В каждом Доме кого-то ждут

Осенью холодно. Отопления ждут со дня на день, а пока его нет, греют классы и комнаты радиаторами. Их тепла не хватает, а от одного взгляда на промозглую, треплемую ветром улицу и в помещении становится на пять градусов холоднее. Безоконный коридор второго этажа внезапно оказывается самым тёплым и уютным местом, Ральф проводит там целые дни и заодно следит, чтобы в комнатах, чего доброго, не начали разводить костры. С холодом все борются по-разному. Сам Ральф — в тёплой водолазке и пальто, подняв воротник и походя на нуарного детектива. Вонючка, колясник из младших, заворачивается в три свитера, один из которых точно ему не принадлежит, жилетку и старую куртку; он красный и довольный, скорее всего, ему жарко, но, судя по оттопыренным карманам, он готов терпеть и будет пользоваться ситуацией до последнего. Старшие обычно более сдержанны, наматывают на лицо шарфы и пытаются замёрзшими руками раскопать в них лазейку для сигареты, хотя некоторые плюют на всё и перемещаются, царственно набросив на плечи одеяло. Один Череп, которому без месяца четырнадцать и который собирает вокруг себя группку верных товарищей, не желает зарывать с трудом полученный авторитет в свитерах и мужественно мёрзнет в рубашке. — Оденься теплее, — просит Ральф, глядя на то, как он буквально заледеневает в демонстративно расслабленной позе на перекрёсточном диване. В ответ получает злой взгляд и молчание. — Ещё пара дней в таком наряде, и тебя заберут в Могильник с обморожением, — продолжает увещевать Ральф. — Или хотя бы иди туда, где есть обогреватель. — Череп не двигается с места. — Или я тебя к нему привяжу. В нынешних условиях это совсем не похоже на угрозу, больше на обещание сделать долгожданный подарок. В конце концов Череп заверяет, что ему тепло и комфортно, а Ральф отдаёт ему свой самый тёплый и брутальный свитер. Череп оттаивает, но в Могильник всё равно отправляется — с насморком. Простуда — вторая часть представления. Шмыгать носами стараются как можно незаметнее, но чем дальше, тем сложнее это сделать. В Могильник на осмотр отправляют всех, в том числе тех, кто клятвенно уверяет, что здоров. Особенно их. Некоторые воспитатели тоже начинают подозрительно кашлять — кроме Ральфа. Каким-то образом зараза обходит его стороной, и ему приходится разносить по комнатам противовирусные, следить за соблюдением режима, отправлять детей на повторные осмотры, не пускать их на улицу валяться в первом снегу и дополнительно — делать чай заболевающему Лосю. Под конец недели Ральф начинает немного злиться, что простуда его не коснулась: он был бы не против полежать денёк с температурой, лишь бы не участвовать в этой суете. Поэтому, когда Лось советует не подходить к нему слишком близко, чтобы не заразиться, Ральф прижимается к нему всем телом. Не заражается, но теплее ему становится. — Ты как подросток, который хочет прогулять школу на больничном, — замечает Лось. Ральф неопределённо мычит ему в шею. Никуда уходить он в ближайшее время не собирается, и Лось со вздохом обнимает его за плечи. — Это, кстати, со мной никогда не работало, — устраивая голову так, чтобы можно было говорить, отвечает Ральф. — Что? — Заболеть, чтобы не ходить в школу. Симулировать у меня не получалось, поэтому я пытался заболеть по-настоящему, но только закалился и теперь не болею совсем. — Вообще-то это не плохо. Ральф закатывает глаза. — Сейчас я готов себе палец оторвать, если тогда мне дадут спокойно посидеть. Даже два. Лось тихо смеётся. Отопление дают на следующий день, радиаторы с облегчением выключают и убирают, колючие свитера ненадолго снимают до зимы. Ральф всё-таки заболевает, когда основная эпидемия стихает, и неделю угрюмо лежит под одеялом.