В каждом Доме кого-то ждут

Ральф совершает короткую вылазку в Наружность за всякими бытовыми мелочами, без приключений добирается обратно, но, когда дверь Дома закрывается за ним, он оказывается не в бежевом полутёмном холле, завешанном плакатами и объявлениями, а на ведущем за горизонт шоссе. Ральф, с пластиковым пакетом из ближайшего супермаркета и в старых кедах, явно не готовый к подобным путешествиям, поворачивается вокруг себя и осматривается. Широкая пустынная дорога идёт из ниоткуда и уходит в никуда. С одной её стороны — реденький подлесок с тонкими деревьями и высокой травой, с другой — скошенный луг. Значит, люди рядом есть, — понимает Ральф, хотя, как он ни вглядывается, никаких домов вдалеке не видно. Как бы там ни было, стоять на месте бессмысленно, и Ральф идёт вдоль дороги в ту сторону, к которой оказывается лицом. Идёт долго, и ничего вокруг не меняется, разве что тени деревьев становятся длиннее и полосами падают под ноги. Проезжает несколько машин, первую Ральф замечает слишком поздно, другие даже не замедляются, когда он голосует. Когда в небе появляется тень обрезанной луны, Ральф наконец видит впереди какое-то строение — гостиницу с бледно мигающей неоновой вывеской и наполовину занятой парковкой. Он толкает дверь и вваливается внутрь. На первом этаже — закусочная, как из американских фильмов, и хозяйка за стойкой, которая осматривает его с интересом. — Такие, как вы, у нас нечасто, — замечает она, когда он подходит ближе и опускает оттягивающий руку пакет на стул. — Какие — такие? — Обычно прыгающие младше, — поясняет она с улыбкой. Ральф смотрит исподлобья и переводит взгляд на меню. Задумывается, какие деньги здесь в ходу. — Поужинайте и оставайтесь на ночь, — предлагает хозяйка и добавляет, словно прочитав его мысли: — Если не сможете расплатиться, поможете по хозяйству. Ральф соглашается, потому что у него нет выбора: за окном темнеет, а он устал, да и дорога после гостиницы продолжала монотонно убегать в неизвестность и совсем не менялась. Он уходит в предложенную комнату и засыпает почти мгновенно, даже не раздеваясь, и все переживания уплывают в темноту. Просыпается от того, что прижимается щекой к чему-то влажному и холодному. Трава, покрытая росой. Ползущие из-под земли корни деревьев. Розоватое небо в трещинах веток. Ральф садится, осматривается; смутно помнит, что засыпал на кровати в гостинице. Никого рядом нет, кроме невидимых птичек над головой, и почему-то очень спокойно. Это иррационально, поэтому Ральф встаёт и начинает беспокоиться. И как только он, оборачиваясь по сторонам и видя только одинаковые стволы деревьев, поднимает внутри себя тревогу, становится тихо. Оглушающе, неестественно тихо. Птицы пропадают, ветер стихает, и верхушки деревьев останавливаются. Когда Ральф поворачивается, трава под ногами шуршит слишком громко. В зелёной тени что-то есть, он встречается с ним взглядом — с большими умными глазами. Они не злые, но Ральфу кажется, на него сейчас набросятся, поэтому он пятится, удачно переступает через несколько корней. Плюёт на все и бросается бежать. Создавая очень много шума. Так много, что даже до конца не понимает, гонится ли за ним кто-нибудь, но кажется, что да, так что Ральф не оборачивается посмотреть. Он пересекает небольшую поляну, перепрыгивает через пахнущую гнилью канаву и оказывается на берегу реки. Не успевает затормозить, или повернуть, или решить, что делать дальше, когда оскальзывается на мокрой гальке и падает, приложившись о неё головой. Рябь на воде делает отражение больших глаз размытым и полосатым, или Ральфу это всё мерещится — он не знает, потому что вырубается снова. Приходит в себя на твёрдом и не очень чистом полу и первым делом чихает, поднимая в воздух столбик пыли. Он в закрытом на ремонт классе на первом этаже. Сюда, помнится, хотели привести новое оборудование и обустроить всё по последнему слову техники, но за последний год продвинулись лишь настолько, что заперли дверь и начали превращать это место в склад сломанной мебели. Ральф как раз пытается встать, опираясь на треснувшую парту, и чуть не падает снова. Голова немного кружится. На полу лежит его пакет из супермаркета, немного разворошенный, но всё содержимое на месте. Мысли путаются. Это была угроза, или приглашение, или предупреждение, или что-то ещё? Ральф надавливает на лоб, и на руке остаётся полузасохшая кровь. Её он на ощупь стирает платком. Дверь оказывается не заперта, и на том спасибо. Ральф надеется быть незаметным, даже после того как ловит несколько удивлённых взглядов отирающихся у столовой в ожидании обеда, но почти сталкивается с Лосем на лестнице. Он хватает его за плечо, как нашкодившего ребёнка, и приходится отвечать на вопросы. — Где ты был? — спрашивает Лось. — В магазин ходил. — В доказательство Ральф показывает пакет, серый и, как он только сейчас видит, с дыркой на боку. — Тебя не было почти сутки. Мы волновались. — Я гулял. — У тебя лоб разбит. — Упал. — Ральф отмахивается, уверенный, что царапина там несерьёзная. Лось отпускает его сейчас и приходит вечером, чтобы всё-таки узнать, что случилось. Ральф настаивает, что гулял, и чувствует, что не рассказал бы, даже если бы сам что-то помнил.