В никогда

Пошли вторые сутки с того момента, как Минскую программу свернули. На Землю вновь опустились сумерки и Рензо стал свидетелем того, как в этот момент Шу забился в самый дальний угол их убежища и теперь сидел на полу, оперевшись спиной о стену и уткнувшись в какую-то книгу, взятую с полки. Было абсолютно очевидным, что тот старался не смотреть в сторону постоянно зашторенных окон. Беловолосый не видел, как по небу разливался алый, как облака постепенно темнели, а Солнце опускалось все ниже и ниже, но он знал, что это происходит и оттого книга в его руках нещадно подрагивала. Его глупая попытка скрыть собственное состояние от Рензо не увенчалась успехом. Он, как ученый, изначально понимал, что это попросту невозможно. По квартире разлилось тягостное молчание и Рензо с тихим шелестом прошествовал на кухню, дабы через некоторое время вернуться с двумя кружками ароматного чая. Он не знал, какой предмет посуды у Шу любимый, но предположил, что вот этот, прозрачный с рисунком из серебряных звезд, ему подойдет больше всего. Опустившись рядом, он как бы невзначай расправил потрепанное крыло так, чтобы даже периферийным зрением беловолосый не видел окна и в этот момент плечи того будто бы немного расслабились. Взгляд крылатого опустился на книгу. Номер страницы не менялся последние пятнадцать минут и он, осторожно опустив одну кружку на пол, забрал у Шу книгу, после чего сунул в руки напиток. Как ни странно, тот не сопротивлялся и даже благодарно кивнул. - Спасибо. – Было видно, как чай чуть ли не проливается через край из-за той дрожи, что поселилась в руках Шу, благо, Рензо предусмотрительно оставил в кружке достаточно места. - Я нашел у тебя ромашковый чай. – Закладывая страницу какой-то потрепанной бумажкой и откладывая в сторону, сказал Рензо. – Слышал, он помогает успокоиться. Мне показалось, тебе это сейчас нужно. - Угу. Шу обхватил теплый цилиндр обеими руками и подул на чай, пытаясь остудить. Как и обещал, он вернулся утром предыдущего дня и с тех пор они говорили непозволительно мало, а к середине дня беловолосый и вовсе уснул, оставив Рензо наедине с собой. Тот справедливо решил, что Шу необходим отдых, а потому вел себя как можно незаметнее, страшась нарушить его покой. В этой тишине, прерываемой лишь тихим дыханием беловолосого его мозг услужливо проигрывал перед ним картинки недавних дней, но он стойко переносил все это. Кусал губы, нервно теребил пальцами все мелкие предметы, что попадали ему под руку, иногда вздрагивал и поднимал перья в испуге, когда образы накатывали слишком резко, но все равно молчал. Все будет хорошо, ведь рядом с ним Шу, одного взгляда на которого хватало чтобы немного успокоиться. Беловолосый стал его якорем, помогающим держать себя в руках, и он держался за этот якорь изо всех сил. Около часа назад беловолосый проснулся от дневного сна, поел, а потом, заметив, как тонкая полоска света, пробивающаяся между штор, меняет свой цвет, внезапно попытался спрятаться, ничего толком не объяснив. Эта его черта вечно умалчивать о важных вещах отзывалась в Рензо раздражением. Не на Шу, конечно нет, а на существ, которые поспособствовали ее появлению. Крылатый наблюдал за всем этим с нескрываемым беспокойством, и наконец решил завести с ним разговор. - Шу… - начал было крылатый, но тот перебил его. - Мне страшно. – Он сделал большой глоток чая и поморщился, потому что было горячо. Язык заболел, а потом перестал ощущать вкус, привычное дело, если поспешить с горячим напитком. - Чего именно ты боишься? Беловолосый вновь замолчал, но придвинулся ближе к крылатому, надеясь, что тот его приобнимет. Тот с готовностью положил руку ему на талию и прижал к себе, все еще закрывая обзор крылом. - Заката. – Едва слышно выдохнул Шу. – Сегодня он алый. Как тогда. – Он вновь отпил, наплевав на температуру. - Что ты имеешь в виду? – Рензо осторожно подцепил свою кружку свободной рукой, неотрывно следя за выражением лица своего собеседника. Тот смотрел куда-то вниз, но как будто не сосредотачивался на чем-то конкретном. - Знаешь, закаты ведь очень красивые, но я ничего не могу поделать, меня так трясти начинает. – Проигнорировав вопрос, он болезненно усмехнулся и положил голову на Рензо. – Ничего. – Выдохнул он, прикрывая глаза. - Скоро это закончится. Скоро все придет в норму. - Ты не ответил. – В более настойчивой манере сказал Рензо, смотря прямо на него и слегка хмуря свои аккуратные темные брови. – Ты постоянно умалчиваешь, что тебе плохо, но я же не тупой, я вижу это. Можешь отнекиваться сколько хочешь, но я ведь не отстану. – Крылатый наверно впервые проявил настойчивость. Ему откровенно надоело, что беловолосый вечно молчит, скрывается или увиливает. Почувствовав, что вот-вот и Рензо впервые с их знакомства может сорваться, Шу опустил глаза в кружку. Он взвешивал за и против, силясь понять, пришел ли «тот момент», о котором говорили Виат, или он все еще должен хранить молчание. В голову вновь пришли мысли о его скором конце, о том, как сердце его чуть не разорвалось, когда он увидел Рензо в том подвале. Тогда его объял такой страх, что он на мгновение забыл, как дышать, а потом в нем вскипела ненависть таких масштабов, что хватило бы уничтожить Землю и еще немного. И он до сих пор не понимал, на кого она была направлена: на мир, на Избавителей или на него самого за то, что позволил этому случиться. - К черту! – Внезапно зло, с надрывным отчаянием, воскликнул Шу. Рензо даже дернулся от неожиданности. – К черту предостережения Виата, все в любом случае катится в тартарары! Рензо, - он отстранился и сел, взглянув прямо в эти чудесные голубые глаза. Тот даже затаил дыхание, боясь, что Шу может в любой момент передумать. – Они… Эти существа… - Свободной рукой он зарылся в волосы, взъерошивая их и продолжая неотрывно смотреть на крылатого. - Показали мне, как погибают наши планеты. Я видел большинство из возможных вариантов событий. И каждый раз все оканчивалось моей смертью! Потому что я должен был разделить судьбу тех, кто там находился. А потом все начиналось сначала. И… - Он ненадолго замер, прислушиваясь и будто бы опасаясь гнева Виата, но те, судя по всему, решили не вмешиваться. - Но… Зачем?.. – Ошарашенно выдохнул крылатый, не выдержав, и подался вперед, желая коснуться щеки Шу. Его пальцы едва притронулись к нежной коже и беловолосый тут же подался к руке, прижимаясь плотнее и даже кладя свою поверх. В Рензо вскипела ярость. Самая настоящая, такая, что уничтожает все на своем пути. Наверняка Шу понял это сразу, по тому, как подрагивал крылатый, как сжались его зубы и как он с силой выдохнул сквозь те, пытаясь сдержаться. Он ненавидел Виата, ненавидел Богов, потому что те вероломно вмешались в судьбу Шу, привнеся в нее лишь нескончаемые боль и страдания. В этот момент его не волновала судьба мира, для него была важна судьба одного единственного существа, находящегося рядом с ним. Но Шу продолжал говорить. Теперь уже не так рвано, без оглядки на возможный гнев Виата. - Чтобы потом передать это знание всем людям и ннеши. У Виата нет тела, поэтому им пришлось затащить меня в какое-то пустое место и показать все это. Этот опыт… будет травмирующим, но он научит тому, как избежать уничтожения. Каждый прочувствует то, что испытал я. Вероятность войны после такого просто ничтожна. – Кружки опять оказались в стороне и Шу позволил заключить себя в объятья. Устроив голову на груди Рензо, он продолжал. Уже спокойнее, будто смирившись. Крылатому хотелось кричать от этой несправедливости по отношению к дорогому для него существа, он не хотел пугать его, но объятья его были крепче обычного. Он продолжал слушать. - Порой перед тем, как планета умирала небо окрашивалось в алый. Как закат, но этот свет был от чего-то другого, чаще всего от ракет. Человеческих ли, ннешских, картина была одинаковой и ощущалось все это одинаково больно. Наверно поэтому мне так плохо… Тело помнит… - Он вздохнул, то, как Рензо ослабил хватку и начал перебирать его волосы успокаивало, позволяя собрать мысли воедино и, наконец, излить, то, что так давно хотелось высказать. - Знаешь, я говорил Спеллман и Эрнсту, что, когда я вернусь на Землю, все начнется, но есть еще кое-что. Виат сложно понять, их речь очень… своеобразна. Но я понял, что есть еще что-то, что я должен увидеть, перед тем как передать знания, и случится это в нашем варианте событий. - И что же это? – Тихо спросил Рензо, боясь, что ответ его не обрадует. - Понятия не имею. – Крылатый немного удивился, вздрогнув, но продолжил перебирать чудесные белые волосы. - Они не сказали точно, но это что-то крайне важное, без этого события полученная картина недостаточна. Это что-то случится в течение десяти дней после нашего возвращения, поэтому мне остается просто ждать и… быть. Надеюсь, это что-то хорошее. – Вскинув глаза на крылатого, Шу позволил себе улыбку. Тот сжал его покрепче и медленно выдохнул. - Ужасно… Ты все это время нес этот груз в одиночку. Мне стыдно, что я ничем не смог тебе помочь. И я так зол! – Сказано это было громче обычного, а потому Шу положил свою руку поверх той, что находилась на его талии, говоря, что не стоит. - Нет. Ты был со мной. – Он приподнялся и положив руку на щеку ннеши, провел по ней большим пальцем. – Даже несмотря на все мои недомолвки ты веришь мне. – Он приложимся лбом к его лбу и прикрыл глаза. – Все будет хорошо. Осталось всего ничего, я увижу это событие, передам знание и мир придет в норму… Конечно, Избавители много чего наворотить успели, но восстановить Землю будет не так сложно. Да ведь? – Он ласково улыбнулся и в этот момент Рензо смог заглянуть в его глаза. Грустные, словно иссушенная длительной засухой земля, более не способная быть плодородной. В них больше не было той жизни, что пленила Рензо в первый же день их знакомства, Виат забрали ее еще на Мине и не хотели возвращать на место. Резко перехватив беловолосого за запястья, крылатый нахмурился и спросил прямо: - Что еще они тебе показали? – Неровность шрама под ладонью отозвалась в нем нервным импульсом, заставляющим вновь почувствовать волну страха. - Ничего, – твердо сказал беловолосый, поджимая губы и отвечая таким же упрямым взглядом. - Шу, я ннеши, мне проще уловить чужие эмоции, ты что-то недоговариваешь. Из тебя словно… жизнь выкачали. Прошу, скажи мне. – В голосе крылатого послышалось такое отчаяние, что Шу невольно сжал зубы, дабы не выложить все как на духу. - Ты же и так изложил весь план Виата, они ничего тебе не сделают. – Понимая, что грубо удерживать любимого за запястья и дальше не стоит, он перехватил его за руки. Уже ласковее и как-то умоляюще. - Рензо, я не один раз испытал предсмертный опыт. Такое не проходит бесследно. Конечно же я изменился. – Он сжал его руки, стараясь успокоить и вновь выдавил из себя улыбку. – Но я восстановлюсь. Постепенно. - Скажи еще раз, что все будет в порядке и после, тогда я смогу тебе поверить. - Все будет в порядке. Даже после того, как я передам знания. – Он коротко, даже можно сказать, по-детски, коснулся губ крылатого, а затем отпустил его руки и взял подстывший чай, опираясь спиной о стену. Совсем рядом, так, чтобы плечом едва касаться крылатого и чувствовать его тепло. Это ощущение помогало ему понять, что он все еще существует. Солнце село, забрав с собой его дрожь. Шу не врал. Он знал, что все будет хорошо и надеялся, что и после его ухода Рензо сможет обрести счастье. Ведь не будет же он убиваться по нему следующую сотню лет, правда же? Встреча с Шу – лишь мгновение в жизни Рензо, такой длинной, что людям и не снилось. Он был уверен, что постепенно тот его забудет, ну или хотя бы задвинет на окраины памяти, иногда поднимая на поверхность, коротко вздыхая, мол, был в его жизни паренек с белыми волосами, а затем откладывая вновь. Рензо же был уверен, что, если Шу погибнет – его сердце не выдержит и постепенно он зачахнет, подобно цветку, лишившемуся влаги, и уйдет следом. Такое бывает, когда встречаешь кого-то потрясающего, а потом привязываешься к нему столь сильно, что и не представляешь своей дальнейшей жизни в одиночку. Подобное он испытывал впервые, но почему-то нутро упрямо подсказывало, что именно так все и произойдет. Вибрация телефона Рензо вывела их обоих из раздумий. Переглянувшись, они с некоторой осторожностью двинулись к устройству, что лежал на журнальном столике неподалеку. Крылатый взял его в руки и лицо его озарила радостная улыбка. - Это Кэсс! - Принимай. Нажав кнопку, Рензо установил аппарат на подставку на столике, так, чтобы камера была направлена на него и сел на диван перед появившимся голографическим экраном. Шу сел рядом как можно ближе, так, чтобы они оба попадали в кадр. Поначалу изображение было нечетким, постоянно шипело и голос, если вслушаться, Кэсса, часто прерывался, но через пару секунд они абсолютно четко услышали: - Эта хуйня будет работать нормально или нет, блять!? – Удар, судя по звуку, по панели, и перед ними предстал Кэсс. – О, ебать, наконец-то. Рензо, как ты все это время тут работал вообще!? Меня база не слушается, пиздец просто! – Он придвинулся к камере, пышущий злобой как обычно. Живой, помятый, в огромной куртке Рензо, но совершенно явно живой! Шу и Рензо посмеялись такому Кэссу, едва сдерживая счастливые слезы. - А ты понежнее давай. Моя детка ласку любит, вообще-то!.. – Последнее слово он скомкал, явно намереваясь расплакаться. - Не реви, сука! Только этого мне не хватало! Здарова, белобрысый. – Он приветственно махнул рукой. - Я даже немного рад, что и твоя башка на месте, хах. – Голос его был преувеличенно веселым. - Прости… Просто я рад, что ты цел. – Он вытер глаза. Кэсс отвернулся, явно пытаясь скрыть радость того, что и Рензо остался в живых. - Если бы не ты я бы уже висел на стене… – выдохнул он, а потом резко повернулся обратно. – Короче. Вот он я на Мине. Сразу говорю, голову залечил, все нормально, серьезных повреждений не было. Я спиздил твою одежду, ха-ха, если не хотел, чтобы я рылся в твоих вещах не нужно было меня здесь бросать. – Рензо не выдержал и позволил себе смешок. - Запасов мне хватит еще на уйму времени, так что все чики-пуки! В крайнем случае буду жрать местных, старуха вроде говорила тут много нормальной живности, но я на всякий залезу в ваши файлы. – Он показал палец вверх, явно обращаясь к «белобрысому». - Почему ты только сейчас объявился? – Внезапно спросил Шу, рассматривая торчащие во все стороны волосы Кэсса. - Я спал. Там длинное хитросплетение событий, пока лечился, пока проверка системы и всякая пиздец важная хуйня. – Он посмеялся, махнув руками в каком-то странном жесте. - Главное, что ты сейчас смог это сделать. – Улыбнулся ему Рензо. - А то! Извиняться не буду, много чести. - Изображение опять покрылось рябью и послышались отборные Ниопрские ругательства. Кажется, даже Рензо не располагал столь обширным словарным запасом. Когда Кэсс вернулся, тут же пояснил в чем, собственно, дело. – Я открыл микроразрыв далеко от Земли, чтобы не засекли, поэтому пропадаю. Я должен сказать! – внезапно он стал донельзя серьезным. - Самое главное: я на складе EoNW видел еще один наш телепортатор, забил в него данные метки, чтобы вы могли его заюзать, инфа на всякий случай, вдруг за вами придут. Впервые молю Таммат чтобы такой хуйни не произошло, но хуй его знает, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть, да? – Он усмехнулся Рензо. - За меня не беспокойтесь, я нормально добрался, если считать нормальным то, что за мной некоторое время охотились как за дичью, но похуй уже, сюда никто не проберется. Надеюсь, этот ваш хитровыебанный Виатовский план скоро будет исполнен, и вы меня заберете. Буду скидывать текстовое сообщение раз в цикл, что все «ок», можете попытаться писать мне в ответ, но я получу сообщение только в следующий цикл, когда открою разрыв. – Кэсс опять пропал и появился. – Все, до связи, а то мощность скачет как ебанная собака! Тут у нас буря внезапно нарисовалась крайне невовремя, но хоть без особых выкидонов, на том спасибо. Пока-пока, голубки. – После этого вещание резко прекратилось и голографический экран исчез. - Шу, я так рад, что он выбрался!.. – Порывисто обнял его Рензо, чуть ли не плача. – Ты не представляешь, как я беспокоился. - Чего уж тут, представляю. Он и мой друг тоже. – Обнимая крылатого, отозвался Шу. У него и правда аж отлегло, когда он увидел Кэсса. - Прости, прости, - добродушно отозвался тот, отпуская его и улыбаясь так, как мог улыбаться только он один. – В честь этого предлагаю закатить пир! Лицо Шу озарила радостная улыбка, предвкушающая стряпню Рензо. Будущее обещало быть чудесным.

***

Кошмар. Такой вязкий, холодный, выпивающий все твое дыхание своей реалистичностью. Он обхватил Шу своими до болезненного ледяными руками и не давал вынырнуть из этой круговерти образов. За ним кто-то гнался, словно сквозь пелену доносились выстрелы, а вокруг были лишь серые развалины, погруженные во тьму и не способные обеспечить ему хоть какую-то защиту. От страха ли от долгого бега ли, но он ощущал, как загнанное сердце бьется где-то в горле, как легкие жжет огнем, а рот наполнился металлическим привкусом, говорящим о том, что тело его работает на пределе возможного. Он ощущал себя зверем, на которого открыли охоту и теперь пытаются загнать в ловушку, чтобы в конечном итоге лишить жизни. Непонятным было, зачем он бежал от смерти, ведь страх перед ней был давно потерян. После общения с Виатом она стала восприниматься им не страшнее похода к зубному. Нужно просто принять это и не мучить себя лишними переживания, вот только ноги все равно настырно несли его вперед, прочь от преследователей, а в голосе его билась лишь одна единственная мысль: «Только не так!». Она повторялась из раза в раз, иногда слова искажались, но смысл их оставался прежним. Наверно он не хотел умирать долго и мучительно, ведь боль ему не нравилась совершенно. По крайней мере такая, которую обещали пулевые ранения. Виат обещали даровать ему смерть спокойную и безболезненную, похожую скорее на сон или забытье. Красивую смерть, порой являющейся мечтой для существ. Поэтому он частично принял свое будущее и единственное, что все еще заставляло его сомневаться – это наличие Рензо под боком, оставлять которого не хотелось до боли в сердце. Будь у него возможность решить поставленную перед ним задачу по-другому – он сделал бы так не задумываясь, вот только альтернативы ему не предоставили и даже не спросили, хочет ли он во всем этом участвовать. Иногда из-за этого на Шу накатывала жалость к самому себе. В такие моменты он запирался, скрывался ото всех и тихо глотал слезы, больше не в силах удерживать их в себе. Ему не хотелось выставлять все это напоказ, потому что жалость к самому себе казалось ему чересчур эгоистичной. Он ненавидел себя за слабость. Но после он всегда находил в себе силы и дальше отыгрывать роль того, у кого еще есть надежда на будущее рядом с тем, кем он дорожил больше всего на свете. Изо дня в день сожаления о потерянном будущем обгладывали его до самых костей. В этом липком кошмаре ощущение времени подводило его, он не понимал, сколько продолжалась погоня, время будто то сжималось, то растягивалось. В какой-то момент Шу повернул голову в сторону, пытаясь разглядеть своих преследователей, но взгляд его выцепил лишь то, как падает ничком Рензо. От этого зрелища тело Шу словно покрылось ледяной коркой, не дающей сдвинуться ни на миллиметр, а происходящее вокруг перестало иметь хоть какое-то значение. Голова опустела, а из звуков осталось лишь его неровное дыхание и сердцебиение, стучащее где-то в висках. Он смотрел, как под крылатым медленно растекается алое пятно и не мог осознать, как что-то подобное могло произойти, ведь все это время он бежал совершенно один в этом темном сыром месте. Ведь умереть суждено лишь ему одному. - Рензо?.. – Шу не узнал собственного голоса, настолько хриплый и болезненный, что можно было подумать, тот принадлежит какому-то существу, находящемуся между жизнью и смертью. – Рензо! – Он подбежал к нему, схватился за плечи и перевернул на спину, будто надеясь, что все это лишь наваждение. Но нет, это определенно был Рензо и от этого осознания тело пронзила такая боль, что, похоже, в очередной раз наступил конец света, забирающий с собой каждую жизнь, попадающуюся ему на пути. Схватившись за голову измазанными в крови крылатого руками, он склонился над знакомым лицом, теперь застывшим и не выражающим ровным счетом ничего. Его тело согнулось, ведомое неимоверным желанием исчезнуть раз и навсегда. Уткнувшись лбом куда-то в область груди Рензо, он несколько секунд пребывал в таком странном состоянии, когда горло будто не способно выдавить из себя даже сдавленного всхлипа. А после сквозь плотно сжатые зубы из его нутра вырвался рык, переросший в отчаянный крик раненного зверя. Он кричал на одной ноте, насколько хватало воздуха, а когда изодранное горло отказалось подчиняться ему, хрипел что есть мочи, надеясь быть услышанным. Рензо. Его Рензо лежит прямо перед ним, превратившись в безжизненную оболочку. Ни один из образов Виата, ни одна из его смертей не была столь мучительной. Ощущение, что вот еще немного, еще чуть-чуть и Шу тоже умрет, потому что сердце разрывалось от сильнейшей боли, отдающей во всем теле, заполнило его нутро до самых краев. Что-то заставило его вновь приподнялся, переводя взгляд на лицо, лишенное жизни и внезапно его взгляд встретился со своими собственными карими безжизненными глазами. Он видел себя мертвым во второй раз, но теперь кое-что изменилось. Теперь это мертвое лицо было не спокойным и принимающим исход, а застывшим с гримасой ужаса и боли, которая бывает, когда смерть неожиданна и до одури болезненна. Захрипев, потому что кричать больше не получалось, Шу отшатнулся от себя и в этот момент, похоже, он был услышан, потому что мир вокруг с грохотом треснул, раскололся и окончательно погрузился во тьму. А затем забрезжил спасительный свет и перед глазами его предстало знакомое лицо в обрамлении темных растрепавшихся локонов. Недолго думая, Шу схватился за его шею и прижался так сильно, будто от этого зависела его жизнь. Наверно так и было, потому что тело в холодном поту нещадно колотило, лицо ощущалось сырым от слез, а всхлипы слышались хриплыми, потому что он и впрямь сорвал голос. Теплые руки, уже знакомые и столь желанные, оказались на его спине, поглаживая и стараясь успокоить. - Тшшш… - Голос Рензо показался спасительным в этой нескончаемой кутерьме обрывков сна. – Все хорошо. Тебе просто приснился кошмар. - Ты умер… умер!.. – Горло зашлось очередным болезненным всхлипом. - Рензо, твое тело остывало у меня на руках, а я ничего не мог сделать!.. - Я здесь, я жив. – Ласково поглаживая по спине, говорил Рензо. Он говорил спокойно и ровно, будто с ребенком, который боялся, что под его кроватью спрятался монстр. - Это лишь сон, дурной, пугающий, но сон, он никак не связан с реальностью. Шу мелко-мелко закивал, он часто так делал, когда всем сердцем хотел верить словам других несмотря на обстоятельства, а потом внезапно прильнул к губам крылатого, целуя его выстраданно, с привкусом слез. Он целовал его, потому что ему показалось, если он не сделает этого, его тело рассыплется словно упавшая стеклянная статуэтка и погибнет. Рензо ответил ему ласково, осторожно, позволяя сделать все так, как этого хочется Шу и даже не заметил, как оказался поваленным на кровать. Его крылья распластались в разные стороны, а поцелуй перерос во что-то более страстное, потому что беловолосый легко заставил Рензо приоткрыть рот и теперь во всю в нем хозяйничал. Уперевшись рукой в подушку рядом с головой крылатого, Шу перекинул ногу и оказался на его бедрах. Рензо в удивлении раскрыл глаза, но в этот момент беловолосый отстранился и выпрямился, взглянув сверху вниз на его лицо, а после, ведомый каким-то порывом, провел пальцами по шарику пирсинга в его брови и выдохнул. - Тоже такой хочу. Круто смотрится. – Хрипотца в голосе никуда не делась, вызывая мурашки у лежащего под ним ннеши. Почему-то Рензо хихикнул на эти слова. Наверно напряжение последних дней давало о себе знать, ибо подобный комментарий в такой обстановке казался инородным и крайне забавным. Шу же просто хотелось думать о чем угодно, но только не о недавнем сне. После встречи с Виатом он перестал относиться к подобным образам легкомысленно, уж слишком часто они являлись отражением реальности. Предчувствие грядущего не давало ему спокойно спать, а потому он сосредоточил свое внимание на мелочи вроде проколотой брови. - Обязательно проколем тебе, если хочешь. Позже. – Отозвался он, улыбаясь и вытирая его лицо от недавних слез. Шу ничего не ответил, а полумрак комнаты отлично скрыл его вмиг подернувшиеся какой-то странной дымкой глаза. Вместо слов он вновь прильнул к теплым губам, стараясь как можно лучше запомнить эти ощущения. Одной рукой он провел по груди крылатого и внезапно почувствовал, как тот забрался ладонями под его безразмерную футболку, надетую перед сном скорее по привычке, чем из необходимости. Тело зашлось мурашками, и он слегка приподнялся, легко лишая себя предмета одежды. Родные руки прошлись по его бокам, вверх, заставляя закусить губу, а после Шу прошептал: - Нам обоим это жизненно необходимо. - Ты уверен? – Руки Рензо спокойно опустились на ноги Шу. Просто, потому что их нужно было куда-то деть, хотя до дрожи хотелось продолжать трогать и гладить. - Более чем. Есть какие-то особые предпочтения? – В его голосе послышалась усмешка. - Да нет… - Он легко погладил бедра Шу, скорее машинально, но тому это определенно нравилось, потому что до слуха донесся вздох чудь более громкий чем остальные. – Разве что хочу быть сверху. Ну… ты понимаешь в каком плане. – Он куда-то растерял всю свою прямолинейность. - Я не против, - легко отозвался беловолосый, а после слез с крылатого, спускаясь ниже и оказываясь между его ног. - Что ты задумал? – Приподнявшись на локте, спросил тот, наблюдая за тем, как Шу без какого-либо стеснения стягивает с него белье. - Хочу… - Беловолосый несколько раз провел рукой по члену, не поднимая глаз. – Попробовать кое-что. У меня мало подобного опыта, так что попрошу не возмущаться. – Он смешно надул губы и крылатый невольно подумал о том, как давно подобное выражение не отражалось на лице беловолосого. Рензо видел, как Шу опустил голову, а затем ощущение горячего языка заставило его шумно выдохнуть и прикусить губу, откидываясь обратно на кровать. Движения беловолосого и правда были немного неловкими, ему понадобилось некоторое время чтобы приноровиться, но все же они легко заставили орган увеличиться в размерах, а когда тот вобрал головку в рот, поигрывая с ней языком, Рензо не смог сдержаться и по комнате пронесся полный удовольствия стон. Шу не мог полностью вобрать его в рот, честно, попытался бы, но это выглядело бы скорее смешно, поэтому он просто старался компенсировать это движениями рук. По внутренней стороне бедра, по самому стволу. Он то ритмично двигал головой, то выпускал член изо рта, проходясь по всей его длине языком, и, судя по тому, что он слышал и тому, как судорожно в его волосы вплетались чужие пальцы, действовал он верно. Ему нравилось слышать эти судорожные полувздохи-полустоны, ощущать, как напряжен Рензо, как он пытается сдержаться и не толкаться навстречу, чтобы случайно не доставить Шу дискомфорт и все же иногда подмахивает бедрами, когда становится совсем невмоготу. Осознание того, что именно его действия с такой силой отзываются в крылатом, заставляло горячее возбуждение собраться внизу живота. До его слуха донеслись мольбы прекратить, потому что Рензо неумолимо приближался к разрядке. Но Шу хотелось довести начатое до конца, а потому вполне ожидаемо, что в конечном итоге пальцы Рензо непроизвольно сжались на его волосах, а рот наполнился семенем, сопровождаемым довольно громким стоном, прокатившимся по комнате. Крылатый совершенно не умел быть тихим. Вкус был странным, но Шу отстранился только после того, как крылатый отпустил его волосы. Приподнявшись, он вытер губы тыльной стороной ладони и взглянул на лежащего перед ним Рензо. Почему-то захотелось довольно ухмыляться. Разгоряченный, со слегка сбившимся дыханием, таким он вызывал у беловолосого ощущение некоторого превосходства, ведь именно он довел его до такого. - Я сейчас, - слезая с кровати, сказал Шу. В пару шагов он преодолел расстояние до шкафа, распахнул его створки и принялся что-то выискивать. Вскоре он вернулся к крылатому с минимальным необходимым набором в виде смазки и презервативов. Рензо следил за ним взглядом, бледность кожи Шу была заметна даже в полумраке комнаты. Он заметил ее с самой первой встречи, но сейчас она стала какой-то болезненной, неестественной. Хотя тот и сказал, что после того, как контакт с Виатом был налажен, ему стало легче, Рензо знал: беловолосому редко удавалось нормально поспать. Теперь он знал причину его кошмаров, но беспокойства это не убавило. Движения Шу казались плавными, выверенными, его можно было сравнить с хорошо откалиброванным аппаратом для сборки какой-нибудь микроэлектроники, созданным ради одной единственной цели. Рензо даже на мгновение испугался, непонятно чего, но страх этот больно кольнул его в сердце, правда, стоило тому по-ребячески плюхнуться на кровать, как это наваждение тут же спало. Крылатый улыбнулся и придвинулся ближе к севшему на колени Шу, легко придержал его за подбородок и мягко коснулся губ. Это вызвало у беловолосого улыбку. - А я все еще здесь, - смешливо произнес беловолосый, словно все их страхи, переживания и кошмары — это лишь шутка. После этих слов он мягко уложил Рензо на постель, легко избавился от остатков одежды и вновь оказался сверху. - Смотри и наслаждайся, совенок. Крылатый сосредоточил взгляд на усмехающихся глазах Шу. Внезапно он подловил себя на мысли, что в постели тот становился смелее и наглее в разы и усмехнулся этой своей мысли. В это время беловолосый открыл тюбик с характерным щелчком и добротно смазал пальцы, направляя руку сзади. Он нависал над Рензо, оперевшись одной рукой о кровать, и тот не мог видеть абсолютно всего, но одно лишь выражение лица Шу доставляло ему как минимум эстетическое удовольствие. Внутри беловолосого сначала был один палец, отчего он немного нахмурил свои светлые бровки, но с добавлением второго его искусанные губы приоткрылись в тихом стоне удовольствия. Он трахал себя пальцами на глазах у Рензо, который протянул руку к своему возбужденному члену. Потому что крылатому нравилось зрелище. Ему нравилось, что на бледных щеках появился едва заметный румянец, нравилось, что тот знал, как доставить себе удовольствие и не сдерживался в своем стремлении его заполучить. А Шу нравилось, что он смотрит. Этот взгляд, полный благоговения, смешанного с возбуждением, заставлял что-то внутри него переворачиваться. Ощущения от этого были ярче и сдерживать стоны решительно не получалось. В какой-то момент Рензо перевел руку к члену Шу и обхватил его пальцами. Ласково, желая сделать приятно, это действие заставило беловолосого ненадолго задохнуться. Он вынул пальцы и двинулся навстречу ласкающей его руке. - Подожди немного… - Проведя рукой по покрытому мелкими перьями предплечью крылатого, он отвел его руку в сторону. Тот покорно послушался. – Я тебе так нравлюсь? – Взявшись за член крылатого, он провел большим пальцем по головке, размазывая выступившую на ней смазку. У Шу определенно было сегодня игривое настроение, иначе никак не объяснить то, что немного шкодливое выражение никак не желало сходить с его милого личика. Он самостоятельно надел на член Рензо презерватив, смазал его, а затем, не отрывая взгляда от лица крылатого, направил тот в себя. Он насаживался нарочито медленно, упираясь руками в крылатого, наслаждаясь моментом в полной мере и желая запечатлеть в памяти это выражение лица Рензо. Выражение удовольствия. Стоило ему опуститься наполовину, крылатый шумно выдохнул, после чего Шу намеренно опустился сразу до конца, выгибаясь и несдержанно выстанывая что-то, что крылатый перевести был не в состоянии. - Ты весь во мне. – Поерзав на члене, усмехнулся Шу. – В-е-с-ь. – Он приподнялся и опустился снова, выбивая из легких крылатого стон. – Боги, это так приятно… - Еще раз приподнявшись и опустившись, простонал Шу. Он старательно двигался вверх и вниз, периодически отпуская какие-то подобные комментарии, от которых Рензо сгорал от стыда, желая провалиться сквозь землю и одновременно с этим испытывал неимоверное удовольствие, заставляющее тело покрыться мурашками. Он молился Богам, чтобы это никогда не прекращалось, потому что столь развратного Шу он видел впервые. Опустив руки на его бедра, оглаживая гладкую и определенно самую шелковую на свете кожу, он подмахивал ему бедрами, наслаждаясь тем, как тот иногда прикусывал пальцы стараясь сдержать рвущийся из груди вскрик. Как всегда прекрасный, даже в таком положении он не мог прекратить восхищаться им. Он трепетал от того, насколько все это казалось правильным и естественным, хотелось остаться рядом с этим чудесным существом, всколыхнувшим его нутро, до конца жизни. И Рензо не выдержал, повалил Шу на спину, нависая сверху и распахивая свои истрепанные белые крылья, покрытые множеством черных словно смоль пятен. Тот не сопротивлялся, разве что удивился немного, а потом обнял руками за шею и вовлек в страстный, развратный и полный той первозданной похоти поцелуй, желая получить крылатого всего и без остатка. Тот отвечал ему с не меньшим рвением, оглаживая руками его бока, бедра. Сжимая, где-то в глубине души надеясь, что останутся следы, двигаясь в нем немного грубовато, несдержанно. Но Шу не останавливал его, не просил быть нежнее, потому что именно так ему нравилось больше всего. Рензо осыпал поцелуями лицо беловолосого, его шею, посасывал и прикусывал ее с намерением оставить на ней свой след. Сейчас можно было не стесняться членов исследовательской команды, поэтому он разошелся во всю, а Шу был только рад, в забытье выстанывая его имя, выгибаясь, подставляясь ему навстречу. Забывшись, Рензо нашептывал что-то на Ниопрском, Шу не понимал, что именно, универсальный переводчик он снял перед сном, но это определенно было что-то хорошее. Неизвестные Шу слова, срывающиеся с губ крылатого, отзывались в нем дрожью, так славно они ложились на столь любимый им голос. Крылатый чувствовал, что скоро его накроет, выпрямившись, он взялся за бедра Шу и немного сбавил темп, выходя практически полностью и вбиваясь в столь податливое тело. От вида беловолосого, лежащего под ним, он на мгновение забыл, как дышать. Тот, откинув голову назад кусал раскрасневшиеся губы, облизывал их, раскрывал в несдержанном стоне. Его руки оказались свободны, поэтому он сжал ткань постели рядом с головой. Взглянув на крылатого глазами, в уголках которых выступили слезы, Шу обнял ногами бедра Рензо, желая быть ближе, и вскоре его с головой накрыла волна удовольствия. Мощная, сбивающая с ног, его тело зашлось дрожью, той славной дрожью, что заставляет сжиматься внутри сильнее, выгибаться и закатывать глаза с именем крылатого на губах. От того, как Шу сжимался, от его выражения лица, Рензо не выдержал и, прорычав сквозь сжатые зубы, кончил следом. В прошлый раз беловолосый не видел, но теперь явственно рассмотрел, как хмурятся в этот момент его брови и как вздымаются перья на крыльях. Вид того, как над тобой нависает ннеши, раскинув крылья, даже по-своему красив, подумалось ему. Выдохнув, Рензо отпустил Шу и легко вышел, сразу избавляясь от использованного средства защиты. Беловолосый расслабленно развалился на кровати, явно не стесняясь того, что сейчас он абсолютно полностью открыт взору Рензо. - Офигенно… - Не удержался от комментария Шу, прикрывая глаза и удовлетворенно выдыхая. Весело хмыкнув, Рензо лег рядом и довольно целомудренно в сравнении с произошедшим, чмокнул его в губы. Пользуясь моментом, беловолосый резко притянул крылатого к себе и поцеловал столь страстно, что впору было идти на второй заход. Закончилось это так же быстро, как и началось, потому что он отстранился и отодвинул его от себя, едва заметно усмехаясь и укладываясь на своем месте поудобнее. - Рензо. – Зачем-то сказал Шу, смотря в потолок. Голос его звучал по-прежнему хрипловато. Источником света был лишь ночник, что Рензо включил, когда услышал крики, поэтому по углам квартиры поселились мрачные тени, в которых, если приложить немного фантазии, могло скрываться все что угодно. - Что? – Приподнялся на локте крылатый, вглядываясь с лицо беловолосого. Тот не перевел на него взгляда. - Ничего. Имя красивое, нравится повторять. – Он хмыкнул, провел рукой рядом с собой и наткнулся на очередное выпавшее перо. Вероятно, до этого они его просто не заметили, занятые более интересными вещами. Большое, по длине сравнимое с предплечьем Шу, естественно, ведь крылья ннеши обладают широчайшим на Земле размахом. Поднеся к лицу, он всмотрелся в его структуру. Ему нравилось рассматривать эти тонкие, сцепленные между собой крючочками, бородки. - Перо. – Медленно произнес Шу, скользя взглядом по опахалу, вверх, невольно споткнувшись о несколько черных пятнышек. - Перо, - непонятно зачем подтвердил Рензо, смотря, тем не менее, на задумчивое лицо Шу. - Я тут подумал… - Он опустил руку с пером на грудь, прижимая то к сердцу и вновь обращаясь взглядом вверх. - О чем? – Он заинтересованно приподнял бровь. - Хочу в горы. На Ниорпе. Помню, когда мы с папой туда ездили, перед нами открылся такой вид… Мне тогда казалось, что впереди фиолетовое море. Под порывами ветра кроны деревьев покачивались в унисон и можно было увидеть, как вдаль от нас убегают волны. Я тогда был еще маленьким, легким, поэтому он мог подхватить меня на руки и взлететь. Помню, что в первый раз я сильно испугался, закричал, а потом был так счастлив, что аж расплакался. – Глаза Шу наполнились слезами. Он не закрывал их руками, не кривился, они просто собирались в самом уголке и скатывались вниз, вычерчивая влажную соляную дорожку. – Ты ведь съездишь со мной в горы? – Вышло как-то сдавленно и жалко, хотя Шу прикладывал все свои силы, чтобы продолжать говорить ровно. - Хочу увидеть это море еще раз. - Конечно! - Нависнув над ним, Рензо обеспокоенно взглянул на Шу. Его руки опустились на щеки, желая стереть слезы. – Я с тобой хоть на край Вселенной! Беловолосый улыбнулся, накрыл одну из его рук своей и повернул голову вбок, целуя теплую ладонь. Зажмурившись, он подавил свой порыв расплакаться прямо на глазах крылатого. Рензо не понял бы, чем вызвана такая его реакция и начал бы расспрашивать, а неумелая ложь – это последнее, чем он хотел сейчас заниматься. - Я люблю тебя. – Сказал Шу, ощущая, как Рензо укладывается рядом, оставив ночник включенным и заключает в свои объятья. – Подумал, что должен сказать… - Ты не представляешь, как я люблю тебя в ответ. Отсюда и до конца времен. – Рензо почувствовал, как беловолосый ерзает, укладываясь поудобнее и затихая. Последовав его примеру, он тоже прикрыл глаза, стараясь уснуть. Остаток ночи обещал быть спокойным.

***

Черт бы побрал этих крылатых. Потому что первый день поисков успехом не увенчался. Проверив все возможные места, в которых мог скрыться этот черно-белая загнанная в угол тварь, он крепко призадумался: могли ли тому оказать помощь и если да, то кто? Странно что кто-то вообще помогал, за такое сейчас расстреливали без суда и следствия, думалось, первые несколько десятков… ладно, сотен человек должны были научить следовать правилам остальную часть населения города. Сидя перед множеством мониторов и пытаясь сопоставить какие-то данные с картой города, он глубоко погрузился в размышления. Время неумолимо ускользало сквозь пальцы и, если он вновь не справится и разочарует отца… его детки могут пострадать! Он вскинул встревоженный взгляд на стеллаж, расположенный немного поодаль, сбоку абсолютно темного, захламленного помещения. На нем стояло множество аккуратных, совершенно лишенных пыли баночек, на каждой из которых красовалось по наклейке с ровно выведенной надписью с датой и местом. Но самым главным было то, что в этих баночках можно было заметить глазные яблоки. Радужки обладали всевозможными цветами, ни один из них даже отдаленно не напоминал другие и, наверно, именно в этом он находил причину подобного рода коллекционирования. У ннеши разнообразие цветов глаз было гораздо шире. Успокоив себя тем, что время еще есть и предвкушая новое пополнение, он облизнулся и вернулся к экранам. Голубоватый бездушный свет падал на его глаза, делая синяки по ними крайне выразительными. Последние три дня он не спал, но угрозы отца подгоняли его продолжать работу. Раздался звук оповещения. Отец прислал ему какое-то сообщение, открыв его, он прочитал колкую фразу: «Нихрена без меня не можешь, ублюдок», и увидел прикрепленный видеофайл. Очевидно, тот тоже был заинтересован в поимке беглецов, поэтому ничего странного в этом не было. На записи, крайне сомнительного качества, между прочим, спасибо, хоть, цветной, сквозь витрину магазина одежды можно было увидеть, как мимо кто-то стремительно проносится на аэробойке. Отмотав немного и листая чуть ли не покадрово, он поймал четкую картинку и заулыбался. Хищно, так, как улыбается охотник, напавший на след жертвы. Поднявшись с места, даже немного пританцовывая, он надел черную маску на нижнюю часть лица, распихал всевозможное оружие по складкам одежды, накинул плащ и стремительно покинул комнату. Подобная одежда стала его постоянным спутником с тех пор, как Избавители начали действовать. На записи можно было заметить знакомые пятнистые крылья и водителя с совершенно белыми волосами.