Картина Общей Действительности (КОД)

***

Три месяца пролетели незаметно. На самом деле осень всегда тяжкое время года, но не у этой парочки. Все люди какие-то хмурые, озабоченные, а они наоборот нашли романтику в этих золотых листопадах, частых дождях. Егорова всё это время не работала. Вроде бы ей нравилось, но буквально недавно стала проедать мозги Гене, чтобы он хотя бы советовался с ней, приносил дела пациентов. Однако за это время Ира стала хорошо готовить. Теперь она делала завтраки, обеды и ужины. А на аэробике ей нравилось, особенно тренер. Он молодой, красивый, спортивный, внимательный. Ну как такой не понравится? Но сердце её увы уже давно принадлежит, на данный момент сидящему в новой мебели, которую Кривицкая выпросила у мужа, и смотрящему какой-то медицинский журнал. Он выглядел очень солидно в последнее время. Они вместе купили Гене чёрное пальто, тёмно-синий костюм, а теперь он часто носил очки. Если говорить о его поведении, то всё стабилизировалось, намного легче жить, когда знаешь, что жена в тёплом доме с новой мебелью и полным холодильником. Конечно, он ей всегда звонил с работы, если та не отвечала, то дома её ждал разговор о том, что она не ценит его нервную систему. Ну, что о плохом, лучше о хорошем. Кривицкий перестал спорить с Валерой в каких-то решениях, теперь он терпеливо стоял и ждал его результатов. Ире он старался меньше надоедать, несмотря на то, что его жена беременна, Гена отпускал её провести время с подругами, которых она приобрела на аэробике. Ира часто созванивалась с Машей, бывало спрашивала по бытовым вопросам или просто интересовалась её состоянием и состоянием сына. Вот уже вечер, они ждали на ужин семью Марущаков, так как был повод. У Димки День рождения. В квартире выключен везде свет, кроме кухни, запах вкусной еды доносился везде. Ира села рядом с мужем на диван в ожидании гостей. — Что читаешь? — устраиваясь на спинке дивана, спросила она. Гена был настолько погружен в эту статью, что слегка вздрогнул, увидев жену. Он убрал газету. — Статейку одну интересную нашёл. — Потом покажешь мне. — Конечно. Он повернулся к ней лицом и подвинулся ближе, рассматривая её реснички и зелёные, улыбающиеся, глаза. — Как себя чувствуешь? Ира, почувствовав его тепло рядом, положила свои руки ему на шею, а ноги поджала под себя, чтобы быть на уровне его глаз. — Прекрасно, только через три месяца рожать. Услышав это, по коже мужа побежали мурашки, а губы улыбались. — Так это отлично. — Ну, не тебе же рожать, дорогой мой. Тебе то отлично. Она гладила его шею. — Прости, что я родился мужчиной. — Угу. Гена водил рукой по её животу и ножкам. — Ты правда боишься? Ира остановилась и смотрела в его глаза. — Конечно. — Так тебе кесарево сделают. — Я знаю, но я не хочу себе шрам на весь живот. Он целовал её щёчки и ушки. — Хочешь, я тебе швы наложу? Кривицкая гладила его спину, прижавшись с плечу. — Хочу. — Ну, вот и договорились. Пока шёл разговор обстановка накалялась. Кривицкий не мог остановиться целовать её, а она была только за его желания. Плавно переходя к губам, он придерживал её за шею и спину. Ира повернула его лицо к себе и сняла с него очки, которые мешали продолжать вечер. Она медленно дотянулась до его губ, и пальчиками водила по его волосам, перебирая чёрные и местами седые пряди. Гена замер и не мог ничего сделать, она такая нежная, что не хотелось прерывать. Он обожал её бархатную кожу, от неё прикосновения становились чувствительными, а губы маленькие, но мягкие. Кривицкая целовала его медленно, словно никого они не ждут. Кажись, она так и хотела, чтобы он был в ступоре. Самое главное то, что оба закрыли глаза, если Кривицкий поддавался её власти, то ей вполне хватало его мужского тепла и губ с привкусом вина, что он оказывается выпил. Тогда она отстранилась от него и муж медленно, словно во сне, открыл глаза, пока та уже ткнул его в плечо. — Ты пил? Да, Кривицкий слабак. Влюбленный по уши слабак, его легко отселить от жизни, когда Ира сама его бесцеремонно целует. Поэтому сейчас он витал в облаках. — Что? — переспросил он, моргая. — Ты пил вино тайком? — Прости, не смог устоять. Я купил чилийское, а ты же знаешь, как я его люблю. Не успев ничего договорить, не успев отчитать его, в дверь позвонили. Ира подскочила и, поправив своё широкое платье, направилась открывать дверь. Гена следом поплёлся встречать гостей. Распахнув дверь, они увидели сияющего Валеру и Машу, держащую сына за руку. Диме уже три года, он мог хорошо говорить, быстро мыслить. Сегодня его одели в то, что он пожелал. Мальчик выбрал белую рубашку и джинсы. Его каштановые, как у отца, волосы были расчёсаны и уложены в разные стороны, а глаза… Глаза голубые, но не как у отца, они как небо. У Димы был задумчивый взгляд, но милая улыбка. Маша стояла в незаурядном платье, Валера в джемпере и джинсах. На пороге Ира стала обнимать родителей мальчика и поздравлять их, а Гена подхватил именинника на руки. Дима рассматривал его новые седые пряди. — С Днём рождения, Димка! — Спасибо, дядя Гена. Пока взрослые раздеваются Кривицкий помахал им рукой и понёс мелкого космонавта в гостиную. — Ну, мы с тобой друзья же? Он кивнул головой и смотрел на него внимательно. — Поэтому я не буду тебе говорить глупые поздравляния, типа: «слушайся родителей». Просто, малыш, будь собой, а остальное придёт. — Спасибо, а то мне бабушка и дедушка говорят уже одно и тоже каждый день рождения. Гена шёл к подарку, стоящему за диваном, а Дима приобнял его шею. — Мама, папа не обижают? — Нет. Он остановился и посмотрел на парня. — Помнишь я тебе долго рассказывал о том, что девочек нужно любить, а не бить? — Это было на Новый год. — Верно. Ты защищаешь девочек? — Да! Вот вчера Коля чуть не дёрнул Настю за косичку, а я его остановил. — Заступился?! — уже наигранно охнул Гена. — Угу. — Ну тогда, — он приземлил своего крестника, — забирай награду. Дима увидел большую коробку, запакованную в подарочную бумагу и посмотрел на неё под наклоном, удивляясь. Следом подошли друзья и жена. Валера подошёл сзади. — Ну чего ты смотришь, Димон, открывай. — Откивать? Отец передразнил сына: — Откивать, откивать. Хотя Дима и был вундеркиндом, выговаривать некоторые слова он не научился до конца. Женщины переглянулись. — Чего там? — спросила Маша. — Гена выбирал. Сама в догадках. Марущак младший развязал бант и растерзал упаковочную бумагу. Увидев перед собой огромную машину, теоретически мини версию машины того самого «дяди Гены», мальчик запрыгал от счастья. — У меня своя машина! Своя машина! Пока Марущак старший злобно смотрел на машину, Ира, Маша и Гена заливались смехом. Дело в том, что Диме всегда очень нравилась машина Кривицкого, так что, когда он брал крестника провести время, они катались на ней часами. Гена увозил его на бездорожье и садил на переднее сиденье. Однако Валера ненавидел Range Rover, это началось ещё со студенчества, когда два друга спорили какая марка лучше. У него у самого был Jeep, но сын не был так ей поражен. Кривицкий смеялся прямо у лица друга, а женщины хохоча ушли к столу. — Ну, — он глубоко дышал, хватая воздух — как тебе? Гена опять залился смехом, почти краснея. — Ой-ой-ой… Смотри, чтобы сердце не выскочило. Кривицкий, вытирая слёзы, постучал его по плечу. — Теперь хотя бы нормальная машина в доме будет! Димасик, будешь папу на работу возить? Мальчик отрываясь от машинки, заулыбался и закивал. — Конечно! Геннадий Ильич обнял друга, а Валера хоть и был с каменным лицом, то сейчас не удержался и, улыбаясь, ответил. — Ну, хоть на этом спасибо… Он потащил друга к столу, рассказывая то, что когда его крестнику стукнет восемнадцать, то он подарит реальную машину, на что Валера спорил о преимуществах своей машины. Женщины же считали, что машины одинаковы и не встревали в спор. Ребенок был счастлив и катался по всей квартире, давил на педальку и изображал звук двигателя. Родители же звонко стукнули бокалами, включая Геннадия, хотя он не пьёт, и продолжили обсуждение. — Димуля, давай лучше дома покатаешься? Но мальчик не слышал. Егорова наклонила махнула рукой. — Оставь ты малыша в покое. Пусть радуется. — Ну, а вдруг он вам что-нибудь здесь разобьет? — Ну разобьёт и разобьёт, — наливая вино в очередной бокал вина, говорил Гена. — Дорогой мой, — виляла головой жена, наклонившись к мужу, — а тебе не много на сегодня? — Я бы на тебя посмотрел, если бы твоему крестнику исполнилось три! — указывая пальцем вверх, твердил он. — Кривицкий, ты еврей! — поднимая бокал, произнёс Валера. Взрослые засмеялись, отпив пару глотков Маша продолжила тему. — Так Валера и отказался от стажировки. Кривицкий закусил сыром и выгнул бровь, как и его жена. — Отказался от Германии?! — изумился Гена. Марущак кивнул. — А я ему говорила, что Димке уже не годик, я справлюсь одна за год. Это же Германия, Валера! — Так, да, мы бы помогли, — разрезая стейк, поддержала Ира. — Да, согласен. Справились бы тут. Это же такой опыт, такие связи. Подумай хоть о Диме. — Так, о нём и думаю, поэтому отказался. Ну, как я оставлю вас здесь на год, Манюнь, — он приобнял жену. — Ты бы приезжал на праздники, на выходные. Мы бы к тебе приезжали. — Нет, даже без разговоров, — он поцеловал её в щёку. Кривицкие смотрели на Марущаков и удивлялись их незыблемостью. Когда Гена услышал, что Валере предлагали стажировку, то сразу вспомнил Израиль. Вспомнил то, как уехал от невесты более тридцати лет назад. Внутри заиграла совесть, сейчас они могли бы быть такой же парой с годами совместной жизни за спиной, с маленьким карапузом или большим карапузом. Не важно. Просто стало жаль упущенное время. Однако играло роль ещё то, что всю жизнь Гена считался лучшим в их дружеском тандеме. И девушка у него красавица первая появилась, и работа тоже первая появилась, и стажировка, и дети, и ещё в институте выделялся преподавателями в основном Гена, как и женщинами. Нет, Валерий не был обделён чем-то, он просто был на заднем плане, хотя сам этого не замечал, ему было плевать, для него главное дружба. И вот в итоге: Гена бросил невесту, потерял работу в Израиле, не общается с детьми. Да даже Валера был рядом с Егоровой, когда тот слинял. Геннадий Ильич обнял жену, укрывая её плечи, и пока друзья говорили о Германии, прошептал ей: — Я тебя люблю. Ира пила вишнёвый сок и вдруг подняла левую бровь, шепотом отвечая: — С чего это вдруг? Он почесал затылок и ухмыльнулся. — Просто так. Ира гордо улыбнулась и сделала вид, словно ничего не было, а потом нагнулась к его уху. — А за выпивку будешь наказан. Он улыбнулся так невинно и по-доброму. — Не буду сопротивляться. Тут подбежал уже запыханный Дима, взрослые сразу обратили взор на него. Валера взял сына себе на коленки и обнял обвивая живот, а головой наклонился к нему. — Наигрался? Он воспитанно уложил руки на коленки, а глаза бегали по столу. — Угу. Маша погладила сына и поцеловала в щечку. — Что хочешь, мой хороший? Он ткнул пальчиком овощи и сок. Ира налила Диме сок, а Гена подал смесь тушеных овощей. Пока мальчик кушал, Валера ему помогал, положил салфетку на ножки и ещё одну заправил в рубашку, подавал хлеб и держал рядом стакан. — Я слышала, что Брагин вылечился от рака. — Да, переборол ещё месяц назад, — ответила Ира. — А с Нарочинской они как? — Живут и бодруствуют, — разрезая мясо, подметил Гена. Валере же не до этого, он смотрел на своего мальчик и не хотел отвлекаться. Он болтал ножками, пока отец накалывал ему еду на вилку. Пока тот мечтательно вертел головой, Валера наблюдал за своим чадом и внутри него всё лепетало и цвело, осознавая, что это его сын, которому уже три. Вот скоро он пойдёт в школу, а потом и до института недалеко. Это его сын, которого он ждал десятки лет во время совместной жизни с Машей. Дело было в том, что оба не хотели детей, не оттого, что не любят их, а просто считали, что слишком много времени уделяют работе так, что ребенок не сможет быть счастливым. Сейчас, когда Валера заработал все деньги мира, он готов был ради сына на всё, хотя ярко это не показывал, но все сидящие за столом точно знали, что Валера продаст жизнь за сына и жену. Отпив сока, Дима повернулся к папе и прижался к его груди. Валера наклонился и спросил: — Чего-то хочешь ещё? — Я в туалет хочу. — Понял. Он приземлил мальца на пол и ушёл с ним в туалет. Друзья уже обсуждали теракт в метро. — Да, к нам всех везли. Я там чуть не помер. Столько крови, чёрт возьми, я не видел никогда. — Я думала там еще сестра моя ехала, но обошлось. Ира уже устала и прилегла на плечо мужа, он прижал её к себе, но смотрел на собеседницу. — Ладно, давайте о хорошем чтоль? Вот Дима с Валерой вернулись и мальчик стал уже потирать глаза. На часах десять часов вечера, а они счастливые, но уставшие все ещё сидели вместе. Валера в обнимку с женой держал на коленках сына, а Гена целовал макушку жены. — Ну, ладно, пора уже закругляться, а то наш космонавт уже устал. — Геночка, вызови такси. — Да не надо, Ириша, мы дойдём. — Нет, нет, нет, именинник уже носом клюёт. Гена уже набирал номер такси, а остальные пошли собираться. Когда Марущаки уже стояли в коридоре, то Гена подал в руки подарок. — Жду вас завтра на приёме. — Я помню, Велерик. Маша и Ира поцеловались в щёчку, следом Ира поцеловала Димку. — С Днём рождения еще раз, гонщик. Дима кивнул и вежливо попросил, наклонясь головой и сложив руки за спину. — А можно ребёнка послушать? Все переглянулись и Ира ответила: — Конечно можно. Он аккуратно прикоснулся ушком к животу и услышал один отчетливый стук ногой и заулыбался. — Спасибо. Кривицкая погладила его голову. Потом Дима подошёл к Гене и протянул руку, в ответ Кривицкий протянул свою. — Только слишком быстро не гоняй, Димасик. — Хорошо. А когда ты меня ещё покатаешь? — На выходных. — Я буду ждать. Дима взял маму за руку, а Гена и Ира помахали семейке вслед.

***

Гена заправил машинку, Ира убрала со стола. И вот они уже лежали на кровати. Он на животе, а Ира боком к нему. Он руку положил на её живот, а вторую под её шею. Лежали с закрытыми глазами, а когда Гена нежно целовал её лицо, она уснула, а под её сопение уснул и Кривицкий. Утром Ира проснулась первее. Она улыбнулась новому дню и хотела будить мужа, но обернулась и гладила его по щеке, ожидая, когда он проснётся. Кажись он проснулся, только тогда Ира направилась в душ, следом пошел и Гена. Завтрак приготовила она в три щелчка. Вот уже через час с лишним они в зимних куртках вышли к машине. Гена аккуратно подал руку своей жене, а следом сел сам и завёл машину, прогревая. — Что ж у тебя так холодно тут? — её слегка передёргивало. — У меня всё тут нормально, не ругай машину. Он взял её за руки и грел их, а потом уж и машина прогрелась и это было без надобности, но он так и сидел с её руками. Он приехал к клинике за пару минут, на дорогах ни души. Вот они стояли у стойки регистрации. Ира смотрела на молодую девушку в медицинском халате. — Павлова, на восемь. Девушка понажимала какие-то кнопки на клавиатуре, улыбаясь, подметила: — Слегка опоздали, но думаю, что Валерий Павлович вас простит. Проходите. Гена прошёл мимо и поздоровался, а потом взял жену под руку. Они дошли молча до кабинета её личного врача и со стуком вошли. Валера перебирал какие-то папки и листочки, а потом увидев друзей, указал Ире на кушетку. Гена сел рядом и смотрел на жену, которая оголяет живот. — Как там Дима? — Всё нормально с ним, вчера не мог оттащить от машинки. Валера включил аппарат и смазал валик. Следом настала тишина и было ясно, что все ждали скажет ли Марущак, кто у них будет. Гена замер, а Ира смотрела на Валеру, ожидая результата. Врач же ехидно улыбнулся, рассматривая экран, и обернулся на друга. — Ну ты конечно даёшь… Валера продолжал улыбаться. — Ну, кто там? — уже не удержался и встал Кривицкий. — Тут у вас красавица, я уже вижу. Гена осознал всё сказанное лишь, когда сам посмотрел на экран, а потом на светящуюся от счастья Иру. — Дочка? У меня будет дочка? — Да, папаша. От счастья он не знал куда деться и вертел головой в стороны, а затем подошёл к жене и целовал её. — А ты говорила! — Всё, Кривицкий, иди погуляй. — Валера вывел его из кабинета. Однако счастью Геннадия Ильича не было предела и он ходил туда-сюда с улыбающимся лицом. Скоро у них родится Софья Геннадьевна. Он точно настоит на этом имени.