Это не игра

Спустя пару дней Питер выпорхнул из особняка Старка, как только Тони убедился в том, что он здоров, как конь — ну, насколько это возможно с простреленной ногой. Паркер затих примерно на неделю, в течение которой он успел встретиться в Брюсом, отдать ему таблетку на экспертизу, привести дела в прядок, повидаться с бывшим знакомым, затеявшим какие-то дела в Токио, но каким-то чёртом решившим наведаться в Нью-Йорк, выехать с ним за черту города, чтобы поиграть в гольф, и не отослать Тони ни одной весточки: одним словом, Пит вернулся в привычный ритм жизни. Тони устал от того, что его заставляют ждать, словно какую-то псину. Он не терпел отказов, не терпел, когда его игнорировали или забывали про него, но даже если пытался выгнать мальчишку из головы, то он, к сожалению, бумерангом возвращался вновь.

▪️▫️▪️

Так что когда Старк сам появился на пороге дома Питера ночью без приглашения, это было настолько неожиданно, что его хозяин встретил гостя в халате и спрятанным под ним пистолетом, с видом, явно означавшим то, что странный визит вырвал его из если не седьмого, то хотя бы второго, всё равно бесценного, сна. — Мистер Старк? — удивлённо, с долей неприкрытого раздражения проронил Питер, открыв дверь. — Да, я. — Сейчас… — Питер сделал шаг вглубь дома, вероятно, рассматривая часы. — Четыре часа утра, всё в порядке? — в смысле, «вы вообще неадекватный?», а не «что-то случилось?». — Пришёл в гости, — Тони красноречиво посмотрел на плечо парня и кивнул. — Я войду? — Паркеру пришлось шагнуть в сторону, всё ещё придерживая дверь, и, когда Старк зашёл внутрь, Пит закрыл её, откладывая ствол под пуфик возле входа. Он сонно нахохлился и сложил руки на груди, и Тони голодно облизал треугольный вырез на груди, шею, только потом обратив взгляд на его глаза. — Ну и? — Питер поманил рукой и прошёл на кухню: можно было позабыть про то, чтобы попытаться уловить последние крупицы сна, и не надеяться на его продолжение. Сказать честно, Паркера раздражал вид Тони: такой, будто он не сделал ничего сверхъестественного или неприличного. Хотя, кажется, у него были весьма размытые границы… «приличия». — Мне было нечем заняться, поэтому… — Вы решили прийти ко мне и выдернуть меня с кровати? — Не перебивай взрослых, — Паркер остановился и вскинул брови, впрочем, быстро отвлекаясь на приготовление кофе. — Я стал копаться в последних происшествиях и нападениях на мои предприятия. Нашёл некоего Лемура Шайло: какой-то приезжий, который пытался обокрасть мой склад и в принципе вёл себя неподобающим образом с другими главами, — Тони замолчал, разглядывая эмоции на лице Питера. — А я тут причём? — Хотел предложить тебе взорвать одну из его точек. — И Вы… — Пит вздохнул и, нахмурился. — Подождите, я просто уточняю, — он потёр переносицу пальцами. — И Вы решили не позвонить, не хотя бы подождать следующего дня, а прийти ко мне в дом в четыре часа утра и заявить об этом? — Паркер подумал, что, наверное, не так уж много сделал этот Лемур и не так уж был опасен, раз его не устранили другие, но уточнять не стал. — Ну, — юлить было бессмысленно, и Тони невозмутимо дёрнул плечами. — Получается, что так, — Глупо было скрывать, что ему просто хотелось повидаться с новым коллегой, если его можно было так назвать, конечно. Желание было нелогичным — откровенно тупым — и пугающим, потому что Старк не хотел влипнуть в какое-то дерьмо, но всё равно упрямо пошёл на поводу своих желаний. Что ж, отказать Тони Старку не мог никто — даже Тони Старк. Питер беспомощно всплеснул руками, подал мужчине бокал с горячей жидкостью, а сам опёрся бёдрами об столешницу. — Окей, — Пит сморгнул усталость. — Какой план?

▪️▫️▪️

Паркер знал, что Тони был психом: честно сказать, по нему это было видно, но не знал, что Тони был тем самым психом с пристрастием к взрывам. Более того, он изготавливал бомбы сам, чтобы их было сложнее разминировать, придумывал шифровки. Так что, когда Старк сказал Питеру, что шёл на это задание сам, а не послал своих шестёрок, только чтобы проверить исправность свежеразработанной модели, он, знаете ли, не удивился. Что такого можно услышать из уст Тони Старка, чтобы позеленеть от шока? Наверное, ничего. Пит усмехнулся в кулак. — Ты чего? — тут же спросил мужчина, сидящий слева от него, за рулём практически бесшумной чёрной машины. — Да так, — Паркер отмахнулся стволом в воздухе и кинул взор в окно: они совсем недавно выехали за черту города, и по бокам автомобиля вороные — кажущиеся такими в ночи — степи поочерёдно сменялись негустыми чернявыми лесами — скорее, это просто были небольшие отрезки с высаженными будто специально на равноудалённом расстоянии друг от друга деревьями на них, однако, очень старыми и высокими, перекрывающими единственный живой свет, исходящий от луны; фонарей на трассе почему-то не было, и Тони ехал с включенными фарами, направленными вниз, просто для того, чтобы можно было разглядеть дорогу. На самом деле, он не придумал план. Показывало ли это доверие в сторону Питера или полную безответственность — непонятно, но, учитывая, что Тони был по натуре человеком стратегичным и дотошным… — Сколько охранников? — Паркер поправил бронежилет, шнуровку высоких ботинок, перезакрепил наколенники и достал свой пистолет из кобуры, дыхнул на расписной затвор и протёр длинным рукавом кофты. Тони невольно заметил, что это оружие у Питера было всегда: на разборках ли, на миссиях или в любое другое время суток. — Человек 30, раскиданы по территории. На складе хранятся запчасти от оружия, которые он скупает у разных людей, а потом нелегально делает собственное и продаёт. У него три такие точки, одна основная и две дополнительных, поэтому я выбрал ту, что поменьше. Всё-таки экспериментируем, да? — Тони уронил голову набок. Питер проигнорировал вопрос: — Я бы не стал брать пушку у человека, зная, что она может взорваться у меня в руках. Кто знает, какие инженеры на него работают? И как же репутация? — Шайло отлично подметает следы и выносит в свет только то оружие, которое получается безупречно. Ну, знаешь ли, так делает каждый производитель во всём мире, — Тони негромко засмеялся. Он вёл машину легко и расслабленно, правой рукой, а левую перекинул через опущенное до конца окно, изредка постукивая пальцем по двери снаружи. Питер понятливо угукнул, и остаток пути они провели в молчании. Старк припарковал автомобиль, съехав с трассы на неприметную дорожку под ней. — Тут надо будет немного пройтись, — объяснил он. Паркер помог надеть бронежилет; дорога до здания — обычный заржавевший амбар — заняла ещё минут 10. В общем, всё шло гладко. По периметру ходило всего 7 человек, с которыми Питер расправился ножом, а 4 из них Тони снял выстрелами пистолета с глушителем. Старк удивлялся тому, как ювелирно была выполнена работа Паркера: он знал все точки и методы, чтобы сделать смерть как можно менее болезненной, и определённо было в этом что-то… странное? Чересчур эмоциональное? Казалось, Питер бы с радостью обошёлся без смертей, да только знал, что, в таком случае, он попросту не выживет. «Наверное, — думалось Тони. — Трудно находиться в вечном раздрае с самим собой: у него нет выбора «просто сбежать» или «сдаться», потому что он всё ещё хочет жить». Старк не любил таких, как Питер, потому что, ему казалось, в какой-то важный момент такие люди, как он, могут тебя подвести: не предать, а из соображений логики и чувств выбрать чувства, например, как это уже сделал Пит на миссии с Ванко — благо, обстоятельства были не такими напряжёнными и важными, и у них был шанс на ошибку. А если его не будет? Как тогда поступит Паркер? В то же время ему удавалось вызвать к себе глубокое уважение, и даже не скажешь сразу, чем именно. Наверное, тем, что в его возрасте Тони всё-таки был обеспечен и физически, и морально: пускай отец его недолюбливал, он всегда давал дельные советы и наставлял, как верно вести за собой людей, а мать дарила свою любовь. Питер, казалось, был один. Они были слишком далеки для того, чтобы заводить подобные темы, но Старк не слышал в его словах ни одного намёка на семью, и что-то ему подсказывало, что не просто так. — Что дальше? — над самым ухом зашептал Пит, вытянув мужчину из не своевременных мыслей. — Зайдём внутрь и заминируем бомбу? — Тони усмехнулся, будто это было очевидно. — Ну, идёмте. — Куда? — Я проведу. Вы же не хотите ворваться туда, чтобы нас все заметили? — Старк замешкался, и Паркер посмотрел на него хмурым взглядом, схватил за руку, которую, впрочем, отпустил сразу же, как удостоверился, что Тони следовал за ним. Если он в своих миссиях выбирал «идти на таран» и не поспевал за юркими движениями Пита, то тот был хорош и в стелсе, и в стрельбе — казалось, он умел всё, и Старку даже было интересно, у кого он учился, потому что движения парня были лёгкими, воздушными, отточенными, гибкими и ловкими, будто он и не прикладывал особенных усилий, чтобы проворачивать всё это. Нет, это не значило, что Тони был хуже него, наоборот, на много уровней выше, просто в нём было больше уверенности, силы и беспристрастности. Вероятно, соединись они в одном человеке, вышел бы киллер мирового уровня. Старк не успел оглянуться, как они уже были посреди здания с минимальным количеством нежелательных встреч на пути: Питер завёл их в безопасное место за тяжёлыми железными контейнерами. — Куда Вы хотите их поставить? — спросил он. — В два разных конца комнаты. — Всего две? — Тони самодовольно усмехнулся и ответил: — О, ты не представляешь, какая у них мощность. Взрыв будет, что надо, детка, — Старк поспешно отвернулся, стягивая с плеч рюкзак, не выдавая волнение, заклокотавшее в горле, от непреднамеренно вырвавшегося прозвища, которым он хотел просто приукрасить предложение. Питер последовал его примеру и тоже отвёл взгляд, прокашливаясь под нос. Когда Тони протянул ему в руки одну из бомб, Пит взял её чисто на автомате, сжимая не большое, но увесистое изобретение в пальцах, и лишь спустя десять секунд выразительно глянул на мужчину: — Думаю, ты справишься, — усмехнулся он. Они потратили ещё пять минут, пока Старк объяснял парню технологию их установки. Паркер пошёл в другую часть здания, в то время как Тони остался вблизи от того места, где они прятались. Пит быстро разобрался, так что заминировать бомбу, как оказалось, было сущим пустяком; парень поставил таймер на четыре минуты, как они и договаривались, и сразу же двинулся в сторону Старка, настораживаясь, ещё на полпути услышав глухие постукивания. Питеру пришлось спешно пригнуться, когда мимо него пробежали двое охранников, решивших разведать обстановку. Пит нервно ругнулся под нос и последовал их примеру. — Твою мать! — эмоционально проронил Тони, в который раз хлопнув по своей бомбе ладонью, что, кстати, противоречило всем правилам безопасности, на которые мужчина, откровенно говоря, клал болт. Пуля засвистела над его ухом и, прежде чем второй амбал собрался выстрелить второй раз, Питер выудил пистолет и снёс двум мужчинам головы, позабыв о том, что не надел глушитель: в голове маячила мысль о том, что он не должен дать Старку умереть; по железным дряхлым стенам амбара раздались выстрелы, подгоняемые повторным эхо — только тогда Тони обратил на него внимание. — Вы с ума сошли? — зашипел Паркер. — Две минуты, надо уходить! — Ты в своём уме? — парирует Тони. — Мне надо заминировать вторую бомбу, — он всё продолжал безуспешно копаться с коробочкой. — Она не работает, мистер Старк! У Вас провода поменяны местами, нам надо уходить! — враждебно продолжал Пит, заслышав уже совсем неподалёку стук множества пар тяжёлых ботинок. — Что? У меня всё… — Тони запнулся. — Чёрт! — и вместе с его словами прогремели ещё три выстрела. Старк спешно выудил пистолет из кобуры, но Питер уже успел уложить двух противников, а затем начал метаться из стороны в сторону. — Надо уходить… — выдохнул Паркер, явно нервничая и пытаясь успокоиться, лишь на секунду прикрывая глаза, потому что позволить большее сейчас не мог, собираясь с мыслями. Питер широко открыл глаза, будто переключив свой мозг на дополнительную функцию, и его зрачки стали почти кошачьими, а взор внимательным, как никогда. — Да бросьте же вы её! — прорычал Пит, когда заметил, что Старк снова опустился на колено, пытаясь расковырять механизм. Полторы минуты. Или минута? До взрыва бомбы, заложенной в другой части здания, оставалось всё меньше времени. Тони препирался, пока Паркер грубо не схватил его за предплечье цепкой хваткой ощутимо онемевших кончиков пальцев, выбивая устройство из рук, и не поволок в сторону. Старк и моргнуть не успел, как они очутились на улице. Питер нервно посматривал на наручные часы, ускоряя шаг, всё ещё отчаянно таща мужчину за собой, и, прежде чем Тони успел возмутиться такому небрежному отношению к себе, прогремел взрыв — почти прямо за их спинами: мужчина был уверен, что почувствовал обжигающую волну воздуха от пяток до затылка. Сердце забилось сильнее. Как и предполагалось, он снёс одну часть здания подчистую, и, когда Старк успел расстроиться, ещё через десять секунд прогремел второй взрыв: вероятно, первая бомба захватила другую, пускай она и была сломана (вероятно, сломана частично). К этому моменту они уже успели отойти от места происшествия, Питер с раздражением отпустил его руку, кинув вниз, и за оставшееся время, проведённое вместе, не проронил ни слова: ни по пути в машину, ни в ней, ни когда Тони безмолвно посмотрел вслед его удаляющейся спине и вдавил педаль газа слишком сильно. Пит думал, что стук сердца разорвёт близлежащие органы. Пит думал, что задохнётся, потому что от приступа внезапной тревоги не помогла ни четвёртая, ни пятая таблетка, хотя он должен пить в день не больше трёх. Пит думал, что умрёт. И это было и комично — умереть так нелепо — и страшно одновременно.

▪️▫️▪️

Прошёл день. День, который Паркер потратил на то, чтобы разобраться в ощущениях после произошедшего. Настала его очередь нанести Тони поздний визит. Несмотря на то, что парень пытался переварить и утихомирить свои чувства, агрессия, подпитываемая страхом, бурлила в его венах хуже лавы в готовом взорваться вулкане. Так что с самого начала он выглядел максимально раздражённым, и Старк, вмиг поймав этот настрой, молча кивнул, и они проследовали в кабинет. Питера раздражало, как он выглядел: спокойно, непринуждённо, наплевательски. Паркер бы мог понять его безразличие, если бы Тони рисковал только своей жизнью, но то, что он был абсолютно спокоен, при условии, что мог затащить в могилу не только себя, безумно злило: до дрожащих пальцев, сомкнутых в кулак, и расширенных ноздрей. Питеру казалось, что, увидь он мужчину, эмоции потеряют свой былой запал, но стало только хуже, потому что он подлил в свой внутренний костёр канистру с бензином, и теперь был вне себя. Сам Паркер, идя на миссию с кем-то другим, прежде всего пёкся о чужих жизнях, потому что он тоже частично был за них в ответе, и не мог допустить того, чтобы кто-то погиб. Это даже не сочувственность, это просто-напросто уважение. Значило ли случившееся, что Тони было наплевать на Питера, или он даже не думал об этом? Что ж, Пит, по сути, и не приходился ему никем, что, кстати, не помогало отнестись к ситуации с меньшей яростью. Старк пропустил парня в кабинет, и, судя по тому, как торопливо он отошёл к окну и, сложив руки на груди, уставился размытым взглядом за него, разговор предстоял тяжёлый. Тони не чувствовал вины. Честно сказать, он никогда её не чувствовал, а полбутылки дорогого виски вообще сработали на славу. — Чего такой грустный, пац… — Ты просто охуел, мистер Старк, — мат, внезапное неформальное обращение с глупым оставшимся «мистер» и усталый голос повергли Тони в шок (а он редко предавался этому состоянию). — Мне казалось, у тебя здесь, — его голос стал грубее, таким, который Старк слышал впервые, которым Пит, вероятно, пользовался редко и вряд ли контролировал. Он показал пальцем на висок, резко развернувшись. — Есть что-то, что помогает тебе думать, — Старк впервые молчал, потому что ему нечего было сказать. Когда в последний раз кто-то общался с ним так? Может быть, Пеппер, и не так давно, но Тони, хоть и разрешал ей подобные выпады, всё равно держал девушку на коротком поводке, осаждая. Даже у неё не было полного права разговаривать с ним таким тоном. — Мне плевать на то, что тебе всё равно, умрёшь ли ты. Мне плевать на то, что ты настолько не организован, что не проверяешь припасы перед выходом на миссию, — уколол он. — Мне плевать, что ты недостаточно хорош, чтобы не допускать таких мелких ошибок, — ещё раз. Тони наконец подобрался, подготавливаясь к скорой атаке. Питер не кричал, нет, он, наоборот, доминировал негромким, отчётливым, отрывистым голосом, вкладывая в слова всю накопившуюся злость. — Но насколько низко нужно опуститься, чтобы подставлять других? Кто ты такой, чтобы распоряжаться чужими жизнями? — Питер выдохнул. — Не смей обращаться ко мне так, — начал Тони. Его спокойствие улетучилось, но на смену ему пришла не совесть, а животный гнев, нерациональный и нелогичный. Пит задел по самому хрупкому — самолюбию, и Старк обязан ударить его вдвойне. — Я знал, что делаю. У нас было в запасе ещё две минуты. Я бы успел разобрать и собрать её снова за пятнадцать секунд, — Тони повысил звук, сделал шаг вперёд, опасно оскалившись. — Мне плевать, что было бы с тобой — ты должен был просто уйти, а не донимать меня своими нравоучениями. — Нет, я не м… — Ты не не мог, а ДОЛЖЕН БЫЛ, — прорычал Тони, приблизился и толкнул Питера в плечи. Он отшатнулся назад, облокотился рукой об подоконник и, недолго думая, осознавая уже в данном моменте, что пожалеет об этом, наклонил голову, тяжело вдыхая через нос, и, подавшись вперёд, наотмашь впечатал кулак в чужую скулу. Старк, оглушённый звоном в ушах, ослеплённый злостью, наклонился в сторону, и тут же наугад ударил Питера в ответ. Нет уж, такого он не потерпит. Отойдя от дискомфортного состояния, Тони, словно хищник, отпрыгнул в сторону и взял в руки пистолет, но, когда поудобнее перехватил его в пальцах, увидел, что Питер уже нацелился на него, и выглядел он в этот момент настолько уверенно и холодно, что Старк почувствовал себя уязвлённым, тут же мысленно отряхиваясь от этого позорного состояния. Но подобные ощущения значили лишь одно: Тони признавал парня достойным соперником, и он уже не помнил, когда это чувство посещало его в последний раз. В любом случае, не хотелось бы занести Пита в список врагов. Они начали перемещаться по полукругу так, что теперь Паркер замер спиной к закрытой двери, а Старк — к подоконнику. С уголка его губы текла кровь, у Питера — из носа, орошая ковёр и футболку алыми каплями. И как они дошли до этого? Точно, промах Тони, который он не мог признать. Не в этой жизни. Комнату заполнило тяжёлое напряжение и тяжёлое сопение Питера, который приоткрыл губы, чтобы дышать нормально, потому что переносица, очевидно, была повреждена. Потасовка — обязательная формальность, скорее несвоевременная демонстрация опыта, в которой Тони априори выигрывал, и силы на разгоревшихся эмоциях, потому что, поверьте, ситуация была абсолютно не достойна того, чтобы реагировать на неё так. У Старка был тяжёлый удар в любом состоянии, даже если бы он был вдрызг. Особенно, если бы он был вдрызг. Он вдруг издевательски усмехнулся и опустил пистолет, бросая парню безмолвный вызов. — Стреляй, — его лицо вмиг изменилось с насмешливого на стальное, и он посмотрел в глаза своему оппоненту, проверяя его на прочность. — Стреляй, говорю же! — прокричал Тони. Он знал, что Питер не выстрелит. Питер знал это тоже, но прицел не опустил, поэтому мужчина продолжил. Он даже знал, что скажет: что-то отвратительное и бесчеловечное, и от того — от того, насколько больно сделает Паркеру, разрывался между неадекватным наслаждением и жаждой мести: — Ты жалкий сосунок. Я презираю таких, как ты. Ставишь чувства превыше логики? Держу пари, ты умрёшь в течение этого года, потому что твоя мягкотелость тебя погубит. Всем плевать на твоё прошлое и то, что ты пережил. Ты тряпка, Питер, какая же ты тряпка. Я возлагал на тебя бо́льшие надежды, — на грани с безумием ядовито плевался Тони. Ему хотелось унизить парня, оскорбить, втоптать в грязь, и он говорил то, что думал, что хотел, как и всегда наплевав на последствия, которые никогда не разгребал. Он изломал губы в мерзкой улыбке и продолжил: — Всем насрать на твою тётю и то, что её убили, как жалкую шлю… — выстрел. Время замерло в одну секунду так же, как и сбившееся дыхание Паркера. Тони зажмурился, но боли не было, только пустота, только близость смерти, измеряемая в миллиметрах между пролетевшей пулей, застрявшей в раме окна и теперь остывающей там, и сонной артерией Старка, злобно забившейся на шее. Он не мог распахнуть глаза с десяток секунд, а когда открыл веки, то его мысли тут же прояснились, будто он вынырнул из озера, в котором его топили не менее часа, обвязав шею тяжёлым булыжником. Нет, Питер не промахнулся. Он сделал это умышленно, потому что он, разумеется, был намного лучше Тони. Если не на практике, то чертами характера и души — точно. Парень ловко и вместе с тем обессиленно спрятал пистолет в кобуру и с ненавистью посмотрел на Старка всей волшебной выразительностью своих невыносимо красивых глаз; взгляд его был наполнен противоречащими чувствами: гордость и разочарование, хладнокровие и боль, возвышенное обожание и презрение в ту же секунду слились в глазах одного человека — Питера Паркера; Старку показалось, что, если бы не охрана, сбежавшаяся со спины парня, звук приближения которой он точно слышал, Пит мог бы расплакаться прямо здесь, что-то такое — беспомощное и отчаянное, надломленное — плескалось в его глазах, но он не мог позволить себе этого, даже несмотря на относительную молодость, которую подчеркнул Тони, и несдержанность эмоций; он, поджав губу ещё сильнее, чем обычно, наконец унял поток чувств, сочившихся изнутри, бросил самый колючий в мире взгляд — взгляд, позволивший Тони всего за одну секунду осознать, что всю злобу он выместил на парне, совершенно её не заслужившем, что наговорил таких слов, за которые сам готов бы был убить — на Старка и развернулся, двинувшись к выходу; Вот их главное отличие: мужчина бы убил, и убил бы на месте, в то время, как Паркер — нет; Тони наблюдал за его поникшими плечами, даже не делая отмашку охранникам: Питер легко и ловко просочился между двумя амбалами. Он ушёл.