Хроники Таморианы. Обретённая Земля

Немного придя в себя и возвратив способность рассуждать, Родослав с тоской глядел на пленников, окруженных полчищами врагов. Было уже темно, и он почти не различал бы их, если бы огненная яма не испускала немного света, хоть и тусклого, как бы приглушенного дымным колпаком. Нигде на вырубке не зажегся ни один факел: похоже, людоящеры прекрасно видели и в темноте. - Разве одолеешь их всех? - угрюмо спросил сын Сварта. - До чего же их много! Всем приморянам вместе не сладить. - А ты погоди! - зашептал Коловул ему на ухо. - Мало сил - будем действовать смекалкой! Ночью людоящеры слабеют, их кровь остывает... Правда, на Совет Четырех это не действует, - прибавил он с сожалением, - да и те, что возле огненной ямы, хорошо прогреются и смогут бодрствовать всю ночь. Но вот те, что сторожат пленников, кажется, уже цепенеют. Подожди, пока заснут... И впрямь: осенняя ночь уже была холодной, и задние ряды людоящеров замирали неподвижно, как были, стоя на ногах и опираясь на хвост. И больше не двигались. Другие пытались сопротивляться: трясли головой и лапами, переступали на месте, поводили хвостом. Но природа брала свое. Движения становились все медленнее, и они засыпали, один за другим, не ложась на землю. А возле огненной ямы продолжали торжественно шипеть четыре колдуна. Их подданные, кого согревал жар кипящего металла, почтительно наблюдали за проведением ритуала. - А если они сейчас убьют остальных? - прошептал Родослав, у которого зуб не попадал на зуб от холода и волнения. - Нет, еще не скоро. Я же переводил: им понадобится свежая кровь, когда все будет готово, - Коловул надавил рукой на спину Родославу, заставляя его лежать тихо. - Как крайние заснут, подползем и освободим пленников. Об одном думаю: они после пут вряд ли смогут идти, а ящеры не все спят... - А ты не увезешь их? Я тогда пойду пешком, - Родослав даже удивился: он уже привык думать, что новый соратник может все. - Что? Увезти четырех людей разом? Знаешь ли, я все-таки волколак, а не медведь и не бык! Вот и свяжись с вами, людьми!.. - Коловул сердито отвернулся и стал озираться по сторонам, прекрасно видя в темноте. Наконец, оборотень довольно усмехнулся - по крайней мере, так Родославу послышалось в темноте. - Ага, так и есть! Я так и думал: многие из них прибыли издалека, не могли успеть дойти пешком. Взгляни, на ком они ездят! Сперва Родослав не мог ничего разобрать, но, наконец, различил в темноте массивные фигуры чудовищ, топтавшихся в зарослях поодаль от вырубки. Четвероногие чешуйчатые твари, ростом с двух коней каждая, с длинным зубчатым хвостом, на голове гребень, как у петуха, а длинные челюсти вытянуты, как утиный клюв. Они мирно паслись, ощипывая высокие папоротники, и, казалось, не замечали ничего вокруг. - Людоящеры ездят на этих зверюгах? - не поверил Родослав. - А почему нет? Они страшноваты, но на самом деле послушны. Эти "кони" - тоже остаток мира, некогда созданного Великим Ящером. При нем много было пресмыкающихся, самых разных. Потом почти все были свергнуты с ним в Бездну или вымерли на земле. Кроме самых разумных - людоящеров и драконов. А "кони" уцелели, как верховой скот... Теперь только бы не заснули от холода! Да не должны: они большие, остывают не скоро. Значит, ты к пленникам, я - к "коням"! Родослава даже подбросило на лесной подстилке. - Ты что? - шепотом закричал он на оборотня. - Ехать верхом? Вот на этих? Да они нас всех затопчут и сожрут! - Не сожрут - они травоядные, - усмехнулся Коловул. - Зато быстрые. Скажи, как еще увезти пленников от погони? Приморянин промолчал, не зная, что возразить. Он и сам не видел другого способа спасти сородичей. Но при одной мысли, что придется сесть на гигантскую ящерицу, его начинало мутить. А тем временем ритуал вокруг огненной ямы все продолжался. Четыре колдуна то и дело шипели какие-то заклинания, сыпали в кипящую смесь неизвестные порошки, бросали предметы, которых Родослав не мог рассмотреть. Дым валил все гуще. Толпы ближних людоящеров пристально взирали на кипящий металл, воздев чешуйчатые лапы, словно в молитве. Но стоявшие позади крепко спали, и лишь солнечное тепло могло их пробудить к жизни. По знаку Коловула, они с Родославом поползли в разные стороны. Затаив дыхание, приморянин пробирался между широко расставленных чешуйчатых ног спящих ящеров. Ему все время казалось, что какой-нибудь из них очнется и увидит его. Сердце гулко билось об оголенную, вытоптанную землю. Наконец, он был возле пленных. Глен первым открыл глаза и узнал его. Родослав вынул кляп из его рта и тут же зажал рот ладонью, чтобы тот не закричал. Быстро перерезал ножом ремни на руках всех четверых. Меч Агрика висел на его поясе, но мечом это делать неудобно. Четверо приморян изумленно таращились, узнав в темноте сына вождя. Никто ничего не говорил. Да им и не до того было - застоявшаяся кровь возвращалась в освобожденные от пут руки и ноги, которые сразу мучительно заныли. Пленники скорчились на земле, чтобы никто не заметил, что они освободились. К счастью, никто из людоящеров, занятых ритуалом, не оглядывался на них. Сзади, ступая тяжело, но мягко, подошли две чешуйчатые махины, нависли сверху, поводя клювоносыми мордами. Родослав закричал бы от ужаса, если бы не видел Коловула на морщинистой шее одной твари. - Спокойно, это друг! Это спасение! - зашипел он, втаскивая ничего не понимающего Ури на высоченную спину чудовища. Слава всем Богам, оно пока что стояло спокойно, продолжая пережевывать какую-то зелень. Возможно, они не очень-то различали, кто садится на них верхом. Глен и Лоус сели верхом без происшествий. А вот Марн, схватившись за чешуйчатую холку ящера, разодрал ладони в кровь. - Леший побери, больно! - зашипел он сквозь стиснутые зубы. Родослав, стоя на земле, строго прижал палец к губам: только не шуметь! Любой случайный звук их погубит. Но было уже поздно. Одна из зверюг, видимо, наконец, встревожилась непривычным мельтешением вокруг, открыла пасть и трубно заревела. Мгновенно обернувшись, людоящеры бросились навстречу, выхватывая оружие. Родослав схватил меч Агрика, успев еще подумать, что, кажется, все кончается. Настолько внезапной была эта мысль, что в ней не успело проскочить и страха, одно лишь удивление. Но в тот же миг он увидел, как к нему мягкими прыжками мчится огромный волк. - Прыгай! - провыл тот. Родослав быстро вскочил ему на спину, и оборотень еще раз взвыл, отчего два чудовища пустились бежать валкой, но быстрой иноходью, увозя бывших пленников. А людоящеры были уже совсем близко. - Меч! Меч стихий! - крикнул Коловул, бросившись им навстречу со всадником на своей спине. Меч в руках Родослава горел и переливался всеми цветами радуги, настолько ярко, что он все видел, как днем. Он ударил им первого же людоящера прямо в его разинутую пасть. И вдруг пламя вспыхнуло на лезвии меча и ударило жгучей волной. Людоящер взвыл и покатился, грызя землю, чтобы сбить огонь, грызущий его изнутри. Но ничто не могло его погасить. Глава Родослава изумленно расширились, когда он увидел, что творит его меч. Но глядеть было некогда: новый враг уже заносил над ним топор. Приморянин едва успел поднять меч, как внезапный порыв ветра подхватил его врага, смял как сухой лист, отшвырнул далеко прочь вместе с еще тремя, стоявшими за ним. - Вот это да! - восхищенно выдохнул Родослав. - Какая сила! Он вместе с Коловулом крутился в окружении противника, будто юла. Оборотень лязгал зубами, бил лапами, не замечая ран, что были бы смертельны для другого. И все же людоящеры смяли бы их обоих, если бы не Агриков меч в руках Родослава. Он сам разил врага, выбирая, силу какой из стихий применить. Огненные, водяные, земляные, воздушные удары следовали один за другим. Казалось, что сейчас чудесный меч совершит то, для чего создал его древний велет - истребит всех людоящеров на свете. Но четверо колдунов, наконец, обернулись навстречу противнику. Будто жгучая плеть хлестнула по лицу Родослава, так что он ослеп от боли и почти упал на спину оборотню, чудом не выпустив из рук меч. По тому, как взвыл Коловул, ясно было, что и ему досталось, но у сына Велеса раны заживали быстро. Когда Родослав смог видеть, то разглядел, как на скрюченных когтях Тха-Асса еще дрожат мертвенные отблески, похожие на болотные огоньки. Приморянин взмахнул Агриковым мечом на удачу. Колдун стоял далеко, но плеснувшая из лезвия меча волна ударила его в грудь, закружила как щепку, гася колдовской огонь. - Не я мщу, Приморская Земля вам мстит! - крикнул Родослав. Он не мог объяснить, откуда к нему пришли эти слова, просто знал, что это так. Новый прыжок Коловула - казалось, чуть не до самых древесных вершин. Людоящеры расступились перед ними и бросились врассыпную. Оцепление прорвано! Вдруг прямо перед ними выросла высокая фигура Хаст-Саура. Глядя на них холодными желтыми глазами, он что-то зашипел, и вдруг обернулся к пылающей огненной яме... В следующий миг волна нестерпимо жгучего сухого жара опрокинулась на их головы! Родослав почувствовал, как горит все тело, как раскаленным обручем стягивает голову, будто их с Коловулом заживо швырнули в огромный кузнечный горн. А над ними нависла страшной жаркой тяжестью кипящая туча черного железа. На землю уже падали первые горящие капли смертоносного дождя. Задыхаясь, Родослав рухнул в растрескавшуюся от зноя землю. Он не мог больше сделать ни вздоха. Не желая глядеть, он молча знал, что сейчас капля раскаленного железа пробьет ему голову. - Меч! Позови меч! - голос Коловула звучал как предсмертный хрип. Меч Агрика! Только он еще был живым здесь, под железным небом, в испепеленной пустыне. Родослав поднял его, и сразу хлынула вода, как из переполненной чаши, возвращая им силы. Налетевшая буря развеяла железную тучу, разметала ее на мелкие частицы, уже неспособные никому причинить вред. А зеленая волна пробежала по земле - и сразу десяток людоящеров забились, как рыбы в сети, оплетенные невесть откуда взявшимися лианами и корнями прорастающих деревьев. - Прыгай, Коловул! - крикнул Родослав. Новый разворот оборотня вынес их обоих прямо навстречу Хаст-Сауру. Тот встретил их взмахом кривой сабли из черного железа в его четырехпалых, похожих на рачьи клешни, руках. Теперь сыну Сварта хотелось сразиться с ним открыто, без волшебной помощи, как воин с воином. Агриков меч почувствовал это и сверкал чистым металлом. Ловко уклонившись от сабли противника, Родослав ударил сам, разрубая ящеру плечо. Хаст-Саур зашатался, зажимая рану. Но в тот же миг все войско людоящеров бросилось на незваных пришельцев, шипя как целый клубок змей. - Вот теперь - бежим! - взвыл Коловул, оценивая обстановку. Огромный волк взвился в прыжке и помчался прочь, отставляя далеко позади стремительно зарастающую вырубку и яростно шипящих врагов. Пока людоящеры спохватились, пока сели на своих уткомордых "коней" - приморяне успели далеко опередить их. Оборотень мчался через лес, пахнувший дождем, опавшей листвой, смолой и грибами. Как приятно было просто дышать свежим воздухом, не отравленным дымом, плавящимся металлом и жгучими смесями! Несмотря на крайнюю усталость и боль во всем теле, Родослав ощутил необычайную радость. Вскоре Коловул нагнал чудовищных "коней". Те бежали иноходью, куда он им велел, а освобожденные пленники изо всех сил цеплялись за что придется, боясь, что животные вздумают их сбросить. - Потерпите немного, братья! Скоро будем дома! - хриплым голосом произнес Родослав, поравнявшись с ними. Хотя чудовища шли всю ночь, но до поселка добрались только утром, когда солнце уже высоко стояло на небе. В поселке кипела работа. Возле белых скал, все в меловой пыли, работали люди, откалывали камни и целые глыбы, дробили их на части, везли в поселок на бычьих и конских повозках. Там камни укладывали в основание стены, уже чуть заметно поднявшейся над землей. В огромных котлах месили лопатами строительный раствор, скреплявший камни. Все взрослые люди, и мужчины, и женщины, участвовали в работе. Отца Родослав заметил там, где намечались будущие ворота - Сварт, воткнув палки в землю, размечал будущую ширину этих самых ворот. Он поднял глаза и не мог выговорить ни слова, увидев самую странную процессию в своей жизни. Да и никто из приморян не мог найти слов. - Это мы! - Родослав вяло сполз на землю, но отец и Дива тут же подхватили его под руки. - Мы добыли меч стихий... И столкнулись с людоящерами... Вот те, кого мы спасли. Варам и Керт, увы, убиты. Сразу же откуда-то собралась большая толпа, люди стали на все лады повторять услышанное. Где-то уже плакали женщины. Как только бывшие пленники людоящеров с большим трудом спустились на землю, их невероятные скакуны взревели и, переваливаясь на бегу, умчались в лес. Приморяне проводили их круглыми от изумления глазами. - Эх, жаль, что удрали! Я уж думал приспособить их возить камень! - полушутя произнес Балинур. - Может, оно и к лучшему! Не хочу связываться ни с какими созданиями Великого Ящера, - возразил Сварт. - Сегодня они нам помогли, - слабым голосом отозвался Родослав, стоявший под руку с женой, потому что не был уверен, что сможет удержаться на ногах самостоятельно. Дива взглянула в его лицо, пересеченное алым вздувшимся рубцом ог жгучей плети Тха-Асса. - Пойдем домой! На тебе живого места нет, тебя надо лечить! И вас тоже! - непреклонно произнесла она, указывая на бывших пленников. - Давайте, кто-нибудь, помогите им идти! Так завершилось первое столкновение приморян с людоящерами. Но все понимали, что война впереди. И она неизбежна. Пока все остальные готовились к войне, Родославу и освобожденным пленникам пришлось все-таки некоторое время полежать в постели. Сын Сварта хотел скорее встать и помогать своим сородичам, но собственная слабость и приказы лекарей удерживали его дома. По нескольку раз в день Дива перевязывала его раны и ожоги, смазывала отварами лечебных трав и снова бинтовала повязками из самого тонкого полотна. Вместе с ней в дом врывались запахи меловой пыли, металла, дыма от костров, на которых готовили пищу. Выздоравливающий Родослав с наслаждением ловил эти запахи. Они говорили о настоящей кипучей жизни, трудной, но необходимой для всех работе. Принося ему обед, Дива успокаивала как могла: - Потерпи немного, пока заживут раны! Никто не упрекает тебя, наоборот - все гордятся: остальные только еще собираются в поход на людоящеров, а ты уже сражался и победил! Это было правдой: каждый день, среди множества новых для приморян забот, то один, то другой заходил в дом вождя, проведать Родослава, попросить какую-нибудь вещь или просто послушать о сражении с людоящерами. Хвастаться Родослав не очень-то любил, но рассказывал сородичам о повадках противника, об их коварстве и чародейской силе. Даже старики слушали его внимательно и мрачнели: силен противник, и нелегко будет бороться с ним! Четверым бывшим пленникам также досталась своя доля славы. Они много раз повторяли всем желающим, как попали в плен к людоящерам. - Шли мы, вшестером, по лесу. Вдруг навстречу - ящерицы, да на двух ногах. Мы таких раньше не видели, и не поняли ничего. А их все больше, окружают нас! Только когда разглядели у них оружие, стало ясно, что не простые зверюги. Завязался бой. Но их было гораздо больше. Мое копье раздробило в щепки от одного удара черным топором. Варам погиб сразу. Керта смертельно ранили и потом добили. А нас всех четверых обезоружили, скрутили так, что мы только дышать еще могли, и потащили куда-то. Ну а потом... вы все знаете: толпы ящеров, кипящее железо в земле, и вдруг Родослав появился неизвестно откуда, и посадил нас на спины чудовищ! - примерно так рассказывали, с некоторыми изменениями, все четверо. А погибших Варама и Керта оплакивали их родные, которым не судьба была даже проводить их в Ирий через пламя погребального костра - их поглотило иное пламя, подземное и страшное. Приморянам пришлось возложить на костер вместо тел погибших фигурки из теста, - так же провожали тех, кого взяло море. Первых жертв людоящеров оплакивало все племя, и у всех было сумрачно на душе. Война еще по-настоящему не началась, а двое их соплеменников уже мертвы. И, скорее всего, они не последние. Близкие родственники погибших надели белые одежды без украшений, посвященные богине зимы и смерти - мрачной Моране. Женщины обрезали волосы, исцарапали себе щеки в знак скорби. Громче всех рыдала молодая жена Варама, Эльдана. Держа за руку маленького сына, она стояла возле самого костра, некрасиво растрепанная, с лицом, вымазанным пеплом, и отблески пламени отражались в ее глазах. - Как же я и мой сын теперь останемся одни? Кто меня, молодую, ночью согреет? Кто сыночка поставит на ноги и на коня посадит? - надрывно причитала женщина. Отчего-то Эльдана, хоть она и была хороша собой, мало кому нравилась. Ее считали хитрой и себялюбивой, и даже называли чаще Серославой, чем настоящим именем, данным родителями. Но тут приморянам стало жаль вдову с ребенком. Сварт, подойдя ближе, взглянул ей в глаза и пообещал: - Приморский народ своих не бросает, и тебя с сыном не оставят! Пока есть у нас кров и пища, поделимся с вами. Понадобятся в доме сделать что - попроси любого из соседей. А когда твой сын подрастет, мужчины нашего племени научат его всем навыкам. Эльдана-Серослава отвела взгляд покрасневших, заплаканных глаз. Тем временем стена из белого камня постепенно вырастала вокруг поселка. Мужчины готовились к походу на людоящеров. Известия о могуществе противника потрясли всех, но тем яснее стало, что войну следует вести на своих условиях, не подпустив врага к поселку, где будут скрываться женщины и дети. В первые дни приморяне с тревогой ждали, что людоящеры нападут прямо сейчас, не теряя времени. Но вернувшийся из разведки Коловул сообщил, что время пока терпит. - Они встревожились и не поняли, что произошло. Агриков меч их очень удивил. Кроме того, у них много погибших, двое из Совета Четырех ранены, а запас черного железа потерян. Сейчас они готовятся к большой войне, как и мы. А терпения им не занимать. они лучше пропустят эту зиму, а весной нанесут точный удар, но не допустят опрометчивости, - говорил оборотень. Родослав, пока лежал в постели, видел его редко, потому что Коловул чаще рыскал по лесам, выслеживая врага. Но иногда заглядывал к нему, приносил последние новости и просто беседовал. Молодой приморянин расспрашивал его о далеких полунощных землях, откуда волколак был родом. Ему всегда было интересно, что лежит дальше Приморья, позади степей и цепи высоченных заснеженных гор. И Коловул рассказывал обо всех краях, где довелось ему побывать. - За травяным морем лежит другое, еще шире - лесное море! То веселый, светлый лес берез и осин, то на много дней тянется черный, мрачный - сосновый да еловый бор. Это лесное царство Святобора, отца всех Леших. Царству этому нет конца. Можно пройти всю землю от края до края, а из леса не выйти ни разу! Лесной зверь и птица там живут, как поставили боги, не зная людей. Большие деревья поднимаются к небу, не слыша топора. Бывает, умрет от старости такое дерево, а упасть не может: прислонится к другому и стоит, как живое в частом лесу. Зимой деревья спят, скованные морозом, и все водя спят подо льдом, и повсюду лежит снег в половину роста человека. А весной, когда тает снег, выходят из берегов полноводные реки, кипит всякая жизнь. Кругом цветы, птицы летят целыми стаями, каждый зверь, как умеет, славит весну... - Вот бы поглядеть! - с горящими глазами отозвался Родослав, которому сразу же захотелось своими глазами увидеть, как на полунощи звери славят весну. - Я бы показал тебе все тропы в немеряных лесах, где можно пройти по суше, и где - по реке на лодке, - продолжал оборотень, мысленно перенесясь туда - в лесное царство Святобора. - Этот край суров, но он прекрасен! И большей его части еще не знает никто из людей. Сородичи моей матери селятся по берегам рек и озер, ловят рыбу, охотятся, но не смеют уходить в лес дальше, чем на три дня пути. А вы, приморяне, кажется, способны отважиться на все... Родослав подался ему навстречу, мысленно уже ступая по звериным тропам в немеряных лесах. Он уже хотел просить оборотня проводить его туда, но в последний момент одумался. - Я с ума сошел! - убитым тоном проговорил он. - О чем мечтаю, когда мой народ готов сражаться с людоящерами не на жизнь, а на смерть! И мой отец не захочет, чтобы я покинул его. А Дива... У нее ребенок будет. Неужели я и ее с младенцем потащу невесть куда? Коловул успокаивающим жестом протянул ему руку. - Может, и неспроста у тебя такие желания! Может, боги ведут тебя в полунощные края, как твоего отца привели в Приморье. Если это так, если судьба твоего народа лежит на полунощи, ты все равно туда попадешь, даже если сейчас это кажется невероятным... Все чаще к их беседам присоединялась Ильва, особенно вечерами, по окончании всех работ. То приносила ужин, то передавала Коловулу поручение от вождя или от своего отца, а то и просто так. Садилась в уголке на лавку и слушала рассказы оборотня о немеряных лесах с таким же неослабевающим вниманием, как и Родослав. Глаза ее при этом горячо блестели, и сама она то улыбалась неизвестно чему, то внезапно хмурилась. И никто не знал - почему. И в тот раз, когда Коловул сказал Родославу, что судьба приморского племени, может быть, лежит на полунощи, Ильва, тоже не выдержав, горячо проговорила, словно боясь, чтобы кто-нибудь ее не перебил: - И вправду, Родослав! Там мы бы освободились от людоящеров: ведь они не терпят холода! И Коловул так красиво рассказывает о них, что я как будто вижу сама эти немеряные леса! Если бы кто-то меня позвал, я бы с великой радостью ушла туда! Что-то новое, незаметное прежде, послышалось Родославу в интонациях двоюродной сестры... - Я бы позвал тебя, сестрица, - отозвался он с улыбкой. Она отложила шитье, принесенное с собой, взглянула не на брата, а куда-то мимо него, где никого не было, как бы не смея поглядеть в ту сторону, куда непроизвольно тянулся взор. - Ты бы, может, и позвал, братец, - усмехнулась девушка. - Только с тобой пусть лучше Дива идет. А меня пока не звали так, чтобы сердце радостно билось, и не то что бежать - лететь хотелось бы до самого края света! Что мне - с Бельтом идти - до первого людоящера или медведя? - Он тебя звал? - догадался Родослав. - Звал! - Ильва с вызовом вскинула голову, поправила волосы. - А я его тыквой угостила! Лучше вовсе никогда не выйду замуж, чем за человека, к которому не лежит душа! Она вдруг подхватила свое рукоделие, вскочила, едва не перевернув лавку, и выбежала прочь. Родослав с Коловулом проводили ее удивленными взорами. Из груди оборотня вырвался тяжкий вздох. - Твоя сестра замечательная девушка! С ней и вправду можно до края света дойти и не споткнуться, - проговорил он тихо. При этих словах Родослав пристально взглянул на него. - Так Ильва тебе нравится? А ты за все время ей и пяти слов не сказал, кажется! - Потому что нечего мне вмешиваться в ее жизнь! Она на земле только гостья, как вы все, а я - бессмертен. Пусть лучше найдет хорошего парня, родит детей, как положено. И ей о нашем разговоре не сообщай! Теперь уж и Родослав удрученно примолк. После всех испытаний, что пережили вместе, Коловул сделался для него братом по оружию, тем, кому без колебаний доверяют жизнь. Будь он человеком, сын Сварта был бы рад породниться с ним. Но мог ли бессмертный полубог-оборотень жениться на смертной девушке? Так и не найдя, что сказать, он махнул рукой. - Сперва поход на людоящеров! А затем, если вернемся, подумаем обо всем остальном... Поднявшись, наконец, с постели, сын Сварта однажды вышел из дома и направился туда, где под грохот камней и гул людских голосов возводилась белокаменная стена. Возле скал работали каменотесы. В плотных кожаных одеждах, они отбивали молотами каменные глыбы, тут же равняли их и грузили в повозки, которыми правили подростки-возницы. А строители смазывали раствором каждый камень, поднимали с натугой, укладывали на предыдущий, так что между ними было не просунуть волос. Здесь работали и мужчины, и женщины. Все покрытые белой пылью, они были похожи на мукомолов. На руках почти у всех виднелись свежие ссадины. За несколько дней все осунулись, глаза у них покраснели от недосыпания, но никто не думал отложить тяжелую работу. Поселок охватила лихорадочная деятельность, как бывает, когда люди спешат сделать в кратчайший срок уйму дел сразу. Родослав направился к стройке и, с явным удовольствием подняв на руки тяжелый камень, поставил его в кладку. Оглянулся, поймав ласковый взгляд Дивы. Она, забрав волосы под платок, варила на костре кашу для строителей. Ей теперь не позволяли работать на стенах; она с другими женщинами послабее готовила еду, лечила тех, кого угораздит покалечиться, топила баню, чтобы каменщики могли помыться. - Уже за работу! Себя не бережешь! - крикнула ему жена. - Ничего-ничего! Будет в нашей стене и моя работа! - отозвался Родослав, с усилием поднимая другой камень. Тут он встретился с Балинуром, тоже взвалившим на плечи каменную глыбу. Тот выпрямился, разглядывая растущую стену, и гордо проговорил, так что слышали все: - А ведь поселок-то наш - уже не поселок, а настоящий город, если окружен стеной! Не хуже, чем были города в Погибшей Земле! Никто, кроме старшего поколения, уже не знал, как было в Погибшей Земле. Но всем понравилось, с какой гордостью за свое племя сказал Балинур о творении их рук. - Пусть будет город! Белый город в Приморье, первый в Холодных Землях! - в тот же день решили для себя приморяне. С тех пор название - Белгород Приморский, - вошло в обиход, и уже никто не думал называть его иначе. А спустя две седьмицы выступили в поход против людоящеров. Сварт собрал почти всех мужчин, подновил им оружие получше и готов был вести в лес, куда укажет Коловул. Перед походом у вождя состоялся разговор с Гандом. Тот, несмотря на свои годы, был во всеоружии и лучше готов к битве, чем половина молодых. - Может, останешься в городе? Племени нужен вождь. Здесь остается будущее приморского народа. Давай я поведу войско, - предложил Ганд. - Нет, не останусь! - бодро возразил Сварт, и Аэрин, сидевшая на его плече, громко заклекотала. - Ты, конечно, в войне понимаешь больше, но биться за свой народ я сумею. В этом состоит долг вождя. Я должен быть там! На это Ганд ничего не мог ему ответить. И вот, Сварт вел приморское войско по опавшему зимнему лесу, следуя за вездесущим Коловулом. Воздух был холодным, и воины оделись по-зимнему. Их кони с трудом разгребали копытами твердую землю, находили еще не засохшую траву, ощипывали вечнозеленые кусты. Приморяне переглядывались с надеждой: неужели холод затянется надолго? Тогда людоящерам будет трудно сражаться, и они точно с ними справятся! Убедившись, насколько те жестокими с пленными людьми, приморяне решили, что имеют право использовать любое преимущество.