Хроники Таморианы. Обретённая Земля

Кормчий ударил молотком в сигнальный гонг, отбивая ритм. Под пение медного диска, мускулистые руки гребцов в очередной раз повернули весла. Их длинные сосновые лопасти мощно взрыли воду, прозрачно-зеленую возле самого борта корабля, а дальше - темную и бурную, бездонную. Новая высокая волна высоко подбросила корабль и так же стремительно швырнула вниз. Огромная масса зеленой воды расплескалась вровень с высокими бортами "Владычицы Волн". Соленые брызги осыпали палубу, хлестнули гребцов по обнаженным плечам. Некогда моряки Погибшей Земли, знавшие все свойства волн, присвоили каждой особое имя, считая волны дочерьми Морского Царя. Такой вид волны звали Обгоняющей Колесницы, за ее стремительный бег. Она могла быстрее других привести корабль к цели. Однако же, была капризна, впрочем, как и ее сестры. Если недостаточно искусный кормчий не успеет в нужный миг повернуть рулевое весло, а гребцам не хватит сил - их захлестнет с головой. Но здесь не найдется таких горе-моряков... Сварт, не выпуская из рук штурвал, пристально вглядывался вдаль. То внимательно изучал цвет и форму волн: глубока ли вода, не затаились ли внизу коварные подводные скалы, не отмеченные на морских чертежах?.. А то поднимал взор повыше, высматривая яркие паруса остальных кораблей: все ли на месте, все ли выдерживают многодневное единоборство с волнами?.. Впрочем, здесь, ближе к долгожданным Холодным Землям, море было не таким уж бурным, и все корабли были видны. Куда страшней оказалась буря в Зеленом Море, на девятый день плавания. Тогда из двадцати семи кораблей переселенцев, желавших попытать счастья в новых краях, остался двадцать один... Тогда буря застала корабли в открытом море. Сварт и другие опытные мореходы заметили, как усиливается ветер и чернеет небо, однако ничего не могли сделать. Поблизости не было островов, где можно переждать непогоду. Ветер задувал все сильней. Небо совсем почернело. Волны подымались все выше, скалились острыми гребнями, плевались белой пеной. Все вокруг стало мокрым и соленым. Ничего было не разглядеть, кроме мутной черно-зеленой мглы. В ней не разглядеть было других кораблей. Сварт велел зажечь факелы на корме, но те постоянно чадили и гасли, не успев разгореться. Сквозь рев бури и грохот волн слабо доносились ритмичные выкрики моряков, похожие скорее на стоны. Они гребли изо всех сил, но волны и ветер были сильнее них. Поодаль, на палубе, надрывно плакал испуганный ребенок. Подумав о своем сыне, Сварт готов был проклясть себя за то, что заманил людей плыть с ним, подверг маленького сына опасности. Потом заставил себя успокоиться. "Родослав сейчас у моей сестры. Она не допустит, чтобы с ним что-то случилось", - сказал себе, желая верить, что это правда. Туго натянутые канаты звенели на ветру, вот-вот готовые оборваться. При новом повороте штурвала корабль сильно накренился, и тут же Сварт услышал над головой, среди снастей, зловещее потрескивание. С трудом повернув рулевое весло, он вытер пот со лба, радуясь, что мачта и снасти пока держатся. Но в тот же миг яростный порыв ветра сорвал парус и швырнул в море, как простую тряпку. С пронзительным клекотом сорвалась с жердочки Аэрин и взмыла в небо, борясь с бушующей стихией. Сварт поразился бесстрашию своей ручной соколицы. Ни одна птица, даже могучие альбатросы с их огромными крыльями, не посмела бы взлететь в такую бурю. Бешеный ветер вывернет крылья любой птице, вырвет все перья, изломает хрупкие птичьи косточки. Но Аэрин парила в хлещущих штормовых потоках, как будто среди них родилась. Ее острые крылья то будто подныривали под воздушные течения, а то возносили ее выше, с такой быстротой, что глаз едва поспевал следить за ней - серой полоской среди тяжелых свинцовых туч. На палубе что-то загрохотало. Новый крен корабля почти швырнул к ногам Сварта мальчика-подростка. Тот все еще держал в руках незаженный смоляной факел. - Дай сюда! - потребовал он, чиркая огнивом. - Следи за Аэрин! Слабый свет факела замерцал в темноте, но не погас. В его отблесках Сварт разглядел стоявшего с ним рядом мальчика. Узнал в нем Илиана, внука старой Аккеи, и его тут же кольнуло воспоминание: другое, еще более опасное плавание, спасающиеся бегством уцелевшие жители Погибшей Земли, и Трайя, успокаивающая старую женщину: "Твой внук жив"... Сейчас лицо мальчика казалось зеленовато-бледным, глаза выкатились из орбит. - Держи факел! - велел ему Сварт, ища слова, чтобы подбодрить подростка, но не находя их. Вот Ганд наверняка придумал бы, как отогнать страх. Но сейчас вести корабль через бурю должен был он, Сварт... Следуя за полетом Аэрин, он вновь повернул рулевое весло. У него не было сомнений, что соколица указывает путь кораблю; в ее необычных свойствах ему не раз приходилось убеждаться. Гребцы навалились на весла, невероятным напряжением мышц пересиливая яростный напор ветра, и "Владычица Волн" двинулась дальше. Факел в руках Илиана продолжал гореть, но освещал совсем немного - лишь небольшой кружок колышущейся зеленой мути со всех сторон. Дальше опять царила непроглядная чернота, и в ней затерялись остальные корабли, покинувшие Тиррену девять дней назад. Думать о судьбе соратников и друзей, доверчиво пошедших за ним в неизвестность, было больней всего. Как ни прислушивайся, ниоткуда не доносилось ни звука, будто "Владычица Волн" осталась одна в бездонной соленой водяной пустыне. Одна лишь Аэрин, указывающая им путь, как вестник надежды... А остальным?.. Очередной крен корабля был так силен, что Сварт не удержал бы рулевое весло. Но рыжий Айк тут же оказался рядом, и вдвоем они смогли повернуть его. И тут, в тусклом свете кормового факела, позади вырос огромный черный силуэт другого корабля. Увидев его, моряки оцепенели от ужаса, ожидая столкновения. Но новая огромная волна подняла другой корабль, лишившийся управления, и он промчался мимо. На "Владычице Волн" видели метавшихся по палубе людей. На гибнущем корабле тоже заметили их, протягивали руки к тем, кто ничем не мог помочь. Наверное, они кричали, но слышен был только неистовый рев бури. На глазах у Сварта и его команды, корабль ткнулся носом вниз и медленно стал тонуть. У Айка, стоявшего за штурвалом вместе с кормчим, зуб на зуб не попадал. - Ты узнал их? Это "Дельфин", на котором кормчим шел Галис. Только его корабль украшала резная фигура тирренского Бога-дельфина... Они не могли выгрести: у них сорвало штурвал и мачту... Сварт тоже узнал погибший корабль. Галис вообще-то был неплохим кормчим, хотя излишне самонадеянным. Однако в такую бурю погибнуть может каждый. - Пусть Морской Царь примет в своих чертогах наших погибших друзей! Их путь завершился, а наш еще впереди... С палубы опять долетел плач ребенка и жалобный голос женщины. Сварт почувствовал вдруг такую неимоверную усталость, что отпустил штурвал и сам вынужден был опереться о высившуюся над водой фигуру морской богини. Ее лицо напоминало Трайю. Обвив рукой деревянную, омытую морем статую, Сварт мысленно обратился к ней. "Видишь ли ты нас, знаешь ли, какие муки мы терпим в пути? За что буря погубила наших друзей? Только за то, что хотели жить по-своему, искали для себя новую прекрасную страну? Неужели и Боги, как и Жрецы, преследуют нас без всякой вины? Значит, нет справедливости на свете?" Ничего не ответила ему деревянная хранительница корабля с лицом Трайи. Только по лицу ее, покрытому прозрачным лаком, сбежали капли соленой воды. А буря все крепчала, все сильнее завывала вокруг идущего в темноте корабля. Волны бросали его как щепку, и сквозь их грохот все явственнее слышался скрип и стоны под килем корабля. Казалось, что еще немного - и крепкое дерево не выдержит буйства стихий. Давно скрылась из виду Аэрин, и никто не знал больше, в какую сторону держать курс. Не было и других кораблей. Вокруг все сильнее сгущался мрак. Иногда его прорезали белые молнии, но гром не был слышен в реве бури. С палубы долетели обрывки слов. Скорее по наитию Сварт понял, что там спорят грубо и сердито. С трудом ступая, потому что корабль уже не качало, а трясло, как телегу на разбитой дороге, он подошел к столпившимся на корме спорщикам. - Что случилось? - спросил он строго, в учащавшихся вспышках молнии разглядывая искаженные страхом лица. Тут собрались и мужчины, и женщины. Некоторые из них еще сохраняли достоинство, другие уже казались способными на все, если это поможет выжить. - Боги разгневались на нас. Они не пускают нас к Холодным Землям. Это значит, что среди нас есть человек, недостойный туда войти! Пусть все чистосердечно признаются в том, как прожили жизнь. А потом тот, кто виновен более всех, утопится сам или мы его утопим, чтобы умилостивить Морского Царя! - проговорил, сжав кулаки, Боргус, пожилой моряк из Эргина. Его оживленно поддержали почти все в толпе, кричали все разом, словно вступили в союз с неистовой бурей: - Да, да! Пусть преступник признается и идет ко дну, тогда буря стихнет! Кто навлек на нас гнев Богов? Признавайтесь! К Сварту подошел Ганд, с трудом ступая по тряской палубе. Однако в остальном он был, как всегда, собран и подтянут. На поясе у него висел меч. - Что будем делать? - произнес он на ухо Сварту. Тот тяжело вздохнул. - Не верится мне, что кто-то из нас может быть виновен... Но на море иногда так поступают в бурю... Ладно, может быть, пока все будут признаваться, что-то изменится? И, обратившись к толпе, ожидавшей только разрешения, кивнул: - Пусть каждый назовет свою вину, не скрывая, ибо все мы перед лицом Богов! И да выберут они того, кто достоин смерти! Сразу после этих слов Сварта, новая молния рассекла небо, так что на миг стало светло, как днем. И при ее зловещем свете из-за большого ларя выбрался человек и, весь дрожа, упал в ноги Сварту. Тот узнал в нем Хисса, которого незадолго до отплытия спас от падающего дерева, разбитого молнией. Хисс не отличался большой смелостью, обычно держался незаметно и, казалось, хотел лишь одного - чтобы его оставили в покое. Что и делали обычно большинство его знакомых. В свое время Сварт даже удивлялся, почему Хисс примкнул к переселенцам. Теперь он дрожал, скорчившись на палубе, где уже хлюпала вода. Какая-то сила гнула его, мешала поднять голову. Наконец, он заставил себя взглянуть в лицо Сварту, затем дикими глазами оглядел остальных. - Не надо... никого спрашивать!.. Я один виновен! За меня Боги гневаются... - с трудом выговорил Хисс. Сварт не мог ему сразу поверить. - Что ты говоришь? Ты никому из нас не причинял вреда! - он хотел поднять Хисса с колен. Но тот отпрянул и горько покачал головой. - Ты меня совсем не знаешь! Думаешь, все, кто с тобой - верные друзья тебе? А я... - Хисс поднялся на ноги, цепляясь за борт корабля. - Я предатель! Меня повелитель Медер послал следить за вами и доносить! Я слушал ваши разговоры и клятву с вами давал! Помните: "Пусть меня убьет гроза"? Я, ваш враг, клялся с вами вместе! Если бы не ты, Боги еще там покарали бы меня за измену! А ты, кого я собирался предать, спас меня! Что я должен был делать?.. Он стоял у самого борта, цепляясь намертво сжатыми пальцами. Сразу несколько человек, едва дослушав, двинулись к нему с угрожающим видом. Крики: "Предатель!", "Клятвопреступник!", "За борт его!" - заглушили даже рев бури. И как раз тут вновь сверкнула молния. При виде нее Сварт разглядел, как переменился Хисс в эту минуту. Он распрямился, лицо его сделалось тверже и спокойнее, взгляд больше не бегал. Сварт еще раз попытался его спасти. - Раз уж нам никто не помешал уйти, значит, ты нас не предал. Быть может, Боги тебя простят?.. Именно теперь ты мог бы узнать другую жизнь, лучше прежней. Но Хисс помотал головой. - Я нарушил клятву, а Боги таких не щадят. И не нужно! Пусть они помогут вам достичь Холодных Земель! С этими словами он разжал руки и бросился в высоченную волну, выше кормы "Владычицы Волн". Огромный водяной вал налетел и внезапно отхлынул, унося тело Хисса. И больше никто его не видел. Спустя некоторое время кто-то воскликнул, глядя на небо: - Глядите - светает! И ветер, вроде, стал потише. Буря уходит!.. И впрямь: волны, приняв свою жертву, уже не так бурно кипели, ветер изменил направление, стал удаляться. Молнии перестали полосовать небо, между густых туч появились разрывы, и сквозь них хлынул солнечный свет. Сварт оглянулся и увидел вдали цветные лоскутки - паруса кораблей. Один, два, три... всего девять, но он надеялся, что остальные тоже пережили эту бурю и отыщут друг друга, что их просто разметало в разные стороны. Несмотря на тревогу, у него стало теплее на душе, когда увидел своего сына, игравшего с двоюродной сестричкой Ильвой в укрытии из ларей, что для них сделала Рута. Увидев отца, Родослав радостно вскрикнул, и в следующий миг уже сидел у него на руках, бойко рассказывая что-то, как говорящая птица. Огорчения у него еще не могли длиться долго. - Отец, смотри: я упал и ударился, когда меня толкнула противная волна! - сказал мальчик, гордо показывая ранку на подбородке. - Это пройдет, сын, так что и не вспомнишь, - заверил Сварт, гладя кудрявую голову мальчика. - А тебе было страшно, когда бушевала буря? Мальчик поднял на отца яркие синие, как море, глаза. - Да нет, не очень... Только хотелось, чтобы перестало так трясти... На палубе собрались моряки и "гости", почти все вымокшие, многие в свежих ссадинах, изможденные, продрогшие. Стали потихоньку собирать разбросанные бурей вещи, проверять, что унесла вода. - Эй, Сварт! Твоя соколица вернулась! - завопил Айк. Сварт обернулся и увидел Аэрин, спокойно сидящую на верхней перекладине мачты и чистившую клювом перья на груди. Он позвал ее, и птица слетела ему на плечо, потерлась головой, будто кошка. - Вернулась, умница моя! - проговорил Сварт, ласково почесывая пальцем голову соколицы. - Ты знаешь, где другие корабли? Поможешь нам найти их? Соколица моргнула, и он понял так, что она хотел сказать: "Да". - Эй, корабельщики! Поднимите запасной парус вместо пожертвованного Морскому Царю! - распорядился Сварт, заметив непорядок в самой главной части корабля. - И отдраить палубу до блеска! Таур! - обратился он к кашевару. - Сегодня выдашь всем по чарке горячего пальмового вина. После такой встряски можно!.. Такова была буря, застигшая путников в Зеленом Море. В самом ли деле несчастный Хисс был настолько виновен, что буря пришла за ним? Но, как бы ни было, она отступила, забрав свою жертву, так что невольный предатель спас товарищей. Для шести кораблей, увы, оказалось поздно. Буря разбила их, как и "Дельфина", и все, плывшие на них, погибли. Их двадцати семи кораблей переселенцев остался двадцать один. Когда следующей после бури ночью показались звезды, Сварт убедился, что буря унесла их далеко к закату. Но, благодаря Аэрин, за несколько дней удалось отыскать остальные корабли и вернуться на точный курс. Ручная соколица, которой Трайя поручила оберегать Сварта, всегда выбирала правильный путь, и не хуже человека понимала, что от нее требуется. Сделав остановку на безымянном пустынном островке, путешественники починили там поврежденные бурей корабли и набрали в бочки пресной воды. После этого двинулись дальше, в сторону Холодных Земель, по курсу, отмеченному на чертеже знаменитым кормчим Лоргаром Буревестником, дядей Сварта. Новые звезды, крупные, холодные и ясные, непохожие на те, что видели в небе над Погибшей Землей, каждую ночь приветствовали путников, поднимаясь из-за моря. Плавание было долгим. Тусклый месяц, что был на исходе, когда они отплыли, исчез совсем, новая луна родилась, выросла до сияющего великолепия, затем пошла на спад и умерла, и снова возродилась - острая и тонкая, как серп, - а переселенцы все еще мерили веслами бескрайнюю зеленую зыбь. По всем расчетам выходило, что они давно уже миновали Зеленое Море, и теперь приближались к Холодным Землям, идя тем же курсом, что однажды уже проделал Сварт. По крайней мере, так указывало положение звезд. Иных примет в море, увы, не было. На счастье путешественников, ветер, по большей части, дул попутный. Он широко раздувал яркие цветные паруса и тянул корабли туда, куда они и держали курс. Но иногда ветер, будто устав их подгонять, стихал на несколько дней, и тут уж гребцам приходилось попотеть, чтобы продолжать движение. Все мужчины, моряки и "гости", поочередно садились на весла и вращали их, что было сил. Работали полуобнаженными, так что под жарким солнцем их кожа сделалась бронзовой, как у харантийцев, а ладони покрылись твердой мозолистой коркой. К сожалению, когда приходилось идти на веслах, всем сильнее хотелось пить, а запас воды был ограничен. Хорошо еще, что в пути несколько раз попадались небольшие островки, где можно было набрать пресной воды. А иногда шли сильные дожди, и корабельщики подставляли бочки, чтобы собрать небесную воду. Порой в море показывались дельфины. Всплывали на поверхность, выставив гладкие спины, а то выпрыгивали из воды перед самым кораблем, будто играли. Маленький Родослав смеялся и тянул к ним руки, когда показывались дельфины. Зато птиц не было видно давно. Так далеко от берега не улетают даже морские чайки. И Аэрин, смелой охотнице открытого воздуха, приходилось есть кусочки вяленого мяса, что давал ей Сварт, ибо ловить было некого. Но она все равно каждый день улетала. То кружила подолгу над кораблями, чертила в воздухе замысловатые фигуры, падала вниз и вновь взмывала, наслаждаясь полетом. А то улетала далеко вперед, маячила в небе едва заметной точкой, словно прокладывала путь переселенцам. Если бы кто-то мог увидеть со стороны корабли, рассыпавшиеся по зеленой морской глади, они, должно быть, напомнили бы россыпь ярких цветов, с их красными, белыми, желтыми, синими парусами в самых разных сочетаниях. К счастью, ни один корабль больше не погиб и не отбился от остальных. С палубы "Владычицы Волн" видны были они все, держащие правильный курс. Когда, по расчетам Сварта, оставалось уже недалеко до побережья Холодных Земель, ветер стал крепчать, но оставался попутным. Сварт велел свернуть парус, готовый вот-вот лопнуть. Но когда и это было исполнено, ветер продолжал туго натягивать канаты, и мачта зловеще трещала: того и гляди переломится! Другим кораблям тоже приходилось не легче, хотя и на них спустили паруса. К Сварту, крепко привязавшему себя ремнями к штурвалу, подошел Ганд. Он выглядел тревожным. - Вода у нас на исходе. Даже если выдавать ее по кружке на человека в день, хватит на два дня, не больше. Сварт поднял руку, и ее чуть не вывернуло из суставов сильным порывом ветра. - Одна надежда: что нас прибьет к берегу, где есть вода! Самим нам не выгрести против такого ветра. Нас тащит раз в пять быстрее, чем мы могли бы идти на полной скорости под парусом! - И где мы сейчас? - Ганд закашлялся, словно в горло ему попал песок. Сварт развернул чертеж и поспешно придавил его четырьмя камнями, чтобы не унесло. - Судя по звездам, проходим мимо полуострова, похожего на бычью голову. Скоро уже белые скалы и заветная гавань за ними, куда мы так стремились! Но ветер не позволяет подойти к ним... По интонациям своего родственника Ганд догадался, что тот чувствует, и участливо положил руку ему на плечо. - Лишь бы причалить к берегу и найти воду! А твою заветную землю можно разыскать и попозже. Сварт постарался преодолеть отчаяние. Хриплым голосом, потому что и сам в этот день не пил еще ни глотка воды, он спросил: - Как мой сын? Как Рута с дочкой? - Держатся пока. Рута дает детям вместо воды сок кислого фрукта. Он ужасен на вкус, но хоть ненадолго утоляет жажду. Родослав тебя звал. Хотел к тебе, посидеть у рулевого весла. - Я позже приду отдохнуть. Не пускайте его никуда, а то сдует! - велел Сварт. Следующий день не принес передышки. Жаркий сухой ветер по-прежнему подгонял корабли, и они прыгали по волнам, будто мячики, пущенные человеческой рукой. Люди, большей частью, старались найти хоть какое-то укрытие от палящего зноя и не двигаться. Воды в последней бочке оставалось на донышке. На палубе слышались сдавленные хрипы, измученные жаждой люди, впадая в забытье, не могли даже стонать. Ни молитвы Богам, ни ругательства не исходили из пересохшего горла: просто заговорить было пыткой. Когда Сварт передал рулевое весло Айку, на палубе его встретил Нерис. За день, что они не виделись, тот исхудал, глаза его провалились, сухая кожа туго обтянула лицо, губы потрескались от жажды. В глазах Нериса стояли слезы. - У Арилии жар, она бредит и просит пить. А у меня нет ни капли воды, я уже все ей отдал. - И свою тоже? - теперь ясно стало, почему Нерис так изменился. Тот опустил голову. - Она ждет ребенка, ей вода нужнее... Сварт почувствовал новый болезненный укол совести. Хоть Нерис еще не упрекнул его прямо: "Это ты увел нас на погибель!" - но сам-то он не раз говорил себе самое страшное. В гибели тех, кого погубила буря, и кого теперь медленно убивала жажда, больше всех был виновен он! Двигаясь навстречу ветру, он оступился и едва не упал, но успел ухватиться за борт. "А жить все равно хочется, вопреки всему", - усмехнулся невесело. Держась за борт, он с трудом добрался до "семейного гнездышка", устроенного Рутой на корме корабля. Сестра готовила в миске смесь из сушеных фруктов и тертых орехов. Ее светлые волосы растрепались на ветру, отчего она выглядела неожиданно молодо, будто снова стала девочкой в родительском доме. Возле нее, за укрытием из большого ларя, спали Родослав с Ильвой. Сварт наклонился и долго разглядывал своего сына, нежное личико которого уже носило следы лишений. - Не буди их! Во сне меньше хочется пить, - прошептала Рута, с усилием размалывая в ступке орехи. Сварт поднял голову и огляделся над морем. Корабли бежали стремительнее, чем стрела из лука, хоть уже не по воле своих кормчих, а по капризу ветра. Удивительный то был ветер, он так целеустремленно дул все время в одном направлении, и гнал их корабли, как пастух овец, в ту же сторону, куда они и сами добирались бы гораздо дольше! В его решительной воле Сварту померещилась надежда на спасение... - Кто бы ты ни был, неведомый дух, не губи тех, кто не делал зла! - прошептал Сварт пересохшими губами. В это время Аэрин, мрачно нахохлившаяся на своем обычном насесте - верхней перекладине мачты, вдруг громко закричала и, взмахнув крыльями, взмыла над кораблем и скрылась вдали. Сварт следил за ней, пока она не исчезла из виду. Даже он сейчас терялся в догадках. С тех пор, как их подхватил ветер, соколица ни разу не улетала с корабля. Сделалась угрюмой, раздражительной, не шла ему на руку. Сварт понимал, что ее тоже мучает жажда, и не беспокоил свою любимицу лишний раз. Почему она теперь вдруг улетела? Быть может, своим острым зрением или иным чувством узнала, что рядом земля?.. К сожалению, объясгнять свои поступки Аэрин не умела. Приходилось ждать, когда она вернется. На всякий случай, Сварт никому не сказал о своих надеждах. Преждевременная радость чревата разочарованием. Аэрин не было долго. Но к вечеру она спустилась на мачту "Владычицы Волн", с белой морской чайкой в когтях. Ощипав ее, стала есть, а белые перья чайки снегом падали на палубу. - Глядите все: Аэрин нашла берег! - воскликнул Сварт, уже не сомневаясь более. - Такие чайки водятся только у берегов! Мы почти у цели! Потерпите немного, друзья мои: скоро у нас будет и твердая земля под ногами, и вдоволь свежей воды! Из пересохших глоток путешественников вырвался красноречивый вздох, который можно озвучить, как единодушное: "Ах, если бы!" Изможденные жаждой люди с надеждой глядели туда, где должен быть берег. Теперь только бы ветер не переменился, не подвел их! По приказу Сварта, четверо моряков с трудом подняли на мачте зеленое полотнище. Это значило - впереди земля. С других кораблей увидели знак и замахали руками в ответ. Последние остатки воды разделили тут же. Людям, особенно гребцам, понадобятся все силы, чтобы причалить к берегу в такой ветер. Хоть и обнадеженные, все же с угрюмым видом следили, как ковш чиркает по дну опустевшей бочки. Если до завтра не отыщется берег с пресной водой, то... Но ветер их не подвел. Прошел день и ночь, а наутро, едва на восходе показалась золотая маковка солнца, впереди поднялись над морем высокие меловые скалы. Сварт глядел на них, не отрываясь. Лицо его раскраснелось, глаза сверкали, сердце бешено билось в груди. Он узнавал скалы, что однажды вот также увидел с палубы подплывающего корабля. Открытая им земля вошла в его плоть и кровь, и с тех пор тянула к себе, вопреки всему. И вот он пришел... - Как жаль, что ее нет со мной. Никогда она не ступит на берег Приморской Земли! - прошептал он, безотрывно глядя вдаль. Затем встрепенулся, оборачиваясь к своим спутникам. - Мы почти у цели, друзья! Поблагодарим Богов, что привели нас сюда! Сварту принесли три кувшина: первый был полон вина, второй - меда, третий - благовонного масла, применяемого при жертвоприношениях. Один за другим, Сварт бросил кувшины с высокого носа корабля, произнеся слова благодарности. Одновременно заметили, что ветер стал стихать, исполнив свою работу. Теперь Сварт уже не сомневался, что это был не простой ветер. - Теперь все на весла! У берега полно подводных скал! - предупредил он, сам берясь за рулевое весло. Весла взбили зеленоватую воду, и "Владычица Волн" медленно развернулась навстречу открывавшимся впереди берегам. Через несколько минут зоркий Рауз разглядел за бортом стебли какого-то растения. - Глядите, это тростник, почти такой же, как в Погибшей Земле! И вода... - моряк перевесился над бортом, зачерпнул ковшом воду и осторожно попробовал: - Клянусь короной Морского Царя, вода здесь почти пресная! Значит, в море впадает большая река! - Верно, там была река, вот она и на чертеже отмечена! Значит, мы и вправду пришли! - с волнением проговорил Сварт. Но тут уж никто не остался равнодушен, узнав о пресной воде. Черпали ее ведрами, жадно пили, как звери на водопое, поили самых слабых. Не очень вкусная, смешанная с морской, вода показалась измученным жаждой путешественникам напитком Богов. - Ну, теперь за весла! - велел Сварт, когда все подкрепились водой. Корабли двигались осторожно, следуя за "Владычицей Волн". Из всех кормчих лишь Сварт, Талос и Вирт уже были в Приморской Земле и знали правильный путь. Один за другим некогда прекрасные, а теперь потрепанные нелегким путешествием корабли входили в залив, осторожно приближались к песчаному берегу - узкой гавани среди белых скал. Сварт почувствовал, как под днищем корабля что-то скрипнуло, и его прочный деревянный корпус подскочил на невидимом препятствии. Неважно! Если все пойдет, как он надеется, то переселенцев больше не потянет плыть в дальние моря. Они найдут здесь свой дом! Когда "Владычица Волн" мягко ткнулась носом в берег, Сварт подхватил на руки сына и вместе с ним первым прыгнул на землю. Не удержался на ногах, припал на одно колено, затем на глазах у всех поцеловал влажный от морского прибоя песок, на котором кое-где росла редкими кустиками трава. Родослав повторил за отцом, недоумевая, для чего это нужно. Когда Сварт поднялся на ноги, в глазах его стояли слезы. - Приветствую вас, Боги Холодных Земель, что привели нас сюда! Приветствую тебя, Приморская Земля! К тебе прибыли твои чужеземные дети. Прими нас как свой народ! Гром не ударил над их головами. Ни земля, ни небо не отверзали уста, чтобы изречь свою волю. Только солнце засияло ярче, словно улыбнулось. Да ветер покачнул ветви больших деревьев, зашелестел в камышах. Да еще Аэрин, вспорхнув, покружила над головой Сварта и уселась на вершине высокой скалы, словно там всегда было ее законное место.