Хроники Таморианы. Обретённая Земля

В степи клубилась пыль до самого окоема. Высокие повозки с огромными колесами катились вдаль, на восход. За ними оставался след, как от исполинской змеи, примявшей траву. Вокруг медленно ползущих повозок мчались всадники, то держась вокруг, а то далеко опережая их на своих легконогих конях. Ржали кони, мычали коровы, блеяли овцы, ухитряясь на бегу ощипывать траву у себя под ногами, лаяли большие лохматые псы, все время обегавшие стада. Слышался скрип осей на телегах, доносились голоса: перекличка воинов, болтовня женщин, смех детей, выглядывающих из-под войлока повозок. Казалось, будто переселяется очередное кочевое племя. Но на самом деле то был Род Сокола - бывшие приморяне, отправившиеся под предводительством вождя Родослава исследовать новые края. Переселенцы двигались медленно, потому что скот нужно было пасти. Когда находили какую-нибудь уютную долину со свежей травой и источниками воды, обыкновенно останавливались в ней, пока трава вокруг не будет вся съедена и вытоптана копытами. Скот был главным богатством бывших приморян, он давал им пищу и одежду. Следовало беречь это движущееся шерстяное блеющее, мычащее, ржущее богатство. Переняв, хоть и на время, образ жизни кочевников, приходилось следовать их повадкам. Поэтому, покинув Белгород Приморский сразу после праздника урожая, только к зиме миновали солончаковые пустоши, лежавшие вокруг мелководного морского залива. Это место нужно было миновать как можно скорее, потому что там не было воды. Вместо нее прямо из земли выступала грязными белыми каменьями соль. Возможно, и сюда раньше простиралось море, но высохло. Хорошо еще, что родичи-оборотни, обычно идущие впереди обоза, предупредили о солончаках заранее и посоветовали набрать побольше воды в долине, где стояли прежде. А животные, чуя соль, сперва с удовольствием лизали ее, пока пастухи не отогнали, а потом уныло тащились по степи и глухо вздыхали, страдая от жажды. Если бы их не напоили заранее, неизвестно, как смогли бы преодолеть солончаки. Всю ночь шли по оголенной, почти лишенной растительности, степи, покрытой белесой коркой соли. Наконец, Коловул и его сыновья вывели обоз к берегу большой реки, куда шире, чем Светлая в Приморье. Воздух здесь посвежел, запахло чабрецом, полынью и речной мятой. Над головами путников пролетели дикие утки, тяжело махая крыльями. Животные, почуяв воду, стали бешено рваться к ней. Даже тягловый скот обрел новые силы и потянул повозки, едва не опрокидывая их. Густая стена тростников выше человеческого роста встретила путников гораздо раньше, чем открытая вода. Их пожелтевшие стебли поднимались, как стена копий, и, сколь мог окинуть глаз, дальше тянулись одни тростники. Вдоль Светлой реки тоже были такие заросли - плавни, но они не шли ни в какое сравнение со здешним лесом из тростника! Алет с несколькими спутниками проехал вглубь зарослей, отыскивая чистую воду. Высокие стебли хрустко ломались, сминаемые напором коней. В плавнях приходилось всегда опасаться кабанов, которые двигались здесь легко, пробивая тростниковые крепи своим мощным телом. На всякий случай, всадники держали под рукой копья на вепря. Но никого не встретили - должно быть, кабаны, почуяв пришельцев, уступали дорогу. Зато мягкая болотистая земля почти сразу начала засасывать лошадям ноги, а в лицо людям сразу бросились целые тучи комаров и принялись жалить, куда только могли достать. С трудом вырвавшись из мягкой глины, так что конские бока и ноги всадников были все в болотной жиже, разведчики повернули назад, расчесывая укусы комаров и непрестанно сбивая с себя маленьких мучителей. - Коловул, волчья твоя шкура! - закричал обычно сдержанный Алет. - Почему ты не сказал, что вдоль реки тянутся болота? А если бы повозки увязли? Веди нас на твердую землю! Оборотень, в волчьем облике показывающий дорогу обозу, обернулся и как-то совсем по-человечески пожал плечами - казалось, сейчас разведет мохнатыми лапами: ну извини, мол, как получилось... - Да, я как-то не подумал, что не все могут пройти там, где проходим мы... Ну ничего, я найду дорогу лучше. Река эта течет через степь далеко, почти до тех мест, где степь сменяется лесом. Вода в ней годится для питья. Так оно и оказалось, но все-таки переселенцам, искавшим место для зимовки, пришлось удалиться от большой реки. Местность вокруг оказалась весьма нездоровой, и скоро в обозе появились больные. Люди худели и желтели, их все время трясла лихорадка, выматывая все силы... И путники поспешили оставить гиблое место и ехать дальше. Дальше на восходе, куда двинулся обоз переселенцев, местность стала более разнообразной. Плоская, как миска, степь сменилась пологими зелеными холмами, на которых поднимался лес. Уже холодало, но в некоторых долинах оставалось достаточно травы для выпаса стад. Переселенцы разбили становище в одной из них и, успев запасти корм для скота, довольно сносно провели зиму. Здесь падало снега намного больше, чем в Приморской Земле, и было холоднее, но путешественники уже привыкли к суровым условиям в долгом пути. Следующей весной, как только оттаявшая степь достаточно просохла, переселенцы двинулись дальше, по зазеленевшим холмам. Никто не знал в точности, долго ли продлится их путь. Даже Родослав, на своем могучем гнедом коне обычно ехавший впереди обоза, как-то угрюмо примолк, потрясенный необъятными просторами лежавшей перед ним земли. Из рассказов оборотня, носившегося как пардус, было трудно уяснить, как долго будет преодолевать такое расстояние большой обоз. Вождь пытался рассеять угрюмость веселыми шутками, особенно по поводу женщин, умудрившихся взять с собой из Приморья почти все. - Пусти женщину в Ирий - так она и корову с собой потащит, - заметил он как-то, кивая на тяжело груженые повозки, покачивающиеся на ходу. Быки, поднимаясь в гору, тяжело налегали на ярмо и пыхтели, втягивая груз. Ильва, тоже ехавшая верхом, усмехнулась, услышав слова двоюродного брата. - А как же, конечно, потащу с собой! Кто ж о ней, голубушке, позаботится лучше меня, кто станет ее доить? - женщина кивнула в сторону пестрой бело-рыжей коровы, привязанной за рога к задку повозки; вокруг нее вертелся теленок, стараясь дотянуться до материнского вымени. Оран, тоже услышавший разговор, заметил, как бы между прочим: - А в Приморье, наверное, уже пашут. У них будет хлеб и крыша над головой, а что у нас? Вождь при этих словах стиснул зубы, по скулам его прокатились желваки. - Я никого не заставлял ехать, ты мог бы остаться в Приморье. А коль поехал - не жалуйся! Быстро же некоторым захотелось покоя! Вождь проехал вперед, пустив коня вскачь. Ему нужно было в одиночестве развеять мрачные мысли. В сущности, он был недоволен собой гораздо больше, чем другими, собственной неуместной вспыльчивостью. Тот, кого народ избрал вождем, должен уметь владеть собой. Его отец никогда не срывался на окружающих. Стремглав влетев на высокий холм, Родослав увидел, как по степи мчится на белоснежных конях семейство его родственника Алета. Вот он сам поравнялся с красавицей Званой, которую, несмотря на прошедшие годы, все звали не иначе как девой-лебедью, потому что годы не оставляли на ней следа. Она на миг приостановилась и что-то тихо сказала мужу, так что тот всплеснул руками. Вокруг них собрались их дети - три тройни, так и державшиеся обычно вместе, и единственная дочь. Услышав весть, молодые умчались вдаль быстрее ветра, так что лишь белые сияющие точки еще мелькали на окоеме. "Что там у них стряслось?" - только и успел подумать Родослав. Но тут же к нему примчался Алет, сияющий улыбкой. - Брат! Звана мне сказала... что мы опять ждем ребенка... - проговорил он смягченным шепотом. Несмотря на много лет семейной жизни, он по-прежнему переживал супружество с девой-лебедью как чудесную сказку, и все, к ней относившееся, было чем-то чудесным, о чем не кричат во всеуслышание, о чем говорят лишь с теми, кто поймет. Родослав почувствовал, как ему передается радость родственника. - Неужто? Вот хорошая новость! Еще одну тройню ожидаете? - Звана говорит, что нет. Довольно одного ребенка. Она сказала - а ей передали Вьюги, - что наши сыновья и дочь родились для великого свершения. А последний наш ребенок будет жить для людей, - видя недоумение в глазах двоюродного брата, Алет нагнул голову: - Честно говоря, я сам пока не очень-то разбираюсь, что все это значит... - Придет время - все поймем, - вождь пожал ему протянутую руку. - А своим старшим передай, когда вернутся: пусть слетают на разведку, чем носиться просто так, распугивая облака. Между тем, братья и их сестра Звездослава в самом деле мчались по степи, преисполненные радости, которую могли отдать только ветру, солнцу, земле да несущему их вдаль четвероногому другу - коню. То один, то другой из них оказывался впереди, мелькая на солнце заплетенными в хвост серебряными волосами. - Глядите, глядите! - крикнул Светлояр, один из младших тройняшек, взлетая на вершину холма. - Там, вдали, течет река! Она так и искрится на солнце! Поглядите, какая красота! И все небо сегодня такое ясное! Небо и впрямь было в тот день высоким и ясным, ослепительно-синим, как если бы уже настало лето. Ясноликий Хорс собрал достаточно сил, чтобы согреть землю и воздух, и земля уже оделась молодой травой, хотя деревья еще стояли голыми. В траве отцветали белые и лиловые первоцветы. И вся земля казалась приветливой и удобной для жизни, так что им захотелось осмотреть ее поближе. Но, когда остальные подъехали к Светлояру, увидели вдалеке четырех всадников, быстро направлявшихся к ним. Но бояться было нечего: они тут же узнали своих, разведчиков, которых вождь послал вперед несколькими днями ранее. Выглядели выехавшие им навстречу вполне благополучными и чем-то весьма довольными. У одного из них была приторочена к седлу туша оленя. Увидев детей Званы, этот всадник вздыбил коня, рисуясь на вершине холма, а затем пустил его вскачь вниз по склону, так что конь едва успевал перебирать ногами, дабы удержать равновесие. Трое остальных последовали за ним, хоть и куда более сдержанно. - Мир вам по дороге! - произнес лихой наездник, подъезжая к ним. - Выехали нам навстречу? А мы столько всего повидали за эти дни! Прекрасный край. Будь моя воля, я бы, пожалуй, остановился именно на ней. Кстати, погляди, какого оленя я подстрелил на водопое у реки... Ловко вклинившись между братьями-лебедями, он поехал рядом с девушкой, явно рисуясь перед нею. Вообще-то, внешность этого человека была вполне приятной: высокий и сильный молодой человек, немного старше первых тройняшек - Белогора, Беляна и Белояра. Густые рыжеватые кудри и пробивающиеся усы его ярко золотились на солнце. Белые зубы и свежее румяное лицо его говорило о хорошем здоровье, что подтверждалось и ловкостью, с какой он правил конем. Яркие веселые глаза его глядели на девушку с заметным интересом, но, впрочем, тщетно было искать в них выражения более глубокого чувства. Звездослава окинула его гневным взором и проговорила холодно: - Лугий, не тревожь меня, а то я скажу вождю, как ты заставляешь коня повторять опасные трюки! Если бы он сейчас упал и покалечился, сбросив тебя, мне было бы жаль только коня. В ответ на такую хлесткую отповедь, Лугий опять вздыбил коня одним нажатием колен, не натягивая поводьев. - Что ты, Звездослава! Ведь я же спустился благополучно, ты видела? Хоть кого спроси, меня еще ни один конь не сбрасывал. Его друзья, подъехав сзади, оживленно закивали. - Это правда! У Лугия, кажется, есть невидимые крылья. Он может невредимым промчаться на коне во всю прыть над пропастью. Мы сами видели в Приморье, как он это проделывает. Тем временем Лугий нехотя отъехал от девушки, видимо, рассудив, что не годится заигрывать с ней в присутствии братьев. Приблизившись к ним, заговорил, будто ни в чем не бывало: - Хотите, я вам покажу прекрасное место, что я нашел? Там, на склонах холма, хорошие пастбища, река рядом, а с вершины видно все вокруг. Если бы я был вождем, поставил бы здесь город. Ярий фыркнул в ответ, однако повернул коня в ту сторону, откуда Лугий спустился только что с риском для жизни. Дети Алета и Званы последовали за своим братом на вершину холма. Собственно, это была целая холмистая гряда, высоко поднимавшаяся над рекой, все еще озаренной солнцем. И оттуда действительно было видно все: поля и холмистые склоны дальше, до самого окоема, и река, и лес, пока еще просвечивающий насквозь, и равнина, по которой далеко внизу ехали переселенцы. Дух захватывало - вот так глядеть на расстилавшийся под ними мир. Теперь стало ясно, о чем говорит Лугий: тот, кто построит здесь город, глядел бы вниз с горы, как хозяин и повелитель здешних земель. Но что до того детям Алета и Званы, внукам Стрибога?! Им ведомы и не такие высоты! А любоваться красотой земли они умеют, вовсе не желая господствовать над ней. - Поглядите, как река искрится на солнце! Давайте назовем ее Искра, - предложил Ярополк. - Искра - хорошее имя! Даже когда солнце скроется, или люди уйдут вдоль реки в лес, где солнца не видно, вспомнишь его - и увидишь, как горят в воде солнечные блики, - поддержали и остальные его предложение. Лугий, сидя на коне, поодаль, наблюдал за ними, кривя губы. Когда его терпение, наконец, иссякло, он спросил насмешливым тоном: - А как вы назовете этот холм, откуда мы глядим? Белогор, самый старший из первой тройки (хотя о старшинстве и младшинстве здесь могла говорить только их мать), поднял глаза к небу. Сияющая колесница Хорса стояла почти в зените, но никто из детей девы-лебеди не боялся ослепнуть, глядя на солнце. - Яркое солнце нам его осветило, оно, по всему видеть, любит здешний край. Я бы назвал это место Холмом Ярилы. А если здесь вправду когда-нибудь воздвигнут город, пусть зовется Яргородом. С этими словами девять братьев и сестра спустились с холма вниз, навстречу сородичам, ожидавшим от них вестей. А Лугий, оставшись позади, в окружении своих приспешников, стиснул зубы от ярости. "А ведь это я первым ступил на здешнюю землю! Могли бы и догадаться назвать ее именем первооткрывателя! Или хоть спросить у меня! Но ничего: найду другой край, не хуже этого, и он получит мое имя!" На Холме Ярилы переселенцам пришлось задержаться надолго. У них заканчивались запасы зерна, а питаться только мясом и молоком, как кочевники, потомки жителей Погибшей Земли не привыкли. На совете племени большинство людей потребовали остаться хотя бы на одно лето. Родослав вынужден был согласиться. И вот, в целинной, нетронутой степи заходили плуги, вспахивая тяжелую черную землю. А потом на склонах холмов зазеленели вместо диких трав пшеница, рожь, овес, лен. Временное становище над рекой Искрой обнесли деревянным частоколом, против хищных зверей. Только большие повозки на колесах, вместо домов, напоминали еще, что здесь лежит временное стойбище, а не простое поселение. - Опасаюсь, что их колеса скоро врастут в землю, - как-то заметил Родослав, вместе со своими сыновьями и Коловулом объезжая стадо, пасущееся возле реки. Оборотень был в волчьем облике. Ему не требовалось садиться на коня, чтобы всюду успеть, да ни один конь и не подпустил бы его к себе. Он покосился желтым глазом на вождя переселенцев. - Не беспокойся: в них еще живет беспокойный дух Рода Сокола. Просто сейчас его пересилили потребности желудка. Но, как только они будут утолены, народ будет готов идти дальше. - Пусть услышат тебя боги, - с надеждой отозвался Родослав и обернулся к сыновьям: - Ну а вы что скажете? Хорт, Вэр? Хорт, к этому времени уже рослый и крепкий юноша с открытым чистым лицом, подъехал ближе к отцу. - Я - с тобой вместе. Как ты скажешь, так будет. Вэр, гибкий рыжеволосый подросток, подхлестнул коня, птицей подлетел к отцу и брату. - А если вы останетесь тут, я через несколько лет соберу дружину и сам пойду дальше на полунощь, разведаю, какова та земля! И отец, и брат так и замерли в седле, услышав такое заявление. Хорт даже мотнул головой, словно бык, которому докучают слепни. Да и сам Родослав не сразу нашелся с ответом. - Я все-таки надеюсь и сам еще пройти дальше! Я еще не дряхлый старик, и не просил никого меня заменять! - и он, не оглядываясь ни на кого, поехал вперед. Хорт окинул брата уничтожающим взглядом. А Вэр, закусив губу, поехал в другую сторону. В нем, совсем юном, жизнь кипела ключом, он унаследовал от отца и деда стремление к новому, и совсем не боялся далеких бескрайних пространств. И он просто сказал, что думал, не предусмотрев, что его отцу может не понравиться. А Родослав медленно ехал по степи один, мимо пасущихся овец, и размышлял о своих сыновьях. Огорчение скоро унялось, он не умел злиться на них подолгу, и сейчас просто думал: насколько они разные - его сыновья. Его гордый Скил, так рано нашедший свой путь. Увидятся ли они еще когда-нибудь? Зато Хорт всегда рядом, он прост и надежен, как каменная стена. Младший пока еще слишком молод, чтобы сказать, что из него получится, но уже ясно, что характер непростой. И он сам, и Дива порой удивлялись ему, вот как сейчас... Когда Коловул заметно позже догнал его, Родослав, спешившись, стоял на холме, не замечая, что начался довольно сильный дождь. Холм обегали с разных сторон животные, переставшие пастись и теперь бежавшие в становище, где можно укрыться от дождя. Но вождь переселенцев не замечал никого, пока волколак, приняв человеческий облик, не вырос перед ним. Лишь тогда поднял голову. - Я думаю о Скиле. Что там у него и приморян? Справятся ли? - Не волнуйся. Твой сын - взрослый, разумный мужчина, умеет за себя постоять, - ободряюще заметил Коловул. Из груди Родослава вырвался тяжкий вздох. - Да... Хотелось бы еще мне знать, что затевают людоящеры? Пойдут ли они за нами, пока мы еще не дошли до по-настоящему холодных мест, или останутся в Приморье? Теперь им будет легче захватить Белгород Приморский... Коловул серьезно задумался и, если так можно сказать о человеческом облике, "навострил уши". - Кто может знать, что на уме у ящеров?! Давай, я пошлю своих детей на разведку, по нашим следам? - Сделай это! Так мы сумеем подготовиться, если они пойдут за нами, а если нет... - Родослав печально покачал головой. - Порой мне думается, что я предал оставшихся в Приморье!.. - Не бери на себя вину. Мне думается, - Коловул сразу помрачнел, - что ящеры скорее пожелают отомстить нам, чем кочевникам, с которыми остался Скил, или горожанам. Это мы истребили множество их сородичей, разорили их подземный город. К тому же, кто ушел, тот может когда-нибудь и вернуться. Кто-кто, а колдуны не забудут нас только потому, что мы ушли из Приморья. Не захотят отпускать нас живыми. Только после нас уже придет очередь остальных. Белгород Приморский же им даже пригодится до поры до времени. Если ящеры расправятся с нами и вернуться, чтобы погубить всех людей в Приморье, куда те бросятся за помощью? Правильно, в город, под защиту каменных стен! И он превратится в ловушку. Слова оборотня были жестоки, но и он, и Родослав всегда глядели правде в глаза, когда речь шла о людоящерах. И теперь оба помолчали, размышляя о возможной опасности. А тем временем наползли серые тучи, и из них хлынул настоящий ливень. Косые долгие струи хлестко ударялись о быстро размокшую землю, в лужах забулькали пузыри. Сквозь зыбкую завесу дождя неясно виделись возделанные пашни и огороды, зеленеющие свежими всходами. Родослав, отбросив с лица мокрые пряди волос, тяжело вздохнул, указывая на поля: - Хлеба им захотелось! А теперь не дождаться бы людоящеров в гости! Я же не зря торопил народ пройти скорее в край долгих зим... Сегодня же пошли в дорогу своих детей, пусть разведают замыслы ящеров! - Сделаю! В тот же день сыновья Коловула - Быстр и Смел, и их сестра Ольха ушли на разведку. А куда - большинству переселенцев не было ведомо. Они обустроились на Холме Ярилы, как будто всю жизнь тут жили, работали на освоенной земле, охотились в окрестных лесах, купались и ловили рыбу в Искре, и были вполне довольны жизнью. Но Родослав замечал тревожные признаки. На новом месте переселенцы, казалось, забыли чувство осторожности. Все, по-видимому, решили, что ящеров рядом нет, и можно жить в свое удовольствие. Одни обустраивали свой быт и, казалось, уже никуда не хотели ехать. Другие вообще вели себя так, словно им никто не указ - во всяком случае, не Родослав, их избранный вождь. Они охотились, когда хотели, их вечно не было в становище, когда вождь собирался им поручить какую-либо работу. Несколько человек взяли жен самовольно, без обрядов у походного изваяния Лады, не спрашивая старших. Постепенно Родослав убедился, что воду мутит никто иной, как Лугий. Вокруг него группировались несколько сотен человек, преимущественно охотников, которым нравилось делать что вздумается, без указаний вождя и старейшин. Теперь Лугий подговаривал своих сторонников требовать, чтобы племя осталось около Холма Ярилы. Или, по крайней мере, последовало дальше на восход, где плодородные земли и богатые леса. Итак, в Роду Сокола зрел мятеж! С таким еще не сталкивался ни Сварт, ни сам Родослав. Он отпустил своего сына остаться в Приморье, но приморяне отделились мирно и безболезненно. Теперь же назревала распря, что могла поставить под удар само существование Рода Сокола. Если большинство людей выберет другой путь, с другим вождем, он вынужден будет подчиниться. Но Лугий был последним, кому он доверился бы. Тот был храбр и умел увлечь за собой людей, однако заносчив, хвастлив и непостоянен. Если ящеры придут, не Лугию одолеть их. И вот, однажды, когда Родослав собрал мужчин для воинский учений, оказалось, что Лугий с большим охотничьим отрядом поехал в степь, ловить диких лошадей. Никто ему не давал такого поручения, и он не предупредил никого. Эта наглая выходка стала последней каплей. Вождь взметнулся как ужаленный. Сдержавшись, чтобы не выругать Лугия при всех, стал приводить в порядок кружившиеся в голове обрывки мыслей, чтобы собрать из них нечто, полезное его народу. Угрюмо кивнул оказавшемуся рядом Бельту: - Возьми людей и приведи назад этих наглецов. Даже если будут сопротивляться, все равно приведи! Бельт, жилистый и мускулистый, как барс, хищно усмехнулся. - Будь спокоен! Если Лугий станет сопротивляться - немного поучу, для его же пользы. - Хорошо! А теперь... - Родослав повысил голос, осматривая становище, - объявляю собрание всего племени! Нынче в полдень, на Холме Ярилы! И в полдень весь Род Сокола собрался на означенном месте, ожидая, что скажет им вождь. Родослав держался сегодня торжественно, как подобало вождю, выбирающему новый путь для своего племени. Он надел сегодня самую нарядную сорочку, в которой появлялся только в дни больших праздников. На груди его сверках в солнечных лучах знак рода - сокол с раскинутыми крыльями. Следом за вождем двое юношей вели молодого белого быка. А еще заметили переселенцы - Агриков меч сегодня был в ножнах на поясе у вождя. Но тот в мирное время обычно не носил меча. Что же произошло? С высоты холма Родослав первым разглядел несущийся к ним столб пыли. Усмехнулся, когда передние всадники приблизились. - Привезли? - кивнул он Бельту. - Привезли, - тот указал на связанного арканом, с разбитой губой Лугия, сидевшего на коне, низко склонив голову. - Не хотел сперва слушаться. Но мы справились. Родослав кивнул головой и обратился к народу, указывая на Лугия, рычавшего проклятья окровавленными губами: - Узнаете ли Лугия, добрые приморяне? Как не узнать, ведь это он уже несколько лун баламутит вас, подбивает на другой путь, не тот, что указали нам боги! И почему он уходит, куда вздумается, не спросив никого, и отказался вернуться, когда его позвали? Почему целый отряд хороших воинов не находят другого дела, как таскаться за ним хвостом? Может, он уже ваш вождь? Всадники, которых вернули силой вместе с Лугием, спешились и постарались смешаться с толпой. Никто из них не ответил на этот вопрос. Но большинство людей, казалось, просто растерялись. - Что это значит? Ты наш вождь! Мы не избирали другого! - тут же отозвались переселенцы, и многие из них отозвались приветственным кличем: - Родослав! Родослав! Род Сокола! Во всякое иное время сын Сварта был бы несказанно доволен такой поддержкой. Но сейчас нужно было все выяснить раз и навсегда. - Скажи сейчас, при всем народе, чего ты хотел? Что обещал тем, кого подбивал к мятежу? - поинтересовался Родослав у привязанного к своему коню Лугия. Тот выпрямился в седле и, как мог, принял свой обычный бесшабашный вид. - Я хотел - и многие со мной согласились, - чтобы мы поселились здесь или дальше по Искре-реке. Здесь хорошие пастблища, плодородная земля, - чего еще желать? Это гораздо лучше, чем заснеженные чащобы, куда ты собираешься нас вести! А почему тебе можно выбирать путь, а мне нет? Только потому что твой отец также был вождем? Докажи, что твои права бесспорнее моих! Толпа на Холме Ярилы глухо ахнула, и одни восхитились смелостью Лугия, который даже связанным спорил с вождем, а другие возмутились его наглостью. - Ты хочешь доказательств? Изволь... - Родослав скрестил руки на груди и позвал: - Ольха! Девушка-оборотница ловко пробралась мимо столпившихся людей и подошла к вождю. ее одежда из шкур была еще покрыта пылью и местами разорвана, в светлых волосах застряли еловые иголки и лесной сор, - она еще не успела привести себя в порядок с дороги. - Мы с братьями вернулись в Приморье, чтобы проследить за людоящерами. Да, за теми самыми, о которых вы и думать забыли, - насмешливо кивнула она. - Мы видели: они собирают полки, чтобы двинуться в погоню за нами! Некоторые отряды уже выступили. До зимы они, пожалуй, успеют разгромить нас и вернуться назад, не так ли? Лица у переселенцев вытянулись. Они и впрямь думали, что ящеры не пойдут за ними следом, и расслабились в мирном краю. Сразу всем подумалось с тоской, что здесь нет даже стен, как в Белгороде Приморском. - Что же нам делать теперь? Родослав? - все взоры с надеждой обратились к вождю. - Уйти дальше? - Вряд ли это поможет. Лето только начинается, сейчас ящерам ничего не страшно. Да и медленно движутся наши обозы. Лучше укрепить становище, хоть какая-то защита, - он окинул взором крутые склоны холмистой гряды, обрыв над рекой. - Здесь будет удобно обороняться, и сотня человек сметет вниз тысячу ящеров! Но самое главное, - он немного помолчал, - это ваш дух, Род Сокола! Наша храбрость и наше единство. Вместе мы победим любого врага! Он подошел к Лугию и развязал аркан, которым тот был связан. Неудачливый мятежник помолчал минуту, и вместе с другими прокричал боевой клич Рода Сокола. Затем соскочил с коня и присоединился к толпе воинов, как будто никогда не было сомнений в его верности. Между тем, у Родослава было еще кое-что приготовлено, чтобы крепче сплотить свой народ перед общей угрозой. Он поднял Агриков меч и показал его небу, и меч наполнился облачным, полупрозрачным сиянием. - Мы с вами должны принять новое общее имя, чтобы помнить всегда, что мы - единый народ перед лицом богов! Мы перестали быть приморянами, покинув Приморскую Землю. А я предлагаю найти такое имя, что останется с нами всегда, в какие бы края не довелось нам еще забраться! Над нами повсюду одно вечное небо, отовсюду глядит на нас Отец-Небо, Сварог, супруг и покровитель Матери-Земли. Мы будем - сварожане, дети Высокого Неба! Лица сородичей прояснились, на них снова отразилась надежда. Сейчас они вновь сделались сплоченным народом, какими их мечтал видеть Родослав. - Пусть будут сварожане, лишь бы боги помогли нам одолеть ящеров! - говорили даже самые недоверчивые. Однако Родославу этого было мало. Он велел подвести быка и поразил его мечом в самое сердце. На лезвии меча вспыхнула пламенная радуга. Тогда Родослав, став одной ногой на тушу быка, поцеловал меч и произнес: - Пусть каждый воин поцелует меч на верность сварожскому племени! Клянусь жить и умереть верным своему народу, своим близким и своим богам! - и он передал меч Хорту, который повторил его жест и слова. Один за другим, сварожане подходили и целовали меч, подтверждая верность вновь созданному племени. Довольно быстро подошел и Лугий и произнес слова клятвы без колебаний. Когда клятва была принесена всеми, вождь махнул им рукой: - Ну а теперь зажарим быка и пожертвуем Отцу-Небо его долю, а остальное съедим сами, как положено родичам! Скоро на вершине Холма Ярилы горел костер, на котором жарили мясо быка. Затем его разделили так, чтобы всем - и женщинам, и детям, - достался хоть маленький кусочек, в знак их принадлежности к сварожскому племени. Так родилось это имя, которому суждено было пережить века.