Хроники Таморианы. Обретённая Земля

Стойбище племени кунда лежало в глухом лесу, на берегу ручья с прозрачной водой. Сварожане довольно долго шли за своими проводниками, скользившими сквозь любые заросли неслышной походкой, как у лесных зверей. По лесу все пятеро умели ходить не хуже оборотне, даром что несли в мешках за спиной куски изрубленной рыбины. Вэр иногда видел мелькавшую впереди Айни и пытался подражать ее легкой походке, но при этом ломился сквозь заросли, как вспугнутый лось. В конце концов, он махнул рукой и стал внимательно изучать лесные приметы, прикидывая, смогут ли они сами найти обратный путь к реке. Оказалось, что у лесного стойбища нет не только стен, но даже деревянного частокола. Пришельцы вовсе не замечали никаких примет за густым подлеском высотой в человеческий рост. Тут были кусты бузины, дикая смородина, малина, черемуха, можжевельник, и все это окружали высокие стебли жгучей крапивы. Вэр хотел уже пройти мимо, но тут Тармо, идущий впереди, раздвинул заросли, и путешественники увидели прямо перед собой долгожданное стойбище. Оно состояло из нескольких десятков хижин, покрытых разрисованной берестой, остроконечных, без всяких окон. Из отверстия в крыше поднимался дым. День был погожий, так что многие люди находились на свежем воздухе, занимаясь своими повседневными делами и при этом оживленно беседовали между собой на том же протяжном языке. От обладателей такой речи трудно было ждать особой разговорчивости; а между тем, люди на поляне не замолкали, их голоса текли плавно и звонко, как ручей. Обликом увиденные кунда походили на Тармо и его друзей, были большей частью худощавы, узколицы. Одежда у большинства была того же покроя, у некоторых, к тому же, весьма пестро украшена разноцветными нитками, полосками меха, птичьими перьями. Особенно богато вышиты были одежды стариков. Наверное, это знаки отличия, сообразил Вэр. Их собирают за всю жизнь, и у Тармо и его друзей пока маловато собралось нашивок. Первыми навстречу пришедшим кинулись собаки. Остроухие, поджарые псы с закрученным хвостом, в основном рыжей масти, они только что лежали, греясь на солнышке, или рылись в земле, грызли брошенные кости. Но стоило одной навострить уши, как вся стая с заливистым лаем помчалась встречать людей. К молодым кунда собаки стали ласкаться, прыгая и умильно повизгивая, чему, возможно, способствовал и запах рыбы. Завидев пришлых людей, собаки насторожились было и вздыбили шерсть, но Тармо что-то приказал им, и они пошли рядом, не рыча и не лая, но не сводя внимательных глаз. Собаки пришельцев удостоились гораздо более недружелюбного внимания местных. К счастью, путники заранее завязали своим морды ремнями, чтобы не допустить драки. А поскольку пришлые псы не могли ни лаять, ни рычать, но местные покружили вокруг них на прямых лапах, вздыбив шерсть, но убрались прочь, когда хозяева отозвали их. Следом за собаками из стойбища выбежали дети разного пола и возраста, а за ними, более сдержанно - и взрослые. Сперва - не спеша; как видно, в их повседневной жизни возвращение охотников было и важным событием, и развлечением. Но при виде чужаков лесные люди сперва вытаращили глаза, а затем стали часто и громко переговариваться между собой. Тармо что-то оживленно повторял, указывая на сварожан, а местные жители, особенно старики, похоже, возражали, тоже указывая жестами. Ольха, наклонившись к сородичам, тихонько переводила: - Они говорят: неизвестно, кто такие эти бородатые, добрые ли духи их послали. А Тармо ответил: от воды не приходит зла. Он за нас ручается. Тут и Айни выскочила вперед рядом с братом, заговорила что-то быстро-быстро. - Она говорит про твой железный топор. Говорит: с таким оружием ничего не страшно, им можно одолеть лося или медведя, или... тут я не поняла, кого. Какое-то большое существо. Айни еще сказала: если железные люди, - это про нас, - дадут кунда такое оружие, кунда станут сильней великанов! - У них тут и великаны живут? - шепотом спросил Вэр. Оборотница пожала плечами. - Кто их знает! Разузнаем еще, если задержимся здесь, - и она стала опять прислушиваться к спорам среди лесного племени. Договорились кунда между собой, прямо скажем, нескоро. Уже солнце спускалось за лохматые ветви сосен, когда с лиц лесных людей исчезла подозрительность, и они расступились, позволяя сварожанам пройти. Тармо подвел Вэра к старику, опиравшемуся на высокий посох с резным навершием в виде орла. Тот носил на голове высокую бобровую шапку, а рукава и подол кожуха украшали кисточки из гладкого белого меха. Старик держался прямо, хотя был очень худ, а лицо его, с острым носом и длинным подбородком, приобрело выражение, напоминавшее хитрых лесных зверей - куницу, ласку, может быть - лису. - Поздоровайся с Окасти - старейшиной племени кунда, - велел через переводчика Тармо. Вэр почтительно поклонился вождю лесного племени. - Пусть боги хранят тебя и твой славный народ, почтенный вождь! Мы пришли по реке издалека, чтобы охотиться. Нам бы хотелось быть вашими друзьями, искусные лесные охотники, - и вдруг, по наитию, Вэр подал в руки старику один из железных топоров. - Владей нашим острым железом! Если кунда и сварожане будут друзьями, мы вам подарим еще много таких острых и твердых орудий. Ими можно легко срубить самое большое дерево и поразить любого зверя! Руки старейшины, хоть и старчески тонкие, оказались еще достаточно крепки, чтобы удержать тяжелый топор. Некоторое время он разглядывал его со всех сторон, удивляясь холодному блеску, взвешивал на руке, трогал пальцами лезвие. Даже зачем-то понюхал; топор непривычно пах железом. Другие мужчины тоже тянули руки, изучая необычный предмет, но вождь им топора не отдавал. Наконец, выбрав в груде палок для костра одну, потолще, размахнулся им. Палка тут же раскололась пополам. Кунда уважительно заговорили, убедившись сами, как сильно оружие "железных людей". Спрятав топор за пояс, Окасти пристально взглянул на гостей. - Я верю, что Йомала привела вас не случайно. Будьте нам добрыми гостями, люди издалека. Если вы пришли для охоты, мои сородичи укажут вам хорошие ловища. Лес велик и щедр ко всем, кто уважает его силы. Вэр украдкой погладил висевший под одеждой Велесов оберег. Вроде бы, начало знакомства с лесными людьми проходит неплохо. Теперь самое главное - не испортить самим чего-нибудь по неведению, не нарушить какой-нибудь обычай, не оскорбить того, что считается у местных людей священным. Святотатства ни один народ своим гостям не спустит, решат, что их намеренно оскорбляют, или что чужаки - вовсе не гости, а злые колдуны, и пришли, чтобы навести порчу. Тогда с ними расправятся, и трупы их спрячут в болото, чтобы не поднялись нежитью. Еще по пути в стойбище оборотни предупредили молодых сварожан, чтобы наблюдали за местными жителями и следовали их обычаям. Стойбище лежало в ложбине, а над ним, на скалистом взгорке, возвышалась самая большая сосна, какую когда-нибудь видели Вэр и его спутники. Сосна была такой старой, что кора на ней из медно-красной сделалась серой и вся потрескалась. Ее ствол могли бы обнять лишь несколько человек, взявшись за руки. Вокруг нее не росли другие деревья, но зато ее старые, с густой хвоей, ветви раскинулись так широко, что издали казалось, будто над стойбищем стоит целая роща. Меж двух выпирающих из земли корней могучей сосны начинался ручей, бегущий сквозь стойбище и дальше, в лес, чтобы влиться в реку. Незаметно подкравшись к Вэру, Айни проговорила, а Ольха перевела ее слова: - Великая сосна стояла здесь, еще когда Йомала только вывела кунда и других лесных людей из воды на сушу. Под сосной стояли резные изваяния, изображавшие то людей, то разных животных весьма причудливого вида. Вэр разглядел фигуру длиннобородого человека с оленьими рогами и женщины на берегу ручья, в ожерелье из жемчуга. Наверное, Йомала, их богиня воды. Вечером на большой поляне состоялся настоящий пир. Лесные люди не ударили в грязь лицом перед неведомо откуда взявшимися гостями. На длинных выдолбленных блюдах лежали куски их сома, жареная лосятина, вепрятина, кабанье сало с кислой красной ягодой для приправы. Это ягоду лесные люди добавляли решительно ко всему: к мясу и к рыбе, и к напитку, похожему на сварожский мед, и даже к лепешкам из желудевой муки. Гости сперва роняли ягоды, а от их кислоты сводило скулы; но постепенно приспособились, и им тоже показалось. что с ними есть вкуснее. Вообще же, люди брали себе еды сколько хотели, сидя на шкурах без всяких столов и лавок, и при этом не переставали болтать и смеяться. Тут же, немного поодаль, сидели и собаки, и то и дело кто-нибудь из племени бросал им недоеденную кость. Один из спутников Вэра, Дарин, попробовал желудевую лепешку, скривился и достал из сумки горсть ржаных сухарей из дома. Протянул один сидевшему рядом местному парню, кажется, Унге, одному из тех, кто встретил их. Тот понюхал его и стал грызть, в свою очередь морщась от усилий. Дарин засмеялся над ним, попросив Быстра перевести: - Ешь, ешь, друг, это же хлеб! Хлеб, понял? Вы что тут, у себя в лесах и хлеба не растите? Из чего только эта лепешка? Она же горькая, как медвежья желчь! Унге, уяснив из перевода, о чем идет речь, прижал к груди кусок темной желудевой лепешки. - Желудь - хорошая еда, сытная! Он делает человека сильным, как дуб, на котором растет. Дуб - священное дерево, наш кормилец. - Хлеб из желудей! Это ж надо так жить! - Дарин сочувственно покачал головой. - Да ты попробуй, каков на вкус настоящий хлеб! Из ржаных колосьев, выросших в поле! Не то что ваша горечь. Молодой кунда сгрыз сухарь, но неожиданно спросил через Быстра: что такое колосья? Озадаченный Дарин почесал в затылке. - Ну... как тебе объяснить, если ты их сроду не видел? Ну, они растут в поле, как трава, - он для наглядности сорвал пучок травы, - только высокие и длинные. В них зреют семена. А мы собираем семена и растираем их в муку, из которой печем хлеб, такой как этот, только мягкий. Когда оборотень перевел ему эти слова, Унге что-то коротко произнес в ответ и отвернулся, утратив всякий интерес к хлебу пришельцев. Быстр объяснил его ответ Дарину: - Он говорит: "Зря ты хвалишься своим хлебом, чужеземец. Мы черпаем силу от плодов могучего дуба. А вы черпаете силу от слабой травы." А между тем, праздник все продолжался. Вэр обратил внимание, что вождь племени положил железный топор себе на колени, любуется им, как драгоценностью, словно опасается, как бы топор не исчез. Когда небо совсем стемнело, и лохматые ветви большой сосны утонули во мраке, в святилище над берегом ручья загорелись костры. Теперь они озаряли одну из деревянных фигур - припавшее к земле чудовище с длинным хвостом, рогами и мордой, неприятно напомнившей Вэру головы людоящеров и драконов. Пламя пылало прямо перед ней, так что казалось, будто исходит из разинутой пасти чудовища. Не успел Вэр спросить у сидевшей рядом Айни, что это значит, как увидел четырех мальчиков-подростков, совершенно обнаженных. Их вела за собой сгорбленная почти пополам старуха с седыми распущенными космами, падавшими ей до пояса, так что волосы закрывали ей лицо, как занавески, виден был один длинный загнутый нос. Старуха подгоняла мальчиков, щипая их за руки и царапая длинными ногтями. По их рукам и плечам стекали струйки крови, но ни один не издал ни звука. Ко всему прочему, старуха еще и хромала, но двигалась при этом удивительно быстро, успевала следить за всеми жертвами сразу. Вэр успел удивиться, почему они так покорно идут за ней, терпя мучения. Не иначе, как старуха их заколдовала! А между тем, страшная ведьма уже втолкнула первого из мальчиков в проход между кострами, так что он влетел прямо в пасть чудовищу. Теперь оно уже не казалось деревянным: Вэр явственно видел, как оно разевает пасть, как отблески огня горят в его глазах. Оно сомкнуло челюсти, проглотив первого мальчика, и тут же сквозь огненные сполохи ему в пасть влетели другие. Не помня себя, Вэр вскочил на ноги, ища свое копье. Он готов был броситься на чудовище, убить кошмарную старуху, но Айни повисла на его руке. - Что ты делаешь! Нельзя вмешиваться в обряд, тем более чужеземцу! - Но она погубила ваших юношей! Почему вы все так спокойно сидите? - воскликнул Вэр, указывая на старуху, которая все еще стояла между огней, произнося нараспев какие-то заклинания. Айни, когда Смел перевел ей все, засмеялась и закрыла рот ладонью. - Какой ты смешной, чужеземец! Это же обряд посвящения во взрослую жизнь! Чудовище должно пожрать детей, чтобы исторгнуть их уже взрослыми мужчинами. Старая Кертту должна их провести между миром живых и миром мертвых. Она обычно живет одна в лесу, в домике на сваях над болотом. Варит там зелья, шепчет заклятья. Она действительно сильная ведунья, многих спасла от смерти. Моего брата исцелила от лихорадки. Матери Анто помогла разродиться. А вон сидит Интарен, видишь, со сплющенным лицом, одноглазый? Это его три зимы назад искалечил медведь, да еще снял ему когтями кожу с головы. Все думали, что он умрет, а старая Кертту промыла раны, натянула обратно кожу и волосы и зашила тонкой иголкой. С тех пор Интарен еще четырех медведей убил. Говорю тебе: Кертту - великая ведунья! С какой стати ей губить будущее рода? Пока оборотень переводил ему слова Айни, Вэр разглядел, как из-под земли близ чудища выбрались "проглоченные" юноши. При виде них все кунда одобрительно закричали и стали хлопать в ладоши. Потом мужчины окружили их и дали новую одежду. Вождь назвал их новые имена, и они с важным видом уселись среди взрослых, счастливые и гордые собой. Вэр опустил голову, чувствуя, как горит от стыда его лицо. Чуть сам не испортил навсегда отношения с лесными людьми! Айни, тоже рукоплескавшая вместе со всеми, коснулась горячей ладонью руки Вэра. - Не огорчайся: ты еще слишком мало нас знаешь. У тебя и твоих друзей будет время познакомиться с обычаями кунда. Мы попросим вождя позволить нам показать вам лес; Тармо и я, - проговорила девушка, попросив оборотня перевести. Прожив несколько седьмиц среди племени кунда, сварожские путещественники стали искать удобные места для охоты и для зимовья. Вместе с Тармо и Айни они исходили все окрестные леса и болота, приглядывались, а заодно охотились на крупного зверя, ставили силки на мелких. Но пушных зверей пока не били: ожидали, пока меха "дойдут". В конце концов, им понравилось место в пяти днях пути от стойбища кунда. Туда добрались на лодке по реке, вытекавшей из таких мрачных еловых дебрей, что сварожане прозвали ее Черной. Тем более, что и сама вода была темна от торфа и пахла железом, которое, кстати, в здешних лесах залегало буквально под ногами. Во время плавания по Черной реке путники заметили, что многие сосны и елки на берегу были изуродованы: с обглоданными кем-то ветками, наполовину ободраны какой-то страшной силой. А деревья помоложе и вовсе были совсем недавно вырваны с корнями, лишившись своего зеленого облачения, изломаны и растоптаны до деревянного крошева. Вэр, не сводя с леса глаз, тронул за плечо сидевшую на носу лодки Айни. За прожитое в стойбище время он уже мог кое-как понимать язык кунда, не обращаясь с каждым словом к оборотням-толмачам; а Тармо и Айни, в свою очередь, усвоили кое-что из сварожской речи. - Это что такое? Буря повалила лес? - спросил он. Девушка покачала головой, так что запрыгали в ее косах подвешенные на ремешках бусины из прозрачно-желтого камня, в одной из которых сидел муравей. - Нет, здесь прошли индрики-звери! Большие, как гора, все в шерсти, с длинным носом и зубами! Вэр попытался представить себе таких животных, но воображение не справлялось. Зато ему захотелось увидеть их воочию, и он загреб воду, направляя лодку туда, куда уходили свежие заломы. Тармо положил руку на плечо сварожанину. - Мы покажем тебе индриков, только обещай, что не станете охотиться на них! Убить индрика-зверя очень трудно, он могуч и умен, если его ранить, мстит человеку даже спустя годы. А, если его не трогать, он спокоен и миролюбив. У нас есть предания об охотниках, которые разговаривали с индриками и ездили на их спине... Захватывающие рассказы еще усилили у Вэра желание поглядеть на таинственных животных. Первым, что они услышали, были глухие утробные звуки, хруст веток и довольное урчание. А потом на берегу открылась целая поляна, вытоптанная огромными животными. И сами они - шесть мохнатых исполинов, мерно обгладывающих сосны, не обращая внимания ни на кого. Их огромные тела, покрытые густым рыжеватым волосом, превосходили всякое представление; каждый из них был в десять раз больше быка. И у них действительно был длинный и гибкий нос, которым они сбивали ветки и целые молодые деревья, чтобы отправить в пасть. Иные, к тому же, держа ветку носом, еще развлекались с ней по-разному: подбрасывали и ловили, или обмахивались ею, будто от жары. У самых больших животных из пасти торчали невероятно длинные, загнутые кверху зубы. Один зверь-великан, подойдя к сосне, стал подрывать зубами ее корни, и работал так усердно, что дерево скоро зашаталось. Тогда индрик отступил прочь, а, когда дерево упало, стал объедать нежные верхние ветви. Никто из сварожан не мог даже представить себе подобных существ! Предания из Погибшей Земли, где знали и даже приручали элефантов, позабылись к этому времени. Да если бы и слышали о них, все равно вряд ли догадались бы с ними сравнить шерстистых гигантов из немеряных лесов. Те, в своих рыжих шубах, ни на кого не были похожи. Разве что на поросшие волосами движущиеся утесы на четырех ногах-столбах. Путешественники глядели на них с реки, не отводя глаз. Сварожане успели в ранней юности повидать ужасных драконов; но в созданиях Великого Ящера ощущалась прежде всего враждебная миру людей сила. А здесь - одно лишь восхищение перед могучей жизненной силой. Пока они разглядывали диковинных зверей, один из них поднял хобот и затрубил. И на берег, без труда раздвинув сплетение ветвей, вышел человек исполинского роста, одетый в длинную безрукавную рубашку из шкур, оставлявшую открытыми длинные мускулистые руки, поросшие черным волосом. Такими же черными были густые волосы и борода великана, которые люди разглядели, запрокинув головы вверх до боли в затылке. Но лицо его, хоть суровое и резкое, вовсе не казалось зверообразным. Можно было догадаться, что перед ними разумное существо. Только вот, глядя на тяжелую дубину у него за поясом, никто отчего-то не пожелал проверить, можно ли с ним договориться. - Велет! - одними губами прошептал Вэр. Его спутники взялись было за весла, но Тармо их остановил. - Поздно уже! Догонит. Стоим на месте. Некоторое время велет стоял среди огромных животных, как пастух среди коров. Индрики-звери, видимо, хорошо его знали, подходили спокойно, обменивались утробным фырканьем, ложили конец хобота на плечо двуногому исполину, а тот гладил их. Вэру даже показалось, что они разговаривают между собой. Но вот велет выпрямился и обратил внимание на лодку. И стал огромными шагами спускаться по берегу вниз. И пока он шел, казалось, становился ниже ростом. Среди могучих животных был вровень с ними, более пятнадцати локтей. А на берегу стал казаться человеком, все равно огромным и могучим, гораздо крупнее любого из сварожан или кунда, но все же сопоставимым с ними. Почтения к нему это не убавляло; напротив, глядя на огромные, перевитые мускулами плечи и руки великана, Вэр вспомнил, как дома рассказывали, что велеты созданы богами из камня раньше обычных людей. Каменные люди. И вправду! Велет вошел в реку, и вода сразу стала подниматься, словно кто-то преградил ей путь. - Скорей! Гребем! - завопили охотники. Но было поздно. Лодка покачнулась и накренилась. Велет шел к ней по речному дну, и от его движения подымались высокие волны. Гребцы никак не могли их преодолеть. Очередная волна едва не смыла Тармо. Вэр едва успел ухватить его за руку и бросить в лодку. - Копья! Копья! - отбросив весла, сварожане хватались за оружие. - Дурачье! - обернулся к ним Вэр. - Потопит лодку! Сам он лихорадочно размышлял, что делать. И вдруг будто кто сказал ему на ухо, чей-то уверенный, низкий голос: "Оберег Велеса у тебя на что? Сам говорил: в немеряных лесах он нужней нужного!" Разрывая ворот сорочки, выхватил оберег. В сумраке лесной осени сверкнула золотая медвежья лапа в кольце, когда он протянул его навстречу велету. - Нехорошо делаешь, почтенный велет! - голос Вэра обрел неведомо откуда появившуюся мощь. - Ты узнаешь знак Лесного Хозяина? Он нам позволил придти в немеряные леса. Мы твоих зверей не трогали, обид тебе не чинили, за что ты хотел нас утопить, против Правды Лесной? Между прочим, наше племя одолело двуногих ящеров, с которыми и твой род враждовал издревле! Велет остановился, разглядывая глубоко посаженными глазами священный знак. Потом он замер, словно дерево, выросшее посреди полноводной реки. - Не дело идти против воли богов! - голос велета был таким низким, что больше напоминал рокот горного обвала, чем человеческий голос. - Если уж вы, люди, пришли сюда, значит, вас уже не выставишь. Так и быть; я позабочусь, чтобы никогда больше не встречать вас. Никогда не думал, что ящеров одолеет такое мелкое и жалкое на вид племя! Сказав так, велет стал подниматься обратно на берег. Река перестала волноваться, и лодка помчалась по ней стрелой. Люди в ней примолкли, даже помрачнели. Встреча с велетом и могучими зверями заставила их призадуматься, каждого - о своем. Вечером, когда после охоты их товарищи уснули возле костра, Вэр и переодевшийся в сухое Тармо долго беседовали, подбрасывая ветви в огонь. - А ведь ты меня спас! Если бы не ты, я бы улетел как раз велету в руки... - молодой кунда содрогнулся, вспомнив пережитый ужас. - Я, наверное, случайно ухватил. Даже подумать не успел... - неловко проговорил Вэр на языке лесных людей, взяв друга под руку. Некоторое время они сидели у костра, плечом к плечу. Им было тепло и приятно. Потом Тармо проговорил: - У нас, когда охотник спасает другому жизнь, они меняются оружием. Я бы хотел обменяться с тобой копьями... - Охотно! - согласился Вэр. Он давно хотел подарить Тармо железное оружие, но не было подходящего случая, чтобы передать его со всем уважением. Он дал охотнику копье с тяжелым наконечником и деревянной перекладиной - в самый раз на крупного зверя. Тармо же принес свое - с древком из ясеня, в верхушку его был закреплен красивый солнечный камень, а наконечник - из полированного до блеска кремня, обточенного в форме листа. На вид такие наконечники выглядели хрупкими, но Вэр уже видел, как такие копья в умелых руках пронзают наповал и вепря, и лося. Только вот стирался кремень действительно быстро, а при неудачном ударе легко ломался - не чета железу! Тармо ласково гладил пальцами подаренное сварожанином копье. Вэр заметил, что кунда испытывают к железу необычное благоговение; например, вождь Окасти каждый день мазал подаренный ему топор медвежьим жиром - угощал живущих в нем духов, которым приписывал все свойства железа. Не освоились еще лесные люди с новым оружием. Ничего, привыкнут. Еще и сами научатся делать железо. Совсем не это беспокоило Вэра. Он глубоко вздохнул, подавляя тайные мысли. - А у нас в знак побратимства обмениваются кровью, - произнес он, чтобы что-нибудь сказать. - У нас тоже так делают, - в пламени костра видно было, как лицо Тармо озарилось улыбкой. - Только я думаю, нам с тобой это не подходит! - Почему? - насторожился Вэр. - Потому что ты тогда и для Айни сделался бы братом. А брат не может жениться на сестре. Вэр так и подскочил на месте, будто сел на муравейник. Откуда Тармо угадал его самые потаенные мысли?! - А как ты думаешь: Айни пойдет за меня замуж? - спросил он, волнуясь. Молодой кунда очень хорошо знал, о чем думает его сестра, но попытался схитрить: - Может быть, пойдет, а может, и нет... Айни бегала на болото к старой Кертту за гаданием, и та ей предсказала, что она станет женой чужеземца с огненными волосами... Но только старейшины племени не любят, когда на девушках кунда женятся чужаки. И вы же со временем уйдете к себе, туда, где заканчивается лес. Если бы остались у нас, тогда бы дали жену и тебе, и твоим друзьям. Вэр задумчиво нахмурился. - Я не могу остаться. Мой старший брат оставил род, перешел в племя жены. А я обещал дома, что вернусь. Но и от Айни не отступлюсь! - Понимаю... Они какое-то время сидели, обдумывая, как лучше устроить, чтобы старейшины кунда согласились на брак Вэра с Айни. - Слушай! А если охотники из соседних племен сватаются к вашим девушкам, что нужно сделать, чтобы получить согласие? - поинтересовался Вэр. - Это не так часто бывает. Обычно старейшины требуют, чтобы жених принес для племени подарки: добыл крупного зверя или рыбу, или меха, или солнечный камень. Чтобы убедиться, что он силен и добычлив, сможет позаботиться о невесте. Но в твоем случае я уж и не знаю, чем ты можешь удивить старейшин. Они теперь и железо примут как должное. Мясо и меха не в счет: их могут принести и свои. - Что же тогда делать? - Вэр задумчиво потер подбородок. - Похитить меня и сделать женой! - прозвенел голос Айни. Она, оказывается, давно не спала, и слушала разговор жениха и друга. Пояснила недоумевающему Вэру: - У кунда и других лесных племен бывает, когда родители и старейшины против, молодая пара бежит в лес, а потом возвращается уже супругами, и муж платит выкуп за жену. Вэр оживился было, но Тармо покачал головой. - Это подходит тем, чей род рядом. А вас будут преследовать по всем лесам, как диких зверей. Твои же родичи слишком далеко, чтобы вас укрыть. Тяжело вздохнув, Вэр вынужден был согласиться. И снова принялся размышлять: что же понравится старейшинам еще больше, чем железо? Золото! Он даже подскочил, будто его кто толкнул под руку. Золота, как и других металлов, кунда не знали, а оно наверняка их восхитит, рядом с их амулетами из камня и дерева. Из золота у него был при себе, кроме Велесова оберега, только маленький медведь, доставшийся от деда. Вэр снял его с цепочки, нагревшегося от его груди, и поставил себе на ладонь. В блеске огня фигурка отливала красным золотом. У Айни и Тармо глаза засверкали при виде нее. - В Дедославле у тебя будет много украшений не хуже этого! - пообещал Вэр своей невесте. - Этот медведь был мне дорог как память. Но, если получится, это будет лучший обмен в моей жизни! По возвращении в стойбище Вэр прямиком направился в хижину вождя Окасти. Он знал, что кровных родителей у Тармо и Айни нет: их отец погиб на охоте много лет назад, а мать утонула в половодье прошлой весной. Стало быть, за их судьбу отвечал весь род. Вэр крикнул у входа в хижину и, получив разрешение, вошел. Старейшина сидел на покрывале из шкуры белого оленя, которую только что постелила старуха, его жена. Увидев гостя, та быстро захлопотала, принесла копченого сига, лосиный язык, желудевые лепешки с салом и клюквой, горячий настой из трав в глиняных плошках. - С чем ты пришел? - поинтересовался вождь кунда. Это не было неуважительно; с таким вопросом у них обращались к каждому гостю. Вэр как будто бросился в омут головой. - Великий вождь, отдай мне в жены Айни! Я люблю ее. Она и ее брат согласны. Если мы породнимся, дружба между сварожанами и кунда окрепнет еще больше. Старик окинул чужеземца сумрачным взором. - Айни нежна и красива. Она может делать всю женскую работу, и мужскую тоже. Выдержит самый долгий путь, не споткнется в глухом лесу. Всем кунда будет жаль потерять такую девушку! Рыжеволосый сварожанин поставил перед собеседником золотого медведя. - Эту фигурку из солнечного металла мне прислал Хозяин Лесов, которого вы называете Укко, а мы - Велесом, чтобы я подарил ее гостеприимным кунда ради Айни! Ни у кого в лесах не было такого сильного оберега и такой красивой вещи! С этим оберегом у вас никогда не переведется дичь и рыба, ваши дети будут вырастать в сильных охотников и красивых девушек не хуже Айни. Только отдай мне ее в жены! Старейшина лесного племени осторожно касался золота, но тут же отдергивал пальцы, словно оно могло обжечь. Лицо его выражало серьезную борьбу с собой. Наконец, он вздохнул и придвинул к себе золотого медведя. - Ладно! Мы можешь увести Айни с собой.