В никогда

Очень… странно находиться во внезапно опустевшем месте. Невозможно подобрать точных слов, чтобы описать подобные ощущения. Словно ты не должен быть здесь и на самом деле все происходящее с тобой лишь какое-то тревожное наваждение. Именно так ощущал себя Кэсс, находясь на Минской базе. Несмотря на старательно выстроенный им образ беспринципного ублюдка ему не нравилось оставаться одному. В такие моменты нужда в ругани или, на худой конец, простом общении становилась особенно острой, ведь так у него получалось заглушать голос собственного разума. Этот голос он ненавидел больше, чем тупые вопросы от тех, кто ничего не смыслит в его деле, ведь этот голос с удивительной настойчивостью вторил изо дня в день: «Ты отвратительнейшее существо во Вселенной». И Кэссу эта фраза казалась неоспоримой правдой, от которой он, тем не менее, старался убежать как можно дальше. Не оглядываясь. Очевидно, Шу быстро разглядел его подгнивающую натуру, потому что когда-то и сам представлял из себя нечто подобное. Вот только этот ненавистный маадзи как-то смог договориться сам с собой, а Кэссу подобное светило только в самых безумных, полных невероятного бреда, фантазиях. По крайней мере он был убежден в этом. На деле же, даже сам этого не замечая, он уже сделал несколько шагов в верном направлении. Сказывалось общение с белобрысым, ведь тот, несмотря на все перепалки, смог показать, что все, может быть, не так уж и сложно. В свои почти пятьдесят Кэсс порой ощущал себя неокрепшим, нуждающимся в защите, птенцом, еще не сбросившим первый пух. Таким хрупким и беспомощным, плачущим от разбитой коленки, потому что тело еще не такое ловкое, как хотелось бы. Но он подавлял в себе эти наваждения, отдавая все свое нутро физике. Наверно, это маниакальное желание заглушить себя самого и послужило одной из причин признания его как высококлассного специалиста. Уделенные работе часы не подавались подсчету и некоторые даже немного уважали Кэсса за внесенный им вклад. Но как ннеши его признавал лишь Рензо. Потому что общаться с ним было попросту невозможно. Вообще непонятно, как так вышло, что эти двое сблизились. Наверно, причиной тому послужило невероятная открытость и не конфликтность Рензо. Тот с самого начала никак не реагировал на нападки Кэсса и легко, словно ему было не впервой, обходил все острые углы. В такие моменты Кэссу казалось, что тот читает его как открытую книгу и заранее знает, что нужно сказать или где промолчать, чтобы его гнев быстро утих. В конечном итоге гнев его сменился принятием, а после и уважением, после того как он окончательно убедился в интеллектуальных способностях своего коллеги. И хотя Рензо стал ему кем-то навроде друга, справиться со своими проблемами Кэссу так и не удалось. В момент, когда он увидел запись первого взрыва переправочного пункта он вновь почувствовал, что сжимается до размера крохотного дрожащего существа. Но в тот раз все было по-другому. Наконец кто-то смог оказать ему хоть какую-то помощь. Кэсс негодовал из-за этого, гнев бурлил в нем словно раскаленная магма, но где-то глубоко-глубоко в душе он все же испытывал некоторое облегчение. За время пребывания в исследовательской команде состояние его претерпело некоторое изменения и можно даже сказать, что изменения эти были положительными. Правда, из-за событий последних дней крылатый испытывал сильнейший стресс, но несмотря на это, дышать как будто бы стало чуточку легче. Ему перестали сниться кошмары. Виат сосредоточил все доступное ему внимание на белобрысом и теперь Кэсс мог погрузиться в сон самостоятельно. Выходило не так хорошо, как хотелось бы, порой его донимала бессонница, но теперь, если он выскальзывал и этой реальности его встречало лить темное забытье. Всяко лучше, чем прокручивание одного и того же кошмара из раза в раз. Но в эту ночь Кэсс не спал. Хоть после звонка тревога за Рензо поубавилась, ему все еще было боязно: если Избавители найдут его, вряд ли тот решится применить силу ради своего собственного спасения, так рассуждал Кэсс. В какой-то момент он допустил мысль о том, что во имя белобрысого тот может и смог бы задушить свою совесть, но беспокойства это не умаляло. Решив, что просто валяться в своем жилом отсеке для него не вариант, Кэсс тяжело понялся и принялся бродить по базе. Прямо сейчас он был одет в одни лишь короткие шорты, хотя, по сути, можно было обойтись вообще без одежды. Перспектива щеголять голым задом отзывалась в Кэссе ехидной улыбкой, но он все равно этого не делал, вероятно, из уважения к работе Рензо. До неправильного чистые коридоры освещал тусклый свет: достаточный, для того чтобы ориентироваться в пространстве, но для рассмотрения каких-либо деталей его не хватало. Уровень освещения менялся автоматически в зависимости от времени суток, а так как Кэсс настроек не менял, дела обстояли именно таким образом. Выйдя к узлу, соединяющим проходы в разные части базы, он устало вздохнул и провел рукой по лицу, силясь принять хоть какое-то решение. Почему-то прямо сейчас ему пришлось приложить усилие чтобы сосредоточиться. В конечном итоге через пять долгих секунд он какого-то черта двинулся в сторону биологической лаборатории. Дверь с тихим шипением впустила его внутрь, после чего Кэсс провзаимодействовал с панелью на стене и освещение стало ярче, представляя ему на обозрение оборудование, теплицы, кучу кейсов, контейнеров и прочей атрибутики, наполненной образцами. Рядом висели халаты Шу и профессора Спеллман, а в узком шкафу чуть поодаль наверняка была припасена пара тройка запасных. Где-то вдали расположилась хорошенько потрепанная (после исследований) голова длани пустоши, кровь после которой он с таким трудом оттирал от пола. Естественно ее поместили в устройство для остановки биологических процессов, никто не хотел терять столь ценный образец. Ее зубы блеснули в ярком свете, привлекая внимание Кэсса. Воспоминания о том, как эта самая пасть сомкнулась на бедре Рено, вспыхнули в его голове как-то чересчур ярко, отчего на мгновение тот вздрогнул, поднимая перья, и тут же отвернулся в сторону автоматической теплицы с какими-то растениями сиреневого цвета. Перед включением света Кэссу даже почудилось, что те слегка флюоресцировали, но проверять было как-то чересчур лениво. Он прикоснулся к экрану, прикрепленному к теплице и тот сразу вывел показания системы: все было в полнейшем порядке. Даже если они покинут это место на несколько месяцев устройство сможет поддерживать жизнедеятельность растения, ничего необычного. Зачем он начал проверять все это Кэсс не знал, но мозг был чем-то занят, а потому казалось, что все в порядке. Монотонный труд успокаивал, и он пошел проверять дальше. Теплица за теплицей, экран за экраном. Апатично скользил глазами по строкам, цифрам, графикам, по самим травам, а когда теплицы закончились, окинул помещение взглядом, вздохнул и, решив, что оставаться здесь больше нет смысла, покинул его, предварительно заглушив свет до исходного состояния. Лаборатория без вечно ошивающихся тут существ казалась ему чересчур безжизненной и пустой. Он подловил себя на мысли о том, что даже от общества белобрысого не отказался бы и тут же тряхнул головой, отгоняя ее. - Пиздец, я че, совсем кукухой поехал? – Недовольно пробормотал он под нос. – Не, не, не, никаких маадзи, мне на всю жизнь вперед хватило… Оглянувшись по сторонам, Кэсс потянулся, расправляя свои узкие, переливающиеся даже при столь тусклом освещении крылья и двинулся на второй этаж. Шаг за шагом он преодолел лестницу и завалился в комнату отдыха, тут же плюхаясь на один из диванов и наблюдая в окно едва занимающуюся зарю. Погруженный в размышления он не заметил, как ночь прошла мимо него и теперь мог наблюдать как прояснившееся небо постепенно заливается красками. Минский пейзаж завораживал и невольно Кэсс задумался о Ниопре. Такой недосягаемой сейчас. Ему никогда не хотелось там оставаться, но мысль о том, что прямо сейчас путь туда ему заказан немного… раздражала. Планомерно за этим возникли мысли об Исаму, который пришелся бы здесь как нельзя кстати. Непосредственный, совершенной честный в своих желаниях и никогда не задающий лишних вопросов, с ним легко забыться. А какие руки! Они способны творить самые настоящие чудеса, погружая его в пучину удовольствия настолько глубоко, насколько вообще возможно. Размышления об Исаму были приятными, а потому он с удовольствием погружался в них, даже, возможно, ощущая легкое возбуждение, завязавшееся тугим узлом внизу живота. Удовлетворять себя, тем не менее, не хотелось. Ничего не хотелось. Вскоре сон все-таки сморил его и проснулся он лишь тогда, когда яркий дневной свет начал бить ему прямо в глаза. Ему вновь ничего не снилось, а потому казалось, что прошло лишь мгновение. Такое ценное чувство, он хватался за него руками и ногами, но настырно слепящий свет звезды не дал ему уснуть обратно. - Аааа, бля… - болезненно протянул он и сощурился, прикрывая лицо рукой и пытаясь оценить время. Определенно, он провалялся несколько часов, но вместо того, чтобы встать он просто кое-как дотянулся до панели управления и понизил яркость пропускаемого света. – Надо… мозг занять… - Закрыв лицо обеими руками, пробубнил ннеши. Опять вернулись мысли о Рензо, о Земле и о дерьме, происходящим, хоть и далеко, но так сильно волнующем. Раздражает. Мысли, мысли, мысли. Они накладывались друг на друга, перекрывались, смешивались и в конечном итоге создавали невнятную какофонию, разобраться в которой не представлялось возможным. Такое часто случалось и раньше, поэтому, желая поскорее их чем-то заглушить, Кэсс поднялся на ноги и, бросив взгляд на зеленые просторы, резко сорвался с места. Для того чтобы добежать до выхода и оказаться снаружи ему потребовалось не больше двадцати секунд и вот, покрытый рыжеватым защитным полем, он стремительно отдалялся от базы. Лететь не хотелось, тактильные ощущения от травы, щекочущей голые ноги, отлично помогали отвлечься. Кэсс всегда стремился отвлечься и, не закончись так невовремя алкоголь, он давно напился бы и валялся бы сейчас где-нибудь в коридоре в счастливом беспамятстве. Мимо проносилась зеленая растительность, какие-то низкие кусты, впереди виднелась рощица, но до нее ннеши не было суждено добраться: запутавшись в собственных ногах он упал ничком и, выпрямив вверх крылья так и остался лежать, разве что голову в сторону повернул, чтобы не задохнуться. Больно не было. Физически так уж точно и Кэсс скучающим взглядом следил за тем, как какой-то крохотный черный жучок с до забавного длинными усиками проворно взбирается по травинке, мысленно радуясь тому, что защитное коле насекомых не пропускает и ему не грозит быть покусанным. Наблюдение за кем-то столь крохотным не помогло надолго и в конечном итоге Кэсс встал и, поднявшись в воздух, отчего жучка снесло воздушным потоком, быстро вернулся на базу. Не стоило покидать ее надолго, Мин мог казаться дружелюбным, но бродить здесь в одиночку все равно не рекомендовалось. До зубного скрежета хотелось напиться. Или пустить себе пулю в лоб, одно из двух.

***

Звонок в дверь не предвещает ничего хорошего, когда вы скрываетесь. Особенно, когда ты совершенно уверен, что соседи давным-давно покинули свои квартиры, а вы совершенно точно вели себя тихо. Этот звонок заставил Рензо подскочить на месте от неожиданности, сон, до этого крепко держащий его в своих объятьях резко отступил, уступая место другим чувствам. Страх прошелся по всему телу ледяной волной, отчего он тупо уставился в сторону двери, не в силах вымолвить ни слова, непроизвольно полурасправляя крылья в защитном жесте. Нервно сжав одеяло, он хотел было выдавить из себя вопрос, но тут звонок повторился, а потом еще и еще. За окном накрапывал дождь, настойчиво барабаня по стеклу. Кажется, солнце еще даже не поднялось. Незваный гость определенно был очень настойчив. - Все будет хорошо, - легко коснувшись его руки, дабы хоть как-то показать свое присутствие рядом, сказал Шу. Его эта ситуация беспокоила не меньше, но ценой немалых усилий он не показывал этого, ласково улыбаясь. За последнее время вести себя противоположно ощущениям вошло в привычку. Он бодрствовал уже несколько часов, а потому успел привести себя в порядок. После страстной ночи из-под ворота футболки выглядывали синеющие следы и в другой ситуации Рензо даже восхитился бы ими. Но вместо этого он подскочил на ноги, одетый в одни лишь штаны, и нахмурился, беря себя в руки. - Кто это может быть? – Спросил он как можно тише. - Сейчас узнаем, - ловко выхватывая катану, бросил Шу и осторожно, подобно коту, ступая к двери. Издавать звуков не хотелось, потому что надежда на то, что трезвонящий без остановки гость все-таки решит, что дом пуст, все еще теплилась. Когда Шу заглянул в глазок все резко стихло, а затем раздался голос: - Шу, я знаю, что ты дома. Тебе просто негде больше быть! Открывай! – И голос этот, принадлежащий Тодду, был необычайно весел. – Я притащил тебе продуктов, подумал, у тебя могли закончиться. Беловолосый повернулся к Рензо и указал на ванную, мол, спрячься. И, только когда крылатый беззвучно прикрыл за собой дверь, ответил. - Ты очень невовремя. Уходи, пожалуйста. - Да открой, я тебе пакет передам и сразу уйду. Шу-у-у, - протянул он доверительно. – Ну мы же давно друг друга знаем, я о тебе беспокоился вообще-то! Совсем мою помощь не ценит, - после этих слов последовал театрально тяжелый вздох. И он отпер дверь, действительно встречаясь взглядом с Тоддом, протянувшим ему большой пакет, набитый всевозможными продуктами. Коробки с макаронами, вода, консервы, словом, набора хватило бы на выживание в течение как минимум недели, а если экономить, то двух. На лице его друга отразилась лучезарная улыбка и тогда Шу заметил: открытые участки кожи покрывали едва поджившие синяки, местами с болезненными на вид кровоподтеками, складывалось ощущение, что кто-то долго и методично избивал его. А волосы, обычно убранные, были распущены и растрепаны, Тодд явно забыл о том, что за теми в принципе следует ухаживать. Поставив катану к стене, Шу приоткрыл дверь несколько шире и взялся за пакет. - У тебя все в порядке? – Он обеспокоенно пробежался взглядом по нему и когда вернулся к лицу понял, что тот пристально вглядывается ему за спину. Это заставило Шу резко кинуть взгляд через плечо и ему стало сразу понятным, на что смотрел Тодд. Прямо в поле его зрения валялось несколько пятнистых перьев, по неосторожности, оставленные на полу. По телу электрическим разрядом пробежалось осознание: он не говорил ему, что перевез маму, а значит и повода искать его здесь у него не было. Вот почему уже в первую встречу ему показалось, что что-то не так. Тодд следил за ним. Сейчас это казалось ясным как день Послышался щелчок взводимого курка и, когда беловолосый медленно повернул голову обратно к своему другу, дуло пистолета уперлось в лоб. Металл неприятно холодил кожу, и он непроизвольно отпрянул на шаг, благо, стрелок ничего не предпринял по этому поводу. - Тодд?.. – Не веря в реальность происходящего, выдавил из себя Шу. Пакет из ослабевших рук стремительно шлепнулся на пол и одна из банок с грохотом прокатилась по полу. Страх сковал тело, но то бы страх не за себя самого. Шу боялся, что этот человек навредит Рензо. Он ведь действительно доверял другу, упорно старался не замечать всех этих тревожных звонков, так и кричащих прямо в лицо: «Он опасен для тебя!». Ему просто хотелось верить, что хоть что-то в этом мире осталось по-старому, а потому такой исход событий словно выбил его из колеи. Ничто не будет как прежде. Непроизвольно к горлу подступил комок слез, но он сдержал его, смотря в лицо бывшего друга твердо и прямо, ожидая дальнейших действий. Пару месяцев назад он и правда разрыдался бы, но не сейчас. Сейчас на слезы не осталось сил. Не осталось ничего кроме безграничной усталости, на ногах его держал один лишь Рензо. Ну и, может быть, капелька злости. - Я не хочу тебе вредить. Очень не хочу! – Подталкивая пистолетом беловолосого, дабы иметь возможность войти и закрыть за собой дверь, сказал Тодд. На лице его отразилась вселенская печаль, будто слова его действительно были правдивы. – Прошу тебя, отдай ннеши, и я смогу помочь тебе! Ты сбился с пути, но еще не все потеряно! Избавители примут тебя в свои ряды, и ты сможешь искупить свою вину, поверь мне! Рензо, затаив дыхание, прислушивался и, когда понял, где уже слышал этот голос, опешил. Нет, не так. Он пришел в ужас, перья вздыбились, глаза расширились, а по телу прошлась такая дрожь, что впору было свалиться на пол и ползти как можно дальше от источника звука. Тело помнило, и оно боялось, перед глазами тут же пронеслись воспоминания о побеге от Избавителей. Очень некстати его начало мутить и он зажал рот рукой, сделав неловкий шаг от двери, свободной рукой хватаясь за край раковины, дабы не потерять равновесие. Хотелось спрятаться, закрыться крыльями от всего мира, но, Унуа побери, Шу там один на один с гребанным головорезом! Человеком, который пытался его грохнуть пару дней назад и почти исполнил задуманное! Сглотнув, беловолосый прикрыл глаза и сделал неспешный вдох, беря себя в руки. - Здесь только я. – Ровным голосом проговорил он, всем своим видом показывая, что и сам в это верит. - Не шути со мной! – Внезапно взорвался Тодд, грубо ткнув в друга пистолетом в подрагивающих руках. Его нервозность словно просочилась наружу настолько, что и Шу смог ее почувствовать. - Где эта пернатая тварь, с которой ты трахаешься!? Я застрелю тебя! Застрелю и тебя и его, сука! - Стреляй. – Внезапно беловолосый накрыл руками пистолет, выравнивая тот ровно между глаз. Внутри него вскипело холодное раздражение, такое же, когда он посреди ночи ворвался в комнату Кэсса. Как же хотелось хоть над чем-то иметь власть, черт побери! Крики Тодда не пугали – они раздражали, бесили, хотелось засунуть ему в пасть что-нибудь, чтобы он заткнулся. А лучше, блять, умер. - И выстрелю, если не выдашь Рензо! – Но в глазах Тодда все равно промелькнуло удивление. – Я знаю, что он с тобой. Знаю, что бы ты мне тут ни городил! - Здесь. Только. Я. – Вновь повторил Шу уже с нажимом, молясь всем богам, чтобы Рензо оставался в ванной. Он знал, что сможет справиться, что Виат защитят его, для него это было ясным как день и он надеялся, что тот тоже осознавал это. Но Рензо не подумал об этом. Разъярённый, он выскочил из-за двери, намереваясь напасть на незваного гостя. Шу грязно выругался, потому что Тодд незамедлительно перевел пистолет в сторону ннеши с четким намерением пристрелить того уже без всяких игр, и беловолосому ничего не оставалось кроме как схватиться за чужую руку и одним рывков отвести оружие в сторону. Раздался оглушительный грохот, пуля попала куда-то в стену и Тодд зарычал зверем от злости, начиная отбиваться от Шу, так крепко вцепившегося в его руку, что разжать его пальцы стало крайне проблематично. Он всеми силами старался оттолкнуть его от себя, Рензо попытался было ударить того энергетическим зарядом, но тот быстро понял, что запахло жареным, выхватил танто, и, вспоров им чужой бок, отскочил в сторону, а потом и вовсе с криком ринулся на крылатого. Все произошло так быстро. Шу молча упал на пол, машинально придерживая обильно кровоточащую рану. Боль, казалась, объяла все тело, в глазах его потемнело, а мышцы напряглись до дрожи. Больно, как же больно! Хотелось кричать, но горло не слушалось, отказываясь издавать хоть какие-то звуки кроме едва слышного мычания. Он слышал борьбу, крики Рензо и Тодда, но не мог ничего сделать, в напряжении боясь вдохнуть лишний раз, широко раскрытыми глазами уставившись в стену. Внутри него плескалась ядовитая смесь из разочарования, отчаяния, страха за себя и Рензо, выжигая органы и доставляя сильнейшие мучения. Виат опоздали. Они клялись своим существованием, что до нужного момента с ним ничего не случится, что ему ничто не сможет навредить! Они меня предали. В груди жгло, но точно не от раны. Это была душевная боль, такая, что невольно чувствуется на физическом уровне. Он верил своим богам. Верил! Смирился с судьбой и все равно все пошло наперекосяк! Захотелось кричать во все горло от отчаяния, но он смолчал, проглотив свой вопль. Тот упал куда-то глубоко-глубоко и гулко ударился о дно, надежно укрывшись тьмой. На задворках сознания все равно возникла мысль: «Я умру не сейчас». И когда фраза эта вспыхнула в голове Шу подобно путеводной звезде, раздался второй выстрел.