10.
5 мая 2021 г., 00:21
Друзья — это ангелы, которые не дают упасть, когда собственные крылья не держат нас.
Never Enough (Piano Version) - TWO LANES — Ты чудом избежал бульдозера! — заявил Хосок, вваливаясь в гостиную. — О-о-о! Кажется, тебе не лучше. Выглядишь так, будто только что занюхал дорожку кокса. — Чего тебе? — Пришел забрать машину, если ты не против! Хочу прокатиться разок, прежде чем ее конфискуют судебные приставы. Сеул 10:00 — Привет,Юнги. В гостиную вошла Сельги в полицейской форме. В окне я увидел её служебную машину, припаркованную перед домом. — Приехала арестовать меня? — пошутил я, обнимая её. — Ты поранился! — воскликнула она. Я нахмурился, потом заметил на рубашке пятна крови — это Чимин схватился за меня порезанной рукой. — Не волнуйся, это не моя кровь. — Тоже мне, успокоил! К тому же она совсем свежая, — добавила Сельги, с подозрением глядя на меня. — Ни за что не догадаетесь, что со мной произошло! Вчера вечером… — Чья эта сорочка? — прервал меня Хосок,поднимая с пола шелковую тунику в алых пятнах. — Джинни, но… — Джинни? Только не говори, что ты… — Нет! Её надевал другой человек. — Другой человек! Ого! Это хороший знак. Мы знакомы? — В каком-то смысле да. Ошарашенно переглянувшись,Сельги и Хосок хором спросили: — Кто? — Сходите на террасу. Уверен, вы удивитесь. Мои друзья стремительно пересекли гостиную и с любопытством высунулись в стеклянную дверь. Секунд десять было тихо, потом Хосок сказал: — Старина, там никого нет. Не веря своим ушам, я тоже вышел на террасу, где дул бодрящий ветерок. Там царил хаос: стол и стулья опрокинуты, сотни крошечных осколков устилают пол, повсюду лужи кофе, пятна бананового варенья и кленового сиропа, а Чимина и след простыл. — Здесь что, ядерные испытания проводили? — осведомилась Сельги. Чимин исчез. Повинуясь профессиональному инстинкту, Сельги присела на корточки рядом со стеклянной дверью и с беспокойством рассматривала следы крови, уже подсохшие на солнце. — Юнги, что произошло? Ты с кем-то подрался? — Нет, просто… — По-моему, ты должен рассказать, что тут случилось! — снова перебил Хосок. — Черт возьми, я бы уже все объяснил, дай ты мне договорить хоть одну фразу! — Так договаривай! Кто устроил разгром на террасе? Чья кровь на сорочке? Папы римского? Махатмы Ганди? Мэрилин Монро? — Пак Чимина. — Пак Чимина? Но это персонаж твоих романов! — Да. — Что, нравится издеваться надо мной? — взорвался Хосок. — Я ведь переживаю! Я готов примчаться посреди ночи и помочь закопать труп, а ты не находишь ничего лучше… Сельги поднялась и встала между нами, изображая разнимающего боксеров судью, но говорила она тоном отца, который ругает расшалившихся детей. — Брейк, брейк, ребята! Хватит уже дурацких шуток. Давайте сядем за стол и спокойно поговорим, хорошо?***
Так мы и сделали. Добрую четверть часа я пересказывал им свое невероятное приключение, не упустив ни одной детали: от ночного вторжения Чимина вплоть до утреннего допроса, когда я окончательно убедился, что он не самозванец. — Если я правильно понимаю, — подытожил Хосок, — герой твоего романа упал с середины фразы из бракованного экземпляра книги и приземлился прямо у тебя дома. Поскольку он прибыл в чем мать родила, то, ни минуты не раздумывая, напялил сорочку твоей бывшей подружки и приготовил на завтрак блинчики с банановым вареньем. В качестве благодарности ты запер его на террасе и сел слушать музыку, а он тем временем вскрыл себе вены, забрызгав все вокруг кровью, а потом заклеил раны суперклеем для керамики и фарфора. Затем вы выкурили трубку мира, развлекаясь игрой в «верю — не верю». Он обозвал тебя сексуальным маньяком, ты его— шлюхой, а ровно в тот момент, когда мы позвонили в дверь, он произнес волшебное слово и исчез. Все правильно? — Забей, я знал, что ты все обернешь против меня. — Всего один вопрос: чем именно вы набивали трубку мира? — Прекрати! — взмолилась Сельги. Хосок обеспокоенно смотрел на меня. — Тебе надо сходить к психологу. — И речи быть не может. Я отлично себя чувствую. — Выслушай меня. Да, я потерял все наши деньги. Да, я не имел права требовать, чтобы ты написал в срок очередную книгу. Но сейчас мне страшно. Ты понимаешь, что сходишь с ума? Сельги попыталась смягчить слова Хосока: — Это называется «синдром профессионального выгорания». Такое происходит, когда слишком много работаешь. А ты три года вкалывал без отдыха: бессонные ночи за компьютером, встречи с читателями, выступления, бесконечные поездки по всему миру. Такой график никто бы не выдержал. Расставание с Джинни стало последней каплей. Пора уже отдохнуть. — Не разговаривай со мной как с ребенком. — Тебе надо сходить к психологу, — повторил Хосок. — Он рассказывал нам о лечении сном… — Что значит «он рассказывал»? Вы, ничего мне не сказав, звонили Ким Сокджину? — Юнги, мы твои союзники, а не враги, — примирительно произнес Хосок. — Оставь меня в покое, а? Будь так любезен, занимайся своей жизнью, а не моей! Пораженный отповедью, Хосок тряхнул головой, собираясь дать отпор, но его лицо внезапно посуровело. Не желая спорить, он взял сигарету из начатой пачки «Данхилла» и вышел на террасу чтобы побыть одному и успокоиться. Я остался с Сельги. Она тоже прикурила, затянулась разок и передала сигарету мне. Со слезами отчаяния она проговорила: — Я оплачу лечение, только дай свое согласие, пожалуйста. Её лицо напомнило мне того измученного паренька, с которым я познакомился много лет назад. Я был готов на все, лишь бы успокоить его.
