Хроники Таморианы. Обретённая Земля

Высоко над морем, в белом меловом утесе, лежала обширная пещера. Никто не мог бы разглядеть ее снизу, и мало кто решился бы подняться по крутому склону вверх. Одни лишь белые морские чайки подлетали иногда к видневшемуся с воздуха отверстию, но, увидев выходившие из пещеры струйки едкого дыма, с воплем улетали прочь. Внутри вся пещера была вымощена жемчугом. Ее пол, стены, потолок - все полностью покрывали отборные крупные жемчужины. Они переливались перламутровым блеском, усиленным многократным повторением, отчего в пещере стояло бледное, но вполне заметное сияние. Здесь лежал и речной жемчуг, и морской, тщательно отобранный по форме, размеру, и даже по цвету. Среди обычных жемчужин матово сияли розовые, образуя замысловатые узоры на стенах. Снежную белизну речного жемчуга прорезало загадочное мерцание черных, и зеленых, золотистых, серых и даже красных. Весь грот напоминал огромный ларь с драгоценностями. Не было ни одной щели, ни одной трещины в камне, где не сияла бы жемчужина. В некоторых местах они лежали в несколько слоев друг на друге. Укрытое от всего мира сокровище, каприз неведомого собирателя... На жемчужном полу, возле стены, лежала, казалось, еще одна груда жемчуга, слившаяся с остальными каменьями своим цветом и блеском. Она была совершенно неподвижна, такая же холодная, как окружавшие ее сокровища. Но, если бы в пещеру над морем все же проник посторонний, то, приглядевшись, заметил бы нечто определенное в очертаниях этой груды жемчуга. А потом, вполне возможно, увидел бы, как она приподнимает длинную узкую голову и открывает пронзительно-желтые яркие глаза с вертикальными зрачками. Однако в пещере никто не появлялся, и глаза закрывались опять, как будто хозяин пещеры считал все сущее недостойным своего внимания. Но вот до его чуткого слуха донесся снаружи новый звук. Сквозь грохот моря, бьющегося о скалы, сквозь завывание ветра и резкие крики чаек, он услышал приближавшееся царапанье когтей о камни. Кто-то направлялся к его пещере, по почти неприступной тропинке среди скал! В одно мгновение лениво покоившееся на жемчуге существо выпрямилось, упершись в пол могучими передними лапами. Теперь видно было, что оно чудовищно огромно - более сотни локтей длины, от испускающих дым ноздрей до конца гибкого извивавшегося хвоста. А, если бы он раскинул крылья во всю длину, то накрыл бы ими весь пол своей пещеры. Огромное существо гордо вскинуло голову на длинной шее, вслушиваясь и вглядываясь. Крупные округлые чешуи на всем его теле за долгие годы приняли цвет и блеск жемчуга, и он казался облаченным в диковинную переливающуюся броню. Ужасное и великолепное существо, чудо и чудовище, - вот каким был старейший из драконов, первых созданий Великого Ящера. Глядя своими пламенными глазами на выход из пещеры, он произнес на своем свистящем, шипящем языке: - Кто беспокоит меня? Снизу донеслось ответное приглушенное шипение: - Прости, что побеспокоил тебя, могущественный Ангорион, старший брат наш! Но только наше дело не терпит отлагательств. Обращаюсь к тебе с просьбой и драгоценными подарками! Жемчужный дракон выглянул из пещеры и увидел поднимавшегося наверх двуногого ящера. Его грудь и руки расписаны были знаками мести и гнева, а на голове сверкал обруч с крупным прозрачным камнем. Далеко позади него карабкались еще четыре ящера, сгибаясь под тяжестью окованного железом ларя. - Ирс-Таур, - проговорил дракон, не приветствуя и не угрожая, а просто констатируя факт. - ну, входи, раз уж пришел! Один из последних оставшихся ящеров-колдунов прошел в жемчужную пещеру, стараясь высоко поднимать лапы, чтобы ненароком не поцарапать жемчужины когтями - этого бы ему не простил старейший из драконов. Стал в углу, оперся о хвост и проговорил с необыкновенным для бессмертного колдуна почтением: - Могущественный старший брат наш! Ведь ваш род и наш, при всех различиях - братья. И те, и другие созданы Великим Ящером на заре времен. Вам досталась от избытка сил великая мощь, бессмертие, огненное дыхание и мудрость нашего создателя. Мы же получили гораздо меньше, зато в нас вложено стремление совершенствовать себя, чтобы приблизится к идеалу в вашем лице... Ангорион недовольно повел хвостом. - Вы, колдуны, добились и бессмертия, и мудрости, не хуже нас. Что дальше? Я знаю старые истории не хуже тебя, Ирс-Таур! Прибереги свои россказни о заре времен для молодежи твоего племени, которую вы натаскиваете воевать со всем светом! Скажи сразу: чего ты хочешь? Колдун, казалось, не был оскорблен таким приемом. Он готов был стерпеть все, чтобы договориться с драконом. - Я обращаюсь к тебе, зная, как почитает тебя ваше племя, мудрый Ангорион! Мы все надеемся, что ты поведешь в бой против мягкокожих войско драконов! Приподняв голову на высоту роста ящера, дракон глядел ему прямо в лицо. Странные глаза были у Ангориона: такого же цвета и формы, как у ящеров, но глубокие, лучистые, вовсе не похожи на змеиные. - Не рассчитывай, Ирс-Таур! Ты говоришь, что я мудр, так послушай совет: откажитесь и вы от этого общего самоубийства, что называете войной! Откажитесь от ваших чаяний, покоритесь богам и живите спокойно. Земля велика, людей мало, и в мире всем хватит места! Ирс-Таур задергался, словно его терзали невыносимые боли. Зубы его щелкали, когти судорожно полосовали воздух, раздвоенный язык извивался, но стиснутая гортань не издавала ни звука. Всякого, кроме дракона, пожалуй, ужаснула бы вспышка гнева колдуна. Но Ангорион жемчужной горой возвышался над ящером. Наконец, Ирс-Таур смог яростно прохрипеть: - Ты - подлый предатель! Не помнишь, сколько драконов погибли или были низвергнуты в Бездну вместе с нашим творцом и учителем! Сколько драконов - и нас, слабейших, - позднее пытались отомстить богам?! Мы - творения Великого Ящера! Мы не покоряемся!!! - Да помню я, все помню, - Ангорион медленно вытянул огромное крыло вдоль тела. - Три четверти драконов тогда погибли, и сам я, обожженный молниями Перуна, едва дотянул до этой пещеры. Спасибо жемчугу, помог мне залечить раны, - дракон с удивительной ловкостью подцепил когтями передней лапы одну жемчужину и стал полировать ее о свою чешую на груди. - Жемчуг - удивительный камень, он усиливает жизненную силу, возвращает здоровье. Ты знаешь, что жемчуг родится в раковинах, когда в воду ударяют молнии Перуна? Ирс-Таур закатил глаза, не смея прервать дракона, хоть ему явно хотелось это сделать. Наконец, прошептал сквозь зубы: - Я помню, как молнии Перуна бичевали твоих и моих собратьев! Неужели ты не хочешь отомстить за них? - Кому отомстить? - Ангорион покачал головой, тоже в жемчужной чешуе. - Богам не отомстить. Не сумели тогда, не сможем и теперь подавно. И не вернуть нам Великого Ящера, не отворить Бездны. К сожалению, среди моего племени многие думают, как ты. У молодых драконов много ярости и отваги, чего нельзя сказать об их уме. Как только у них окрепнут крылья, они гордятся своей силой, мнят себя равными богам и поднимаются в небо, чтобы сразиться с ними. А возвращаются кто без глаза, кто с порванным крылом, с пробитой чешуей... если вообще возвращаются. Я оставил свой народ, потому что они не слушали моих предупреждений, как сейчас их не слушаешь ты. Ящер-колдун хищно оскалил зубы. - Я воззвал к другим драконам именем Великого Ящера, и они согласились помочь нам истребить всех мягкокожих. Но нам нужен ты, чтобы возглавить их, нужна твоя мудрость и опыт! По жемчужным кольцам, облегающим спину дракона, прошла дрожь. Он выдохнул большое облако черного дыма и вовремя спохватился отодвинуть его взглядом к выходу из пещеры, чтобы не закоптились его жемчуга. - Моя мудрость и опыт подсказывают не вмешиваться в безумные распри! Разве не лучше сохранить то, что осталось от творений Великого Ящера? Я тебе уже говорил: мир велик... - А мягкокожие жадны, и не успокоятся, пока не завладеют им целиком! Вот эти, что покинули Приморскую Землю, рано или поздно все равно вернутся, если не они, так потомки их. И расплодятся в таком множестве, что нам будет уже не сладить с ними. Надо истребить, пока их еще мало! Пока мир еще не принадлежит им. О будущем могут не думать смертные, но не мы! Рано или поздно мир станет слишком тесен для всех. Вы, драконы, сможете жить в недоступных для людей местах. А впрочем, как знать: может быть, они со временем осмелятся напасть даже на тебя, чтобы завладеть твоими жемчугами! Нам же и вовсе не ужиться с ними мирно: нам нужна та же земля, та же пища, те же условия. Или мы, или мягкокожие! Старейший из драконов снова выдохнул две струйки дыма - теперь это выглядело как печальный вздох по вымирающему племени. - Чем дольше я живу, тем больше размышляю о давних событиях. Мне не за что любить богов, но я стараюсь быть справедливым. Так вот: боги давали нам возможность прижиться в этом мире даже после свержения Великого Ящера. Не они, а ваша собственная жажда мести лишает вас будущего! Сквозь судорожно сжатые зубы колдуна-ящера вырвался сдавленный рык. - Теперь уже все равно! Или погибнут мягкокожие - или мы! Им боги дарят подарки, с которыми они уже не раз одолевали нас. У них целая стая оборотней, потомков Велеса. Есть Меч Стихий. Есть дева-лебедь, дочь Стрибога, и ее дети, о которых мне пока еще не совсем удалось выяснить, на что они могут быть способны. Зато их родня - Вьюги, - в прошлый раз спасли Белгород Приморский. Если они вмешаются опять, только драконы смогут их одолеть. О, великие братья наши, с подземным огнем в жилах!.. - Ирс-Таур просительно поднял протянутые вверх передние лапы. Но дракон медленно покачал головой. - Ты достаточно красноречив, и многих поднимешь на войну с мягкокожими. Я не могу остановить молодых драконов, потому что каждый вправе лететь куда захочет. Но вас ведет глупость и ярость, а я не руководствуюсь ими. Колдун еще раз попытался убедить дракона. - Могущественный Ангорион, ради былого братства наших народов, останемся друзьями! Мы принесем тебе богатые подарки, на случай, если ты согласишься нам помогать... Он сделал знак, и четыре ящера, ожидавшие снаружи, внесли свой ларь в пещеру и открыли. Ларь был доверху полон жемчуга. Крупного, отборного, с мягким серебристым сиянием. Каждая жемчужина не уступала красотой тем, что украшали пещеру дракона. Ирс-Таур взял пальцами одну из них, размером с голубиное яйцо. - Здесь собран лучший жемчуг из наших древних сокровищниц! Он будет твоим, могущественный союзник... Колдун не договорил. Хвост дракона, свивая в воздухе причудливые петли, выбросил ларь прочь, и драгоценный жемчуг водопадом посыпался в море. Все это произошло так стремительно, что Ирс-Тауру показалось, будто внезапно грянула буря. Он едва успел отшатнуться, чтобы самому не полететь вниз. Этого дракону показалось мало. Поднявшись на лапы, он выдохнул в небо целый столб пламени. - Ты думал, что меня можно убедить сделать за подарки то, чего я не хочу?! - яростный рев дракона прогремел по всему берегу, отзываясь эхом от утесов. - На этот раз я щажу тебя, потому что мы все же созданы Великим Ящером! Ирс-Таур и его приспешники уже бежали по скалам вниз, прочь от жемчужной пещеры. А тем временем высоко в горах, над холодными снежными вершинами, кружили молодые драконы. С земли, если бы кто-то мог их увидеть, они, верно, показались бы не крупнее ласточки, но на самом деле они были огромны, хоть и заметно меньше древнего Ангориона. Зеленые, черные, красные, белые, - все они сияли красками молодости, их чешуя еще не поблекла с годами. Вот только почти каждого дракона украшали шрамы от старых ран и ожогов, как о том и говорил их старейшина с ящером-колдуном. Крылатые воины реяли в воздухе. Лишь там они могли по-настоящему показать всю свою мощь, свое право вот так наслаждаться воздушными потоками, недоступными ни одной птице, мчаться быстрее ветра и разить врага в воздухе. В светлом небе перекрестились долгие потоки пламени. Двое соперников, зеленый и белый, разминулись в воздухе, не задев друг друга, и вновь стали кружить, выбирая, с кем еще помериться силами. Будь это настоящая битва, за добычу или во время брачного полета, - они бы ни за что не прекратили ее. Битвы драконов ведутся всем доступным оружием и длятся зачастую до смерти или полного поражения одного из соперников; а бывает, что и оба падают замертво на дно какого-нибудь ущелья, так и не разжав зубов и когтей. Но на сей раз драконы просто играли, показывая свою ловкость в воздухе и силу своего огня накануне настоящей войны, против общего врага. На бреющем полете пронесся огромный черный дракон и сел на высокий каменный гребень. С его спины соскочил второй ящер-колдун, Хаст-Саур, так же украсивший себя знаками в честь войны. Подняв голову к небу, он прокричал громовым голосом: - Могучие старшие дети Великого Ящера! От имени своего народа я благодарю вас за то, что откликнулись на наш призыв и согласились помочь нам уничтожить мягкокожих! Совсем скоро придет ваше время! Воины-ящеры уже настигли этих презренных там, куда они сбежали от нашего гнева. Как только они изучат обстановку, придет время решающей битвы! Вы сможете сжечь дотла их поселение, ваши клыки и когти обагрятся в крови мягкокожих!.. Во славу нашего древнего союза! Великий Ящер! - Великий Ящер! - зарычали два десятка драконьих глоток, и столбы огня и дыма разом охватили небо. Казалось, там разверзлась новая огнедышащая гора. Исполинские существа, способные в один присест съесть степного тура, кружили в воздухе с легкостью птицы, гордые и довольные собой. - Садись, союзник, - прогудел черный дракон Хаст-Сауру, подставляя ему шею. - Увидите сам, как умеют мстить драконы! - Месть сладка, - глаза Хаст-Саура холодно блеснули. - И всегда лучше творить ее самому, а не только наблюдать! Черный дракон взмыл в небо со всадником на спине, и присоединился к бурному ликованию своих собратьев. Утром в зазеленевшем леске неподалеку от Холма Ярилы встретились юноша и девушка. Оба забрели сюда как бы невзначай: он - с луком за плечами и дротиком у пояса, она - с корзинкой для земляники. Но видно было по радости, осветившей их лица, что встретились не случайно. Когда парень вышел ей навстречу из зарослей бузины и бересклета, девушка тихонько ахнула. А он, обхватив ее за плечи и вместе прислонившись к березке, стал целовать девушку, горячо, торопливо, как бывает только в юности. Оба они были совсем молодыми; щеки юноши едва покрывал первый светлый пушок, а девушка только прошлой зимой надела пестротканую поневу в знак зрелости. Они целовались до боли в губах, так, что перехватывало дыхание, а перед глазами плыли разноцветные круги. В груди сладко замирало, а ноги подкашивались от непонятной слабости. В кроне березы прямо над ними самозабвенно свистел, щелкал соловей, и молодым думалось - он поет для них, это светлая Лада прислала сладкозвучную птицу петь для них. Отдышавшись, девушка лукаво подмигнула жениху: - Наконец-то удалось с тобой увидеться, Лаур! Я уже с утра встала раньше всех и ушла по ягоды. Иду и думаю: сможешь ты придти, не сможешь?.. - В лес ходить поодиночке запретили. Но я попросил друзей сказать, что был на охоте с ними, - только что светившееся счастьем лицо юноши на мгновение померкло, сделалось строже и как будто старше на несколько лет. - Все сейчас думают только о ящерах, что они скоро придут! Девушка испуганно оглянулась, будто ожидая, что прямо сейчас из-за какого-нибудь куста выглянет оскаленная морда людоящера. Но тут же засмеялась, положив руку на плечо юноше. - Но ведь сейчас их пока нет! Все тихо, да и мы в двух шагах от становища. И надоело уже - каждый день все твердят об одном: ящеры, ящеры, война да кровь... А я молодая, жить хочу! Думала, сойду с ума, если сегодня с тобой не повидаемся... Лаур встряхнул головой, так что волнистые волосы разметались. - Ты права, Злата! Когда грозит опасность, хочется успеть все, чтобы каждый день был как вся жизнь. Ты меня понимаешь? - Понимаю, - кивнула Злата, отряхивая спину своего жениха от приставшей березовой пыльцы. - Пойдем на наше место? Они углубились в лес и дошли до склона холма, где росла, накренившись, большая ракита с корнями, выступающими на поверхность. Меж корней темнело отверстие пещеры, видимо, промытой под холмом подземными водами. - Вот и ракита, дерево Лады, прямо для нас с тобой, - засмеялась Злата. - Жаль, что лето - не время для свадеб... - Ничего; осенью, если только мы отобьемся от ящеров, я попрошу тебя в жены у твоих родных. Поженимся с тобой и поедем дальше, куда-нибудь, где мы с тобой построим дом. Ведь остановимся же мы где-нибудь! - Ага. Там должно быть еще лучше, чем здесь. Река, широкая, быстрая, больше Искры, и высокие берега, поля и леса, - заглядишься! - И у нас будет свой дом! Возле ручья, чтобы за водой далеко не ходить. Посадим вишни, пусть цветут весной, как метель белая, а летом ягодами нас угощают. И скамейку под вишнями поставим, будем там сидеть вечером... Так мечтали о будущей счастливой жизни юноша и девушка, не подозревая, что черная туча над головами сварожан уже сгустилась... Неожиданно резко закричала сойка. Лаур отстранился, отодвинув девушку назад, и на всякий случай взвел лук и стрелу наизготовку. В лесу крик сойки предостерегает зверей, но и охотников тоже. Кто там, люди или?.. Кусты мягко качнулись, расступаясь, и навстречу шагнули трое людоящеров. Один из них издал протяжное шипение, и тут же с другой стороны вышли еще несколько двуногих чешуйчатых созданий с копьями наготове. Лаур быстро огляделся, оценивая обстановку. - Злата, в пещеру! Прячься! Девушка оцепенела от ужаса, видя своего друга в окружении ящеров. Никогда еще она их не видела так близко. Во время осады Белгорода Приморского, Злата была ребенком, и не поднималась на стены. А сейчас чешуйчатые, свирепо скалящиеся существа окружили их с Лауром, и никого больше не было вокруг. Никто не придет им на помощь. Сейчас Злата едва могла понять. что ей кричал жених, и в ответ бешено затрясла головой. Она не могла оставить Лаура одного. Ей без него будет гораздо страшнее, чем с ним. Юноша несколько раз спускал тетиву, посылая в цель оперенные стрелы. Он старался бить в глаза, ибо, хоть на ящерах не было черной брони, но и природную их чешую не каждая стрела пробьет. При этом он умудрялся закрывать собой съежившуюся Злату. В голове юноши тоскливо билось: "Неужели все? Каким коротким было наше счастье... Как их много! Не выбраться..." Уже трое ящеров лежали мертвыми или хрипели, пораженные стрелами молодого сварожанина. Но остальные все теснее сжимали кольцо вокруг обреченной пары. И вот, один из них метнул копье, вонзившееся в живот Лауру. Тот рухнул на колени, выдергивая острие из своего тела. И тут же завалился на бок, зажимая ладонями рану, из которой хлынула кровь. Отчаяние пробудило Злату от оцепенения. Из горла ее вырвался дикий вопль, скорее звериный, чем человеческий. Она подхватила упавшее копье и, когда ящер склонился над ее женихом, вонзила ему в грудь. Невероятная сила пробудилась вдруг в нежной хрупкой девушке! Ухватив Лаура за плечи, она поволокла его в пещеру под корнями ракиты, не замечая тяжести его тела. Пещера была узкой, но весьма глубокой и совсем сухой. Они часто отдыхали здесь и даже разжигали костер, в углу осталась высохшая травяная подстилка. На эту подстилку девушка уложила раненого жениха и, сорвав с себя нижнюю сорочку, стала ею перевязывать рану, меж тем как кровь проступала все сильней. Лаур только стонал сквозь зубы. Но, когда девушка закончила перевязку, он пришел в себя и слабо улыбнулся. - Коротким было наше счастье... Если бы хоть ты одна могла спастись... Злата загнанным взором взглянула на вход из пещеры, откуда доносилось шипение и тяжелые шаги. - Отсюда не уйти... Видно, Хозяйка Судеб нам судила умереть вместе, если уж жизнь прожить нельзя... Шипение приближалось. Вот-вот ящеры сунутся за ними. - Возьми на поясе... мой дротик... - прошептал Лаур, слабеющими руками ища вокруг себя оружие. Злата взяла дротик, не рассуждая, что будет делать с ним, но готовясь продать их жизни подороже. И вот, когда в пещеру просунулась, загораживая свет, первая чешуйчатая голова, девушка ударила наугад, чувствуя, как дрожат руки от напряжения. Послышалось жуткое шипение, и голова исчезла. Девушка вновь метнулась к раненому жениху. Тот хрипло дышал, стараясь не стонать. Когда Злата протянула ему руку, он едва смог нащупать ее. - Что там? - спросил он страдальческим голосом. - Я не знаю.. - и девушка прилегла возле него, волоча по земле дротик. Снаружи доносилось шипение, что-то потрескивало, но в пещеру больше никто не лез. И вдруг сильно запахло дымом, воздух стал нагреваться. - Они хотят задушить нас дымом, как хищных зверей! - воскликнула потрясенная Злата, и ту же закашлялась. - Да: дым все сильней клубился в пещере, забивал горло, слепил глаза. Уже не видно было входа, все заволокло глухой черно-сизой мутью. А снаружи слышалось, как трещит огонь, пожирая топливо. Злата легла на пол рядом с умирающим Лауром, обняла его. А он с усилием положил руку ей на плечо и спину. - Вот и все... И никто не узнает, как мы сгинули, - вздохнул юноша, захлебываясь дымом. - Сегодня наша свадьба. Светлая Лада примет нас, умерших вместе, в свои сады, где всегда лето, - прошептала девушка, утешая его. Лаур открыл глаза, увидев сквозь клубы дыма нечто иное. Лицо его озарилось красотой тайного видения. - Да, правда!.. Я вижу сады Лады, где только весна и лето, а холодов не бывает никогда. Там поют соловьи и цветут цветы, на деревьях зреют плоды. Там встретятся все, кто потерял друг друга... Дай мне руку, Злата, мы войдем в сад вместе... Он еще что-то говорил, но уже только губы двигались, втягивая дым вместо воздуха. А в следующий миг и Злата, держа его в объятиях, закрыла глаза и скоро, задушенная дымом, вздохнула в последний раз. Убедившись, что люди в пещере мертвы, ящеры погасили огонь, засыпали вход в пещеру и заложили его дерном, так ловко, что не отличить было от травы. - Пусть никто из мягкокожих не узнает никогда о судьбе этих двоих! - шипели ящеры, скрывая все следы. И однако же, пожелание их не совсем сбылось. Миновали тысячи лет, и сварожское племя давно расселилось на огромные пространства, а на Холме Ярилы давным-давно красовался большой город, когда люди случайно отыскали заваленную пещеру. И в ней нашли кости обнявшихся юноши и девушки... А теперь, к ночи в становище поднялся переполох. Родные Златы так и не дождались ее вечером. А тут еще и охотники, с которыми ушел Лаур, пришли встревоженные и признались, что их друг давно ушел от них и, видимо, пропал. О взаимной привязанности молодой пары знали все. Ожидали только осени, времени свадеб. Никто не удивился, что им вздумалось встретиться, вопреки всем предупреждениям об опасности. И теперь их исчезновение встревожило всех. Кто мог погубить пару, притом что юноша способен постоять за себя и свою невесту? Звери? Но сейчас лето, они редко нападают, да еще сразу на двоих. Нечисть какая? И Лаур, и Злата имели при себе обереги, чтили Правду Лесную. Нет уж, если пропали молодые без следа, тут почти наверняка одна причина, самая опасная для всех: ящеры! А в становище тем временем никто не ложился спать, хоть уже настала ночь. Мужчины проверяли оружие, готовясь немедленно отражать нападение. Женщины оплакивали пропавших. Заполошная мать Лаура размахивала факелом, требовала сейчас же идти искать пропавших. Вождь еле отбивался от разъяренной женщины, готовой, казалось, выжечь ему глаз своим факелом. - Сейчас же пойдем в лес! Я сама буду искать, каждую кочку перерою в поисках сына! Нельзя медлить! Может быть, они ранены, и к утру погибнут! - кричала она, размахивая руками. - Да погоди ты, Кейра! - досадливо отмахивался Родослав. - Мы пошлем разведчиков на рассвете. И то, не знаю, найдут ли кого. Если это те, о ком мы думаем, они только и ждут, чтобы мы отправились в лес ночью! Женщина со стоном опустила руки, уронила факел. Ее муж обнял ее за плечи, повел домой сразу сникшую супругу. Из кибитки, где жили родные Златы - большая семья с кучей детей мал мала меньше, тоже доносился многоголосый плач, перекрываемый ревом самых младших. Поутру большой отряд отправился в лес. Почти никто не надеялся найти пропавших живыми, но хотя бы тела их хотели отыскать. А то и - чего в жизни не бывает! - быть может, они просто заблудились в лесу или заночевали, а с ящерами даже не встречались?.. Оборотни, сыновья Коловула, нашли место первого свидания молодых, но все последующие следы были уничтожены. Их во всех направлениях перекрывали многочисленные отпечатки лап ящеров. Когтистые, похожие на птичьи следы на мягкой земле, борозды от хвостов... Быстр довел разведчиков до дерева, на котором был свежий знак - вытесанный знак Великого Ящера. Порубка была совсем свежей: древесина еще белая. - Да, это они! - угрюмо произнес Бельт, поставленный вести поисковый отряд. В то же самое мгновение чьи-то исполинские крылья закрыли сверкающее солнце. И волна испепеляющего жара ударила с неба раньше, чем падающей звездой обрушилась на них волна пламени. Им показалось, что весь мир горит, охваченный огнем... Тем, кто был к ней ближе, повезло больше всех. Они погибли сразу, не успев ничего почувствовать. Другие - обожженные, ослепленные, с жутким воплем бежали, не глядя, или катались по земле, пытаясь сбить охватившее их пламя. А над их головой кружил дракон, приглядываясь с высоты. что еще можно сжечь. Уже пылали соседние деревья, готовя сварожанам, по обычаю, огненное погребение. Бельт, охваченный пламенем, рванулся вперед, не чувствуя боли. Его спина и волосы горели, но он видел только врага, все еще кружившего в небе. Большого и могучего, но все же только врага, а Бельту, как обычно, было все равно, какой ценой одолеть его. Он поднял копье. Каким-то чудом его древко не загорелось в огне, где догорали трупы сварожских воинов. Дракон немного снизился. Как же он все-таки огромен! В пасти поместятся два человека сразу, когти - что лемехи у плуга, а на груди чешуйчатая броня, наверняка покрепче, чем у ящеров... - Всемогущий Перун, Истребитель Нечисти, дай мне в руки одну из твоих молний, чтобы поразить отродье Великого Ящера! - прохрипел Бельт, вложив в эту последнюю просьбу все силы и всю ярость своей души. Выпрямившись, он метнул копье вверх, и дракону еще показалось, что голову и плечи человека окутывает грозовая туча, пронизанная молниями, и само копье озаряется слепящей вспышкой. А в следующий миг оно вонзилось в горло дракону, и тысячепудовую тушу подбросило в воздухе, как сухой лист. А затем погибший дракон камнем рухнул вниз, в разожженное им же пламя, погребая под собой мертвых и умирающих людей. Одни лишь оборотни, Быстр и Смел, вырвались из огня. Они унаследовали от отца выносливость, и драконье пламя, не попав прицельно, только сильно обожгло их. Завывая от боли и ужаса, волколаки рассказали в становище обо всем, что случилось. Потрясенные сварожане окаменевшими глазами смотрели, как над лесом поднимается зарево пожара. - Вот и пришел наш черед! - произнес Родослав, вынув из ножен Агриков меч.