Лань Цижень

— А-Хуань, — ласково треплет по плечу. Юноша медленно распахивает глаза и сонно моргает. — Дядя? — Уже поздно, заканчиваем. Солнце уже скрылось за горами, и по воздуху разлилась прохлада. Лань Сичэнь, сморгнув сон, резко сел. — Я прошу прощения… Его перебил резкий жест рукой. Лань Цижень с видимым удовольствием потянулся и хмыкнул. — Пустое. Иди отдыхать, — на скользнувший по горе бумаг взгляд племянника только поморщился, — от того, что мы тут хоть до следующего дня просидим, меньше не станет, ещё принесут. — Благодарю. Мне заварить чаю? — Иди отдыхать, Сичэнь, — при резком движении кольнуло в боку. — Ох, и займи Цзян Ваньиня, пожалуйста. Я всё больше подозреваю, что они с Вэй Усянем единоутробные братья — невыносимо энергичные. Племянник, паршивец, прикрыл усмешку рукавом, глаза его довольно блеснули. — Как скажете, дядя. На сколько мне занять молодого господина Цзян? — Хотя бы на неделю. Или найди ему напарника из адептов, я уже не в том возрасте, чтобы так выкладываться на тренировках с молодёжью. — Дядя, ложь запрещена, вы ещё очень молоды. — Поучи ещё меня, ребёнок. Давай, иди отдыхай, чтоб до утра тебя не видел. Юноша учтиво поклонился и закрыл за собой дверь. Цижень позволил себе наконец-то расплыться по поверхности стола. — Эти дети меня доконают, а ведь ещё год их нянчить… Когда он уже почти лёг спать, в дверь отчаянно забарабанили. — Учитель Лань, вы тут?! — Вэй Усянь! — рявкнул, не сдерживаясь. — Если Облачные Глубины не в осаде и не горят, я мёртв для всех до утра! А особенно для тебя! Стук прекратился, но взамен тут же открылась дверь и в щель пролезло взволнованное лицо мальчишки. — Вэй Ин! — Учитель, — парень залился стыдливым румянцем и чуть ли не всхлипывал. — Тут такое, такое… Цижень накинул верхние одежды и распахнул дверь. — Ну? — Вот, — кивает на сидящего на ступеньках Ванцзи. Цижень смотрит сначала на племянника, а потом на Усяня. — И что я должен увидеть? — Дядя? — лицо Ванцзи, непривычно открытое и немного румяное, оборачивается на голос. Глаза яркие, живые, так и блестят. Цижень снова переводит взгляд на мнущегося Вэй Усяня. — Ты его напоил. — Да почему сразу напоил-то?! Он только глоток сделал! И заснул! А потом — вот! И он постоянно хотел со мной играть, мы чего только ни делали! — Вэй Усянь, — виски заныли. Вот же ходячая головная боль. И этого мальчишку он ещё и в клан планирует забрать! — Знаешь, иногда слово «нельзя» это действительно «нельзя», а не «если не видно, то можно». Вот и что мне теперь с вами делать? Послышался шорох одежд, и перед глазами выросла высокая фигура племянника, тут же сломавшаяся в поклоне. — Ванцзи примет наказание за обоих. Может быть Вэй Усянь и дурак. Может быть он не так уж хорошо знал их всех. Но Лань Цижень знал. И услышал, как чуть дрогнул голос племянника. Вот же… Он просто устал быть сильным и правильным. Все они. На гладкую макушку легла тёплая ладонь и мягко погладила. — А-Чжань, — спокойный, ласковый голос. — Здесь никого не будут наказывать, — хмурый взгляд на стыдливо замявшегося Вэй Ина. Видимо, и этот мальчишка думал, что уж теперь точно его отходят палками за такое. Беспокойный ребёнок. И всё равно, переживая, привёл племянника сюда. Ванцзи выпрямился, глядя своими золотыми глазами прямо в душу. Медленно, по-кошачьи моргнул и снова поднырнул под руку. — Ещё. Цижень хмыкнул и ещё раз провёл по гладким волосам. — Давай зайдём в дом, А-Чжань. — А Вэй Ин? — И Вэй Ин, да. Заходите скорее. Юноши как мышки проскользнули в дверь, закрывая за собой. Вэй Усянь тут же без спросу присосался к чашке с чаем, видимо от волнения пересохло горло. — Учитель, я правда не хотел. — Пустое. Всё уже сделано, — Цижень только успел сесть, как к нему подлез с боку ребёнок. Скоро по росту догонит этот ребёнок! Но мысленное, притворное ворчание совсем не коснулось улыбки, когда А-Чжань, его милый, славный ребёнок, испуганно и настороженно блестя глазами, боднул его лбом, так по-детски и нежно. И тут же растёкся белоснежным пятном по циновке, когда дядины пальцы вплелись в волосы и стали аккуратно расплетать их. Сонно моргнул, сцапал сидевшего Вэй Усяня за руку и довольно прикрыл глаза. — И что именно он выпил? — Э… Вино? — забегали серые глаза. — Ты у меня спрашиваешь? — Очень крепкое вино? — Насколько крепкое? — поглаживая сонного племянника по волосам и плечам. Тот перевернулся, укладываясь щекой на бедро, повозился, настороженно сверкнув глазами, и свободной рукой смял в кулаке белоснежное ханьфу Циженя. Замер, не отрывая взгляда. — Почти спирт? — Мгм. Всё хорошо, А-Чжань. Спи. Племянник состроил странное выражение, но затем прикрыл глаза и успокоился. Вэй Усянь подёргал рукой, но нарвался на недовольное мыканье. — Подожди, пока он уснёт, — мягко погладил дёрнувшегося племянника по плечу. — Спи, А-Чжань. Когда мальчик совсем уснул, он и сам выпустил ладонь Вэй Ина, но взамен только крепче вцепился в одежду дяди. Тот вздохнул, не переставая ласково гладить. — Учитель злится? — Нет, — заметил подрагивающий взгляд и нахмурился. — Подойди-ка. Мальчишка с опаской придвинулся. — Вэй Усянь, я не кусаюсь, иди сюда, — сердитый шёпот. — Как видишь, сам я прибит к одному месту. Лань Чжань как раз в этот момент что-то недовольно промычал. Когда же Вэй Усянь оказался на достаточно близком расстоянии, Цижень поднял руку и опустил её на эту беспокойную голову, ероша волосы (сердце кольнуло, когда парень на мгновение испуганно прищурил глаза). — Всё хорошо, ничего страшного не случилось. — Я правда не хотел. — Хотел, просто не знал последствий. Тебе нужно научиться думать о будущем. — Я понял, — сверкает серыми глазами. А волосы мягкие-мягкие, даром, что спутанные. — И расчёсывайся чаще, а то скоро придётся налысо остричь. — Ага. Но это так долго… — Попроси Ванцзи, он не откажет, — и сам бы не отказался, ощущения, будто огромную мягкую кошку гладишь. — Хорошо. — И от тебя веет тёмной энергией, дурное ты дитя. Что, испугался? А ведь это не только я могу почувствовать. Мальчишка и вправду аж побелел. — Я… — Ты хочешь изучить тёмную энергию. — Ну… — И использовать её во благо. — Ну я… — Хорошо. — Хорошо?! — Тише, ты разбудишь. Это не разрешение, Вэй Усянь, я только сказал, что это хорошо, что ты хочешь приспособить тёмную энергию на благо людей. И тебе придётся повременить со своими экспериментами до конца месяца, пока я не закончу с делами. -…Что? — А ты думал, что тебе позволят заниматься таким опасным делом в одиночку? — прищуренные глаза. — Я мог бы попросить Лань Чжаня… — неуверенно. — Не мог бы. Ты бы не стал подвергать его опасности. И я не стану. Придётся тебе подождать меня. В запретной библиотеке есть кое-какие интересные записи. Если уж тебе так неймётся, беспокойное дитя, я лично прослежу, чтобы ты не свернул себе шею, оставив моего племянника вдовцом ещё до свадьбы. Мальчишка вспыхнул лицом так ярко, что хоть костёр разводи. — Я… Я… — Вэй Ин. Лань Цижень тихо посмеялся, наблюдая, как мальчишка подпрыгнул на месте. — Даже во сне только о тебе думает. — Ммм… мама… — совсем-совсем тихо, сжимаясь в комок и пряча лицо в одежде. Не знающего, куда девать глаза Усяня Цижень мягко отправил прочь. Пусть проспится, алкоголик малолетний, даром, что весь хмель от беспокойства вышел. Перед уходом тот низко поклонился. — Похужело? — Спасибо, учитель. За всё. Я правда благодарен, понимаю, что вы не должны со мной возиться, а за решение научиться обращаться с тёмной энергией мне кнута мало. Спасибо большое. Ох, отлупить бы тех, кто в нём забил способность просить и принимать помощь. — Пустое. И повторюсь, не вздумай сам экспериментировать, тебе ясно? И до конца месяца будешь приходить ко мне и учиться. У тебя существенные пробелы во всём, что не касается заклинательства. — Но вы же обещали, что не накажете! — Вэй Ин, с каких пор для тебя учёба стала наказанием? Если ты планируешь добиться чего-то в жизни, тебе нужно иметь умную голову, а для этого учиться и учиться! Как управлять людьми, как распоряжаться деньгами и ресурсами, как не попасть в чужие силки. Это важно особенно для тебя — сильного и талантливого заклинателя, которого сейчас, учитывая твою эмоциональность и порывистость, запросто могут обыграть в тёмную. Ты всегда должен думать о том, как твои действия отразятся на тех, кто тебе дорог. — И после этого вы разрешаете мне заниматься исследованием тёмной энергии? — Я вовсе не разрешаю, ты даже не представляешь, насколько я против этой затеи. — Но тогда… — Ты всё равно вляпаешься в это по самую макушку, нравится мне или нет. Поэтому, вот тебе урок, не можешь остановить — возглавь! Мальчишка ещё раз сверкнул глазами и солнечно улыбнулся. — Спасибо! — ускакал, грохнув дверью. — Вот же паршивец, — пробурчал себе под нос, аккуратно подхватывая племянника на руки. Уложил на постель, стянул сапоги и ленту. Попытался отвоевать собственное ханьфу, но куда там — вцепился мёртвой хваткой. Пришлось аккуратно снять, оставляя в цепкой хватке. Ванцзи довольно завозился, утыкаясь носом и вдыхая запах зелёного чая, которым Цижень буквально пропитался. Сам он хмыкнул, аккуратно накрыл одеялом и сел неподалёку, планируя медитировать оставшуюся ночь. Потом как-нибудь отоспится… Утро встретило заголосившей неподалёку птицей и красными ушами Лань Чжаня. Цижень, заранее занявший удобную позицию за столом, беззвучно хихикал в чашку, когда распрямившийся во сне племянник медленно открыл глаза и тут же удивлённо подскочил. Мотнул головой оглядываясь, заметил, что у него всё ещё зажато в пальцах и так отчаянно покраснел, что Циженя изнутри всего сплющило от умиления. — Доброе утро, А-Чжань. Парень очаровательно распахнул глаза и несколько раз беззвучно распахнул рот. -…Дядя. Доброе утро. — Перед рассветом забегал Вэй Усянь, принёс тебе одежду. Так что можешь спокойно переодеться. Лента, заколка и шпильки рядом на столике, — проинформировал Цижень, не переставая ухмыляться. Ванцзи привёл себя в порядок в рекордные сроки. Молча сел за стол и впился взглядом в исходящую паром чашку с зелёным чаем. — Дядя… — Мгм. — Моё поведение ночью было недопустимым. — О, так ты помнишь? -…Не всё. — Всё хорошо, А-Чжань. Это был хороший вечер. Пусть им обоим было в какие-то моменты неловко, но они семья. И это нормально — просить и получать тепло и заботу. -… Дядя расскажет брату? Ах, вот в чём дело. Сичэнь может казаться невинным цветочком, но именно он в этой семье, узнав что-то смущающее, потом житья не даст завуалированными подколками. — Конечно, с кем же ещё мне поделиться тем, каким милым ты можешь быть? Вэй Ин ведь и так всё видел. По лицу племянника было видно, что ему очень хочется провалиться сквозь землю. Цижень вздохнул и подсел поближе, уже почти привычно ласково проводя ладонью по гладкой макушке. — Ванцзи. А-Чжань, это нормально, когда хочется ласки и заботы. И это нормально — получать всё это. Это нормально, это правильно. — Но правила… Держать себя достойно… — С чужими, А-Чжань. С чужими. А с семьёй ты должен быть собой. Ванцзи долго смотрел в ответ, а потом едва заметно качнулся в сторону, будто потершись о чужую ладонь. Одним глотком допил чай, поклонился и наверняка пошёл либо приводить мысли в порядок, либо искать свою зазнобу. Цижень долил себе ещё чая и вдохнул приятный запах. А что, хорошее утро.