В алфавитном порядке.

Если б исход войны можно было предвидеть, прекратились бы всякие войны.

— Лунина, да ты издеваешься! Виктор Петухов закатывает глаза, смотря, как мелкая первокурсница беспрепятственно перелезает через внешнюю стену замка, следуя за ними. — Вот ведь прицепилась, — шипит Мрака и попутно протирает курткой кольцо. Всем известно, что сухой перстень гораздо лучше выбрасывает искры. — Нет бы спать тихо в кроватке, как… — Хорошей ученице? — хохот Петухова, кажется, скоро перебудит всю нежит в округе. — Она тёмная, — в его голосе странным образом совмещаются гордость и цинизм. — Своя. — Да хоть розовая в полосочку, — отвечает товарищу Мрака и нехотя добавляет. — Она ребёнок. — А мы типа взрослые, да? — глумливо тянет Виктор. — Сейчас идёт война, тут нет разделения по возрасту. Только по интересам.

Они уже забыли дни, когда из каждого угла не лезет нежить.

— Может, вообще черепаху возьмём за образец по скорости? — рявкает на девочку он, когда та оказывается в нескольких метрах от небольшой компании старшекурсников. — Ноги в руки и навстречу кладбищу! Софья ничего не говорит, покорно следуя за шутящими время от времени ребятами. Кто-то смеётся громко, кто-то просто улыбается, кто-то спешит оспорить оратора. Тем не менее, кольца у всех наготове, а глаза внимательно выуживают каждую деталь, каждое шевеление в ночи.

По-настоящему они повеселятся, когда всё закончится.

На миг Соне показалось, что за одним из пней промелькнули знакомые кривые рожки болотного хмыря. Подойдя ближе, она с облегчением увидела, что это лишь оживающий после холодов сорняк. Хоть их небольшая группа тайком и выбралась из школы, желая навалять подступающей нежити, торопиться встречать оную не стоило. Слишком непредсказуемые последствия. — Ставлю пять дырок от бублика, что сегодня мы встретим кикимор, — хорохорится Петухов, а сам незаметно переодел кольцо на указательный палец — так намного легче целиться. — Семь дырок, что навок, — спорит с ним какой-то выпускник. — Десять дырок, что хмырей. На Софью с неимоверным удивлениям обращаются шесть пар глаз. — Ишь, сопля какая, — не без доли уважения замечает Мрака. — Первый поход и уже профи.

«Профи» оказался прав.

Судя по всему, их окружали достаточно долго и планомерно, чтобы ненароком не спугнуть. А, закончив кучковаться, мелкие рогатые твари перешли в нападение. Уже язык заплетается повторять «мотис-ботис-обормотис», благо на уроках Медузия ставила перед учениками чёткую цель: доводить чары до автоматизма. Кольцо чуть ли не плавилось на руке, прожигая палец до мяса, однако в пылу битвы мало кого беспокоила подобная мелочь. Ягге подправит за считанные минуты, но до магпункта нужно ещё добраться. Дожить. — Дрыгус-брыгус, — повторяет Софья, замечая затесавшихся в толпу хмырей парочку кикиморок. Небольшая полянка перед Заповедной Рощей буквально светиться кроваво-красным: от глаз всё пребывающей и пребывающей нежити, от красных искр, которые без устали летают над землёй, планомерно врезаясь противнику в живот. Время странно растянулось. Лунина не знала точно, сколько прошло времени, но чётко теперь осознало одно: они вряд ли выберутся отсюда живыми.

Эта мысль ничуть не пугает. Скорее, придаёт сил. Помогает сосредоточиться.

Девочка оступается и падает на промозглую землю. Лодыжку сводит, но боль терпима. К ней с садистским энтузиазмом в глазах направляется очередной болотный хмырь. На чистом рефлексе вскинутая перед собой рука, и красный шар, величиной с кулак, прилетает инициатору между глаз. — Огонь девка, — ржёт где-то наверху Петухов, теперь отбивающийся от нежити не столько искрами, сколько ногами. — Какое точное попадание! Внутри разливается столь редкое тепло. Софья цепляет взглядом трёх карликов, прицеливающихся сбить с ног Мраку, и одной искрой отправляет в нокаут двоих.

Если умирать, то под фламенко.

Абсолютно неожиданно вся поляна озаряется ярким белым светом. Уши раздирает звук, чем-то похожий на скрип пилы. Так воет отступающая в панике нежить. — Мотис-ботис-обормотис-форте! — приказывают два звонких незнакомых голоса. Промаргиваясь, Софья наблюдает, как улепётывающих хмырей настигают крупные зелёные искры. Во всей какофонии звуков появляется новый и весьма отчётливый — змеиное шипение. Доцент Горгонова прибыла вовремя, до прекрасного момента попадания учеников в качестве главного блюда на стол нежити. Соня пробует подняться, но нечаянно замечает неестественный угол, под которым вывернута её нога. Однако у некоторых дела намного хуже: тёмный третьекурсник лежит неподалёку и едва дышит. Хмыри постарались на славу и расцарапали бедолаге почти пол лица. Петухов и Мрака стоят спина к спине в боевой позиции, кажется, ещё немного и упадут. Адреналин постепенно улетучивается. Боль противными щупальцами обволакивает повреждённую ногу. Девочка нещадно кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать. И внезапно блуждающим взглядом натыкается на бледное, как мел, лицо Медузии. Лицо, которое меньше, чем за сутки, утратило свою бессмертную молодость и постарело лет на двести.

Война отбирает всё без остатка. А собственная жизнь — наименьшая цена.