Постарайся понять

Смеркалось. Ранние закаты всегда были отличительной чертой южных городов даже в летнее время. Пригород Нового Орлеана купался в лучах заходящего солнца. Джош медленно шел по пустынной улице, пиная перед собой камень. Случайно подслушанный разговор родителей никак не укладывался у него в голове. Все происходящее было похоже на сценарий дешевого сериала: сбежавшая мать объявилась спустя пятнадцать лет, отец, который скрывал от него, что мать всегда помнила сына. Логики в поступках родителей парень не видел. Керкпатрик продолжал шагать вниз по улице мимо окружавших его шикарных коттеджей. В этом районе проживала элита города. Сейчас парню казалось, что он ненавидит этот район. Лучше бы он жил в маленькой шаткой квартирке где-то на окраине, чем это все. Тогда не было бы никаких частных школ, в том числе и Галактической школы. Он бы проводил больше времени с семьей. Может, не было бы этого дурацкого развода родителей, и они были бы вместе. Парень, вздохнув, пошел дальше. Домой идти не было желания. Не хотелось видеть родителей. О чем думал отец? Почему он думает только о себе? Джош сжал кулаки. Ему всегда казалось, что отец никогда не думал о нем, был только занят своей работой. Большую часть своего детства парень провел один: мотание по частным школам, лагерям. Керкпатрик старший проводил много времени на работе, поэтому он не нашел ничего лучше, чем отправить сына учиться в школу-интернат. Джош любыми способами пытался привлечь к себе внимание отца, в итоге самой эффективной стратегией оказалось взять на себя роль школьного хулигана: не делать домашние задания, прогуливать уроки, устраивать розыгрыши, что чаще всего, конечно, заканчивалось взысканиями и занесениями в личное дело, но иногда ему везло, и отца все-таки вызвали в школу. - Эй, парниша, подойди-ка сюда! – слова вывели Джоша из раздумий. Из-за угла к нему направлялись трое парней. Лица их на половину были закрыты платками. Один из них поигрывал цепочкой. Видимо местная шпана. Настроения разбираться с кем-то не было, поэтому Джош начал потихоньку отступать. - Подожди, иди сюда. Нам время узнать надо, - парень с цепочкой попытался схватить Джоша. – Да, ты богатенький сыночек! А ну иди сюда! Джошуа резко развернулся и бросился прочь. Но в следующее мгновение парень споткнулся об выставленную ногу одного из парней и полетел прямо на асфальт. Когда он уже готовился к удару, один из хулиганов схватил его за шкирку и подтянул к себе. Ворот футболки неприятно давил на шею, но зато Джош мог полностью разглядеть своих обидчиков. Тот, что держал его, был намного выше парня, может метра 2, если не больше. Его голову скрывал капюшон, а нижняя часть лица была закрыта неким подобием бафа. Единственное, что Джошу удалось хорошо запомнить – это глаза. Они были красно-зеленые, какие-то нечеловеческие. Сначала Керкпатрик подумал, что ему показалось, но когда он перевел взгляд на его дружков, то понял, что так оно и есть. Глаза парней как будто светились красно-зеленым огнем. - Страшно? – спросил тот, кто стоял за спиной державшего Джоша хулигана. – Сейчас еще страшнее будет. С этими словами Джошуа почувствовал сильный удар в живот. Дыхание перехватило, в какой-то монет парню показалось, что его внутренние органы прилипли к позвоночнику. Не дожидаясь следующего удара, Джош резко вырвался из хватки парня, оставив в руках у противника только свою кофту. Но тут кто-то толкнул его на землю и прыгнул сверху, явно пытаясь при этом заломить ему руки. В конце концов, Джошу удалось вырваться из этого потока ударов. До него донесся угрожающий вопль одного из парней, кричавшего что-то про то, что они найдут его, и ему ой как не поздоровиться. Пробежав пару кварталов, Джош окончательно выбился из сил и остановился отдышаться. Все тело болело, как после первых уроков у Мисс Роскоф, и почему-то сильно кружилась голова. Оглядевшись по сторонам, он понял, что находится в небольшом сквере, неподалеку от своего дома. Джошуа залез на первую попавшуюся скамейку с ногами и уперся головой в колени в надежде, что головокружение прекратится. К тому времени уже стемнело. Солнце, гревшее город, сменилось луной. Похолодало, и со стороны залива задул противный пронизывающий ветер. Джош начал жалеть, что оставил кофту у напавших на него парней: сидеть на улице в футболке было холодно, а домой идти не хотелось. Он прекрасно знал своего отца и понимал, что стоит ему вернуться домой, как мистер Керкпатрик решит, что самое время для разговора. Сил и желания разбираться во всем сегодня у юноши не было, да и футболка не могла скрыть всех синяков и ссадин, которые он получил, убегая от трех парней, что означало, что дополнительных вопросов ему не избежать. Поэтому самым лучшим вариантом оставалось подождать на улице еще немного, а потом постараться проскочить в свою комнату и при этом не быть замеченным директором Галактической школы. А это та еще невыполнимая миссия. Через некоторое время Джош вспомнил, как когда-то гулял в этом сквере с отцом. Керкпатрику удалось взять отгул и забрать сына из школы на пару дней. Почему-то именно эти два дня Джош запомнил особенно ярко – отце старался как можно чаще проводить хоть какое-то время с ребенком. В тот раз они гуляли по этому скверу, отец даже позволил ему сесть себе на плечи, хотя Джошу тогда было около девяти. Помнится, тогда он споткнулся и разбил колено. Отец, пытаясь успокоить сына, купил ему мороженое. Сильный порыв ветра заставил Джоша поежиться, напомнив ему, что время уже позднее и пора бы уже идти домой. *** - Где его носит в час ночи?! – Керкпатрик рвал и метал. Сидевшая на диване Оливия пыталась успокоить бывшего мужа. Но Джон даже слушать не хотел. - Пусть только появится, я ему голову оторву… Послышался звук открывающейся двери. Тихими шагами Джош попытался проскользнуть мимо отца незамеченным. - Ну, наконец-то! Где тебя черти носили?! – обычно Керкпатрик не позволял себе такие слова в присутствии детей. Оставив вопрос отца без ответа, Джош направился в свою комнату. - Джошуа, я, кажется, с тобой разговариваю! – Керкпатрик попытался остановить сына, но тот резко скинул его руку и быстро поднялся в свою комнату. - Джошуа, а ну иди сюда… - продолжить ему не дала Оливия, посоветовав ему оставить сына одного.