Боулдер, штат Колорадо

Thirty Seconds To Mars — Oblivion Thirty Seconds To Mars — The Kill (Bury Me)

Хладнокровию Стрэнджа можно только позавидовать, чем Ральф и занимается, молчаливо наблюдая за хождением Доктора по кругу. В прямом смысле — он обходит дом дважды и, остановившись напротив двери, говорит вполголоса: — Она в доме — я чувствую её магию, — и после многозначительной паузы всё же добавляет, стараясь не смотреть на Ральфа. — Я чувствую Даркхолд. — Значит, она жива. Отлично, — Ральф старается концентрироваться на самом важном для него, придерживаясь мнения, что если человек жив, то исправить можно всё на свете. — Может, попробуем, наконец, зайти? Стивен бросает выразительный взгляд, от которого становится неприятно физически, но реплику оставляет при себе. Вместо этого — пассы руками, и сверкающий круг прорезает пространство. Ральф видит знакомую гостиную и часть кухни, но признаков жизни не наблюдает. — Ну, вперёд, — кивает ему Стрэндж. — А вы? — После тебя. Ральф тяжело вздыхает, но спорить не решается, и без того проблем хватает. Он делает нерешительный шаг, но переступить пространство не получается. Протягивает руку, и зыбка алых линий пробивает его лëгким напряжением тока. — Не могу. — Вот именно, — с видом «а я же говорил» заключает Стивен и показательно идёт за ним, всё так же упираясь в едва различимую глазу преграду. Впрочем, на него магия хаоса реагирует несколько иначе, поэтому тот едва не отскакивает, потирая руку от боли и поджимая губы в недовольной усмешке. — Мне здесь точно не рады. — И что нам делать? Стрэндж вздыхает и некоторое время пребывает в прострации, прокручивая в голове худшие варианты, но не решаясь высказать их вслух. Беспокойный парень с бегающими туда-сюда глазами к подобным разговорам не расположен — он к ним, просто-напросто, не готов и вряд ли будет. Эта мысль и оказывается спасительной. — Давай проверим весь дом. Благо, портал открывается, а значит мы можем оценить масштаб бедствия. Ральфу хватает небольшой надежды, чтобы воспрянуть духом, и одного вида на Ванду, чтобы эта надежда начала медленно, но верно погибать. — Ванда! — нервы сдают, едва он видит её, лежащую в окружении полусотни свечей в своей спальне. Что-то определённо не так, потому что бордово-алое облако, нависшее над ней, словно пульсирует в диком танце. Не размышляя, Ральф пытается прорваться в портал, но вновь получает дозированную силу электромагнитного поля, которая откидывает его метра на два. Копчик саднит от падения, но на протянутую ладонь Доктора Ральф лишь отмахивается. — Сделай что-нибудь, — кричит он Стивену, так же незаметно пройдя грань между уважительностью и панибратством, как и сам Доктор несколько минут назад. — Ты уверен, что всё мне рассказал? — не обращая никакого внимания на неврастенический возглас, ещё раз уточняет Доктор. Взгляд с Ванды не сводит, попутно вспоминая шар Агамотто и мутные видения в нём. — Да, всё, — кое-как поднявшись на ноги, рычит Ральф, — что я мог утаить и … Обрывается на полуслове, замирая, будто прибитый молнией. Он видит, как Стивен оборачивается к нему, словно в замедленной съёмке, а мысли всё кружатся и кружатся разноцветным калейдоскопом в голове, где вновь выползает на поверхность одно-единственное слово. Кошмар. — Грёбаный идиот… — Ральф со всей силы трёт лицо руками, будто пытаясь содрать кожу. — Было кое-что, но я не думал, что это может быть важным. Док, — он поднимает глаза и вина расползается по сердцу с катастрофической скоростью. Спасибо, что чёртов портал он уже успел закрыть — смотреть на Ванду и понимать, что в её состоянии виноват он сам, выше его сил. — К делу, — теряя терпение, цедит Стрэндж, и Ральф берёт себя в руки, вдаваясь в объяснения. — Неделю назад или чуть больше, не помню, Ванда помогла мне. Меня мучили кошмары, а она, ну… Пролезла мне в голову и убрала их. Думаю, это связано. Точно говорю, связано. — Кошмары, значит… — маг что-то прикидывает в голове, кивает самому себе и, приняв решение, вновь очерчивает портал. — Добро пожаловать в Санктум Санкторум. Ральф смотрит недоверчиво, но всё же принимает приглашение. Портал впервые не бьёт его током, и хотя бы за это спасибо. — А как же Ванда? — Здесь мы ей не поможем, — и дом за его спиной исчезает. * Исчерченные рунами стены, мерцающие и пульсирующие, создают надежную защиту: Ванда точно знает, что никто не потревожит её в путешествии, которое предстоит пройти. Словно настраиваясь на радиоволну, сквозь хрипы и помехи, она впервые за долгое время слышит их голоса. Первый зовёт Томми, и в сознании будто происходит взрыв, голос Билли скручивает горло в рыданиях и словах, повторяемых мантрой: — Мама рядом, мама рядом… Распахивает Даркхолд и, не прикасаясь к страницам, листает их. От слёз всё расплывается, от магии дрожат и чернеют пальцы, но Ванда не останавливается до тех пор, пока не находит нужное заклинание. Она не понимает, в каком они измерении, мире или галактике, и уповает на поиск — все силы и всю свою боль вкладывает в надежду и, чувствуя, как усталость накрывает с головой, ложится на постель и закрывает глаза. Они зовут её из сладкого сна… Так близко, совсем рядом… — Мама! Ванда оборачивается, в молочно-белой пелене что-то шевелится, пытаясь пробиться к ней, и она опускает руки в туман, надеясь поймать мальчишек, которые потерялись так давно, что уже и не вспомнить… — ДАЙТЕ РУКИ! — кричит до срыва глотки, слёзы жгут скулы, искусанные губы щиплет, а из ладоней ускользают прикосновения. — Билли, Томми, пожалуйста! Я здесь! — Мама, помоги нам! — их плач раздирает ей грудь в клочья — Ванда готова на любые жертвы, смерти и бедствия, только бы прекратить их страдания. — Всё что угодно, боже… — Всё? — бархатно уточняет эхо незнакомого голоса, и Ванда, озираясь по сторонам, как дикий зверь, загнанный в ловушку, рычит: — Всё. — Правильный выбор, Ванда. Из-под ног исчезает земля, а с ней и крики детей, чьих рук она так и не сумела коснуться. * В Санктум Санкторум редко заглядывают обычные люди, потому он реагирует на нового гостя весьма необычно — вздыхает бетонными стенами, чем и пугает Ральфа до дрожи. На ошарашенный взгляд Стивен пожимает плечами: — Присматривается к тебе. — Дом? — Ага, — и теряет любой интерес к дальнейшим рассуждениям о настроениях Санктума, указывая Ральфу на кресло. — Присядь пока, выпей чаю. Мне нужно кое с кем переговорить. Вонг! Остро реагирующий дом снова вздрагивает, и из его недр спустя долю секунды выбегает человек, в котором Ральф и опознает Вонга. — Обязательно так орать? Меня удар хватит. — Переживёшь, — передёргивает Стивен, а Вонг уже не слышит, обращая пристальное внимание на Ральфа, который осторожно машет в знак приветствия. Вонг вторит ему махом, а сам вопрошает к Стивену: — Это кто? — Это Ральф. Ральф — это Вонг. Приятно познакомиться, спасибо, — в раздражении бросает Стивен, устремляясь к обширной библиотеке, распластавшейся от пола до потолка. — И если мы закончили с формальностями, то перейдём к делу. Вонг, что ты знаешь о снах? — Конкретнее, — по всей видимости, приступы раздражения у Доктора Вонг видит не впервые, а потому и остаётся в безмятежном спокойствии. Ральф устало откидывается на спинку кресла, но за пререканиями двух магов наблюдает с неподдельным интересом. Жизнь с каждой минутой становится всё страннее и безумнее. — Ральф, выкладывай. Повторив всё то, что уже до этого сказал Доктору, он замолкает, а на лице Вонга появляются первые признаки волнения. — Не там ищешь, — сухо сообщает он и исчезает в сверкающем круге. — Класс, — бормочет Ральф, но не проходит и минуты, как Вонг возвращается тем же магическим способом, что и ушёл, с огромным фолиантом в руке, уже листая его на ходу. Стивен заинтересованно всматривается в обложку, на что Вонг бурчит: — Демоны. Низшие и высшие. Вот, — указывает пальцем на страницу и передает книгу Стрэнджу, а сам усаживается в кресло напротив Ральфа и делает попытку улыбнуться, но выходит паршиво. Ральф не знает этого человека, но в натянутых улыбках разбирается неплохо. И страшный вопрос выползает сам собой: — Всё плохо, мистер Вонг? — Просто Вонг. Не знаю, мистер Ральф. — Просто Ральф, — невесело усмехается он и, подумав, добавляет свою единственную просьбу: — Помогите спасти её. Я чувствую, что это плохо кончится, если мы ничего не придумаем. — О, я не чувствую, а знаю! — не к месту комментирует Стрэндж, попадая под прицелы убийственных взглядов, заметив которые исправляется. — Но мы этого не допустим. Не в нашу смену. — Какие варианты? — Ну, если судить по твоему рассказу, сопоставляя с написанным здесь, то велика вероятность того, что Ванда сейчас на встрече со своими кошмарами. Ральф проглатывает ком в горле, и рука сама собой тянется к пачке сигарет. Вовремя осекается, вспоминая воздыхания здешних стен, и с надеждой смотрит на Вонга, в котором успел обрести незримую поддержку. — В нашем мире существует много чего, и демоны в нём тоже имеются, — пускается в объяснения Вонг — на Стивена рассчитывать нечего, он поглощён книгой. — Полагаю, что Ванда попала к Кошмару. Вполне вероятно, что, убирая твой кошмар, её вторжение заметил демон. Эти существа падки на силу, а в ней её через край. — Что-то здесь не сходится… — возражает Ральф. — Ванда сильна настолько, что, я уверен, может противостоять десяткам таким демонов и справится с ними. Я своими глазами видел, как из могущественной ведьмы она сделала посмешище. Нет, я не верю, что Ванда так просто могла попасться. — Значит она пошла туда сама, — глухо заключает Стрэндж, и до Ральфа доходит вся правда, лежавшая на поверхности. Он сталкивается взглядом с Доктором, и тот понимает его без слов. Тяжёлый вздох громогласнее всех криков в мире. — Она пошла туда за детьми, — голос у Вонга треснутый, но в нём чувствуется решимость. — И раз так, то кому-то придётся возвращать её оттуда. Стивен кивает — тут и думать нечего, кто пойдёт в самое пекло. Всё слишком очевидно, но только не Ральфу, который подскакивает с места и сообщает: — Пойду я. — Не обсуждается, — отрезает Стивен и с грохотом захлопывает книгу. — При всём уважении, но у тебя ни сил, ни знаний. Впрочем, о чём тут говорить — никто в суицидальной миссии тебе здесь не помощник, поэтому присядь обратно и дай понять, что делать дальше. Вонг, какие идеи? И пока Ральф чертыхается сквозь зубы, Вонг пытается разложить всё по полочкам: — Астральный сон в её сне? Отчаянно, но других вариантов не вижу. — Может сработать, — хмыкает Стрэндж, начиная ходить кругами. — Если наложить скрывающее заклинание, то есть шанс, что моё присутствие на какое-то время останется незамеченным. — А что потом? — взрывается Ральф. — Каким образом ты заберёшь её обратно, если она не захочет идти? Без обид, Док, но если Ванда будет не в настроении, то ничего хорошего ждать не стоит. — Он переводит дух и уже тише напоминает ему: — Макаллан, помнишь? Что ты сказал? Ты сказал, что если не я, то никто. Пришло время проверить на деле. — Это самоубийство, — откровенно злится Стивен, понимая, что парень прав, как никто другой, но правда эта никак не вяжется с действительностью. И Ральф растягивает губы в широкой победоносной улыбке: — У меня есть силы, только их нужно вернуть. Маги непонимающе переглядываются, и он поясняет: — В Вествью долбанутая ведьма затуманила мой рассудок и повесила на шею амулет — он дал мне силу Пьетро, брата Ванды — сверхскорость. По-моему неплохо в данных обстоятельствах, м? — Ты хочешь, чтобы… — Да, именно этого я и хочу. Верните мне силы, и я пойду туда сам. — Со мной, — сдаётся Стрэндж. Это полное безумие, но если посудить, то кто может повлиять на Ванду кроме этого самоуверенного влюблённого дурака, готового расстаться со своей жизнью ради неё? — Ты решил угробить парня? Я в этом не участвую, удачи, — Вонг стремительно удаляется к лестнице, но зов Ральфа заставляет его остановиться. — Дело ведь не только в ней и во мне. Могут пострадать другие люди, чёрт знает сколько людей… Сделайте амулет или что-то в этом духе, и я попробую исправить то, что натворил. Вонг, пожалуйста. На вспыхнувший взгляд Вонга Стрэндж лишь разводит руками. — Ответственность за его жизнь на тебе, Стивен. — Я знаю, — миролюбиво соглашается тот и, кивая на дверь, обращается к Ральфу: — Не могу смотреть, как ты изводишься без сигареты. Как вернёшься, прикрой за собой дверь и следуй на третий этаж. — Спасибо, Док. Ральф срывается с места и, выйдя на улицу шумного вечернего Нью-Йорка, пытается отдышаться. От дыма тошно, но, кто знает, может это его последняя сигарета, а уж она заслуживает быть докуренной до ошпаренных пальцев. Сердце глухо бьётся в груди, и страх отступает. Возможно, они ошиблись по всем статьям, но одно Ральф знает точно — он должен попытаться. Жизнь вряд ли будет чего-то стоить, если он потеряет её смысл.