Множество дорог нашей жизни

***

Он был особенным. Его откровенная наглость и задиристость ни разу не раздражала, наоборот цепляя и поддевая что-то внутри, упрямо таская вампира ближе. Ему не хотелось пригрозить расправой за грубость, за удивительно больные щелчки пальцами по фарфору, только игриво упрекнуть, предупредить о своей охотничьей сущи, позволяя ходить по тонкому льду аж до центра озера, совсем не упрекая в том, что пара неаккуратных движений – давно застывшее разойдётся под ногами, потопив в хищной мертвецкой лыбе. Они словно кружились в танце – местами откровенном, с какой-то обидой, злобой внутри, а каждое движение проходилось по границе безумия и разврата, мнимого желания убить и простой привязанности. Простой, крепкой и до чего собственнической, ложбающейся рядом с властной натурой и побуждениями ограничить в паутине собственных слов и действий, не дать сбежать столь приятной и сладкой жертве. Однако хаос стоял превыше всех вампирьих распутств – та самая искра в неестественно мёртвых глазницах, когда чёрт не брезговал своей свободой, напоминая о своих вольных кровях и набивая своей нахальной ухмылке цену. Было бы разочаровывающе потерять всё то, что заводит в своей смелости и до глупости бравости, желании выглядеть непокоримым возвышающимся демоном, а не иронично подрагивающим от неловких касаний малым ребёнком, запертым в хилом, но до чего красивом и прямо-таки чертовски привлекательном теле.

***

– Тск! – почти зашипел он, отстраняясь и согнув спину от совсем уж неприятных действий со стороны. Мертвец медленно поднял всё ещё туманный взгляд на жертву, ошеломлённо глядевшую в ответ. – Ты-! Ты просто--! Какого хуя!? – только и смог в крике выдавить демон, в панике сжимая рукой свежую рану с порванной от резкого извлечения острых зубов из кожей. Он плохо осознавал происходящее от внезапного пробуждения, отчего дольше обычного пытался сообразить, что делать. В голове смешались страх, гнев и шок, та наливалась свинцом моля о срочном нахождении опоры. Наплевав на всякие инстинкты самосохранения парень дёрнулся прочь из комнаты, отталкивая чуть растерявшегося было вампира в сторону. Руки дрожали от переполняющих чувств, и он судорожно схватился за откос дверного проема в попытке собраться с мыслями. – Ну уж нет, – то ли прошептал, то ли зашипел с откровенной язвой чашка, хватая сбегающего за локоть. Он потянул на себя под аккомпанемент испуганного тихого взвизга и немедля припечатал черта к позади стоящей стене. Недовольный очевидной болью от резких движений стон скрасил итак отчего-то душный воздух в комнате. – Что ты блядь-- – не успел рогатый и возразить, как был заткнут чужой ладонью и вынужден лишь с возмущением нескладно мычать. Когтистые руки как-то слишком ловко были перехвачены и обездвижены над головой, причём конкретно неприятно и некомфортно прижаты предплечьем, наверняка для лучшей опоры одержимого. Он не смог даже сосредочить взгляд на какой-то мебели в потёмках прежде как вновь был ошарашен резью почти идеально в месте прежнего укуса. Юноша задёргался, стал обречённо брыкаться ногами, он искривил насильно приглушаемый голос от боли. Однако ему отчего-то было так плохо, что слабость просто не давала вырваться в лад охреневшему вампиру. Парню было совсем непонятно, зачем этому ублюдку захотелось во всех смыслах испить его крови посреди грёбанной ночи, он был ужасно возмущён и огорчён, что било в голову где-то на затворках сознания, которое он, впрочем, успешно терял от сплотившихся против него факторов.

***

Он упирается носом тому в основание шеи, мерно вдыхая, и, не почувствовав реакции, ложит на спину руки, не робея проводя до плеч. Кажется, чашку и впрямь сильно интересует проблема пуговицы на рубашке, он никак не протестует интересным действиям, кажется даже, выжидая их конечной цели. "Дождётся" — пролетает в голове, которую Бенди медленно приподнимает, утыкаясь губами в трапециевидную мышцу. На игривый, словно издевательский, но очень даже ощутимый укус реакция проходит незамедлительно, сразу после того, как тело успевает дрогнуть от влаги и горячего выдоха. Чёрт слышит возмущённое "Ай", прежде чем жертва его экспериментов юрко разворачивается, охотничье сверкая глазами, и он не сразу понимает, когда оказывается прибит к постели. — Ты зачем это сделал? — глядит на него сверху вниз, блистая оголённым торсом, Капхед, и демон пытается угадать, какая доля хитрости скрывается в его интересующемся взгляде. — Захотелось, — чуть помедля, самодовольно усмехаясь отвечает он, ощущая нетерпеливые движения своего хвоста где-то на простыни. — Это ты зря, мне даже в наименьших количествах кровь терять нельзя, — чашеглавый слегка наклоняет голову в бок, пристально наблюдая за рогатым, в призакрытых глазах его читается нотка почти что недовольства. — Почему? — спокойно на выдохе вопрошает чёрт, подмечая себе вольность собственных рук. — Циркуляция нарушается, а она, знаешь, у мертвецов и без того хреновая, — отвечает, ухмыляясь, и наблюдает насмешку в чужом взгляде. — Да ты что? — Ага, придётся, должно быть, восполнить запасы чуть раньше, — почти угрожает, ожидающее всматриваясь в глаза, и в мгновенье замечает там что-то странное. — Попробуй, — так самоуверенно, с вызовом почти шепчет, шипит, Бенди, определённо точно цепляя нужные рычажки одной лишь интонацией, и блондин прерывчато выдыхает, то ли возмущаясь, то ли предупреждая. Атака происходит резко, словно бы доминирующе, как и всегда, но теперь в его щёку упирается рука демона, отталкивая, почти царапая белый фарфор когтями, и теперь их лица становятся на неприлично малом расстоянии друг от друга. Блондин отчётливо чувствует на себе жаркий выдох и приоткрывает рот, он меняет точку опоры, ухватывая ладонь черта. Пригвоздив принципиально опасный элемент внешности к матрасу он касается губ своими, почти неосознанно, мягко, и тут же ощущает горячую отдачу. Его словно током бьёт, легонько, почти приятно, а дыхание сбивает и у его партнёра, который, кажется, уже ухватился за его шею свободной рукой, отпускать явно так просто не собираясь.

***