Жажда прекрасного

— Ба, зачем он приходил? — начала расспрашивать я. — Что ему нужно было с тобой обсудить? Я спросила лишь в полголоса, поскольку видела, что она не в духе. Произошло что-то очень важное. Важное и неприятное. Однако что именно, я и понятия не имела. Мой голос был прерван долгим, гнетущим молчанием, когда всё-таки раздалось: — Нам нужно серьезно поговорить, Афина, — на её лице читалось волнение и что-то ещё… — Серьезно поговорить? Ты меня пугаешь. — Садись, разговор будет непростым, — как бы пропуская мои слова мимо ушей, бабушка указала мне на кресло. Я присела на одно из кресел, а бабушка заняла диван напротив меня. Минуты три-четыре она молчала, собираясь духом. Я видела, как её глаза бегали по полу не в силах посмотреть на меня. — Ты должна знать. Дамблдор был прав, я не должна была скрывать это от твоего отца и от тебя, — на глазах её начали выступать слёзы. — От меня и моего отца? — Да, ты должна знать… Я не знала, что она могла скрывать, но видя её такой подавленой, решила сказать: — Уверена ли ты, что ты хочешь рассказать это? Разве то, что скрывала это, не говорит о том, что может стоит не рас… — Нет. Я должна, — перебила она. Я замолчала. — Ты можешь начать винить меня. Но дослушай меня до конца… Она смотрела на свои пальцы, но потом перевела взгляд куда-то в пустоту. — Столько времени прошло с тех пор, столько воды утекло. Я никогда тебе не рассказывала, и на это была причина. Никто об этом не знал, кроме моей матери. Я была молода, когда встретила Альбуса. Тогда он только-только занял пост директора. Безусловно, все его знали благодаря победе на дуэли между ним и Грин-де-Вальдом, но сейчас не об этом. Мне было то ли 35, то ли 36, когда я начинала находить своё призвание в мире и в мире моды. Был сделан заказ. Мне выпала честь сшить мантию для него на одно важное торжество. Это было хорошей возможностью зарекламировать мое мастерство. Я пришла в Хогвартс, чтобы согласовать фасон мантии, ткань, цвет ткани и тому подобное. Вот тогда я в первые встретилась с ним и… влюбилась в него. Это было глупо. Очень и очень глупо. Он был старше меня в почти два раза, хоть и не выглядел на свой возраст. Меня поглотила любовь. Она ослепила меня. Он был умён, имел вес с обществе, а также было похоже, что мои чувства были взаимны. В результате, он ухаживал за мной, и мы провстречались пару лет, когда я узнала, что он… то есть мы просто не сошлись характерами. У меня не складывалось в голове. Ба встречалась с Дамблдором? Такому повороту событий позавидуют романы. Не сошлись характерами? Плохая причина, чтобы разойтись. — Мы поссорились. Очень сильно. И в ходе этой ссоры была задета моя гордость. Я не могла простить ему это! Я больше не могла быть вместе с человеком, который… не важно. Я была сломлена. А потом я узнала, что беременна. Беременна твоим отцом. Стоп, что? Она… папа… от Дамблдора? Ба начала плакать. — Я всем солгала, что отец ребёнка мне неизвестен. А сама переехала во Францию и начала новую жизнь. Я правда видела, как страдает Алан без отцовской любви, но я не могла! Я не могла перебороть себя и перешагнуть через свою гордость. Поэтому я виновата! Из-за меня Алан так и не узнал, чьим сыном являлся, а Альбус так и ни разу не увидел сына! Слёзы безудержно катились с глаз. Бабушка уже не могла сдерживать всхлипы и закрыла лицо руками. Я не могла поверить в то, что услышала. Альбус Дамблдор — мой дедушка? В голове была куча вопросов, однако сейчас было не время. Я ещё ни разу не видела бабушку такой… сломленной. Старые раны были открыты, и этой причиняло ей боль. Кроме того, я не знала как мне правильно отреагировать на эту новость, чтобы не причинить ей боли. — Ба, послушай. — Прости меня. Прости, что не рассказала обо всем раньше. — Ба! — я превысила голос. — Пожалуйста, не плачь! Ты… ты не виновата в том, что случилось. Я уверена, что тебе было сложно. Просто знай, что я не виню тебя за это. Уверена, что и папа считал бы так же, — слова полились из моих уст, даже не давая моему мозгу их обдумать. Никогда мне не приходилось переживать разговора труднее, чем это. Я сказала лишь то, что было необходимо. — П-правда? Т-ты не винишь меня? — Нет. — О, Фин, я так тебя люблю! Ты единственная, кто у меня есть на этом свете, — с этими словами, она утёрла слёзы с лица и подошла ко мне. Она обнимала меня так крепко, насколько могла. В таком положении мы оставались ещё долго. Когда всё-таки бабушка успокоилась и поняла, что я не собираюсь устраивать ей скандал, она отпустила меня из своих объятий, продолжив: — Знаю, у тебя, наверное, много вопросов. Но прошу, пусть они останутся до завтра. Завтра я отвечу на все твои вопросы. Можешь пойти к себе в комнату. — Хорошо, — я встала с кресла и подошла к двери гостиной. Я понимала, что не должна так просто уходить и поэтому сказала обернувшись, — Спокойной ночи, бабуль, я тебя тоже люблю.

***

Я быстро побежала наверх к себе, поскольку больше не могла сдерживать эмоций. Они будто разом нахлынули на меня. Значит Альбус Дамблдор — мой дедушка. Вот это, чёрт возьми, новость! Получается, что папа не знал ничего о своём отце. Эта мысль пронзила меня, словно нож. Папа прожил жизнь почти в таком же неведении, как я сама. Но можно ли винить в этом бабушку? Она раскаивалась и просила прощения, но неужели её гордость стоила того, чтобы лишать ребёнка отца? Чёрт, чёрт, чёрт. Что это всё значит? Я сказала, что не виню бабушку, но было ли это действительно так? За окном уже смеркалось. Небо приобретало всё темные оттенки. Детишки, шумевшие на улице, обратно ползали к своим домам. Уличные фонари как по щелчку зажигались друг за другом. Всё больше в окнах загорался свет, а вместе с ним в домах суетились семьи, которые наконец-то вернувшись с работы, могли провести время вместе. Так что медленно, но верно, жизнь на Арканумской улице засыпала. Лишь стрекотание сверчков заполняло слух девочки, когда та, в свою очередь, до смерти уставшая, ожидала спокойствия в мире снов.