Остановись, попробуй на вкус её ветер...

Обычно ветер на реке упорно дует вам навстречу, в какую бы сторону вы ни плыли. Он дует вам навстречу поутру, когда вы отчаливаете от берега, и вы целый день гребёте, подбадривая себя предвкушением того, как приятно будет возвращаться под парусом. Но к вечеру его направление меняется, и вам ничего не остаётся, как снова грести против ветра до самого дома.

Джером Клапка Джером «Трое в лодке, не считая собаки»

Время — это замочная скважина. Да, наверное, так и есть. Иногда мы нагибаемся и заглядываем в эту скважину. И ветер, который мы чувствуем у себя на лице — ветер, дующий сквозь замочную скважину, — это дыхание живой вселенной. Он хорошо чувствовал это дыхание. Оно касалось его своими потоками, подгоняло вперёд и запрещало оглядываться назад. Увы, Сяо привык помнить прошлое, крутить воспоминания, что копьё между пальцами, и нередко за это расплачивался. Этот мир был стар, а боги в нём — архонты — давно падшие, желающие своего покоя. В конце концов, покой у каждого был свой. У кого-то в отпущении грехов, у кого-то — в песни, в ветрах свободы, у кого-то — в страданиях других и желании непомерной власти и беспрекословному подчинению. А у него… его не было. Мрачные мысли, думы осквернённых душ и собственные горькие воспоминания часто смешивались в тугой ком, разбить который Сяо был не в силах. За него это делала маленькая путешественница с зорким взглядом. Она выуживала из него самые потаённые желания, настолько забытые, что даже он сам не мог поверить: это принадлежало ему? Но когда холодные пальцы сплетались, когда кожа касалась тёплой ткани её старой кофты и в нос бил запах жасмина, он точно знал одно. Да, это принадлежало. Ему одному. Дыхание вселенной подгоняло его вперёд, просило снова не смотреть назад, не оборачиваться. Но разве так просто отпустить что-то, что было в тебе годами? Десятилетиями, нет, сотнями этих никчёмных десятилетий? Наверное, нет. Маленькие листья, сорванные с золотого дуба резким порывом ветра, быстро взмыли вверх. Они спешили на встречу с небесами, кружились в танцевальном потоке и создавали неповторимый музыкальный ансамбль. Сяо, проследив хмурым взглядом за кружащимися крохами, медленно выдохнул. Где-то за горами скоро будет бушевать непогода. Первые капли упали на его окровавленное лицо. Он поднял руку, проводя по щеке указательным пальцем. Грязный, он был насквозь грязный, но… Очередная битва смоется хлёстким потоком — благодарностью природы за спасение от местных преступников. Сяо любил этот дождь, ведь вместе с водой стекали и мрачные мысли. А кровь… разве она важна? Он видел её чаще, чем собственное лицо. Хотя, никогда не признавался даже себе. Она ему не нравилась. Резкий порыв ветра словно подпихивал его в другую сторону, нагоняя Яксу подальше от дома. — Что? — сказал он в пустоту. — Кто-то ещё нуждается в помощи? Вселенная не ответила, хотя хорошо знала: в помощи нуждался он сам. И последний Якса её непременно получит. Уже совсем скоро.

***

События последних дней казались чем-то невероятным, почти приторным. Но Люмин точно знала одно — послевкусие от этого путешествия ещё долго будет горчить на кончике языка, странно развевая тоску по ушедшему лету. Изначально она отправлялась с малышкой Кли на поиски её Додокороля, но кто же знал, куда заведёт это, казалось бы, маленькое путешествие? Кли — маленькая девочка, хорошо владеющая пиротехникой. Пусть раньше её не замечали, однако на жителей Мондштада и его окрестностей она произвела большое впечатление. Она настолько мала, что однажды при Люмин расстроилась, когда случайно взорвала мага Бездны бомбой в тот самый момент, пока маг пытался стащить взрывное устройство. И пусть Кли достаточно сильная, она все ещё ребёнок, который всё также бездумно будет делать различные вещи. Поэтому о путешествии малышки на остров без сопровождающих не могло быть и речи. Как-то так вышло, что на островах… побывали все её знакомые. — Люмин! Пока! Спасибо за всё! — весело помахав маленькой ручкой, девочка с белыми волосами потащила за собой Джинн. Барбара радушно помахала в ответ. — Увидимся позже, — чуть устало посмеиваясь, Люмин протянула руку вверх. Несколько дней утекли сквозь пальцы незаметно. Джинн и Барбара идеально скрасили путешествие по острову Золотого яблока, а вот компания мужчин, пришедших на помощь из-за странной шутки матери Кли, под конец сводила с ума. Каждый думал о своём, имел свои планы и цели, а ещё… имел какие-то обиды. Перезвон шуток с сарказмом, нешуточно приправленного ядовитыми взглядом, был очень пылким. От Кейи и Дилюка могли содрогаться даже самые дальние камни в пещерах, которые они исследовали. Мысленно, каждый раз в такие моменты, Люмин возвращалась к своему дому. С аккуратной мебелью, с идеальной расстановкой новых ширм, привезённых купцом из Сумеру. С прекрасным садом камней и целой площадкой под огород, где уже можно выращивать сесилии и цветы циньсинь. И хотя она могла в любой момент посетить Чайник безмятежности, где всё ещё обживала дом… Маленький дом на склоне Ли Юэ по-прежнему был чем-то ближе. А ещё… там был один весьма несносный и темпераментный Якса. Протяни руку — и вот он там, беззаботно сидит под золотым дубом, укрываясь от назойливых солнечных лучей. Умиротворение на его светлом лице будет сопровождаться едва слышным дыханием и покачиванием рваных прядок тёмных волос. Он не будет говорить лишнего, не будет надоедать, не будет ничего спрашивать. И как бы сильно странным ей это не казалось… она скучала. Вздохнув, Люмин поджала губы, возвращаясь из мира грёз в реальный. Якса был в её жизни постоянно, но была ли она в его собственной? — Может сегодня пойти в Винокурню и помочь Марии и Анне почистить ковёр? — задумчиво бормотал Кейя, глядя на ворота Мондштадта. Поперхнувшись, Люмин сделала вид, что не услышала столь двусмысленного предложения. В отличие от Паймон и Дилюка. Если же первая громко хихикала и одобрительно закивала, то последний… Побагровел. Причём сразу сказать нельзя было: от злости это или от раздражения. — Тебе не кажется, что это уже перебор? Кейя закатил глаза, театрально взмахивая руками перед загорелым лицом. — Да! Ради архонта, мне что надо показывать табличку «сарказм» каждый раз, когда я открываю рот? Дилюк на какое-то время задумался, почёсывая подбородок. Затем перевёл взгляд на спорщика обратно. Медленно, выразительно. — У тебя есть табличка «Сарказм»? Люмин поперхнулась во второй раз и незаметно для остальных выудила из кармана платок. За время путешествия она столько раз пользовалась его услугами, что они фактически сроднились. После вынужденной паузы, Дилюк продолжил диалог в характерной ему одному высокопарной манере: — Знаешь, привычка к иронии, как и к сарказму, портит характер, — он поднял руку и смахнул с плеча несуществующие пылинки, — под конец начинаешь походить на злую собаку, которая, кусаясь, к тому же научилась и смеяться. Кейя сузил глаза, но улыбаться не перестал. — Ох, мой друг, но если я уже смеюсь, тогда… почему на злую собаку больше походишь ты? Дилюк замер, скрипнув зубами. Очередная потасовка могла закончиться весьма неожиданно, поэтому Паймон дёрнула Люмин за платок и махнула головой в сторону дороги. Нужно было уходить и делать это быстро. Иначе сидеть им тут, посреди дороги, на маленьком склоне перед Мондштатом, до самого утра. — Я это… пойду, наверное, — вежливо улыбнувшись, Люмин поспешила натянуть лямки сумки повыше. — Хорошего вечера, увидимся позже! Однако, едва девушка сделала пару шагов навстречу прохладному ветерку, разгуливающему между высоких широколистных деревьев, как тут же резко замерла. Что-то не так. Паймон ведь не упустила бы такую возможность поддеть крепким словцом после всех мучений на острове… И словно по зову сердца, это произошло: — Вы такие страстные! Паймон думает, что это признак большой любви! — рассмеявшись, звёздная фея поспешила упорхнуть за спину Люмин. — А Паймон не думает, что из-за неё мне сейчас придётся уносить ноги в два раза быстрее? — шикнула девушка. Фея хмыкнула: — Ну конечно, но зато представь: как это ускорит процесс приближения домой! Мысленно выругавшись, Люмин поспешила прочь от эпицентра ругани и бранных выражений сразу двух разъярённых молодых мужчин.

***

Дорога домой — это определение стало основной частью жизни Люмин, вечно бредущей по истоптанным тропам в своих запыленных сапогах. Она не жалела сил на задания, но когда речь шла о возвращении в родную обитель, они почему-то покидали её. Каждый раз, спускаясь по склону Уван, Люмин встречала похитителей сокровищ, разбирала сундуки и искала ближайшую кузницу, где можно было не только улучшить снаряжение, но и перевести дух. Общаясь с людьми, даже не шибко-то и приветливыми, она чувствовала себя живой. Возможно, именно поэтому возвращаться по пустынным тропам несколько надоедало. И хотя Паймон составляла ей компанию и даже не давала уснуть, всё равно веяло тоской и какой-то грустью. Сегодня ей посчастливилось взять несколько мелких заданий от местных жителей, поэтому путь от ссорившихся Дилюка и Кейи до Ли Юэ вышел ещё более извилистым. Жаловаться было грешно — награда от селян была достойная, а Паймон оказалась накормлена рыбкой и благодарно молчала большую часть дороги от селения до склона. Возможно, именно это, отчасти, смущало. Прохлада овевала румяное лицо Люмин, то и дело вытирающую лицо от пота. Было жарко, так невыносимо жарко за весь день, что спасительный грозовой ветер казался даром, ниспосланным архонтами на эти земли. Увы, она знала нескольких таких божеств и ничего общего с будущей грозой, надвигающейся из-за гор, они не имели. Зато как это бодрило! Разогретая за весь день земля с поблекшей травой ждала своего спасения не меньше, чем сама Люмин. В какой-то момент ей начало казаться, что она непременно свалится, завидев ближайший мало-мальски приличный камень. На нём-то она бы и разместила свои скрипящие кости и размяла бы затёкшие мышцы. Но всё это время она лишь ждала. Ждала, пока разверзнется буря. Тонкие нити прохлады ещё несколько часов назад лишь проскальзывали между пальцев и дарили призрачную надежду на бесконечный ливень. Но это было несколько часов назад. Сейчас эти самые нити превратились в кнуты, которые практически хлестали по изящной спине холодными потоками. И это радовало. Блаженно потянувшись, Люмин радостно улыбнулась. — Ты такая странная, — пробормотала Паймон, ёжась от хлёсткого ветра. — Почему же? — Обычно люди избегают ветра, смешанного с грозовыми каплями. Неужели тебе хочется, чтобы дождь отхлестал тебя по щекам и испортил всю твою одежду? — И кто из нас странный? — Люмин вздёрнула светлые брови. — Вещи от дождя не испортятся, а холодная вода по лицу уж точно меня не изобьёт. — Ну, тебя, может, и нет, а вот меня… — Так вот в чём дело, — фыркнула девушка. — С этого и надо было начинать! Ты не за меня беспокоишься, а за свою мелкую тушку! Не беспокойся, у меня есть зонт, ты не промокнешь. Паймон замерла, сузив глаза и придирчиво вглядываясь в походную сумку напарницы. — Может, у тебя там ещё рыбка завалялась? — Да… Отрицать было бы глупо, ведь Люмин знала, с кем путешествовала. Просияв, маленькая фея закружила вокруг головы девушки с новыми силами. — Ты лучшая! Как только Паймон затребовала вкусности, начался долгожданный ливень. Наспех всучив фее еду и зонт, Люмин поспешила спрятать всё лишнее в сумку. Сама она решила насладиться чудесной прохладой, мысленно раз за разом вспоминая образы, навсегда врезавшиеся в сердце. И чего не ожидала в этот момент девушка, так это встречи с бывшим противником. Весьма сильным, а оттого несносным и непереносимым на дух. Каждый раз, стоило им встретиться, как мирная беседа превращалась в перезвон колкостей и бранных выражений. В такие моменты они чем-то напоминали Дилюка и Кейю. — Надо же, не думал, что встречу тебя здесь, принцесса, — почти что елейно пропел приближающийся путник. Паймон подавилась рыбкой и закатила глаза. Она хорошо знала, чем закончится эта встреча. — Что ты здесь делаешь, забыл дорогу к Фатуи? — фея не искала изящных выражений, она по-прежнему не одобряла общение с этим человеком. — И тебе доброго вечера, Паймон, — рыжеволосый юноша добродушно засмеялся. Люмин же досчитала до пяти, прежде чем открыла глаза и позволила дождевым каплям окончательно залить своё лицо. Но даже так она весьма хорошо видела своего неожиданного собеседника. Номер одиннадцать из Предвестников Фатуи, искусный воин, также известный под именем Чайльд. Тот самый, кого на дух не переносила Паймон, всякий раз споря с ним довольно открыто. Люмин же продолжала просто стоять, словно даже забыла, как моргать. Вода ручьями стекала с её уставшего тела. Она и не собиралась сводить с противника глаз, в которых с легкостью можно было прочесть какое-то ожидание и недовольство. — Не думай так громко, — с укоризной попросил Чайльд, не выдержав. — Я ведь действительно могу подавиться дождевой водой. — Люмин, злость тебе не к лицу. Может, я оказался здесь, чтобы оберегать тебя. — Чем? Своим обширным арсеналом саркастических шпилек? Или шутками в сторону нашего прошлого сражения? Тарталья улыбнулся, поднимая руки вверх и изображая шуточную капитуляцию. — У меня тоже могут быть дела, не так ли? — он комично поиграл бровями. Качнув головой, Тарталья попытался получше рассмотреть девушку сквозь водную пелену. Выходило скверно, а от этого становилось ещё интереснее. В отличие от него, стоящего под зонтом и небрежно потирающего сухие руки, девушка была пропитана дождевой водой и даже не думала укрыться. Она наслаждалась грозой, и это его позабавило. В этом моменте было что-то тоскливое, с ноткой ностальгии и летней меланхолии. Ему захотелось узнать о Люмин больше, прикоснуться к этим холодным рукам и вывести на новые грани эмоций. Она была забавная, точно не от мира сего. Люмин же не разделяла интереса к данной беседе, лишь косо поглядывала на склон горы, за которой скрывалась извилистая дорога домой. Она ведь просто хотела насладиться освежающими мгновениями, которые подарил ей этот день на своём закате. Ведь тот, кого она избегала с той самой роковой ночи, был где-то там. Почти рядом. Настроение резко снизилось до холодной отметки. — Занимайся своими делами, а мы пошли, — наконец сказала Люмин, продвигаясь вперёд. Высокая фигура, как и ожидалось, преградила ей путь. Негромко цокнув, девушка задрала голову повыше, желая уже глядя в лицо этому человеку высказать всё, что думает. Конечно, не в резкой и отвратительной манере. А лишь так, как умеет. Всем известно, что юмор — её способ побеждать боль. Сама она не раз уже встречала таких людей. Обычно в их прошлом закопана какая-то эмоциональная травма, которую они маскируют с помощью юмора или сарказма. Это помогает им отвлечься. Люмин знала, что чаще всего занималась тем же. Говорить о брате можно было лишь с Паймон. — Может, я могу тебя сопроводить? — Тарталья безоружно улыбнулся. — Всё равно возвращаюсь с задания. Паймон изобразила на лице нечто среднее между недоверием и желанием влупить маленькими кулачками по долговязому телу. — Да ладно, не надо врать, малыш Чайльд! — вспыхнула фея. — Наверняка, возвращаешься после «продажи игрушек». Люмин не смогла сдержать улыбки. История с младшим братом Тевкра запала ей в душу сразу же. В ней Тарталья показал себя с лучшей стороны. Не одним из Фатуи и преступником, а обычным человеком, заботящимся о семье. Поэтому лучше Тевкру думать, что его братик — беззаботный продавец и создатель игрушек. Что может быть лучше подобного занятия в глазах ребёнка? — Не могу сказать, — Чайльд всё так же улыбался, его не задевали колкости. Однако, стоило ему сделать ещё один шаг и приблизиться к лицу Люмин, как путь к весьма пикантному положению был резко преграждён. И не просто преграждён, а отрезан. Он не успел даже моргнуть, а перед его лицом уже пестрел в непозволительной близости… тот самый нефритовый коршун. Легендарное оружие последнего Яксы. Чайльд резко мотнул головой в сторону. Недалеко от него действительно стоял адепт и единственный из пяти сильнейших защитников Якса, оставшийся в живых. Насколько Тарталье было известно, загадочный адепт проживает в настоящее время в постоялом дворе «Ваншу», продолжая исполнять контракт и изолируя себя от общения со смертными. Тогда… что он делает здесь? — Чайльд Тарталья, — спокойно проговорил Сяо, но копье от лица рыжеволосого так и не убрал. — Мастерски владеет всеми видами оружия с юных лет и изучает боевые искусства. Предан своей Царице и… зачем-то всё ещё находится в Ли Юэ. Не скрывая своего удивления из-за того, что о нём знает даже Бог гнева, коим прослыл Сяо за тысячу лет, Тарталья усмехнулся. Он действительно получал удовольствие от применения рискованных тактик и жаждал встречи с сильными противниками. Его высокомерие подкреплялось богатым опытом и совершенными навыками. — Вау, вы много обо мне знаете, Златокрылый король, — намекая, что осведомлён о прошлом Сяо не меньше, Тарталья расправил плечи. Его взгляд стал острее и заносчивее. — Однако остальные Предвестники волнуются, что воинствующий характер Чайльда может стоить им ненужных проблем, поэтому для его нового задания они каждый раз пытаются выбрать место как можно дальше от Снежной, — как ни в чём не бывало, продолжил Сяо. Копьё ощутимо впилось в тонкую кожу на шее рыжеволосого. Но самого Сяо, как можно было заметить, едва ли это волновало. Ни разница в росте, ни разница в телосложении… Они вообще не чувствовались, пока Якса испускал демоническую силу, вяжущую руки Чайльду. Гроза на фоне стычки взглядов лишь придавала эпичности этим выражениям. Паймон потёрла маленькие ручки, не расставаясь с зонтом. — Что интересно, молодой Фатуи привык быть в центре хаоса и конфликтов. Наращивая свой боевой опыт, тщеславие одиннадцатого приспешника преступной организации из Снежной продолжает расти. В отличие от своих более скромных коллег, юноша открыто посещает публичные выступления, желая получить как можно больше внимания, — словно заканчивая зачитывать биографическую статью о самом Тарталье, Сяо на мгновение смолк. — Итак, юный Фатуи, что ты здесь делаешь? Его взгляд потяжелел, что не укрылось от самой Паймон. Люмин же стояла возле протянутого копья, не в силах пошевелиться. Не в силах отойти. Даже взглянуть на разозлённого Яксу. Долгие несколько недель она избегала его, даже словом не обмолвилась после их ночи. Вернее, грешнопаденческого утра в саду между их домами. Ей было неловко, до невозможности стыдно даже взглянуть в это строгое и почти всегда безразличное лицо. Она боялась, что… он проснётся и всё будет, как прежде. Что ничего не изменится. Сяо взглянет на неё так, как раньше и скажет что-то тривиальное, не значащее. Отпустит восвояси и продолжит жить, как жил до этого. А одна мысль об этом, осознание, что такое случится, — разрушала её тельце изнутри. Тогда она позорно сбежала, едва солнце взошло над их домами. И больше они не виделись. Между заданиями, на дорожке у дома или в постоялом дворе, куда Якса имел ностальгическую привычку изредка заглядывать. Они. Не. Виделись. Так ведь было проще, чем разочароваться в них самих. В отношениях, которым, вероятно, не суждено начаться. По крайней мере, Люмин уже сама себя убедила в этом. Ну почти. И теперь она могла лишь стоять и медленно сходить с ума от происходящего. А самым до одури глупым было то, что она думала лишь о том, как скучала. Как ей не хватало этого запаха цветов и дождя, всегда окутывавшего его тело. Возможно, именно поэтому она сегодня шла домой и безмолвно радовалась наступающей грозе. Ведь хотя бы так холодный аромат свободы, ветреный запах сорванных цветов и мокрых листьев закружил бы её несчастную голову. И она позволила бы себе утонуть в вихре чувств. Теперь тоже позволяла, но уже по другому поводу. А морозный холод, исходящий от Сяо, уже и вовсе распространился даже по кончикам дрожащих пальцев. Люмин сглотнула, медленно скользя взглядом сначала по рукам Яксы, затем по плечам и, наконец-то, по его шее. Дойдя до подбородка, она замерла. — А что вы здесь делаете, уважаемый завоеватель демонов? — спокойно парировал Тарталья. — Я думал, вас фактически невозможно встретить, вы избегаете общения с людьми. — Твоя заносчивость однажды сыграет с тобой злую шутку, юный Фатуи, — не реагируя на резкий тон Тартальи, бросил Сяо. Он давно жил на этом свете и слишком многое знал. — Полагаю, отвечать на вопросы ты не собираешься. — Не зря о вашей проницательности ходят легенды. Сяо хмыкнул и снял маску со своего лица. Дождь почти смыл кровавые следы, но несколько полос запёкшейся крови всё ещё остались. Холодные капли как раз омыли его кожу вновь, очищая от алых красок. — Однако, — как бы между прочим, заранее зная исход диалога, промолвил Сяо, — твои сегодняшние дела всё ещё требуют тщательного внимания. И то, что ты сейчас занят здесь, а не рядом с выжидающими тебя Фатуи, не делает тебе чести. Тарталья прекратил дурачиться и напрягся. Он как раз выдвигался на очередную встречу с новоприбывшими Фатуи, которые должны были устроить несколько важных переговоров с подпольными организациями в Ли Юэ. Вероятно, этому уже не бывать. Судя по безмятежному выражению лица молодого на вид адепта, вся его поддержка потерпела поражение. Глупцы! Они наверняка спутали охотника на демонов с обычным юнцом, желающим поучаствовать в драке. Теперь самому Чайльду придётся объясняться перед Царицей, ведь несколько зазнавшихся членов Фатуи наверняка уже везут в ближайший госпиталь. Домой. Обратно в Снежную. — Я так понимаю, переговорщики уже не здесь? — Тарталья сделал несколько шагов назад. Зная весьма холодный и одновременно с тем, сдержанный нрав адепта, Чайльд ожидал определённую вариацию реакций. Можно сказать, он был готов к любой из них. Вот о чём и подумать одиннадцатый из предвестников Фатуи не мог, так это о том, что вместо ответа получит перед своим лицом весьма занятную картину. Адепт с всё тем же безмятежным выражением лица заметит, как ему неожиданно помашет Паймон своей маленькой ручкой. Увидит, как она, надувшись, покажет на свой живот. А затем усмехнётся. Вытащит из сумки свободной рукой целую связку угощений и ловко бросит их прямо к звёздной фее. В благодарность фея закружится перед Люмин и сделает пару загадочных знаков рукой, которые, очевидно, должен понять только сам адепт. Поперхнувшись после увиденного действа, Чайльд закашлялся уже не сдерживая эмоций. — Это простуда, — серьёзно решила Паймон. — Дорогой Тарталья, поспеши домой, возьми лекарства и вылечи горло. В наше время, это может быть дурной знак. — Ты беспокоишься обо мне? Надо же, великая честь. — Всё, уходи, здесь дела поинтереснее тебя происходят, — театрально взмахнув ручкой, кое-как удерживая вкусности, Паймон гордо приосанилась. Чайльд не стал скрывать своего раздражения, лишь повернулся к тихо стоящей Люмин. — Ещё увидимся, принцесса. — Это вряд ли. Ответ Сяо и Паймон прозвучал одновременно. У обоих блеснули глаза. Молча, адепт достал из сумки ещё какие-то конфеты и бросил к фее. Очевидно, у них уже давно возникло загадочное взаимопонимание. И лишь когда фигура Тартальи исчезла из виду, атмосфера сильно изменилась, а демоническая сила Сяо вмиг исчезла. Люмин так и не подняла головы. — Всё нормально? — наконец спросил адепт. Будто очнувшись, Люмин дёрнулась и опустила голову ещё ниже. — Да, — тихо, почти одними губами. — Или я помешал чему-то личному? — в голосе его появились стальные нотки. Вспыхнув, в этот раз Люмин по-детски не выдержала и крутнула головой назад: — Что? Конечно же нет! Их взгляды наконец-то переплелись. И даже под проливным дождём стало жарко. Никто из них даже не заметил, как тихо и проворно упорхнула маленькая фея, радуясь угощениям. Ведь истина была проста — пока они смотрели друг на друга, ничто не было важно. Весь мир мог подождать. — Кажется, ты замёрзла, — бросил Сяо, чуть опустив взгляд на синеющие губы девушки. В этом жесте было столько странной заботы, столько душной теплоты, что щёки Люмин стали пунцовыми. Создавался такой необычный контраст из холода снаружи и жары внутри. — Всё хорошо, это… — она замялась, ища себе оправдания. Во всех смыслах. — Это неважно. Тёмные брови выразительно приподнялись. — Вот как? А мне казалось, людям свойственно беречь своё здоровье. Он знал, что девушка откажется от любой помощи. Поэтому, вместо бессмысленной череды диалогов, в которых Люмин сопротивляется, а он её убеждает, сам Сяо резко убрал копьё за спину и молниеносно оказался перед самой девушкой. Мгновение ушло на то, чтобы расстегнуть свой плащ и прижать тонкую фигуру к себе. — Не двигайся, — резко подчеркнул адепт. — Предупреждаю, Люмин, если ты попытаешься сейчас оказать мне сопротивление, я не буду сдерживаться. Она робко подняла голову, отдаваясь во власть жгучему взгляду, под которым кожа начинала буквально гореть. Не зря она столько его избегала! И в глубине души всё же корила себя за это. Без этого странного человека в её жизни было совсем тоскливо. Думал ли он так же? Но ещё одному сомнению в душу Люмин не суждено было пробраться. А всё потому, что адепт вместо витиеватых слов наклонил голову, жадно втягивая воздух. Прямо перед её лицом. Всего в нескольких сантиметрах от её приоткрытого от удивления рта. Сердце затрепетало. — Тихо, — повторил он. — Ни слова. А затем и вовсе коснулся её губ своими. Это было из разряда тех моментов жизни, когда чувства находятся на грани. Прикосновения были созданы самой природой для того, чтобы остановить разговор, когда слова становятся лишними. И Сяо желал воспользоваться этим трюком сполна. Ведь пока кожу жгло от нестерпимых пылких ощущений, когда в голове резко стало пусто, а пальцы начинали подрагивать… возникало оно. Нечто разрушительное и невероятное. Такое необходимое. Он позволил себе больше вольностей, смещая руки от изящных ключиц до тонкой девичьей талии. Объятия вышли более требовательными, чем планировалось. Он будто изучал собственные возможности, испытывал новые, ранее неведомые ощущения. И, судя по затуманенному взгляду, Сяо это нравилось. Приоткрыв рот, он мягко скользнул кончиком языка по нижней губе девушки. Было сладко. Это казалось приглашением к главному угощению. Люмин бессознательно повторила все движения, проделанные адептом. У него потемнело в глазах. А затем движение повторилось. Пытка с привкусом кофе на кончике языка повторялась до тех пор, пока оба не начали задыхаться. — Мне тебя не хватало, — честно призналась Люмин, на мгновение отстраняясь. Воздуха совсем не хватало. — Тогда зачем избегала меня? — Я… — нечего было ответить. По крайней мере, не вслух. — Заводить такой сад и совсем не смотреть за ним? Ты ведёшь себя глупо. Высаженные сесилии нуждаются в уходе, — ему и так всё было понятно. — Не могу же я заниматься твоими растениями. Люмин опешила. — Т-ты… Смотрел за ними? Сяо прищурился, как бы не желая говорить очевидные вещи, но и не отрицая их. — У меня закончился миндальный тофу, — зачем-то сказал он. — Я сделаю ещё, — намёк на будущее. Вопрос на продолжение. Она протянула свои ладони к его груди, проводя пальчиками по светлой коже. Сяо прикрыл глаза, позволяя девушке только это. Только эту вольность. Сделай она ещё что-то, он бы не стал вести себя прилично, пока под кожей взвывали демоны. — Мне нужно много тофу, — вызов к будущему. — У меня бесконечный запас, — и она принимала этот вызов. Они не стали выяснять отношения как-то определённо и резко. Каждый лишь молча сожалел об упущенном времени. Неловкость постепенно переходила в другие, более важные чувства. Люмин потянулась за ними первая. Размыкая губы, она быстро прикоснулась ими к его шее, а затем втянула тонкую кожу в себя, едва заметно прикусывая зубами. Затем резко, не давая опомниться Сяо, она потянула руки вверх. Запуская пальцы в мокрые волосы, девушка ощущала, как бесконечно тонет в блаженных ощущениях. В этот самый момент Люмин вспоминала слова Лизы, наставляющей её в любовных делах. Чтобы поцелуй был настоящим, он должен что-то значить. Целоваться нужно с тем, кто не выходит у тебя из головы. Чтобы прикосновение губ ощущалось всем телом. Поцелуй должен быть такой сладкий и глубокий, что тебе не хотелось бы отрываться. Когда встретишь единственного, самого странного человека в своей жизни, поцелуй будет незабываемым. Даже такой. И он был, точно был. Сяо тихо рыкнул, сцепив зубы до скрежета. И затем… лишь распахнул глаза, окончательно прощаясь с выдержкой. Он ведь просил ничего не делать. Та самая ночь навсегда врезалась в его память, ведь правила ею Люмин. Не он. — Нет, — наконец, спустя несколько минут, Сяо нашёл в себе силы отстранить девушку. Она вздрогнула. — Нет? В потемневших от жажды глазах плясали демоны. Сяо облизнул искусанные до крови губы и повторил: — Нет. В этот раз это не сработает. Сегодня моя очередь, маленькая Люмин. Не желая более быть в пассивной роли, Сяо покрепче прижал хрупкое тело к себе. — Пойдём вместе домой? — невинно захлопав ресницами, девушка сделала вид, будто не уловила нить разговора. — Да, разумеется, — подхватил Сяо. — Правда? — на лице читалось сомнение. Адепт закатил глаза и почти незаметно усмехнулся. — Обратиться с просьбой и готовиться к отказу, хм. Человеческое общение так хлопотно. Обычно я в делах вроде болтовни не участвую. Но с тобой… можно попробовать. Потом. И если бы девушка не была столь наивна, то непременно бы поняла, какие разговоры темпераментный Якса планировал завести этим вечером. — Можем обсудить твоё путешествие, — всё ещё надеясь, что повелитель демонов не задумал чего-то сверхковарного, Люмин натянуто улыбнулась. Но это было бы слишком просто, не так ли? — Ответственность за свои поступки я буду нести сам, — сказал Сяо вместо ожидаемого ответа. — О путешествии можно узнать позже. И лишь теперь Люмин поняла изначальную безысходность пикантного положения. Подхватив девушку на руки, Якса уже не скрывал усмешки. — Эй! — возмущение было скорее результатом неловкости, нежели чем-то более резким. — Сегодня моя очередь, маленькая Люмин, — повторил Сяо свои недавние слова. — И более ни слова, не испытывай меня. — Но… сейчас вернётся Паймон, — последняя попытка перед капитуляцией была такой слабой. — Нет, консервная банка уже достаточно далеко отсюда. И ты это знаешь. Его губы сразу же прошлись чередой влажных поцелуев прямо под выступающими ключицами. Он мог держать Люмин на руках хоть вечность, если это будет так интересно, как было сейчас. Единственное, что оставалось Люмин, так это быстро открыть Чайник безмятежности, ведь Сяо больше не планировал останавливаться и распыляться на пустую болтовню. Холодные капли дождя затарабанили по спине Сяо вместе с маленькими ладошками Люмин, ведь он уже снял свою рубашку, перекидывая при этом плащ на девушку. Даже в такой момент он не желал, чтобы она замёрзла. — Я всё ещё не вижу Чайника, — тихо бросил он, не позволяя девушке слезть с себя. — Ты весьма несносный адепт, ты знал об этом? — хватаясь за мокрое тело одной рукой, прошипела Люмин. Её лицо было столь красным, что хотелось просто спрятаться. Но Чайник она всё же вызвала. И вместе с перемещением на площадку нового дома, пришла очередь Люмин лишаться своей одежды. — Больше не избегай меня, — буркнул Сяо, не отрывая взгляда от девичьего лица. Едва девушка хотела что-то сказать, как её тут же заткнули очередным поцелуем. Больше никакой болтовни, сегодня его очередь быть сверху.

***

Где-то у самой гавани Ли Юэ, возле главных городских ворот, сидела звёздная фея. Беззаботно махая ножками и поедая кофейные пирожные, она едва не урчала от удовольствия. — Чем бы они не занимались, пока мне платят за это, — хихикнула Паймон. Уж в том, что у сдержанного на вид адепта, будет множество угощений для неё, она не сомневалась. А дальше… дело за малым. Отправить Люмин и Сяо на острова? Да запросто!