Хроники Таморианы. Обретённая Земля

На рассвете Сварт отправился в лес, взяв с собой запас еды дня на три, копье и нож для защиты от диких зверей. Его сопровождала только Аэрин, перелетая с дерева на дерево. Иногда соколица оглядывалась назад, а то замедляла свой полет, поджидая человека, запутавшегося в лесных зарослях. Лес был совсем не похож на широколиственные леса Погибшей Земли и Земли Изгнания, смыкавшиеся на невообразимой вышине сплошным зеленым куполом. Этот лес тоже был древним и огромным, может быть, даже старше жарких джунглей, ведь здесь до сих пор одно лишь время было властно над деревьями-великанами. Но он был другим, даже породы деревьев и кустов почти не встречались на его родине. То попадались деревья с тонкой, почти белой корой, с гибкими ветвями, с листьями, напоминавшими сердце. Другая порода - с мелкими, чуть зазубренными листьями, трепетавшими от каждого ветерка. Были и другие деревья - самые рослые и могучие, с волнистыми листьями. Увидев одно такое дерево, Сварт даже остановился и коснулся руками его грубой коры. Дерево было толщиной с ногу элефанта, да и его морщинистая, изрытая поверхность напоминала кожу этого животного. По какому-то наитию, Сварт положил у корней дерева немного хлеба и жареного мяса. Если духи леса вообще услышат его, то уж здесь они наверняка бывают. Такое рослое, статное дерево, должно быть, облюбовано ими. А может быть, они и сейчас тут, и смотрят, выжидают, что он будет делать. - Прими нашу пищу, лесной дух! Тебе еще не доводилось такой пробовать, а, если допустишь нас в свой лес, будем тебя часто угощать. Раздели с нами трапезу, будь нам другом! Тем, кто ест вместе, негоже враждовать. Дозволь нам, Отец Леса, брать у тебя столько, сколько нужно, чтобы жить. Не губи, не сбивай с толку своих гостей, прикажи звериному народу не трогать людей и скот! А мы всегда тебя чтить станем, соблюдать твою правду лесную! Сказал так - и замер, ожидая, что будет. Могучее дерево сперва заскрипело, словно открывалась плохо смазанная дверь. И на траву мягко спрыгнул старик, весь заросший густым седым волосом. Нельзя было разобрать, то ли на нем надета плотно пригнанная одежда из шкур, то ли собственная густая шерсть. Что бы то ни было, лесной дух носил ее естественно, как любой зверь - свою меховую шубу. Лицо тоже все заросло, как старое дерево белым мхом. Одни лишь глаза - невероятно яркие, цвета молодой листвы, без бровей и ресниц, - зорко уставились в самую душу Сварта. - Значит, брать собираешься не больше, чем надо для жизни? Утешил, нечего сказать! А ты знаешь, что все живое - часть единого целого? Кого ни вырви из жизни - всем будет больно. Вот хоть это дерево возьми, дуб по-нашему. Знаешь, сколько птиц гнездится на нем летом, сколько жучков-паучков да мурвьишек по нему бегают каждый день? Сколько оленей и зубров щиплют его листья, укрываются летом от жары в его тени, а зимой приходят обгладывать кору! А осенью, когда дуб роняет желуди, к нему приходят кабаны, кормятся ими, жиреют. Видишь, сколько лесного народа вы обездолите, срубив даже один-единственный дуб? И ты еще просишь, чтобы мы, лесные силы, вам ни в чем не мешали. Но вы-то разве сможете быть бережны с нами? Но у Сварта уже был готов ответ. Он указал рукой на чахлую и бледную поросль молодых дубков, едва заметную у корней могучего дерева. - Вот растут дети твоего дуба, смена ему. А сумеют ли они пробиться к солнечному свету в тени своего родителя? Или так и зачахнут, не став никем? Большой дуб рано или поздно погибнет от громовой стрелы или от червя, а другой великан не поднимется на его место. Мы будем брать только то, чье время пришло, и освобождать место для нового. Лесной дух недоверчиво хмыкнул, расчесал пальцами свою бороду, волосы в которой ветвились, как дерево. - Быстр ты мыслью, человек! А не обманешь? - Клянусь тебе жизнью моего сына: сам не позволю и потомкам своим завещаю чтить лесную правду! Возьми наше угощение, батюшка Леший, отведай на вкус! Лесной хозяин взял хлеб и мясо, откусил сперва нерешительно, затем прожевал все до конца. - Вкусна ваша людская еда! Мы, лесные жители, ничего не готовим на огне: грибы да ягоды, да ключевая вода - вот и вся наша пища. Станешь и впредь такое угощение подносить? - Всем накажу ходить в лес только с угощением для тебя, батюшка Леший! Только и ты не забывай, что ешь с нами. Значит, мы с обеих сторон связаны узами гостеприимства. Если кто такие узы нарушит, от того отвернутся Боги Земли и Неба! Старый Леший доел угощение, оперся о ствол дуба, наблюдая за Свартом исподлобья. Наконец, взор его чуть смягчился, зато голос остался прежний, скрипучий как дерево: - У вас, людей, очень сильные покровители. Не мне мешать вам. Я принимаю союз. Пусть хранят вас все силы Леса, Земли и Воды! А теперь ступай дальше, человек. Следуй за ручьем! - сказал и исчез, словно его и не было. Сварт, сбитый с толку, стал оглядываться по сторонам, не видя никакого ручья. Но тут же разглядел его, едва заметно выбегающий из-под корней большой сосны. Прямо над ним на колючей ветке устроилась Аэрин. Но тут же соколица взмахнула крыльями и снялась, полетела вглубь леса. Сварт, не раздумывая, последовал за ней. Лес становился все темнее и гуще. Все больше становилось деревьев с колючей темной хвоей. Там, где они смыкались сплошь, было темно как ночью, лапы-ветви так и норовили хлестнуть по лицу, задеть глаза. За ноги цеплялся можжевельник, ежевика и другие кусты. Сварт старался идти осторожно, но поневоле спотыкался и ломился через подлесок, как буйвол. Вдобавок, здесь стало попадаться гораздо больше упавших деревьев, и полусгнивших, и еще вполне целых, которые приходилось перелезать. Однажды путь ему преградил настоящий бурелом, наверное, оставленный пронесшимся по лесу вихрем. Преодолевая его, Сварт исцарапался в кровь. Ручей, мелкий, но извилистый, то терялся среди колючих зарослей, то поворачивал в сторону, и путник давно потерял бы его из виду, если бы не Аэрин, указывающая ему дорогу. Она то мелькала темными крыльями, ловко лавируя между зарослей невысоко над землей, а то присаживалась на какую-нибудь ветку, поджидая Сварта. Он подумал, что соколице приходится тоже нелегко: она не была лесной птицей, ей бы привычнее резвиться в открытом воздухе, парить на головокружительной высоте, настигая даже самых быстрых птиц. А приходилось приноравливаться к медленному в сравнении с ней передвижению человека; все равно что лучшему бегуну сопровождать едва ковыляющего калеку. А вокруг высились колючие мрачные деревья. Стволы их густо заросли седым мхом, очень похожим на волосы Лешего. Никто из лесных зверей не попадался навстречу Сварту. Лишь иногда он, приостановившись, слышал в стороне приглушенный треск, точно кто-то, не спеша, с достоинством, сворачивал в сторону. Это тоже о многом говорило Сварту. Приморская Земля не хуже него знала, зачем он пришел. По солнцу он видел, что уже перевалило далеко за полдень, но продолжал идти, без отдыха, и даже не съев ни кусочка за все время пути. Он чувствовал, что так надо. Вдруг Аэрин взмыла над его головой, со свистом рассекая воздух острыми крыльями, как ножницами, и торжественно крикнула. Сварт остановился и понял, что достиг нужного места. Берег здесь повышался, и ручей стекал вниз небольшим водопадом. Его тугие хлесткие струи сверкали на солнце всеми переливами радуги, а над водой повисла многоцветная пелена водяной пыли. Сварт залюбовался водопадом и долго не отводил от него глаз. А над водопадом вырастали из одного корня четыре белоствольных дерева, тонких, но крепких. Два из них, кроме листьев, были украшены еще и длинными зелеными сережками, свисающими с тонких веточек. На двух других росли только листья. Четыре дерева шелестели на ветру, словно напевали что-то друг другу на своем лесном языке. Сварт долго глядел на них, не отрываясь, и его охватывало радостное волнение. Он чувствовал, что сейчас что-то должно произойти. И вот, перед ним проявилась между деревьев фигура статной золотоволосой женщины. Сквозь радужную дымку он разглядел ее широко расставленные голубые глаза, чистое открытое лицо, легкую улыбку на полных губах... - Трайя! - воскликнул он хриплым голосом, на одно мгновение поверив, что она не умерла, что в самом деле ждет его здесь. Едва не бросился в воду, навстречу женщине. Но опомнился, когда та ласково и печально покачала головой. - Нет, я не та, кого ты лишился в этой жизни. Впрочем, меня каждый видит по-своему; не удивительно, что тебе привиделись ее черты. Теперь Сварт видел, что таинственная женщина выше человеческого роста, что весь ее облик величественнее, чем бывает у смертных. Его первый порыв сменился жгучим стыдом, и Сварт опустил голову: как только он мог хотя бы пожелать обнять Богиню?.. А Она поняла его состояние и приветливо улыбнулась. Показала Сварту на что-то у самой земли. Тот вгляделся. У корней четырех деревьев прорастал маленький кустик ивы-ракиты. - Это мое избранное место, а береза и ракита - мои деревья. Расчистите дорогу к моему водопаду, и пусть пары, соединенные любовью, желающие заключить супружество, приходят ко мне за благословением! У каждого из Богов свой дар. Моим станут крепкие семьи и здоровые дети в новом краю. Сварт поклонился Ей до земли, исполненный почтения. - Мой народ будет вечно благодарить тебя, Великая! Она неожиданно засмеялась, забавно сморщив нос - и вмиг превратилась из величавой красавицы в смешливую девчонку. - Вечные изъявления благодарности? Это, должно быть, скучно! Ваше счастье - вот лучшая благодарность! И Ее образ стал постепенно таять в радужной дымке, только голос донесся, став серьезным: - Иди дальше! Ничего не бойся. Заночуешь в лесу, а наутро получишь знаки. - Какие? - крикнул Сварт в пустоту. Никого уже не было рядом с ним, только водопад журчал и искрился, да шумели четыре дерева. Да еще Аэрин взмыла в воздух, приглашая следовать за ней. Он еще долго шел через лес, куда указывала ему соколица. Между тем, стало уже темнеть, и Сварт почувствовал, что силы его на исходе. Еще не восстановившись после изнурительного перехода через море, он весь день шел без отдыха по лесу. Когда солнце утонуло в море, он почувствовал, что больше не сделает ни шагу. Развел небольшой костер и наскоро поужинал тем, что взял с собой. И уснул, как убитый, возле очередного дуба, на ветке которого примостилась Аэрин. Заснул сразу и крепко, сомкнув ладонь на рукояти копья, однако же не волнуясь о своей судьбе. Проснулся от внезапного порыва ветра, который швырнул его как щепку. Сварт едва успел схватиться за копье, и тут же с изумлением увидел, как могучие деревья гнутся пополам, будто трава. Казалось, что некто непредставимо огромный мчится по небу, сильнее и яростней бури. Но кто же, кто?.. "Не бойся!" - повторил он себе пожелание Богини. И тут же увидел вдалеке, на окоеме, яркое зарево. "Неужели уже заря?" - удивился он, но тут же понял, что нет. Зарево то вспыхивало, то рассыпалось снопами искр, непредставимо ярких в ночной тьме. Ни в одной кузнице Сварт не видел такого накала. Чудовищные столбы пламени летели по небу, быстро, как падающая звезда. Воздух и земля дрожали при их приближении. "Если оно ударит, вся земля сгорит!" - в ужасе подумал Сварт. Колени у него подгибались, по телу бежал холодный пот. Медленно выпрямившись, он ухватил копье обеими руками и нацелил его, как мог тверже, в ту сторону, откуда накатывалось ревущее пламя. В блеске пламени Сварт видел, как по небу ползут тяжелые тучи, еще более темные, чем ночное небо. Его взор привлекла одна из них, похожая на наковальню. "Скорей!" - думал он, и сам мысленно был вместе с тучей-наковальней, внутри нее. Вот сейчас по ней ударит небесный огненный молот, и тогда... Новый оглушительный удар потряс небо и землю. Ослепительная молния грянула навстречу багровому огню, точно меч, рассекла его пополам. И среди туч Сварт ясно разглядел фигуру могучего воина на крылатом коне. С его рук срывались жгучие молнии, а внизу бились, шипели, плевали огнем исполинские крылатые чудовища. Вот одно из них взлетело, чтобы обрушиться сверху на небесного всадника. И тут же опрокинулась туча-наковальня, и из нее хлынул потоком ливень, ударил чудовище по глазам, отбросил прочь. А огонь не угасал, он пылал все яростнее под ледяными струями дождя. И земля, и небо горели, окутавшись дымной завесой. Снова и снова бешено вспыхивало багровое пламя чудовищ, и его отражали молнии Небесного Всадника. Потом Сварт разглядел и других. Даже дым не мог скрыть их сияние. Он видел величавого мужа в одеянии из облаков, и прекрасного юношу из чистого света, и исполинскую птицу с человеческой головой, и получеловека-полумедведя с золотым ключом на шее. Они сражались с налетавшими огнедышащими чудовищами. Те ревели и корчились, но снова продолжали бить когтистыми лапами, хлестали крыльями, каждый взмах которых вызывал вихрь. Казалось, в этой ожесточенной битве сгорит дотла все живое. Сварт уже не наблюдал со стороны. Он всей душой пребывал там, сам мчался по небу, сражался с чудовищами, летел на крыльях бури. Он не мог объяснить, что произошло, но чувствовал в себе совершенно новые силы. Все стихии Холодных Земель поднялись против наглого захватчика, и он тоже был частью этой земли, и готов был биться за нее. Не было помысла о том, что он смертен, и что в руках у него простое копье. Оно горело золотым солнечным блеском, горячее, как самый жаркий солнечный луч, и сам Сварт тоже раскалялся добела, когда летел по небу сквозь огонь и дым. Совсем рядом с ним отворилась зубастая пасть чудовища, и сноп огненных искр ударил в грудь Сварту, впился в его тело, прошел насквозь. Но Сварт поднял луч-копье и, когда крылатый конь вознес его вверх, он ударил им, вонзая ослепительный луч в пасть чудовищу, которое закувыркалось, теряя высоту. И он издал торжествующий вопль. Боль ушла, осталась лишь радость победы. Перед ним, пронзительно клекоча, летела Аэрин, неукротимая небесная воительница. Острыми когтями и клювом соколица раздирала чешуйчатую броню чудовищ, целила им в глаза. Ее крылья вспыхнули огнем, она мчалась, объятая пламенем, но не сгорала, как и Сварт. Он же словно превратился в раскаленный металл в горне. И тело, и душа его перековывались в нечто совсем иное среди непредставимой битвы Богов и чудовищ. Огонь, и свет, и дождь проходили сквозь него, но боли больше не было. Он сделался всем, и все было в нем. Всем своим существом, каждой жилкой он был в каждой молнии Хозяина Громовой Секиры, раскалившись добела, проносился по небу с оглушительным грохотом, гасил багровое пламя, бичевал крылатых чудовищ, и вновь летел дальше в потоках ливня... Битва была долгой. Казалось, что время остановилось, или его просто не было здесь. Вот они какие - битвы Богов на заре времен, о каких у людей остаются лишь причудливые легенды! Сварт не узнал, когда вновь начал сознавать себя. Почувствовал, что лежит на чем-то мягком, вроде густого белого мха, но не мог открыть глаза и поглядеть. Стоило ему шевельнуться, как невыносимая жгучая боль опять обдала ему грудь и спину, словно он в самом деле не уберегся в кузнице и сильно обжегся. У него вырвался жалобный стон. Но тут же боль стала распадаться на несколько частей, и от нее остались жгучие, как укусы огненных муравьев, отдельные участки на коже. Они еще горели огнем, но эту боль уже можно было вытерпеть. Затем он, по-прежнему не открывая глаз, увидел их всех - тех, кого встречал во время битвы. Они, склонившись над его обнаженным телом, что-то чертили на его груди. Затем могучий и величавый муж властно проговорил, обращаясь к Сварту: - Теперь ты наш! За то, что сражался вместе с нами, мы отблагодарим тебя и твой народ. На беды нашей земли ты взирал не как случайный гость, а как хозяин, заступник ее. Да будет так! Со временем тебе и твоему роду будут принадлежать обширные пространства, от заката солнца до восхода будет лежать ваша земля. Могучие леса и бескрайние степи, полноводные реки и широкие моря, - все отойдет им. Ты доволен такой судьбой? Сварт смутился, не зная, какой ответ будет правильным. - Вы оказали нам великую честь, Повелители Холодных Земель, - проговорил он с неловкостью. Вместо ответа Отец-Небо начертил на груди Сварта знак, похожий на птицу с распахнутыми крыльями. - Вот знак твоего рода, знак доблести и благородства. Сокол будет особым знаком для твоих потомков. Знай же, что твоя соколица попала к тебе не случайно: мы послали ее, чтобы она вела тебя в долгом пути. - Аэрин! - встрепенулся Сварт. - Где она? - Она здесь, ждет, когда ты проснешься. Теперь в ней еще и живет любовь умершей женщины, оберегает тебя. Она всегда будет с тобой, пока ты жив... Ну вот, теперь ты не только людьми, но и нами избран вождем нового, приморского племени. Помни о великом будущем, что ожидает твой род. Воспитай своих наследников достойными его! - Не знаю, Великий, достоин ли я сам такой чести, - усомнился Сварт. - Уж лучше бы вы выбрали Ганда в вожди и родоначальники. Он всегда знает, как поступать правильно. Я же чаще ввязываюсь не в свое дело и наживаю неприятности. - Быть может, в других жизнях мы призовем и Ганда. Когда понадобится та сила, что есть у него, - задумчиво пообещал Отец-Небо. - Но эти нити Хозяйка Судеб еще не начинала ткать. Сейчас идет твое время, Сварт. Ты - путешественник, первооткрыватель, основоположник, а мы сейчас как раз находимся в самом начале. Поэтому прими остальные дары, священные знаки для себя и своего народа. Потом над ним склонился Бог Грозы, и острым лезвием своей секиры начертил на груди Сварта свой знак - громовое колесо с языками пламени, смотревшими вправо, по солнцу. Когда Громовая Секира прикоснулась к нему, Сварт думал, что сейчас его пронзит молния, но неожиданно совсем не почувствовал боли. Увидев его недоумение, Бог Грозы раскатисто засмеялся. - Ты же теперь мне соратник по оружию, разве я могу тебе повредить? Это знак жизни. Пусть в тебе и твоих потомках всегда живет сила и отвага, чтобы дать отпор нечисти, в каком бы обличье она не явилась! Я думаю, многие из твоего рода станут мне храбрыми соратниками. А чтобы стремились к мирной жизни, твоим потомкам перейдет от тебя творческая сила, желание создавать, а не разрушать! Сварт лежал, не открывая глаз, но чувствовал, как по всему телу его разливается несокрушимая сила. Он думал о том. что, как вернется к своим, поставит кузницу у берега Светлой реки. Поселенцам понадобится много орудий. А в лесу он как раз видел по пути болото, в котором, судя по его виду, должна быть железная руда. И Сварт не смущался думать об этом в присутствии Богов: он знал, что так надо. Вместо этого он поинтересовался у Хозяина Громовой Секиры: - Так это ты, господине, одарил меня? Или во мне и раньше были свойства, о каких ты говоришь? И снова услышал раскатистый смех: - Это все одно и то же! Чего в тебе нет, никто из нас не смог бы дать! Он куда-то исчез, а перед лежащим человеком встал юноша из чистого света, и Сварт понял, что ясное солнце сейчас сияет прямо перед ним. Но его свет совсем не обжигал и не резал закрытые, но видящие глаза. Он был мягким, как и лучезарный взор и улыбка Бога Солнца. Своим лучом-копьем он начертил еще один знак на груди Сварта. - Пока я с вами, мы всегда одолеем холод и мрак! - радостно пообещал он. - Дарю тебе и твоим потомкам свет в душе и в сердце. Пусть люди, утратившие надежду, согреваются возле них. И тогда твой род будет во веки веков солнцем родной земли! Сварт моргнул сквозь сомкнутые веки. А когда взглянул опять, перед ним парила в воздухе исполинская птица, распластав в полнеба белые крылья. Но не птичья голова была у нее, а лицо мужчины средних лет, с длинными кудрявыми волосами, взвившимися на ветру. Когда он заговорил, голос его напоминал птичий клекот: - Широкую страну отмерили мой брат и племянники твоему народу, не поскупились! Без крыльев не скоро и обойдешь всю! Ну а я вам подарю неутомимые ноги и отважное сердце, чтобы побывать всюду. Да еще дам помощников - быстроногих коней, послушные лодки и лыжи с санями, чтобы пройти повсюду: по степям и лесам, по рекам и сугробам снежным. А станет совсем уж некуда податься - зовите на помощь. Я всюду услышу: ветер ведь бывает везде! - и, громко свистнув, исчез, будто его и не было; только ветки дереьев покачнулись. А перед Свартом уже выросла новая фигура: не то человек в медвежьей шубе волосом вверх, не то вздыбленный медведь с человеческим лицом, с золотым ключом на шее. Склонившись над Свартом, он впечатал его в грудь свою когтистую лапу, рядом с остальными знаками. Страшная тяжесть придавила Сварта к земле, он почти перестал дышать. Не получи он уже силу от других Богов - пожалуй, вовсе не выдержал бы. Но он стерпел, и, наконец, Хозяин Лесов отпустил его. - Я тебя одариваю земными богатствами. Пусть Мать-Земля щедро растит свои плоды, пусть твой скот нагуливает тело и приносит приплод, а лесные звери оденут вас мехами! Найдется и иного рода богатство. Ты к нему и раньше был равнодушен, но кто-нибудь из твоих потомков, может быть, ему порадуется. А пройдут годы - и мой наследник на земле придет к вам. Сварт не ответил. Тяжесть медвежьей лапы все еще давила на ребра. Последней к нему подошла статная рыжеволосая женщина. У ног ее чинно сидела пушистая трехцветная кошка, а в руках женщины ярко горела свеча. - Тебя я не могу одарить, ты уже получил дар сам определить границы своей земной жизни. Пусть этот дар остается с тобой, но не поторопись и не опоздай! А когда пробьет твой час, я позволю тебе заглянуть в будущее твоих еще не рожденных потомков. Сварт подумал, хорошо ли узнать о будущем своего рода. Знать о том, что нельзя изменить, может быть тяжело... Но от подарков Богов не отказываются, и он проговорил: - Благодарю вас всех, могущественные, какими бы именами вас не звали! За будущее, что вы сулите моему народу, он будет вечно почитать вас. - Узнай наши имена, - он не понял, кто это произнес. Казалось, ожило каждое дерево, и лист, и трава, и ручей, и ветер, и темная грозовая туча, и ясный свет, - и все это шептало, кричало, повторяло на все лады свои имена. И только когда все смолкло, Сварт открыл глаза и увидел, что лежит обнаженным. На груди его краснели выжженные знаки, свежие ожоги еще болели. А остатки его одежды лежали рядом, обожженные, превратившиеся в обгорелые лоскуты. Совсем рядом послышался звонкий девичий смех. Сварт не успел смутиться, что девушка видит его голым, как сам разглядел ее. Она, в богато вышитой сорочке, с венком на белокурых волосах, как раз подхватила его одежду и засмеялась опять. - Ох уж эти могущества великого мира: всем одарили своего избранника, а одежду ему починить не могли! - проговорила она, заливаясь смехом. - Ладно уж, пусть это будет мой подарок, раз больше мне одарить тебя нечем. Придется подождать твоего сына и других потомков. Их весна еще впереди! А пока вот, держи, - и она встряхнула в воздухе его набедренную повязку и тунику, совершенно целую, свежую и чистую. Мало того: весь перед туники оказался богато вышит разноцветными рисунками и знаками, частью понятными Сварту, частью совсем новыми. На груди были изображены те же знаки, которыми отметили его Боги, и он почтительно коснулся их рукой в знак благодарности. Но рядом с ним уже никого не было. Только в кустах чирикали синицы, к явному неудовольствию только что проснувшейся Аэрин, следившей за ними хищным взором. За миновавшие день и ночь со Свартом произошло столько всего необыкновенного, что он уже не был уверен, где сон, а где явь. Огляделся по сторонам, увидел дуб и поляну, где ночевал. Его костер давно погас, вокруг заметно прибавилось сломанных деревьев, а верхушки крон были опалены, как будто пожар лизнул их поверху. С листьев еще капала дождевая вода, но сама земля уже подсохла. На небе приветливо улыбалось свежее, будто умытое, солнце. Все выглядело настолько обыденным, что Сварт поверить не мог: неужто на этом месте прошлой ночью горели земля и небо, когда Боги сражались с чудовищами? Или ему все приснилось?.. Вдруг он заметил в траве что-то блестящее. Сварт поднял наконечник своего копья, с обгоревшим остатков древка, меньше трети длиной. Наконечник был погнут и оплавлен, и на нем запеклась чья-то черная кровь... Он вдохнул полной грудью свежий лесной воздух и почувствовал, как саднят выжженные на груди знаки. - Вот это да! Стало быть, я нашел в лесу места силы и узнал все самое главное, - обратился он к Аэрин, слетевшей к нему на плечо. - Ты тоже со мной была, я видел! Ну а теперь пойдем домой. Кажется, знаки получены, да такие, что яснее некуда. И он отправился через лес, тем же путем, что и пришел. Возвращался к становищу Сварт с невольным опасением: как бы с ними не случилось ничего за сутки, что он отсутствовал! Но еще издалека почувствовал запах дыма от костра, и успокоился. А, спустившись в низину, увидел, что вокруг становища построили высокую ограду из деревянных кольев. Звучал дружный перестук топоров: мужчины обтесывали срубленные деревья, рубили их на части, отсекали лишние сучья. На высоком пригорке копали ямы, складывали из камней очаг. По всему видно было, что здесь построят первый в Приморье дом! На кольях ограды сушились свежие звериные шкуры. Женщины занимались своими повседневными заботами: шили, готовили пищу, следили за детьми. Вот и его сестра среди них! Она подняла голову и радостно вскрикнула, бросившись к нему: - Ой, братец, ты вернулся!.. Ганд, иди сюда! Погляди, Сварт вернулся, он жив! С поля бежали вооруженные воины во главе с Гандом. Но Сварт не сразу их заметил, потому что видел только своего сына, не поспевавшего за взрослыми. Он сам метнулся навстречу мальчику, подхватил его, радостно заверещавшего, и удивился, что тот, вроде был, немного успел подрасти за один день. Как, впрочем, и все становище... - Вот это вы поработали со вчерашнего утра! - улыбнулся он, разглядывая строительство. Поселенцы удивленно разглядывали своего вождя, словно все еще не могли поверить, что он перед ними наяву. Молчание затянулось. Наконец, Ганд обрел дар речи: - Так ты думал, что прошел всего день? Но, Сварт, тебя не было целых семь дней! Мы каждый день искали тебя, но не нашли ни следа. Уже боялись, что ты не вернешься... Сварт огляделся по сторонам, как бы не веря своим ушам. К нему со всех сторон бежали люди, спеша встретить своего вождя. - Вы говорите, целых семь дней? Для меня была всего одна ночь... Рута, крепко ухватив брата за руку, ласково проговорила: - Может быть, ты пообедаешь, да и расскажешь нам, где побывал, что видел? Видно, что тебе пришлось нелегко. И одежда на тебе новая... Сварт молча снял и бережно свернул сорочку, оставшись в одной набедренной повязке. Обступившие его люди удивленно ахнули. На его загорелой груди алели выжженные знаки. Поселенцы разглядывали их непонимающе, но чувствуя, что они имеют большой смысл. - Не знаю, как смогу вам рассказать о том, что видел и пережил. Трудно о таком говорить. Только вы мне верьте! Эти знаки означают, что Приморская Земля отныне наш дом! Здесь мы будем жить!