Остановись, попробуй на вкус её ветер...

Разве я совершил преступление против природы, когда моя собственная природа таким образом обрела покой и счастье? Если я был таким, каким был, то виной тому моя кровь, а не я. Кто вырастил крапиву в моём саду? Не я. Она росла там сама по себе со времен моего детства. Я начал чувствовать её кровожадные укусы задолго до того, как понял, к чему это приведёт. Разве я виноват в том, что, когда пытался обуздать свою страсть, чаша весов с разумом оказалась слишком легкой, чтобы уравновесить чувственность? Моя ли вина, что я не смог успокоить свои бушующие чувства. Оскар Уайльд, «Телени», Камиль де Грие

Иногда человеку может показаться, что время застывает на месте. Словно вся суета мира разом сходит на нет, стоит только чему-то значимому наконец-то пробраться в твои давно заколоченные и забытые двери души. Как-то неожиданно, но не резко. Как-то смело, но не быстро. Это зайдёт в затхлое помещение с тихим шорохом, закашляется от пыльных стен и довольно стареньких воспоминаний. Пройдёт по скрипящему полу из сомнений и страхов. Отворит окна, давно зашторенные презрением к себе. Посмотрит на картины, созданные собственными трудами, оценит неумелые старания и даже восхвалит оные. Дойдёт даже до самого дальнего угла в комнате и грустно усмехнётся, глядя на потрёпанные игрушки — крошечные частички, которые хранились здесь годами. Маленькие детали из прошлого, которое хотелось забыть. И никакого осуждения не будет. Это пойдёт дальше, заберётся на кровать из неразгаданных снов, осторожно уляжется посреди сомнительных комплиментов и редких усмешек. Но не исчезнет. А поселится здесь. Со временем пропадёт пыль, а сомнения сменятся уверенностью. Исчезнет страх, уступив стабильности. Пропадёт всё, что хоть как-то ранило. И дверь не закроется, нет. Она будет открыта, позволив владельцу осознать, что такое настоящее доверие. Сначала Сяо сомневался, затем отрицал. Потом долго смотрел в небо, ожидая какого-то ответа. Но демоны молчали уже очень давно. Пока рядом была она, ничего не тревожило. Ничто не трогало. Если раньше было всё равно, то теперь наружу каждый раз просились чувства, о которых он и думать забыл. Разве это было в нём? Разве. Это. Было? И стоило Люмин вздохнуть, потянуться руками к небу вверх, закрыть глаза… Он и сам забывал, в чём его сомнения. Потому что пока эти глаза лучились непередаваемым всем миром светом, он был готов принять любую свою метаморфозу. Не сразу и не просто. Небрежно отмахнувшись от жужжащего насекомого, Сяо нахмурился. Вокруг него были одни заснеженные скалы, больше похожие на неодолимые глыбы. Насекомое, впрочем, смолкать не хотело. — Слишком холодно, слишком! Я так больше не могу! — разведя ручками в стороны, бросила почти окоченевшая Паймон. На ней была благородно отданная ранее накидка Сяо, странный пуховик в цветочек и старый шарф Люмин, но фее этого не хватало. Настолько не хватало, что каждый её вдох сопровождался поскуливанием и недовольным причитанием. Резко остановившись, Сяо не выдержал. Стенания и вечные метания из одной крайности в другую от Паймон были сущим наказанием. И это при том, что Сяо имел серьёзную выдержку. Демоны в этот момент казались и то более сладкими, более привлекательными. Он почувствовал голод. И сама фея его, похоже, тоже ощутила, ведь замерла вместе с ним, косо поглядывая на небольшое пристанище посреди гор. Всего несколько маленьких домиков разместились в середине островов вечной зимы, но этого было достаточно. Они передвигались от одной точки поселения в другую, чтобы узнать местонахождения Люмин. Как оказалось, девушка должна была быть уже где-то здесь, на последнем записанном в карте пристанище. — Убирайся с глаз моих, пожалуйста, — проскрипел Сяо, стряхивая с Паймон накидку. — Эй! Зачем ты это сделал? Сяо пожал плечами, закатывая глаза. — Так есть маленькая вероятность, что ты улетишь к домам быстрее. Паймон насупилась, подтягивая руки к лицу. — Я бы возмутилась, но здесь ты прав. Однако, могу заметить, что так я найду Люмин быстрее тебя! Гордо, насколько это было возможно в условиях лютейшего холода, Паймон расправила плечики. Полёт был медленнее обычного, но она справлялась с этим с особой прытью. Сяо не возражал. Мрачное ликование отразилось на его белом лице. Может Паймон и была быстрее, но он был умнее. И хорошо знал, что если Люмин оказалась здесь… То она бы ни за что не ютилась в старых лачугах. Сначала она бы осталась у каких-нибудь горячих источников. И насколько сам адепт помнил, уже совсем рядом было теоретическое место, куда бы могла отправиться Люмин, чтобы согреться после долгого путешествия. Добраться до входа в небольшую пещеру с горячими водами и настоящим летним оазисом посреди лютой мерзлоты не составило особого труда. Почти. Громкоголосое препятствие буквально-таки провоцировало адепта материализовать копьё, нацепить за крошечную одежду неугомонную фею и отправить её в быстрый полёт до ближайшей горной вершины. Но не это заботило Якса. Само осознание того, что где-то здесь может быть раненая или пострадавшая девушка несколько туманило рассудок. И он понял, делая первые шаги в парное место, — ему всё это время не страшен был холод, он боялся потери. Задание Люмин от Катерины сильно затянулось и последним, что помнил Сяо, так это то, как проворные и цепкие мелкие руки феи тащили его до ближайшего корабля. Поэтому теперь, заходя сюда, он не знал, что должен сказать. Что сделать. Да и вообще — должен ли? Какие-то сомнение скользили по его рукам вместе с паром по телу. И дорога к выступу возле высоких деревьев, за которыми и спряталось озерцо, показалась Яксу бесконечной.

***

Она нервничала, отмывая запёкшуюся кровь в горячей воде. Приходилось шипеть, хмуриться и закусывать губы изо всей силы. А затем продолжать начатое, но уже с другой стороны. Задание выполнено успешно — это радовало, но вот цена ему была немаленькой. К сожалению, расплачивалась Люмин целостностью костей, порезами разной степени тяжести, ссадинами и синяками. Ей бы поторопиться, немного подлечить себя и можно было отправляться обратно домой. От одной мысли об этом начинало мучить. Как минимум одна жутко болтливая фея замучает её до смерти кучей расспросов об ужасном опоздании. Как максимум… Один адепт будет разочарован в ней. А вот этого не хотелось. Сама не зная почему, Люмин прикрыла глаза. Ей искренне не хотелось утратить то доверие, что было между ней и Яксой. И терять все минуты рядом тоже не хотелось. Но только вспоминать их было мало, она хотела думать о будущем, не упиваясь картинками их прошлого. Поэтому давать повод для недоверия было не лучшей затеей. Наверное, настолько же не лучшей, как остаться в пещере с озером без страха быть замеченной. — Хорошо сидишь, — хриплый голос ударился о водную гладь и тут же рассыпался эхом. Люмин уверяла себя, что ей послышалось. Она просила, чтобы это было так. Мысленно обращалась к архонтам, уповая на справедливость. Архонты были милостивы — они её не услышали. Резко обернувшись, Люмин столкнулась с мрачным взглядом. Конечно же, охотник на демонов, златокрылый король и последний из Якс нашёл её первым. Он был бледным, как полотно, ему наверняка было холодно. Но всё, что делал сейчас Сяо, не касалось попыток хоть как-то согреться. Он лишь неотрывно смотрел в девичьи глаза. И было в этом взгляде всё. Настолько многое, что Люмин поперхнулась и попыталась забраться в воду поглубже. — Я отсюда не вылезу, — предупредила она, медленно краснея. Может здесь и было душно и чертовски тепло, но гореть внутри она начала лишь после того, как осознала положение, в котором оказалась. Сяо пожал плечами и снял с себя кофту, отбрасывая ту небрежно назад. Обувь слетела ещё быстрее. Якс принялся медленно, довольно красноречиво расстегивать пуговица за пуговицей последнюю рубашку. — Хорошо, — мрачно сказал он. — Не проблема. — Стой! — взвизгнула Люмин, прикрываясь руками. — Не надо! — Не надо — что? — выразительный взгляд мазнул по её покрасневшим щекам. Штаны тоже полетели за спину. Он безразлично снимал перчатки, а затем, когда на его теле осталась лишь одна деталь гардероба, замер. Взгляд становился тяжелее. — Не надо! — повторила Люмин, прикрывая глаза. — Не надо купаться? — в голосе скользнула насмешка, тон сменился. — Да! — практически выпалив это на одном дыхании, Люмин отступила ещё дальше. Но шаги оборвались быстро, ведь далее идти было некуда. Она не знала, что надо сказать, как объясниться. Просто отступала, нутром чувствуя опасность. Особенно из-за того, что всю кровь с себя она так до конца и не смыла. Сяо не боялся крови, нет. Он вообще не испытывал таких эмоций. Но каждый раз, когда видел раны на её теле, хмурился и уходил. А затем приходил с мазью и бинтами. Молча перевязывал и обрабатывал каждую рану. Ничего не спрашивал. Но Люмин знала — ему это не нравится. И в этот раз волновать его не хотелось. Правда пока, глядя на то, как уже полностью раздетый Якс заходит в воду, волновалась она сама. Обычно он прикасался к ней так, будто её кожа на бедрах составляла смысл всей его жизни. Он давал ей свободу так, будто вырывал сердце из груди, а затем притягивал за руку, словно хотел сказать что-то важное, но лишь прожигал неистовым взглядом. А в этот раз было иначе, опаснее. Подойдя к Люмин вплотную, Сяо потянул в себя воздух с тихим рычанием. Он оценивал её раны по запаху крови, как животное. Это было странным, но ей это нравилось. — Ну-ка, посмотрим, — размышлял вслух Якс, погружая пальцы одной руки в мокрые волосы на её затылке, — мне надо найти все твои раны, Люмин. Мне надо найти их все до единой. Это будет твой единственный способ убедить меня в том, что с тобой всё в порядке. Он поднял другую руку и обхватил ладонью её щеку. — Интересно, как это можно сделать? — продолжал Сяо, опуская взгляд к её губам. — Всё нормально, тут ничего… — Молчи, — с мягкого шепота тон быстро превратился в грубый и дерзкий. Либо повиновение, либо ничего. Вообще. Она хотела сказать ему, что ей это сейчас совсем не нужно. Слишком мало времени прошло с того момента, как она начала лечить раны. И дать Яксу повод для злости было идеей совершенно нелепой. А Сяо тем временем уже наклонил голову, и его губы скользнули по её губам, как атлас по атласу. Это ведь была его любимая пытка. Она знала это. Но признаться себе не могла. Знала и хотела. Он дразнил, он заставлял, и она не могла ему не ответить — как не могла не дышать. Это было правильно. Это было хорошо. Это было чудесно. Его язык двигался по её губам, прося, но не требуя, чтобы его впустили. И она его впустила, приоткрыв губы в ответ. Сяо никогда не говорил о своих чувствах. Но то, как менялось его лицо в такие моменты, чётко свидетельствовало о том, что он наслаждался такими моментами. Тем, как Люмин отвечает ему. А затем его поцелуй стал настойчивее, тонкие и мокрые пальцы скользнули у неё по спине, проверяя каждую царапину, каждый порез. Его руки скользнули ей на талию, и он отстранился немного, так что ей было видно, насколько он взбешён. Взгляд потемнел настолько, что от него буквально веяло холодом. Вся спина девушки была похожа на испорченную порезами бумагу. Вот почему она не хотела, чтобы он приближался. Сяо мог её исцелить, безусловно. Однако способ этот Люмин превозносила и одновременно с тем ненавидела больше всего. В нём не было компромисса, только отдача. И если её тело окажется в его власти снова… Выдержит ли она? — Чтобы ты знала, — сказал Сяо охрипшим голосом, — Отступать поздно. Тебе лучше замолчать, Люмин. Я едва сдерживаюсь. — Прости, — она прикрыла глаза, отворачивая голову. — Просто я… не хотела тебя волновать. Не хотела, чтобы ты видел меня такой. — Какой? — он сузил глаза. — Слабой. Сяо резко выдохнул. — Даже если бы ты была самым сильным человеком Тейвата, я бы не изменил своего решения. Совсем не важна твоя выносливость или умение противостоять кому-то. Важно то, что происходит с тобой во время одиночества. Каждый может быть слабым, получая ранение. Всем может быть больно. И каждый человек должен при этом быть спасённым. Не сомневайся в этом. Люмин всё вглядывалась в его глаза, в его прекрасные глаза. Они мерцали то холодом, то самим солнцем. И ни разу не удалось разгадать этот посыл до конца. Она ощущала его взгляд так явственно, словно он физически прикасался к ней. Хотя его руки не так давно её отпустили. Ее разум подсказывал ей, что надо отодвинуться, но её тело стремилось вернуться в его объятия. Он никогда много не говорил. Но каждый раз, когда делал это, у неё трепетало сердце. Сяо был искренним, пусть и по-своему. — Прости, — тихо повторила она. — Я правда не хотела задерживаться. Показывать слабость не так плохо, но мне хотелось доказать, что я превышаю свой предел. — Сейчас ты превысила мой предел, — напомнил Якса, выразительно хмуря тёмные брови. Глуховатые тона её голоса уже скользнули по его разгоряченному телу подобием бархата, и по всем нервам пробежали живые искры. Сяо пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не дать им потянуться к ней. Выбор должна сделать она. Он ощущал её неуверенность, и заставил себя стоять неподвижно, несмотря на то, что он был уверен, что все его тело излучает силу его странного желания помочь. Исцелить её. В конце концов, сейчас он стоял и смотрел на неё со странным выражением лица — чуть насмешливым, напряженным и терпеливым. Люмин закусила губу. Опять этот первый шаг. Она должна дать согласие на безумие, в которое он её ввергнет сейчас. Люмин старалась уговорить себя не краснеть, поэтому всё никак не могла протянуть к нему руки. Наконец, Сяо поднял голову. Ожидание не должно затянуться, как удавка на их шеях. Поэтому Люмин неуверенно сделала шаг вперёд. Лоб её задумчиво наморщился. Так вот как это будет, да? Она потянулась своими руками к его шее и прочертила пальцами странные, одной ей понятные, мокрые узоры. Сяо напряженно выпрямил спину. Она прижалась своей грудью к нему, отводя взгляд и позволяя большее. Якс сжал опущенные руки в кулаки. На лбу у него выступили капельки пота, и его пальцы поймали её руки. Он уже достаточно вытерпел. — Ты знаешь, что ты делаешь? — сипло спросил он. — Я всё делаю правильно, — буркнула Люмин, не глядя в лицо адепту. Медленно её пальцы пригнули ему голову. Их губы встретились: её были нерешительны и искали, его — уверенны и нежны. Люмин пронизало пьянящее волнение. Она чувствовала себя радостно-взволнованной. Она чувствовала себя сильной. Сильной? Затем она приподнялась на цыпочки, чтобы её тело ещё теснее прижалось к нему. Кончик её языка дразнил уголки его рта, периодически соскальзывая. Он намеревался сдерживать себя, даже если это его убьёт. А его страстное желание таким огнём горело в его крови, что казалось вполне вероятным, что так и может случиться. Но нужно было ждать. И лишь когда девичьи пальцы начали безвольно отпускать его плечи, Сяо разрешил своим рукам прикоснуться к её мягкой груди. Люмин тут же напряглась, словно это было впервые. С ним вообще всегда так было. А Якса усмехался. Почти незаметно, почти играя. Он смотрел на то, как быстро становится робкой девушка, как плавится под прикосновениями его всё ещё холодных пальцев. Не желая ждать, Сяо мазнул ладонью по её груди снова. — Ты пахнешь лилиями, — пробормотал адепт в её кожу под ключицами. — Странный аромат. — Не нравится? — Твой естественный запах мне нравится больше, — в с виду скупом пожатии плечами крылось почти что смущение. Люмин оторопела, чувствуя, что колени ее начинают подгибаться от сладкой слабости. — Тебе хочется больше? — голос адепта был похож на ветер осенним погожим днём. А ещё он обещал ей несказанные удовольствия. Не вслух, но взглядом… Это было так пылко, насколько это могло быть в принципе. А вода, мягкими волнами покачивающаяся вокруг, только придавала желаниям дерзости. Его глаза вгляделись в неё так пристально, что буквально обожгли. А затем он протянул руку и приподнял её подбородок. — Смотри на меня, Люмин. Не переставай смотреть на меня. Поняла? — Д-да, — неловко, с придыханием. Она почти чувствовала стыд на своих щеках. И сколько бы ни сбегала, сколько бы ни пряталась… Притяжение к нему сильнее. Якс был чем-то нереальным, утекающим сквозь пальцы. И одновременно с тем оказался ближе всех на свете. Он притянул её руки к своей груди. — Ты можешь меня касаться, — с удивительной хмурой серьёзностью напомнил адепт. Люмин расправила пальцы у него на груди — медленно, неуверенно. Когда его мускулы дрогнули под маленькими пальцами, она ощутила странный прилив сил. Будто его волнение делало её саму сильнее. А раны начали затягиваться. Сила, которую испускал адепт сейчас, прекращая контроль, оказывала давление на всё окружение. Удивительно, что контроль Якса слаб только в их моменты близости. Но в данный момент мыслей об этом у него не было. Он был увлечён тем, чтобы позволить себе слабости этого мира. Отдать кусочек силы и забрать себе рваные раны на её спине. Сяо облизал пересохшие губы, прежде чем он снова поцеловал её. Но всякий раз, когда ресницы Люмин, трепеща, опускались, адепт заставлял её открывать глаза и смотреть на него. А он любовался, впитывал в себя это волнение. Люмин вздрагивала от прикосновений, пока глаза её застилала мутная дымка. Но демоны любят послаще. Поэтому, не желая ждать, он опустил свою руку на её живот. А затем ниже. И ещё ниже, ожидая реакции. И только когда Якс увидел, как её глаза широко открылись от волнения, вызванного интимным прикосновением, он позволил себе усмехнуться. И это было приглашением. Она была до одури зовущей, до ужаса манящей. До безумия влажной. Вода здесь была не причём. Стиснув зубы, Сяо резко выдохнул: — Смотри на меня, Люмин, — напомнил он, снова хмурясь. Выдержка покидала его. Быстро схватив девушку на руки, он в считанные секунды вошёл в её податливую плоть. А затем снова отодвинулся. Люмин негромко вскрикнула, не ожидая столь быстрого движения. — Продолжай смотреть, — тяжело дыша, прохрипел Сяо. — Д-да… Постепенно напряженность оставила её, и она начала расслабляться. Только тогда Якс снова полностью вошёл в неё. Резко и тяжело дыша, он мгновение оставался неподвижным, стараясь собрать воедино остатки самообладания и дать ей время привыкнуть к себе. Ему казалось, что ему плавят кожу, а сам он давно уже догорает. Но стоило Люмин двинуться, стоило раскрыться и призывно облизнуть губы, как он возрождался вновь. Само время замирало, пока она смотрела на него. — Не останавливайся, пожалуйста, — немного капризно, немного резко пробормотала Люмин. Сяо распахнул глаза. Смелая. Она смелее, чем кажется. Он поцеловал её. Это был медленный, глубокий поцелуй, укравший дыхание — и потом возвративший его. Его пальцы прикасались к ней так, будто это действительно было впервые. Тепло, наполнявшее её тело, с каждым его движением внутри неё становилось всё жарче, и ей казалось, что ещё немного — и она вспыхнет пламенем. Раны на спине уже не жгли, а лишь слегка покалывали. Это было так странно, но так притягательно. Это манило своим безумием. — Сяо… — она вцепилась в его плечи. — Не буду останавливаться, — рыкнул он, — прижимаясь мокрым лбом к её. — Тогда не останавливайся ещё быстрее, — Люмин задрала подбородок. Удивляться было бесполезно, а хотелось смеяться. Резкий толчок и очередной крик были синхронными. Из её глаз практически лились слёзы. Это тот самый миг, когда ты чувствуешь, как пик, который так хотел увидеть, наконец-то тебе покоряется. И ты рассыпаешься на миллионы осколков. А затем, когда несколько мгновений спустя она, наконец, нашла вершину, слёзы потекли по её щекам от этого невыразимо прекрасного чувства, и она повторяла и повторяла его имя. Сяо замер, не давая себе почувствовать блаженство быстрой разрядки и думая только о девушке перед собой. — Ты плачешь? — удивлённо спросил он. Серьёзность на его лице с красными пятнами на щеках смотрелась довольно забавно. — Ты обещал не останавливаться, — сипло бросила Люмин, сжимая пальчики на его шее. — Продолжай. — Н-но… — на какое-то мгновение Якс растерялся, не понимая этих эмоций. — Тебе больно? — отказываясь двигаться и сомневаясь, он выглядел так мило, что Люмин покраснела. Она улыбнулась. — Нет, так бывает… когда слишком хорошо. Сяо продолжал хмуриться, вглядываясь в неё. Лжёт? Успокаивает, чтобы не волновать? Он хотел опустить девушку, чтобы самому в этом убедиться. Но Люмин была хитрее. Она начала двигаться сама. — Проклятье, — шикнул он, закидывая голову к потолку. — Ты уверена? — Смотри мне в глаза, — Люмин потянула за тёмные волосы на себя. Их взгляды сплелись в тугой влажный узел. Якс поражённо уставился на ту, что ещё мгновение назад была совершенно растеряна. А она продолжала двигаться, мягко скользя в его руках. Внезапно он понял, что чувствует себя завершенным, нормальным только тогда, когда они вместе, словно каждый из них — только половинка единого целого. Резкие, быстрые и точные движения были ничуть не хуже, чем его. Это было тяжело, но Люмин лишь улыбалась. В конце концов, Сяо прижал её к себе и в два рывка оказался на берегу озера. Не позволяя телам почувствовать холод, она начала двигаться вновь. Это было жарко, это было до безумия тесно. Слова застряли на языке. И лишь когда он тихо застонал, Люмин показалось, что этот звук разносится по её телу. Её пронзило чувство гордости из-за того, что она может это сделать, что в её власти довести его до такого же лихорадочного пыла, который она сама испытала пару минут назад. — Ты… — Сяо запнулся, прикрывая глаза. — Прости, — неловко улыбаясь, она не скрывала, что ни капли не сожалеет. — Как твоя спина? Отодвигаясь от адепта, Люмин покрутилась, пытаясь заметить следы от ран. Чиста, как стекло после дождя. — Думаю, мы должны повторить, — краснея пуще маково цвета, тихонько прошептала она. Сяо открыл глаза, приподнимаясь. Дыхание ещё не выровнялось, но он чувствовал себя как никогда бодро. — Значит, раны остались? — выразительный острый взгляд попал точно в цель. — Да, парочка осталась, — она продолжала лгать. Губы его дрогнули, а взгляд стал более резким. — Хорошо, вот только… — резко переворачиваясь и опрокидывая Люмин на живот, он прошипел: — Теперь я должен сам убедиться, что всё в порядке. — Стой! Прекрати немедленно, — уже жалея о своей дерзости, она неловко дёрнулась. — Нет, ты же хочешь быть спасённой? — заискивающий тон. Пленяющий тон. Тон повелителя. Он опустился к мокрой спине и провёл языком по её хребту. Пальцы тут же закололо, а глаза затянулись тёмной пеленой желания. Она была такой хрупкой, такой манящей. Она была настоящей. И это не кончалось в нём. — Сяо, — Люмин задрожала. — Да? — Спаси меня, — хрипло, зло. Сопротивляться было бесполезно. — Ну, если ты просишь… Закусив губу, Люмин рыкнула: — Архонты тебя дери, да! Я прошу. Практически ложась на мягкое тело, Сяо прошептал в краснеющее ушко: — Назад дороги нет. — Если в Бездну, то только вместе, — Люмин было стыдно, но солгать она не могла. Она только изучала его, но отпускать не собиралась. Вообще. И он был согласен. Куда бы она ни пошла, он последует за ней. И ни один демон не станет на его пути. Ни один континент не помешает встрече. И ни одна Паймон, водящая его по ложным следам. Покусывая нежную кожу и слушая стоны со своим именем, Сяо чувствовал себя счастливым. И понял ещё одну важную вещь. Он хочет словить это мгновение с ней, запечатав в вечности. Выгибаясь навстречу влажным поцелуям, Люмин знала одно: кем бы он ни был, где бы он ни был… Она вернётся к нему. К своей половинке. А за стенами сыпал снег…