Укрощение строптивого

Читатель может задаться очевидным вопросом и быть абсолютно правым: а какого, собственно, хуя происходит? Верно? Автор был бы лгуном, если бы сказал, что не знает, потому что пытаться разобраться в чувствах Юнги стало практически хобби. И поскольку о прошлом Чимина мы уже выяснили всё, что требуется для пояснения характера и мотивов его действий, то с Мином дела обстоят несколько сложнее. Юнги в школьные годы был, по собственному остроумному замечанию, лучшим другом главного героя аниме: тот самый тихий парень, вправляющий мозги своему не самому мозговитому другу. У парня были неплохие оценки, он ходил в литературный кружок, встречался иногда с падкими на "поэтичных" и "задумчивых" парней девчонками, даже начал заниматься баскетболом, чтобы разнообразить пребывание в школе. Однако бета, никогда не отличавшийся завышенной самооценкой, прекрасно осознавал свою посредственность. Посредственность для Юнги пронизывала всю его жизнь: средненькие оценки, чтобы не расстраивать родителей, литературный кружок, в который он приходил, только чтобы послушать мнение других, девочки, на чьи чувства он отвечал, потому что "по возрасту пора бы", баскетбол – потому что просто предполагалось, что это круто. Так и протекала его жизнь до самого последнего года старшей школы, пока в его жизни не появился он. Этот чёртов солнечный мудак по имени Чон Хосок. Спокойная школьная жизнь превратилась в бесконечные копания в душе Юнги, провокации и буквально вытягивание из него того, что Мин так тщательно скрывал. Он скрывал, что влюблён в музыку с самого горшка, что вообще-то может писать неплохие тексты, что имеет поразительное чувство юмора, что холоден и спокоен только с вида, что, кстати, не против красить волосы в серо-буро-козявчатый почти каждый месяц, потому что может себе позволить. И как бы Юнги ни был благодарен Хосоку, полюбившему друга таким, каким тот оказался на самом деле, неправильным будет скрыть один из важнейших фактов: жизнь Мина пошла по пизде. Побежала. Полетела. Впрочем, одноклассников можно понять: кому понравятся саркастические высказывания в свою сторону, каким игрокам понравится слышать замечания в стороны своих растущих из очка ног (иногда и рук), какой девчонке понравилось бы услышать, что её совершенно не знают, так с какого хера бы им встречаться? Ответ до неприличия прост – никому. Насколько Юнги любил Хосока и был ему благодарен, настолько и хотел порой придушить или столкнуть с крыши панельки, на которую они часто пробирались. В конце концов, жизнь сделала ход конём, и единственным человеком, оставшимся в компании с Мином остался никто иной, как этот гиперактивный идиот. Юнги нарушал своё личное пространство несколько раз в университете, когда начинал встречаться с девушками, о чём каждый раз жалел. Выслушивать бесконечное "оппа, почему ты надо мной смеёшься?", "хватит мне грубить", "у тебя всё время недовольное лицо, я тебе совсем не нравлюсь?" стало просто невыносимо. Мина каждый раз искренне удивляла и по правде расстраивала повторяющаяся ситуация: то, что он грубиян девушки знали заранее, как и о чувстве юмора и манере вечно подъёбывать, а лицо… да у него просто такое лицо. Простое лицо. Ему что, нужно улыбаться, словно придурок, когда она говорит какую-то глупость? Бред. При этом никогда в своей жизни он не имел намерения кого-то задеть. А если и имел, то говорил это прямо или не разговаривал вообще. Одним словом, на Мина повесили ярлык мудака, а парню оставалось только удивленно смотреть на картонку и охуевать от происходящего. Юнги замкнулся. Снова. И вырвала его из анабиоза только эта дурацкая (остроумная) анкета из установленного под строгим взглядом сестры приложения. Слухи о Чимине ходили по всему универу, и Шуга прекрасно знал, что приставания парню неприятны. Стоило один раз услышать поток пятиэтажного мата, которым омега крыл особенно настырных альф, чтобы догадаться. Заинтересовался ли Юнги? Конечно. Заинтересовался ли им Чимин? Шуга был уверен, что да. А что в итоге? Мин плетётся по привычному маршруту от метро до места работы, топая подошвой ботинок и застёгивая на ходу куртку. Попытки встретиться с Паком он оставил на четвёртый день молчания. Юнги бесконечно зависал в библиотеке, чтобы "случайно" встретиться, прочёсывал в перерывах корпус, в котором учился омега, даже каждый вечер выходил на работу – вдруг зайдёт. Но терпением Шуга никогда не отличался. Как, впрочем, и манерой становиться в тяжёлые моменты королевой драмы. Он злился. Совершенно очевидно злился, потому что… ну… а какого хуя? Младший ни разу не попытался встретиться с ним или вообще как-либо связаться. А Юнги всё злился. И сейчас злится, когда заходит в бар через дверь для персонала. Вообще, он был благодарен судьбе, что у него есть работа, на которой можно было отвлечься. Если бы ещё не этот раздражающий столик в углу зала, который когда-то облюбовал Чимин с друзьями, и маниакальная заинтересованность всего, блять, персонала в его личной жизни, то этому месту цены бы не было. – Скажешь Сокджину, что я пришёл, – расскажу ему про разбитую бутылку текилы, – выдаёт Мин, когда выходит в зал и закатывает рукава белоснежной рубашки, заправленной в брюки. Вообще-то Ким не разрешает так делать, но кому не похуй? Юнги не похуй? Ему очень даже похуй. – А вот и Шуга, – слышит он голос Намджуна и уже собирается начать тираду о том, что пусть даже не пробуют вытолкнуть его сегодня из бара, что ему (якобы) нужны деньги на запись нового трека. Однако стоит только поднять взгляд, чтобы замереть и выдать тихое: – Блять. Прилетело, откуда не ждали. – И я рад тебя видеть? – омега неловко улыбается и буквально присасывается к бокалу с пивом, стараясь не обращать на Юнги внимания. Поворачивается к Намджуну. Говорит что-то, кажется. А Мин только неверяще пялится на Пака. Сидит такой весь из себя в пальто на растянутое худи и пытается скрыть за растрёпанными волосами порозовевшие щёчки. Он явно устал от чего-то, выглядит очень вымотанным, на лице ноль макияжа, никаких аксессуаров, а стиль одежды больше напоминает нью-йоркского бомжа. Юнги, может быть, разрешил бы себе заметить, что омега выглядит крайне очаровательно, если бы не находился в состоянии глубокого ахуя. Это он к нему пришёл? Или забыл, что Мин здесь работает? Или ему просто насрать на это? – Хён? Слышишь меня? – Чимин поднимается, закидывает сумку на плечо, берёт в руки две кружки пива и направляется к тому блядскому столику, кидая через плечо. – Поговорим? – Намджун, какого хрена? – шипит Юнги, когда проходит мимо бармена, делающего такую невинную мордашку, что купились бы все, кроме беты. – Урою нахер. Первые пять минут разговор всё никак не может начаться. Чимин, поставивший второй бокал перед Мином, потягивает эль и упорно смотрит в окно, Юнги, решивший, что поработать сегодня точно не удастся, с расслабленным видом постукивает подушечками пальцев по столешнице под бит играющей музыки. Может быть, было бы немного уютней, если бы за парнями из-за барной стойки не следили две пары глаз, принадлежащих Намджуну и вышедшему на представление Сокджину. – Пак Чимин, – наконец, подал голос Юнги, стараясь абстрагироваться от внимания коллег, и потёр глаза пальцами. – А? – тут же встрепенулся тот и поставил перед собой стакан, уставившись на Мина. Такая внимательность показалась бете милой, посему тот откинулся на диванной спинке и широко улыбнулся. – У меня нет сосиски во рту – я просто рад тебя видеть, – засмеялся он, секунду наблюдая за Чимином, пытавшимся дойти мозгами до того, что только что озвучил Юнги. Лицо омеги озарилось смущённой улыбкой, после чего тот тоже тихо хихикнул, прикрыв лицо ладонью. – Мин Шуга, тебе нужна медаль за умение начинать серьёзные разговоры, – тот похрюкивал себе в ладонь, сотрясаясь всем телом. Впрочем, такая смена градуса была просто необходима: парни с ухмылкой на лице одновременно потянулись за пивом и расслабились. И если Юнги тут же прильнул к бокалу, то омега задержался на секунду и выдал то, чего Мин не ожидал. – Я… соскучился. Шуга замер, поставил пиво на стол и уставился Паку в глаза, не находя в себе смелости что-то ответить. Да не мог Чимин по нему скучать. Что за обмен любезностями? – Правда, – проговорил будто прочитавший его мысли омега и наклонился, придвигаясь ближе к Юнги. – И я вижу, что ты тоже. Тогда какого хера, м? – Погоди, мне надо собраться. Подожди, – опустив голову на ладони, Шуга попытался разложить в голове всё, что происходит с ним. Понадобилась примерно минута, чтобы понять, насколько он себя накрутил. – Я каждый день ждал, что ты подойдёшь, – нарушил молчание омега. – Каждый день надеялся, что хотя бы номер свой дашь. Но ты как сквозь землю провалился, – Чимин тяжело вздохнул и снова перевёл смущённый взгляд в окно. – Ну, вот не надо. Это не я сквозь землю провалился, – Шугу прорвало, и его злость нашла выход. – Я несколько дней подряд приходил в библиотеку, таскался к вам в корпус, выходил на работу, просто надеясь, что придёшь, – с безучастным лицом хмыкнул тот и отпил из бокала. – Я… тренировался целыми днями. Подумал, что тебе насрать и забил расписание до краёв… – Ага, а как я тебя, умник, вычислить должен был? Я не Тони Монтана, если ты не догадался, и не агент ЦРУ. – Ты не дал мне свой номер… – А ты просил? – Просил! – Нет, ты, блять, просто наехал на меня при встрече, что его не дал я! – Это то же самое! – Нет! – Ваши пулькоги, – около стола оказался слегка осоловевший Сокджин и поставил две тарелки перед парнями, натянуто улыбаясь. – Прошу, будьте потише. Тебя, – он посмотрел на Юнги, – уволю, а тебя, – перевёл взгляд на Чимина, – в чёрный список кину. Приятного аппетита! – с этими словами альфа ушёл и вернулся на свою позицию в окопах барной стойки. – Слушай, – Чимин даже не посмотрел на еду, а только продолжил пялиться на бету. – Давай сойдёмся на том, что мы два придурка? Пожалуйста? – Только если ты бóльший придурок, чем я, – усмехнулся Юнги и провёл ладонью по лицу. – Боже, такой бред. – Давай есть. Хотя стой, погоди, – Чимин достал телефон, откинулся и, включив камеру, сфоткал Шугу так, чтобы было видно стоящие блюда, бокалы с пивом и недовольное лицо беты. – Что ты де… – Номер запиши, – Пак протянул тому телефон. – А это была фотка для контакта.

***

Спустя полчаса после последних упомянутых автором фрагментов их диалога, разговор уже стал более, чем оживлённым. В этот раз рассказывал Юнги: поведал Чимину историю своей школьной жизни, рассказал о прошлых отношениях, объясняя этим свои сомнения по поводу симпатии омеги – как быть уверенным в том, что у человека правда есть чувства и он правда принимает тебя таким, какой есть, когда всё время натыкался только на стену непонимания. Пак тогда только усмехнулся и сунул кусок мяса в рот, заверив парня, что не будь он таким, каким оказался, омега бы ни за что не обратил на него внимание. В какой-то момент диалог, наконец, ушёл в сторону от обсуждения отношений и зашёл в любимую сферу Чимина – кинематограф. – … при всём моём уважении к Тарантино, последний фильм Гая Ричи сильнее "Однажды в Голливуде". – Блять, а зачем их сравнивать, если у фильмов совершенно разная направленность! – продолжал Пак с пеной у рта защищать любимого режиссёра. – Ты не хуже меня знаешь, почему их сравнивают. – Тарантино в каждой картине отдаёт дань кино… – Заметь, ты не сказал, что "Однажды в Голливуде" сильнее "Джентльменов", – усмехнулся Юнги и сделал последний глоток эля. – Ладно! Ладно, блять, ладно! Но я всё равно не считаю, что их можно сравнивать, – обиженно надулся Чимин и укутался уютнее в своё чересчур большое для его комплекции худи. – Признай, что я тебя уделал. – Признай, что ты мудак. – И ты мне нравишься, – усмехнулся Шуга и опустил подбородок на ладонь, чуть наклонив голову и смотря на лицо омеги. За барной стойкой послышался звук открывающегося шампанского. – Я в запой, – говорит Сокджин и уходит, оставляя улыбающегося Намджуна одного. – А давай… п-пойдём на улицу? – Чимин уставился на Шугу, даже не скрывая заалевшие точно не из-за выпитого алкоголя щёки и уши. – Пожалуйста? – Намджун, всё за счёт заведения же? – поднявшись на ноги, с улыбкой спрашивает Юнги у бармена и, получив кивок, протягивает омеге руку. – Пойдём, проветрим тебя. – Ага, – Пак поднялся на ноги и неуверенно глянул на ладонь Шуги. Не выдержав неловкого молчания, последний просто схватил Чимина за руку и потянул к выходу. – Ну и… м-м-м… какие у нас планы? – омега поморщился от прохладного воздуха и перевёл взгляд на лицо беты, что остановился и накрыл глаза ладонью. – Что? – Идём обратно, – засмеялся Юнги и убрал ладонь, всё ещё улыбаясь. – Переодеться. Я забыл переодеться и забрать рюкзак. – Мин Шуга так хотел выглядеть крутым, что проебался? – елейно протянул Чим и пошёл за парнем к входу для персонала. – Я и есть крутой. – О да, круче только яйца. – У тебя ещё будет возможность проверить. – Что? – Что?