В каждом Доме кого-то ждут

Летом набирают новых шестилеток, и привыкшие быть младшими возвращаются из санатория повзрослевшими, полными новых предчувствий и ответственности. Готовящиеся быть хозяевами Дома. Изменение, едва ли заметное глазом, Ральф чувствует кожей и инстинктивно держится подальше от стен второго этажа, будто надписи с них могут обвалиться и погрести его под собой и необъяснимой серьёзностью своих сообщений. Дом серый только снаружи — кажется, фасад вытягивает цвета с улицы, чтобы они проступили беспорядочными рисунками в коридорах. Серость стен, смотрящих на улицу, детей не беспокоит, они их не видят, и их не существует, но они всё больше хмурятся, когда выходят во двор. Осенью на стенах, опоясывающих внутренний двор, появляются первые рисунки, не заметные, если отойти хотя бы на метр, хотя рисовавшим наверняка они казались достаточно большими. Рисунки растут, их смывает дождь. Ральф закатывает протестующих колясочников внутрь, пока ливень стекает в лужи вместе с гуашью. — Им не раз говорили, что нельзя там рисовать, — сообщает Ральфу Лось, печальный и непреклонный. — Я хотел бы получить разрешение, но Жук категорически против. Ральф фыркает про себя, понимая, что их не остановить. Тоскливо думает про очередное увольнение, вытаскивает перемазанного акрилом Ключника из сугроба и ждёт весны, чтобы купить большие кисти и хорошие краски для уличной росписи. Потакание детским желаниям — неправильно с его стороны, но лучше так, чем вариться в их медленно закипающем разочаровании. Увольнения не случается: о том, что в середине апреля все нужные материалы появились во дворе волей Ральфа, никто просто не знает. Директор тяжело сопит, но в конце концов машет на всех рукой и запирается в кабинете, а двор меньше чем через неделю становится похож на что-то между кислотной галлюцинацией и палитрой Дали. Всё, до чего они смогли дотянуться с земли и из окон, покрыли рисунки: слонов на длинных ногах, гигантских бабочек, осьминогов и травы размером с дерева, из-за которой выглядывали чьи-то умные глаза. Ральф долго вглядывается в эти глаза, пытаясь понять, кому они могут принадлежать, неодобрительно качает головой, пока на него смотрят другие воспитатели, и тут же прекращает эту пантомиму, как только они отворачиваются. Оказывается, тайные подарки в обход дирекции Дом принимает благосклонно.