В алфавитном порядке.

В кабинете Сарданапала Лео ждал неприятный сюрприз. «Сюрприз» стоял у окна, поглаживал медно-рыжую бородку с проседью и внимательно изучал пейзаж за окном. Появившиеся мелкие морщинки в уголках глаз ещё больше усиливали выражение отстранённой брезгливости на его вытянутом скуластом лице. Звали персону Карл Феофилович Гроттер или «отец», но последнее обращение использовалось только в узком семейном кругу и только Леопольдом. То есть раз в пару лет при удачном стечение обстоятельств. Бессмертный глава Тибидохса непринуждённо строчил какое-то письмо. Судя по паре печатей, приготовленной заранее, и чарах, вплетённых в чернила и бумагу, очередное послание в Магщество. И то, с какой радостью Сарданапал оторвался от работы, выдавало очевидный факт: документ не приносил ему никакой радости. — Ординатор Гроттер, второй год, — в представлении от Медузии никто из присутствующих не нуждался, однако установленный порядок требовал соблюдения некоторых правил. Особенно сейчас. — Командир действующего отряда боевых магов при Магществе Продрыглых Магций, генерал-лейтенант Гроттер, — в голосе Сарданапала слышалась лёгкая ирония немолодого человека, когда невинный карапуз требует обращаться к нему, как к взрослому. «Интересно, если я скажу: «Приятно познакомиться», это можно расценить, как хамство?» — проскользнула у Леопольда шальная мысль. Он едва смог подавить улыбку, представив красно-бордовое от гнева лицо родителя. Разговоры с отцом ещё в период раннего детства никогда не заканчивались для юноши хорошо. Как, в прочем, и для Карла Феофиловича. Фамильный перстень как-то злорадно взболтнул: «Любите своих внуков, ибо они отомстят вашим детям», благо, отец не расслышал пассаж родителя. — Поздравляю с повышением. Лео вместо задуманного дал более приемлемый ответ. Когда они виделись последний раз, Карл Феофилович хвастался званием генерал-майора, а проводить сына на обучение в Тибидохс ему помешала примерка новенького полковничьего мундира. Наверное, именно тогда у мальчика и появилось лёгкое отвращение ко всякого рода военной службе, хотя Зубодериха и Сарданапал твердили о блестящих способностях отпрыска знаменитой семьи. — Поздравляю, что тебе позволяют и дальше пребывать здесь. Слова были обидными, тон — равнодушным. Карл Феофилович не ставил своей целью задеть сына, лишь констатировал факт, памятуя о еженедельном визите купидончиков за время первых лет обучения Лео. Однако если Леопольд привык к придиркам родителя, то Медузия Горгонова мириться с подобным поведением не собиралась: змеи, уложенные сегодня в могучую косу вокруг головы, предупреждающе зашипели. Сарданапал поспешил вмешаться: лишняя стычка с влиятельным колдуном из Магщества сейчас не привела бы ни к чему хорошему. — Я дам ответ к обеду, — он выразительно постучал кончиком пера по лежащей перед ним бумаге. — Но это… Карл, я хотел бы знать, это окончательное решение совета? Гроттер-старший раздражённо качнул головой. — Я уже говорил вам, — он особенно выделил словечко «уже». — Решение принято и пересмотру не подлежит. Взор директора потускнел. Он постучал кончиком пера по листку ещё раз, собираясь с мыслями, и вернулся к изучению документа. Дверь кабинета ненавязчиво преоткрылась. Леопольд с отцом вышли в коридор. — Какое решение? — спросил юноша, когда они отошли на несколько шагов от спящих сфинксов. Карл Феофилович недовольно поджал губы, как делал всегда, если сын осмеливался задавать вопросы. Без разницы какие: почему небо голубое или зачем в настойку для зоркости добавляют ядовитые слёзы шишиг, Кала Гроттера раздражало любое непонимание со стороны единственного отпрыска. Потому в начале жизни на Буяне Лео слыл за нелюдимого типа, которого интересовал только контрабас и книги. Те, по крайней мере, не критиковали мальчика за любой промах или неосторожный вопрос. Они свернули к Башне Привидений и в гробовом молчании неспешно поднялись к бойницам. Воспоминания, пользуясь тишиной, навалились на Леопольда с новой силой. Без малого девять лет прошло с тех пор, как он покинул родительский дом, и за этот срок не успел соскучиться по душевным беседам с отцом. Идеальным способом общения для них обоих стала переписка, где взаимные претензии опускались, и всё сводилось к сухому отчёту о состоянии дел. Мол, жив-здоров, новостей особых нет… — Как поживаешь? — поняв, что ответа на первый вопрос не последует, Лео зашёл с другой стороны. Лучшая тактика — скрыть своё любопытство за нейтральной беседой, не раздражать отца лишний раз… — Мог бы писать чаще, чем раз в полгода. Леопольд сжал зубы, чтобы не ответить привычным ехидством на придирку. Всё начиналось сначала: вопрос, ответ, претензия, оскорбление и взаимное игнорирование друг друга в течение продолжительного времени. Самое долгое — два с половиной года, то есть с окончания школы и всю магаспирантуру. «Такими темпами, мы спишемся уже под окончание стажировки, — перспективы были заманчивыми, но Лео вовремя себя приструнил. — Что сказала бы мама?». Ступеньки стали выше и нескладнее, стены древнее. Пару раз и стен показывали носы любопытные духи, однако незамедлительно получали зелёной искрой и вмиг убирались обратно. — Я был занят, как и ты, — заметил Леопольд, когда в камень с громким чавканьем всосалась глумливая физиономия поручика Ржевского. — Не хотел беспокоить напрасно. — Отговорки оставь для своих кисейных барышень, — фыркнул Карл Феофилович. — Русалки обычно не интересуются моей жизнью, — парировал Лео. Гроттер-старший едва не споткнулся и не полетел по крутой лестнице обратно вниз, благо драконбольные реакции сына сработали отменно, и он успел придержать мужчину. — У нас сугубо-деловые отношения: они мне слёзы, чешую и прочие ценные ингредиенты, а я им — зелье от чешуйчатых вшей. Отец не улыбнулся, лишь сильнее сдвинул брови. И снова между ними установилось холодное безмолвие. Уже показалась обвалившаяся кровля и вытесанный выход на крепостную стену, откуда дул пробирающий до костей ветер. Кое-где после недавней оттепели чернела лысая земля, но за Заповедной Рощей безраздельно властвовал снег. О местоположении пруда и сторожки Древнира приходилось только гадать, несмотря на конец марта, зима упорно отстаивала свои позиции. Хотя бы нежити приходилось невыносимо туго в подобном климате, и она постоянно пробиралась в подвалы замка, откуда их гоняли отряды старшекурсников вместе с Поклепом, Медузией и Зубодерихой. Правда, отчаявшееся отродье высылаться не желало без боя, поэтому койки у Ягге пользовались популярностью последние полгода. — Как… там? Леопольд относил себя к пацифистам и особо не лез в ту область, где не разбирался, однако проявлять равнодушие к шедшей войне считал верхом неблагодарности. Пока юные волшебники скрывались за крепкими стенами Тибидохса и познавали магию, взрослые умирали на поле боя. Какое-то время была самая настоящая мода на «подвиги» — многие молодые маги (в том числе и сам Лео-Гро) норовили сбежать из школы на фронт или устраивали самостоятельные вылазки по территории Буяна с целью навредить нежити. Благо, учителя обычно оказывались рядом и перехватывали недо-героев на полпути к смерти. Однако ученики не унывали и даже ввели особое соревнование: тот, кто ближе всех оказывался к линии боя, быстро становился негласным героем среди сверстников. Лео гордо держал пальму первенства со второго курса и до магаспирантуры — он почти добрался до Лысой Горы, когда его настиг Поклёп — однако после её перехватила компания Виктора Петухова. Если б не появление Медузии, всех участников авантюры растерзала нежить. — Плохо, — неожиданно искренне ответил отец, чудом сдержав очередное замечание. — Чумиха раздолбала нашу разведку в берёзовых колках, я и ещё трое едва ушли. Платно Лаптев спился и повесился. — То есть как — повесился? — ошарашенно спросил Лео, наплевав, как отец ненавидит любого рода вопросы. — Как обычный лопухоид, — Карл Феофилович с досадой пнул каменный выступ. — На верёвке за шею, у себя в доме. Ты это хотел знать? Он впервые за всё время их встречи прямо посмотрел сыну в глаза. Леопольд с болью осознал, насколько постарел родитель: морщин на лбу, в упрямой складке рта и в уголках глаз стало больше, а уже знакомые залегли глубже. Седина в курчавых рыжих, точь-в-точь как у сына, волосах стала заметнее, а на тонкой ладони отчётливее читались сухожилия и суставы. Только резкие ярко-голубые зрачки оказались не подвластны неумолимому времени и всё так же строго смотрели перед собой. В Лео смешалось всё: нежность и презрение, страх и отвага, любовь и холодность… Он столько всего хотел сказать в эту минуту, столько выразить, но вместо этого сказал самое неправильное и неуместное: — Зачем тебя послало Магщество? Карл Феофилович моргнул, прерывая зрительный контакт, и снова перевёл взгляд на стальную воду океана. — Сообщить ответ: школе Тибидохс предоставлена полная самостоятельность и независимость от главного штаба в ведении военных действий. — Они не выделят ни одного мага, чтобы помочь, — моментально перевёл на простой язык ординатор. — Не то, что отряд или дивизию… — Все боеспособные маги сейчас нужны в местах боевых действий, — устало отчеканил отец, видимо, повторявший эти слова так долго, что выработал полное равнодушие к ним. — Школе ничего не угрожает. — Кроме желания Чумы-дель-Торт открыть Жуткие Ворота. Вдалеке что-то засвистело. Лео привычным движением разбил летящий точненько на его макушку кирпич. — Поаккуратнее со словами, — заметил Карл Феофилович. — Особенно в адрес этой… сущности. — Наглядная демонстрация отсутствия угрозы эффективнее пустых рассуждений, — иронично отозвался Леопольд. — Прекрати паясничать. Ты не можешь кичиться своей храбростью, не при мне, — Гроттер-старший глубоко вздохнул. — Была бы в тебе хоть капля фамильной гордости и отваги, ты бы не отсиживался под крылышком у Сарданапала… — Была бы у вас толика благоразумия и мужества, — яростно перебил его Лео. — Вы бы не допустили, чтобы дети стали пушечным мясом! — Совет принял решение, — прогрохотал отец, злясь уже серьёзно. — В любой войне приходится идти на жертвы. — Когда жертвой становится будущее, то любая война теряет смысл. — Я не настаиваю на непогрешимости Магщества! Но готов принять ответственность за свои действия, пока это совершается на благо нашего сообщества. На что готов пойти ты?! Леопольд задохнулся от гнева. Фамильное кольцо нагрелось, готовое в любой момент выпустить сноп боевых искр. Но ему помешали: лёгкой походкой на крепостную стену влетела тонкокостная девочка со стрижкой под ёжик. Коротко поклонившись и благоразумно сделав вид, что не слышала скандала между двумя Гроттерами, она сообщила о начале обеда и просьбе Сарданапала вернуться через час в его кабинет. — Щенок, не учи старого пса охоте, — свирепо подытожил Карл Феофилович, нарочно направляясь в противоположную сторону от Башни Привидений. — Удачи в твоих сверхбесполезных делах!.. Лео изо всех сил сдерживался, чтобы не прокричать вслед удаляющейся исполинской фигуре родителя всё, что он о том думает. Немало в этом начинании помогла младшекурсница, по-прежнему стоявшая на открытом пространстве и не без любопытства смотрящая на них. Безусловно, к вечеру об их стычке будет известно всему Буяну…