Снова цветёт мэйхуа

Гон разбудил его ближе к обеду, по мнению самого Гона, конечно же, у которого обед почему-то наступал раньше полудня. В ответ Курапика простонал, что не намерен покидать постель больше никогда, ну или, как минимум, до настоящего обеда, а у нормальных людей это не раньше трёх часов и уж никак не в одиннадцать утра. Курута снова полночи не мог уснуть из-за невыносимой боли в ноге, но грузить друзей не хотелось, всё равно ничем не смогли бы помочь, и Курапика предпочёл выглядеть в их глазах лежебокой. Гон выскочил из комнаты, не закрывая дверь, и, вернувшись через долю секунды, засунул Курапике пол одеяло громко мурлыкающий шерстяной шар с хвостом. Неферпиту тут же почувствовал себя как рыба в воде и ухватился передними лапками за футболку парня, дабы не быть выброшенным из уютного тёплого местечка. - Но ты ведь не пропустишь фестиваль? - расстроился Гон, не будучи дураком, он ещё прошлым вечером заметил недомогание друга и сразу понял в чём причина его утренней лени. - Отоспишься же до вечера? - Фестиваль? - удивился Курута. - Сегодня? - парень решил, что Гон что-то перепутал. - Последние выходные марта ведь. - Уже?! - из-под покрывала донеслось недовольное мяуканье случайно придавленного Неферпиту, Курапика зашипел от боли, когда маленькие острые коготочки впились в кожу. Шум привлёк внимание Леорио. - Дерьмо, я совсем потерялся во времени, - пробормотал Курапика, потирая ладонями сонные глаза. - Вы ведь простите меня, если я с вами не пойду? Ну или ... пойду не совсем с вами? - Конечно, это не проблема, - улыбнулся Паладинайт, приобнимая друга за плечи. Гон в недоумении переводил взгляд с Леорио на Курапику: - Мы не обидимся, если ты с нами не пойдёшь, но без тебя там будет не так весело. Будет здорово, если ты всё-таки присоединишься. - Верно, мы будем рады, если бы вдвоём придёте, - добавил Леорио. *** Куроро идея посетить ежегодный весенний фестиваль привела в восторг. Подходящей компании у Люцифера не было уже много лет, а в одиночестве теряется большая часть атмосферы подобных событий - шумное веселье вокруг лишь раздражает, когда ты не можешь быть его полноценной частью. На самом деле Куроро уже не был любителем подобного времяпровождения, отдавая предпочтение тихим спокойным прогулкам на природе, но рядом с Курапикой появлялось ощущение, словно последние десять лет его жизни исчезали и он снова был шестнадцатилетним подростком, которого дух авантюризма толкал на неожиданные поступки. Прогулка в парк аттракционов, возможно, и не была особым приключением, но Куроро уже давно забыл, что и ему не чужда любовь к весёлым праздникам. Курапика поистине смог стать для него особенным, пробудив незнакомую ранее пылкость и страсть. Куроро часто приходилось испытывать симпатию и вожделение к очень разным людям, его не заботили такие мелочи, как пол и возраст партнёров, он не ограничивал себя в удовольствиях, но разгульный образ жизни осточертел ему за довольно короткий период времени. Куроро ещё до своего совершеннолетия успел познать многие грани греховных удовольствий, отказавшись от них безо всяких сожалений. Поставленный на самом себе крест ежедневно напоминал ему о данных когда-то глупым подростком обещаниях. Волшебства первой любви в те времена он так и не познал, однако сейчас Куроро был уверен - чувства, что он испытывает к Курапике ничего общего с ней не имеют. Безумство незрелой влюблённости прошло мимо него, навеки оставляя в прошлом возможность испытать излюбленное поэтами чувство. Люцифер не мог жалеть об утраченной возможности, ибо обрел взамен нечто более важное и прекрасное. Агапэ, любовь отличная от привычного ему людуса. Бескорыстная, мягкая, жертвенная. Обычно оставляемая вне литературного наследия, потому что считалась писателями слишком скучной. Или же наоборот - никто не мог передать столь возвышенные чувства в материальной форме. Любовь слишком глубокая для понимания того, кто никогда её не переживал. Курапика и сам сильно отличался от любого, с кем Куроро был когда-либо знаком. Он был полной противоположностью Люцифера, но в то же время делил с ним много общего. Душа Курапики словно была раздроблена на множество осколков, и его попытки собрать её воедино не венчались успехом, ему не хватало крошечной частицы в самой середине - без неё его душа не могла снова стать цельной и продолжала распадаться. Куроро чувствовал себя, словно всю жизнь провёл в кромешной тьме, в уверенности, что мир заканчивается на расстоянии вытянутой руки, потому что дальше он ничего не видел, но внезапно вышло солнце, осветившее поля, леса, высокие горы. Мир оказался огромен. Без Курапики его вселенная была холодна и безэмоциональна. Однако в один момент всё перевернулось с ног на голову, действительность оказалась не чёрно-белой, цвета и краски заполнили его сознание. *** Атмосфера праздника словно переносила в иную сказочную реальность, где посетителей окружали драконы, феи, ведьмы, эльфы и прочие существа из мира магии. Отовсюду доносился радостный смех, люди вокруг громко разговаривали, в попытках перекричать музыку, но Куроро с Курапикой предпочитали замечать только друг друга. Курапика терпеть не мог вкус сахарной ваты, но почему-то не отказался, когда её предложил Куроро, теперь он давился приторной закуской, мечтая о воде. Фестиваль получился зрелищным и внушительным. Множество аттракционов были расположены на достаточном расстоянии, чтобы вместить между ними два-три ярмарочных прилавка с едой и сувенирами. Куроро хотел было предложить прокатиться на колесе обозрения, чтобы оценить картину сверху, но решил оставить не самый захватывающий вариант напоследок, когда они успеют устать, так как его внимание привлёк более занимательный аттракцион. Куроро схватил спутника и уверенно потащил к карусели, живо напомнившей Курапике один старый ужастик. В центре металлической платформы возвышалась устрашающая фигура клоуна, вокруг которой расположились кабинки в виде чайных чашек, а сама платформа то поднималась, то опускалась, и вращающиеся вокруг своей оси чашки подбрасывало вверх и вниз. Сидящим внутри предлагалось держаться за металические поручни, чтобы не выпасть. Куроро явно переоценил свои возможности, вестибулярный аппарат не справился с нагрузкой, и Курапике пришлось едва ли не на руках тащить мужчину до ближайшей лавки. Ситуация неожиданно вызвала у него приступ иррационального веселья, но теперь они оба старались держаться в стороне от опасно крутящихся развлечений. Курута заинтересовался миниатюрной версией американских горок. Небольшой поезд быстро маневрировал по плавным волнам рельс, а потоки воздуха приятно ласкали разгорячённую кожу. В тире им не повезло, хотя Курапика довольно яростно нацелился на плюшевого кота. Люцифер впихнул разочарованному парню вафельный рожок с тремя шариками шоколадного мороженого и они направились в сторону колеса обозрения. Кабинки двигались очень медленно, позволяя тем, кто уже успел подняться над земной суетой, в полной мере насладиться видом. Аттракцион воистину был идеальным вариантом для влюблённых парочек, давая возможность нежиться в тёплых объятьях, наслаждаясь огнями города и яркими красками праздника внизу. Чем выше поднималась кабинка, тем дальше оставался назойливый шум, казалось, что в мире остались только двое. Курапика притянул Люцифера к себе. Он целовал грубо и настойчиво, слегка прикусывая чужие губы. Хотелось, чтобы круг никогда не заканчивался. - Всё это, будто сон, - прошептал Курапика, утыкаясь носом в шею Куроро. От мужчины приятно пахло сандаловым деревом. - Я очень боюсь проснуться. Мне постоянно кажется, что сейчас я открою глаза и снова увижу перед собой крохотную больничную палату, где никого не будет рядом. Совсем. Я так боюсь потерять то, что имею. Потерять свою семью ещё раз. И тебя. Я теперь безумно боюсь одиночества. Куроро молчал, лишь крепче прижимая парня к себе. *** - Забрать твоего брата с фестиваля? - Хисока медленно пропускал длинные пряди чёрных, как смоль волос между пальцами. - Пошли вместе, прямо сейчас, мы тоже можем повеселиться. - Такие свидания не в моём вкусе. - Ммм, но ведь главное не где, а с кем, - лукаво подмигнул Моро, - и как. Иллуми вздохнул, переворачиваясь на спину. Хисока был прав, проводить вечера вдвоём уже стало чем-то привычным, идея немного развеяться и разнообразить быт и впрямь не была плохой. *** Хисока нанес удар резко и быстро. Ожидавшие своей очереди люди зааплодировали, кто-то громко засвистел. Молодой человек, ответственный за измеряющий силу аттракцион, увидев высветившиеся на экране цифры, расстроенно скривился и предложил Хисоке выбрать в качестве приза один из плюшевых брелоков. Сам Моро тоже остался недоволен своим результатом - удар получился сильным, но недостаточно быстрым, из-за чего выбить из груши максимум не удалось. Среди разноцветных котиков и мишек сразу бросался в глаза маленький чёрный паучок с большими блестящими глазами. Хисока самодовольно вручил игрушку хмурому Иллуми. - Ну что за детские забавы, - Золдик внешне оставался равнодушным, хотя, на самом деле, был неимоверно рад. Он неуверенно покрутил плюшевого паука в руках и всё-таки не стал прятать улыбку, цепляя игрушку на ключи. Перед Хисокой можно было не скрывать свои чувства. Иллуми схватил Моро за поясницу, слегка приподняв футболку: - Здесь найдется место, где мы сможем уединиться? *** Идея присоединиться к запуску небесных фонариков принадлежала Курапике. - Когда-то летающие фонарики использовались как средство передачи сигналов между командованием и различными подразделениями в китайской армии. Религиозное значение запуску фонариков начали придавать уже значительно позже, - сообщил Курута, собирая бумажную конструкцию. - Теперь они превратились в символ чуда. Красный цвет - символ огня. Считается, что огонь оберегает от зла, уничтожая плохую и злую энергию. Небесный фонарик уносит с собой всё плохое, открывая дорогу мечтам и счастью. У моей семьи была традиция запускать их в дни рождения, - Курапика продолжал улыбаться, глядя на Куроро, но в глазах его читалась безмерная печаль. - Если бы не сегодняшний фестиваль я бы совсем забыл о своём дне рождения в этом году. Я даже и не думал, что скучал по этому так сильно. Спасибо тебе, Куроро, я буду рад, если в четверг ты присоединишься у нашему маленькому празднику. Люцифер наклонился к парню за поцелуем: - С удовольствием. - Не забудь загадать желание, - Курапика поднял свой фонарик, закрывая глаза. "Ты - моё единственное желание", - подумал Люцифер. Сотни алых бумажных фонариков взметнулись ввысь, неспешно направляясь к небесам, унося с собой вдаль боль и страдания. Зрелище было неимоверно красивым, и каждый, кто наблюдал за ним в этот момент, верил, что его желания и мечты станут явью, а зло сгорит в этом чистом пламени.