FAM

В общежитии

Рэпер взял в привычку приходить к Сынмину вечером после душа на перевязку и составление списка дел. К слову, рука младшего и правда стала выглядеть куда лучше, ведь теперь ею занялся Чанбин, и всю работу Сынмина по дому он тоже взял на себя. — Вот видишь, все уже намного лучше, — довольно сказал старший и начал заматывать ладонь свежим мягким бинтом. — Чанбин… — неловко отводя глаза обратился вокалист. — Да, что? — парень поднял взгляд на донсена. — Спасибо… ты очень много для меня делаешь, хотя это всего лишь ожог, — виновато улыбаясь сказал Мин, почесывая затылок здоровой рукой. Со застыл, приоткрыв рот немного, а потом просиял и улыбнулся. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать, Сынмин-а, — рэпер тоже почесал затылок и на некоторое время задумался. — О, у меня, кстати, есть идея. Мин, дай мне розовый маркер, — весело сказал Бин. — Зачем? Вокалист недоверчиво свел брови и прищурился. — Ну дай, тебе что сложно? Все еще не понимая цели, которую преследует старший, Мин покорно отдал ему свой розовый выделитель. Рэпер взял орудие труда, открыл крышку зубами и взял забинтованную ладонь младшего. Он мягко выводил нежно-розовым маркером на белых бинтах сначала четыре маленьких овальчика, ближе к пальцам, а в центре вывел кривое розовое пятно побольше. В конце концов на бинтах красовалась лапка с розовыми подушечками. Чанбин был абсолютно доволен своим трудом. — А теперь, сложи пальчики, помаши лапкой и скажи «гав-гав», — ехидно улыбаясь произнес Со. Лицо Сынмина немного зарумянилось, и он отвел черные глаза от старшего. — Не буду… — пробормотал вокалист, отчего показался парню напротив еще милее. — Ну чего тебе стоит! Давай! — не отставал Чанбин. Минуты три Бинни настойчиво уговаривал Сынмина полаять. И в лицо младшему назойливо заглядывал и по коленкам хлопал, даже хеном пообещал называть, и, в конце концов, у него вышло. — Гав гав гав! — смущаясь выпалил Ким и зарделся. Реакция Чанбина была просто бесценной: брюнет вскинул руки, начал аплодировать, потом сжал кулачки и взвизгнул от умиления. Он схватил Мина за руки и мягко щупал их, как антистресс. –Это было ужасно мило! — восторженно сказал Бин, все еще сияя от радости. — Нет… — буркнул младший в ответ. Рэпер держал Кима за руки и тот все сильнее ощущал, как к лицу подступает жар, а в голове пропадают все здравые мысли. — А ты знал, что у тебя на левой ручке есть родинка между указательным и большим пальцем, — показывает он младшему тыльную сторону ладони и тыкает в заветное место пальцем. — Знал, но не придавал значения, а что? — пытался держать себя в руках Мин. — Она просто очаровательна. Сынмина, словно обухом огрели. Глаза горели, лицо тоже, мысли роились тучами и какие-то из потока были не самыми приличными. То, что Со запомнил такую мелочь, вызвало у Кима странную радость. — Отпусти руку … — тихо промямлил Сынмин, пытаясь устало улыбнуться. — Да ну, Сынмин-хен, я же люблю собак, а завести не могу, дай хоть твои лапки помну, — мило говорил рэпер и в шутку ловил руки младшего, когда тот вырывался. В итоге, в ходе этих «отбираний чужих рук» завязалась небольшая борьба между двумя мемберами. Ким отчаянно пытался вырваться из цепких лап Чанбина, но получалось плохо. Только у парня вышло освободить руку, как он сразу почувствовал, что его противник потерял опору и вдруг навалился на него всем весом, накрывая его своим телом. Ну вот и последняя нервная клетка покидает Сынмина, она взорвалась и рассыпалась, как звезды и галактики в космосе. Глухая тишина. Черная дыра, где-то в месте сердца. Голова закружилась, в комнате почему-то стало жарко и душно. — Хен… нам пора спать. Встань с меня! — тяжело простонал Ким, сталкивая с себя чужую тушу. — Но Сынмин! Еще же… — Прости, мне не комфортно, можешь уйти? — прямым текстом, стараясь быть максимально холодным, сказал Сынмин. От такого тона у Со в сердце закололо. Он опять сделал что-то не так и снова обязан уйти. — Эм… прости… Старший медленно и нехотя сполз с кровати Кима и шаркая проследовал к двери, у нее оглянулся на младшего, но тот даже взгляд на Со не поднял. Только рукой снова показал уходить быстрее. Старший вышел в общую комнату, где еще кипела жизнь тех, кто не очень-то любил отлеживаться в кровати. Первым на появление рэпера среагировал Хан, поэтому сразу прокомментировал унылое состояние Со. — Воу, бро, да ты выглядишь так, словно тебя отшили! — шутя говорил Джи. — Джисон! — пригрозил, стоящий у плиты Чан младшему, — будь хоть немного тактичнее! Австралиец сразу же догадался откуда вышел его друг и с кем тот говорил. По лицу Чан сделал вывод, что разговор с Сынмином не удался или вовсе прошел скверно. Казалось, что они снова на грани ссоры, а ведь все только наладилось. Лидер обеспокоено посмотрел на друга. — Хочешь снеков? У меня много, можно что-то глянуть вместе на телеке, — предложил Бан, погладив по плечу Бина. — Не, Чанни! Место занято, мы тут с Ликсом плойку подключим и будем чиллить! — возразил младший рэпер с надменным взглядом и ухмылкой, задрав немного подбородок. — Но мы могли бы… — сказал, оборачиваясь к старшим, Ликс, но договорить ему не дал Сон. — Ликс, расслабь булки. Чанбин, сегодня же твоя очередь мыть посуду — протянул рэпер, с джойстиком в руках присаживаясь за плейстейшн вместе с конопатым блондином. Поведение Хана всегда было немного агрессивным, а еще он отличался особым талантом: не чувствовал натянутую атмосферу и был слегка глуховат к чужим эмоциям, когда сам слишком весел. Он просто не замечал, ведь радость и энергия затмевали его разум, хотелось куда-то выплеснуть этот бешеный заряд. Хоть он и ленивый большую часть времени, но иногда в нем заводится скрытый генератор энергии, вот тогда он чересчур игривый. В конце концов бешеный бурундук — его тотемное животное, лучше не скажешь. Лидер решил приструнить младшего и направить его силы в нужное русло. — Ах да, Джи, сегодня это будешь делать ты, — улыбаясь сказал Чан. — Что?! Негодованию белки не было предела, его круглые глаза еще больше округлились, а ртом он возмущенно хватал воздух, в попытке что-то возразить австралийцу. — У Чанбина и так прибавилось работы, ему еще ванную мыть, он же помогает Сынмину, — Чан похлопал молчаливого друга, который раздосадовано пил сладкий чай из кружки, по плечу. — Почему я?! — все еще громко возмущался рэпер. — Будешь много возмущаться — заставлю еще и плиту мыть, — вскинув брови и пожав плечами добавил самый старший. — Эй! — Холодильник тоже, — грозно зыркнул Бан и опасно медленно скрестил руки на груди. — Понял-понял, молча мою посуду. Младший прекрасно понял намек лидера и, недовольно тцыкнув, пошел выполнять поручение. Феликс остался сидеть один, поэтому думал уже начать собирать провода и отрубать плейстейшн, но обернулся к старшим. — Чанбин, может ты хочешь в игры немного погонять? — мило спросил Ликс своим низким баритоном и солнечно улыбнулся. Да, Ликси — самый настоящий антидепрессант. Чанбин слабо улыбнулся и кивнул.

На кухне

Медленно, но верно все подтянулись на завтрак. Ребята были немного взъерошенными, но довольно бодрыми, сонными казались лишь два человека — Ким Сынмин и Со Чанбин. Оба, похоже не могли заснуть от мыслей, что роились в их головах всю ночь. Все в группе это заметили, но промолчали. Каждый догадывался в чем дело, ведь, из-за Ли Ноу и Хана, уже вся группа была в курсе натянутых отношений Сынбинов. Встретившись взглядами, эти двое немного улыбнулись. Такое ощущение, что ни один из них не хотел показывать, что что-то недоговаривает или волнуется. За завтраком, слава богам, настроение у всех улучшилось. Сегодня завтрак готовил Хенджин, поэтому еда была этим утром чуть более корейская, чем у постоянного шеф-повара Кристофера. Ким спокойно кушал свою еду, поглядывая изредка на причину своих воздыханий. Наблюдение за ним Мину приносило непонятное удовольствие и тепло. Для парня Чанбин был самым прекрасным, он мило ел, прекрасно пел, рэповал, танцевал, да и вообще что угодно он мог бы сделать идеально. Его лидерские качества, что мало чем уступали их действующему лидеру, приводили Сынмина в восторг. Смотря на Со, Сынмин даже про боль в руке забывал, но все равно немного ойкал и шипел, в очередной раз сгибая пальцы. Правая рука все еще была в бинтах с нарисованной на них лапкой. Мемберы по-доброму хихикали, видя такие умилительные розовые подушечки на ладони у щеночка группы. Так его травма и боль уже не казались такими сильными ни самому парню, ни остальным. Чанбин хотел загладить свою вину и хоть чуть-чуть помочь донсену. Посему, когда звуки страданий Сынмина уже порядком поднадоели Минхо, и тот начал коситься на Кима с взглядом маньяка-убийцы, Со подсел ближе к вокалисту и взял у него из рук палочки, а тарелку передвинул к себе. Он взял палочками кусочек яичного рулета. — Открой рот, — тихо сказал Со. Сынмин был слегка удивлен и очень смущен, но старался не подавать виду, чтоб не выглядеть слишком странно. Подумаешь кормит, Чонин тем же занимался и все было в порядке… но это же Чанбин, как тут быть в порядке? На картину внутренних страданий младшего с беспокойством смотрел его друг и сосед по комнате Хван Хенджин. Он буквально на себе ощущал эту неловкость, даже покраснел вместо Сынмина. Он хотел предложить свою кандидатуру, чтоб покормить Сынмина, но Чонин погладил его по колену и прошептал на ухо. — Пусть они сами разберутся, м? Расслабься. Макнэ отклонился и, посмотрев в лицо танцору, улыбнулся своей очаровательной улыбкой с ямочками, в которых можно было утонуть. Сынмин, несмотря на неловкость, послушно открыл рот. Чанбин был рад и доволен, потому с улыбкой продолжал кормить милого парня, словно ребенка. Мягкая улыбка Чанбина — единственная вещь, ради которой Мин готов терпеть свои мучения. — Хочешь кимчи к рису? — заботливо спросил Чанбин, на что младший слабо кивнул. Старший готов был продолжать это вечность. Сынмин такой красивый и смущённый, а на то, как исчезали палочки в его пухлых губах, можно было смотреть не отрываясь. «Его выдержке можно позавидовать», — так подумал про себя Джисон, представив себя на его месте. Стройный вокалист выдержал все тортуры, но к последней не был готов. Чанбин закончил со своей игрой в маму-птичку и положил палочки на пустую тарелку. Пока вокалист, словно в тумане, бездумно пережевывал последний кусочек яичного рулета, старший решил заботливо вытереть щеку младшего от остатков еды. Лизнув палец, он слегка потер место, где остался соус кимчи, а потом снова облизал палец. Только после он взял салфетку и повторно протер место загрязнения, но первого жеста было достаточно, чтоб сломать несчастного мальчишку. Когда рэпер только поднес палец к губам у Сынмина вздрогнули веки, а когда он облизал палец, то голова сама дорисовывала ненужные картины. Бин сделал это так спокойно и буднично, даже не пытался выглядеть как-то привлекательно. У него были растрепанные волосы, слегка отекшее лицо, но он был чертовски красив и творил чертовски ужасные вещи, которые приводили младшего в немой восторг. Сынмину казалось, что его сердце больше не выдержит, поэтому он очень быстро встал и, сказав спасибо, сбежал в свою комнату под предлогом того, что нужно телефон к зарядке подключить. Сбежал. Когда он соглашался на предложение Со, то не думал, что все будет настолько сложно. Избегая Чанбина, Сынмин терял рассудок, раз завидев его, а теперь они еще чаще вместе, как тут чувства скрывать? Хотелось обнять его, что есть сил, прижаться посильнее и кричать о любви, но черт… это просто невозможно… До конца дня Сынмин очень осторожно общался со старшим, не слишком сильно контактируя с ним взглядом или телесно. В общем делал все, чтоб сохранить свои нервы и при этом не показать, что он избегает Со всеми существующими способами. Под конец дня Чанбин все же осмелился и постучал в комнату вокалиста. Сынмин опять ушел в свою комнату раньше всех и Чанбин подумал, что это хороший момент для того, чтоб совершить свой ежедневный обряд с бинтами. — Сынмин, я могу зайти? — неуверенно спросил старший. — Заходи, — послышалось по ту сторону двери. Рэпер уже уверенно зашёл, так как голос Сынмина вроде звучал веселым. Он, правда, замечал, что периодически их отношения с Кимом странно натягивались, но после снова приходили в норму. Да и Сам Чанбин почему-то начинал чувствовать себя не в своей тарелке рядом с донсеном. — Я снова к тебе на перевязку, Сынмин-а, — ухмыляясь протянул Со и потряс аптечкой. Сынмин лежал на кровати животом вниз и мотылял ногами, просматривая что-то в телефоне. Когда старший начал подходить, он слегка спохватился, выключил телефон и сел в позу лотоса на кровати. Между ними сегодня была особая неловкость. Непонятно почему, но оба держали эту паузу очень долго, и никто не мог решиться начать первым. Молча Бин справился с поверхностной обработкой оставшихся ран, а потом стал наматывать мягкую ткань на любимые руки. Стоп, когда они стали любимыми? Кажется, так было всегда. Эти мягкие ручки, словно пушистые лапки собаки, не давали покоя. Казалось только к его рукам Со имел слабость. Нет, даже не казалось. Это точно было так. Наверное… Стоило бы проверить. Подозрительные мысли снова начали наполнять голову рэпера и тот помотал головой. Сынмин же непрерывно глядел на сосредоточенное лицо старшего, что было невероятно близко к нему. Как же удержать себя в руках, тем более, когда он так нежно держит руку Минни. Слишком близко. Прямая линия изгиба носа, треугольное лицо, но при этом мягкие скулы. Небольшие глаза и маленькие губы бантиком — снова это идеальное сочетание. Вокалист на секунду потерял ход своих мыслей, а снова вдохнув потерял ощущение реальности напрочь. У Чанбина всегда был приятный запах тела. Вот просто приятный и все. Как угодно, даже после тренировки запах его тела все еще казался Сынмину приятным. Его запах. Теперь он снова его ощутил. Судя по всему, Чанбин еще не принимал душ, поэтому аромат его кожи был особенно удушлив для младшего, как яд, что медленно проникал в легкие. Его лицо так близко. Мысли постепенно уходят на задний план, в голове образовывается густой туман. Глаза затягивает пелена. Хочется прикоснуться. Так близко и так доступно. Старший что-то бормочет себе под нос, от этого его губы шевелятся, заставляя младшего хотеть прильнуть к ним своими. Внизу живота медленно завязывается тугой узел и дышать становится все труднее. Боже… Сынмин, нет. Ты не должен. Ты не можешь пустить все свои старания коту под хвост… не можешь же. Чанбин наматывает бинт и не слышит от вокалиста и звука. Он только мерно дышит, изредка тяжело вздыхая, скорее всего от пощипывания в ранах. Сынмин так близко, он такой терпеливый и послушный, как не быть им очарованным? Рэпер уже привык к его запаху после душа. Его естественный запах смешивался с запахом мятного геля для душа и зубной пасты. Почему-то этот запах кажется очень домашним, вызывает у Бина тепло в груди и пробуждает целую бурю неизвестных эмоций. Словно греешься у камина в штормовую ночь. Со решает посмотреть на донсена, чтоб узнать, как тот себя чувствует, и встречается с его затуманенными косыми глазами. Медленно рэпер переводит свой взгляд ниже и сталкивается с пухлыми приоткрытыми губами. Они выглядят такими мягкими, хочется попробовать и проверить насколько. Нет, брось все эти мысли. Откуда они вообще? Лица парней разделяли жалкие парочка сантиметров. Губы Чанбина обдавало горячее дыхание младшего. Со качнулся вперед, сокращая расстояние до сущих миллиметров и Сынмин больше не может себя держать. Он подаётся вперед, прикрыв глаза, и их губы соприкасаются на несколько секунд. Его губы… как и руки, они тоже мягкие. Целовать их приятно. Глаза старшего медленно распахнулись, он наконец-то понял, что это за чувство. Сынмин медленно приходит в себя, отстраняясь. Открыв глаза, он видит картину, которую увидеть хотел бы только во сне. Он сдался. Глаза старшего были круглыми от удивления, и он уставился на Кима, все еще держа того за руку. Его щеки буяли красным цветом, а уши и вовсе горели так, что из них бы уже должен был идти пар. Вокалист резко понял, что натворил, и тут же отскочил от рэпера, упав с кровати. — Прости… — единственное, что сорвалось с его румяных губ перед тем, как он позорно сбежал. — Что… это было… — шепотом произнес Бинни и коснулся пальцами своих губ, что только недавно накрывали чужие пухлые губы. Это было странное чувство. Он был шокирован произошедшим, но в то же время расстроен, что их поцелуй прервался. Он никогда не думал о том, что его чувства могут быть чем-то большим чем просто привязанность или дружба, а теперь наконец-то понял. Неужели он влюбился в Ким Сынмина? Боже… как же теперь все сложно… Остаток вечера Чанбин провел в состоянии ступора. Вернувшись в свою комнату, он молча сел на свою кровать и оперся спиной о стену. Голова звенела, мысли улетучились. В комнату следом зашёл Феликс и удивленно взглянул на растерянного соседа. — Что-то случилось, Чанбинни-хен? — обеспокоенно поинтересовался австралиец и решил присесть рядом со старшим. — Ничего… — тяжело вздохнул брюнет и прикрыл глаза. — Да как же ничего… на тебе лица нет… с тобой такое происходит редко, обычно тебя злят трудности, а если ты в таком состоянии — значит дела действительно плохи. Блондин сел так же, как и рэпер, приложив голову к прохладной стене. Со не знал, куда себя деть, что делать и как говорить Сынмином после произошедшего. Правда ли то, что испытывает Чанбин, можно назвать любовью, или это просто привязанность? Подумаешь, глазки, как у щенка косые, он не один такой. Подумаешь, родинка на левой руке между указательным и большим пальцами, наверняка он не единственный. Подумаешь, руки мягкие, у многих такие… Если подумать, то у Ликса тоже мягкие руки. Точно! Стоит проверить. Бин резко выровнялся и, схватив Ли за руки, начал их мять так же, как делал это с Сынмином. Приятно… но… нет, это не так. Ладошки конопатого солнышка были безумно приятными, куда меньше и мягче, но все равно не такие, как у Кима. Видимо… он влюбился? От такого странного жеста веснушчатый опешил и тоже выпрямился, широко открыв глаза. — Хен, все нормально? — недоумевал Феликс. — А?.. Да… нужно было кое-что проверить, — будто очнувшись отвечает старший. — У вас с Сынмином опять игра в кошки-мышки? Скажи мне, что я ошибаюсь, — с надеждой говорил блондин. В ответ брюнет лишь молчал, так как врать не умел и не хотел. Из этого молчания младший сам быстро сделал вывод и вздохнул, прикрыв лицо рукой. Все именно так, как он предположил. Какой кошмар… — Что между вам происходит, Бинни-хен? Вы ссоритесь? — Нет. Вовсе нет, мы друг друга отлично понимаем, — рэпер сам озадачено сложил руки на груди и задумался, — а ведь и правда… почти не ссоримся, совсем даже наоборот. Нам комфортно… ну мне. Когда Сынмин рядом, мне без какой-либо видимой причины становится радостно. У него свежий голос, а его упорство не перестает меня удивлять. Ты видел, что он даже бровью не повел на сцене, хотя ожог у него на руке еще не зажил даже? Он такой ехидный и нахальный иногда, просто кошмар, я в восторге от этого. Его легко ранить, он обижается на некоторые грубые шутки, и я это прекрасно знаю, но все равно иногда шучу. Но как перестать? Ведь он такой смешной, когда злится и идет вышибать всю дурь из меня. Старший, казалось, бесконечно был готов говорить про Мина. Такая активность, улыбка и восторженный блеск в глазах сразу дали Феликсу понять, что его хен наверняка влюблен. — Только вот быть таким со мной он почему-то внезапно перестал… — печально сказал Чанбин и опустил голову. — Хен, пойми сначала, что ты сам чувствуешь к нему, тогда станет намного легче. Ликс, как всегда, дает лучик надежды. Блондин солнечно улыбнулся и встал, уперевшись руками в бедра, потом погладил Со по волосам и первым в комнате отправился на боковую… Ким всю ночь просидел с Джисоном и Чонином, за просмотром очередного сезона какого-то аниме-сёнена, только под самое утро он вернулся в свою комнату и тихо лег в кровать. Сон в голову совсем не шел, так как Сынмин боялся того, что будет завтра. Не знал, что делать, когда он все-таки будет обязан снова поговорить со старшим. Казалось, что все вернулось к исходной точке, с чего и начиналось. Вот настанет утро и Сынмин опять будет убегать от хена всеми возможными способами. Снова вся группа будет волноваться, а все это из-за несчастно влюбленного Ким Сынмина. Он сдался тогда и, честно говоря, был готов сдаться совсем. Сказать все прямым текстом. Может завтра… а может позже. Из-за огромного количества мыслей, младший смог заснуть только ранним утром. Новый день вокалиста начался не с будильника. В обычное время, когда не намечается выступлений, парни могут спать хоть до четырех вечера, но в основном, уже после десяти утра в общаге просыпается жизнь. Сынмин всегда был тем, кто встает раньше всех, по первому же звонку будильника, но сегодня ни один почему-то не сработал. Младший с трудом разлепил глаза, так как ночь просмотра дала о себе знать, и, нащупав на тумбочке очки, надел их. Взяв телефон в руки, он решил проверить, который сейчас час. Брюнет чуть с кровати не упал. На часах было уже больше трех дня! Он проспал почти весь день… Неужели никто из ребят даже не пробовал его будить? Вокалист сел на кровати и поморгал, осознавая ситуацию. Не то чтобы он куда-то собирался, опоздал или что-то пропустил, но все равно как-то странно. Дверь в комнату негромко отворилась и через порог переступил длинноногий блондин с широкой улыбкой на лице. — Сынмин-а~ доброе утро. Выспался? — мило поинтересовался танцор и сел на кровать рядом с Мином. — Доброе, Хенджин, а почему Минхо меня не разбудил? И почему твой будильник не сработал? — А ты куда-то собирался? — удивленно спросил Хван и виновато свел густые брови домиком, — извини, прошу, если я тебе что-то попортил сегодня, Сынмин-а~ Старший сложил ладони вместе и сделал неглубокий поклон. — Не-не-не-не, все нормально, Хенджин, расслабься! — младший активно замотал головой, — я просто удивился. — Фух, ладно. Да, Джисон тоже поспал бы, если бы не Чан, которому приспичило созвать 3Racha с утра пораньше, а Чонин, вон, до сих пор спит, как сурок, — мило пробубнил блондин в собственные губы. — Ах… то есть… — Да, Чанбина нет сейчас в общаге. — Ясно, — тяжело выдохнул Сынмин. — Что у вас опять случилось? Один ходит, как в воду опущенный, а второй вот сидит и на меня грустными глазами смотрит. Ну? — старший как обычно вытягивал всю информацию живьем выдирая из разума и сердца. — Я… я… я его поцеловал… В комнатке повисла тишина. — Ты его что? — изумленно переспросил танцор. — Поцеловал… нечаянно! А потом убежал к Айену и Джи… — потупив взгляд Сынмин начал поглаживать бинты, что Бин вчера так старательно наматывал. Как же теперь ему стыдно… — Да… — Хван многозначительно хмыкнул, — Сынмин, не бегай от него только. Этим ты ничего не решишь, а разозлить Чанбина сможешь. Не доводи его, ок? В прошлый раз мы с Чонином очень старались вам помочь, будь честным и все станет проще. — Хорошо… Весь день Сынмин провалялся в общаге с ребятами, но каждая клетка тела тряслась от ужаса, представляя себе образ недовольного Чанбина, который придет и точно захочет с ним поговорить. Но вокалист будет готов. Наверное… если будет. Но ни в этот день, ни на следующий, Сынмин так и не осмелился завести разговор со старшим за всю следующую неделю. Он буквально исчез из жизни Со, появляясь только изредка перед его глазами во время еды и тренировок, что естественно разжигало в старшем обиду. Перевязку и помощь с дневником Минни попросил делать Хенджина. Таким образом он исключил все возможные моменты общения или близкого контакта с рэпером, надеясь обезопасить себя и его от этих странных чувств. Это ведь совсем ненадолго, только пока чувства, что так снедают жаром все внутри, слегка не остынут. Совсем немного… Это вовсе не страх… Трусливый щенок…