в карман и встал. — Приятно было иметь с тобой дело, монстр. И, посмеиваясь, вышел из закусочной. Азгор взял папку, заполненную подробностями и простой панегирикой Гарретту, которую намеревался прочитать, и закрыл ее. Теперь никто из его семьи её не услышит. Не осталось ни одного живого родственника, который вспоминал бы о добром мальчике с нежностью. По крайней мере, Азгор был благодарен за то, что последние несколько дней мальчик провел с кем-то, кому он был дорог.

***

Встреча с отцом Йозефа произошла чуть больше недели назад. Отец был поразительно похож на юношу, погибшего от руки короля в пещере барьера. Сходство даже нервировало. Но больше всего Азгора мучило то, как все закончилось. К удивлению короля, этот человек не задавал вопросов, пока Азгор рассказывал свою мрачную и теперь уже знакомую речь о том, что он сделал и почему. Даже когда Азгор описывал (с минимальными подробностями) последние минуты Йозефа, отец слушал без комментариев. Только после того, как Азгор закончил, мужчина заговорил. — А ведь он был прав. — …Простите, что? — Я его этому научил. Что когда ты знаешь, что что-то неправильно, и все равно делаешь это, то твое наказание будет таким ужасным, что ты и представить себе не сможешь. Азгор уставился на мужчину. Тень неуверенности и страха, должно быть, пробежала по его лицу, потому что мужчина рассмеялся резким и неприятным смехом. — Не боись. Я не убивать тебя пришел. Хоть ты этого заслуживаешь, — он наклонился вперед. — Ты заслуживаешь, чтоб тебя убили самым ужасным способом на свете за то, что ты сделал с моим мальчиком. Прикованный к своему стулу Азгор оставался безмолвным. Мужчина встал. — Чего ты хочешь, монстр? Зачем ты пришел? Думаешь, можешь прийти, извиниться, что убил моего мальчика, и что всё будет хорошо? Ты на это надеешься? Что я скажу: «Всё путем, мистер Азгор, без обид, я прощаю вас, спасибо, что пришли»? Азгор опомнился. — Нет, сэр, я не намеревался… — Потому что это НЕ ТАК РАБОТАЕТ, монстр! Справедливость означает, что ты получишь то, что тебя ждет! Думаешь, исповедаться передо мной в своих грехах исправит то, что ты сделал? Думаешь, что если всю ЖИЗНЬ будешь добреньким королем монстров, то сможешь искупить смерть моего мальчика? Мужчина начал кричать. Азгор мог с трудом думать. — Сэр, нет, я… я пришел не потому, что заслуживаю Вашего прощения, или… — И ТЫ ЕГО НЕ ПОЛУЧИШЬ, УБИЙЦА! — глаза мужчины были полны ненависти. — Мой мальчик погиб из-за тебя! Мне плевать, что там нужно было твоему королевству. Мне плевать, как монстры застряли под горой. Мне плевать, что вы пытались выбраться. Мне на всё это глубоко ПЛЕВАТЬ. Азгор все еще не двигался. Человек навис над королем, наклонился и ткнул ему в лицо пальцем. — Меня волнует только справедливость для моего мальчика. И как бы мне ни хотелось, чтобы ты подох за то, что сделал, это же его не вернет, верно? Так что единственное удовлетворение, которое у меня осталось, — это осознание того, что он никогда не сможет тебя простить. И что я никогда, никогда не прощу тебя. То, чего ты хочешь, ты от меня не получишь, монстр. Справедливость настигнет тебя. Вселенная позаботится о том, чтобы ты заплатил за то, что натворил. Мужчина выпрямился. Следующие слова он прошипел сквозь зубы. — Потому что каким бы хорошим ты ни был с этого момента и до самой своей смерти, ты всегда будешь детоубийцей. Ты никогда не сможешь вернуть то, что сделал. Вот и проживай остаток своей жизни, зная это! Мужчина пошел прочь, и через несколько секунд дверь за ним захлопнулась с такой силой, что задрожали стены. Только в последовавшей за этим тишине Азгор понял, как сильно его трясет.