Глава 2
28 мая 2021 г., 13:00
Дженника не раз слышала от брата про Офрэлию. У него было много книг от известных офрэлианских писателей и путешественников, а некоторые книжки даже с иллюстрациями, такие особенно нравились Дэнни. Когда ещё в детстве, он прочел свою первую книгу, а она как раз была про офрэлианские пейзажи, он был так поражен существованием такого дивного места, что сначала вовсе подумал, что автор выдумал такую удивительную южную страну.
Пишут, что там настолько тепло, что фрукты спеют круглый год, кроме того, фрукты там такие! о каких тут никогда и не слыхали. А Океан с той стороны такой чудный и спокойный, что в нем можно купаться круглые сутки, даже не умея плавать. А в столице, Меграри, потрясающая архитектура, все дома светлые, яркие, совсем не как тут. И люди там отличные: доброжелательные, гостеприимные, а южные имена такие красивые и звучные, что можно позавидовать. А сколько там цветов! Целые поля цветов, самых разных, от которых наверняка исходит волшебный аромат.
Но об этом только пишут. Что же там на самом деле? Не узнаешь, пока не увидишь собственными глазами. Кто знает, а может в книгах все вранье, и нет там никаких экзотических фруктов, цветы самые обычные, а дома и люди такие же, как и везде? Это и хотел узнать Дэнни, каждый раз пытаясь найти достоверные ответы в книгах.
А главное — это увидеть Океан с той стороны, в окружении цветов и теплого солнца.
Ему так хотелось увидеть все своими глазами, подтвердить слова любимых авторов, сделать свои зарисовки, что, когда еще были живы родители, он решительно готовился к побегу. Но он настолько сильно любил свою семью и не хотел их бросать, поэтому он придумал план, в конце которого непременно возвращается домой. Ведь Дженнике и родителям тоже будет интересно узнать как там, а он просто не сможет не поделится с ними своими эмоциями и рисунками. А кто передаст им это все, если между ними будет Океан (тогда он не учел существование почты)?
Кроме того, ему просто был интересно побывать даже на океанском корабле. Тут по рекам ходили большие суда, но они не сравнятся с мощным галеоном, который выстоит в любой шторм. Это заставляло Дэнниса хотеть в прекрасную Офрэлию ещё сильней.
Дженника знала, что брат ещё не уехал туда сам лишь потому, что он не хотел расстраивать ее и заставлять волноваться за него. А также она знала, что эта поездка способна полностью осчастливить его. То была его самая сокровенная и детская мечта, и Дженни бы сделала все что угодно, ради того, чтобы порадовать брата, хоть отвезла бы на самый край света. Но все было не так просто; ни о какой поездке речи и не могло идти, ибо Дэннис был болен, и мало ли, что могло бы случится в дороге или в незнакомом городе. Но это было решаемо — наказать брату, чтобы он вел себя осторожнее, и заказать побольше тех трав, на случай приступа, в отличии от других проблем.
Если и раньше у нее возникли бы какие-нибудь сомнения, то сейчас, видя перед собой большие грустные глаза брата, который понимает, что неизлечимо болен, и так заветно желает увидеть Океан с той красивой стороны, она просто не может ему отказать. Ей невыносимо осознавать, что, после долгого лечения, всех этих лекарств, состояние бедного Дэнни никак не улучшается, даже наоборот. А самое печальное, что он сам осознает, что умирает.
Дженни никак не хотела признавать, что эта болезнь смертельна, хотя это было более чем очевидно. Ему просто нужен теплый климат и хорошие доктора. И несмотря на то, что Артс сам был прекрасным лекарем, Офрэлия была единственным спасением: в ней, судя по описаниям в книгах, замечательный, теплый океанский климат, а также, она являлась своеобразным центром съезда для талантливых личностей, среди которых найдутся не только люди искусства, но и гении науки, которые могли быть образованнее любого лэйкрионского медика в несколько раз. Это не могло не радовать Дженнику, для которой хорошие врачи были главным условием для любой поездки.
Этой ночью, пока Дэнни, напившись снотворных трав, крепко спал, Дженника не сомкнула глаз, не переставая думать об этом всем. Она просто не могла снова проигнорировать просьбу брата, ведь в этот раз все было по-другому; она не могла сослаться на многочисленные проблемы, которые совершенно точно можно решить, не могла, как обычно, убедить брата, что, как только он поправится, они сразу же куда-нибудь съездят, ведь они оба и так понимают, что это навряд ли.
Дженни отчасти даже не понимала, что такое мечта. Она видела с какими горящими глазами брат смотрел на все вокруг, он всегда, абсолютно всегда, радовался даже самым глупым пустякам, и это было совершенно непонятно Дженнике. Наверное, поэтому она и считала, что Дэнни постоянно ведёт себя как ребенок, пускай ещё и шла шестнадцатая его весна. Он жил своими мечтами, а она же жила вечным страхом за него самого. Дэннис часто говорил ей перестать так сильно волноваться о нем, каким бы больным он ни был, он все ещё может о себе позаботиться. Она одновременно считала, что он прав и неправ: Дэнни был достаточно зрел, чтобы быть самостоятельным, но болезнь во всем постоянно мешала.
Пускай ей и непонятны все эти мечты и стремления (работу она не брала в счет), она все равно чувствовала, каким счастливым становится ее Дэнни, когда читает что-то про дальние страны и делится с ней своими фантазиями о том, как он объездит весь мир, станет великим путешественником, соберёт на своем громадном корабле лучшую в мире команду матросов, и будет самым известным капитаном в истории. А если и она захочет поехать с ним, то он будет самым счастливым человеком на свете. Он даже дал своему воображаемому кораблю название — «Астрид». Как Дэнни сам сказал, на юге принято называть корабли настоящими именами, особенно если это имя кого-то дорого тебе. Дженни отказалась от такой чести, когда брат изначально намекнул на нее саму, на что он расстроился, но потом сразу же придумал «Астрид». Он до невозможности любил цветы, а Астрид единственное «цветочное» имя, которое он знает. Если уж обычные книги и размышления вызывали в Дэннисе столько восторга, то насколько же счастлив он будет, если исполнит хотя бы маленькую часть своей большой мечты.
Дженни пообещала себе, что она обязательно отвезёт брата до Океана.
***
На следующий день Дженника сразу же рассказала брату о планах ехать в Офрэлию. И, несмотря на ужасный кашель, который мучал его все утро, Дэнни действительно обрадовался, даже как-то поменялся в лице. Он сказал, что это лучшая новость за последние время, и крепко-крепко обнял сестру. Дженни специально сказала Дэннису про свое решение, ибо знала, если что-то не будет складываться, она не сможет бросить эту затею, ведь она уже пообещала. Она решила из-за брата пока не ходить в ателье, а брать новые заказы на дом или доделать старые, поэтому у нее было много времени, чтобы обдумать все как следует. Как добираться, что делать с домом и другие важные вопросы, которые делали головную боль. Дом она решила продавать, отчего-то подумав, что они сюда больше не вернутся. Но нужно было найти хороших покупателей — не хотелось из-за спешки получить с дома копейки. Она вспомнила, что леди Клатсен, ее постоянная клиентка, с которой Дженни терпеливо выстраивала дружеские отношения, имеет связи везде, где только возможно, и более того, постоянно убеждала Дженнику обращаться к ней, если понадобится помощь. Вот помощь и понадобилась. Как раз леди Клатсен должна была заехать на днях за платьем, которое Дженни уже доделала. После обеда приехала и леди Клатсен. Как только она вышла из своего экипажа и, расправив плечи, направилась к дому, Дэннис, который видел ее с окна гостиной, насмешливо фыркнул. Дженни точно знала, о чем он думает: у многоуважаемой леди столько нарядов, из столицы, из-за рубежа, по последней моде, даже Дженни уже сшила ей больше десятка платьев, но она все равно стабильно раз в месяц заказывала новое. Зачем ей столько одежды? Тут, в Акроне, не дают балы, вечера, куда нельзя прийти два раза в одном и том же, в столице ещё может быть, но в их городке исключено. Когда Дэннис рассуждал по этому поводу, Дженни, хоть и была с ним согласна, принимала сторону леди Клатсен: пусть заказывает себе столько платьев, сколько ей вздумается, ведь заказывает-то она у Дженни. — Добрый день, леди Клатсен, — поприветствовала Дженника, впуская женщину в дом. — Как вы добрались? Дороги не размыло? Леди Матильда Клатсен была приезжей, и это было весьма заметно. Хоть она и прожила достаточно долгое время в Акроне — приехала сюда еще в молодости, держала она себя всегда по-королевски, словно она на приеме у какого-нибудь герцога, хотя во всем Лэйкрионе не найдется и пяти герцогов. На нее всегда странно смотрели, но все равно уважали, у нее были полезнейшие связи, хорошие манеры, богатый муж, а большего и не надо. Но несмотря на ее важный, даже строгий, вид, она была вполне дружелюбна и доброжелательна. Что такая дама делала у них в Акроне, где единственным элитным местом был рыбный рынок недалеко от главной площади? Там новыми нарядами не похвастаешься, во-первых, не перед кем, а во-вторых, любая одежда будет испорчена из-за этого зловещего запаха. — Здравствуй, Дженника, — она приветливо улыбнулась, поправляя свою модную шляпку. После она заметила и Дэнни, улыбнулась еще сильней: — Здравствуй, Дэнни. Дороги в порядке, но мой пустоголовый кучер повез меня самым длинным путем… Она продолжила делиться своими новостями, пока Дженни, с улыбкой ее слушая, наливала чай. Дэнни, видимо не желая слушать эти женские разговорчики, раскланялся и ушел к себе. Они недолго поболтали, больше все-таки говорила леди Клатсен, после чего Дженника принесла платье, над которым она так долго трудилась, чтобы заказчица оценила. Леди Клатсен выглядела довольной и даже не стала его примерять, зная, что Дженни никогда не ошибалась в размерах, она, наверное, уже наизусть знала мерки леди. И когда леди Клатсен собралась уходить, подтягивая свои кружевные перчатки, Дженника остановила ее, в нерешительности заламывая пальцы. — Что такое, милая? — добродушно спросила она, обернувшись. — Леди Клатсен, у меня есть к Вам просьба… — Дженника, я уже сотню раз просила звать меня просто Матильдой, — перебила она, вздыхая. — Какая просьба? — Вы говорили, что у Вас есть связи, и я могу к Вам обратиться. Дженнике отчего-то думалось, что леди Клатсен ей откажет — не будет такая деловая дама заниматься просьбами швеи, даже если и сама говорила, что всегда рада помочь. Дженни было куда обратиться в случае отказа, но это дополнительная морока. Матильда заинтересованно взглянула на нее, показывая всем своим видом, что она готова выслушать. Это успокоило Дженнику, и она продолжила: — Я хочу продать дом, — леди Клатсен выглядела удивлённо, а Дженни добавила: — Чем скорее, тем лучше. И я хочу продать его максимально выгодно. Вы можете мне помочь? — Конечно, помогу, — она подошла к Дженни ближе и улыбнулась, — ты ведь всегда мне помогала! Дженни не до конца поняла ее слова, ведь она просто выполняла свою работу, «помогая» леди Клатсен, то есть мастеря ей платья за деньги. — Я напишу своему другу, который хорошо разбирается в недвижимости и ее продаже. Как только придет ответ, я напишу уже тебе, милая. — Спасибо Вам! Вы очень нам помогли, — радовалась Дженни, размышляя над тем, какой же всё-таки леди Клатсен ценный клиент. — А почему ты хочешь продавать дом? — задала ожидаемый вопрос Матильда, хмурясь и внимательно глядя на Дженни. — Мы собираемся уезжать. За Океан. В Офрэлию. Дэнни всегда мечтал там побывать. — Ого! Как же Дэнни повезло с сестрой! — улыбалась она, но вдруг изменилась в лице. — Так ты не вернёшься? О нет! Кто будет шить мне платья? Какая-нибудь безрукая девчонка, которая не может отличить здешнюю кожу от офрэлианской. Беда! — Не переживайте Вы так, — усмехнулась Дженника, — я могу посоветовать хороших швей из ателье, на которое я работаю. — Мне не нужны «хорошие», мне нужны лучшие! То есть ты, — она указала на Дженни пальцем, а потом резко расправила плечи. Дженни было приятно, что ее так хвалят, и действительно не хотелось оставлять леди Клатсен на других швей. Но ничего уже не поделаешь, не по почте же высылать! — Кстати об Офрэлии! Совсем забыла! — воскликнула леди Клатсен, выходя из дома и зовя за собой Дженни, — Приятель моего драгоценного мужа недавно ездил в Офрэлию, и я попросила его привезти оттуда книг. Дэнни же любит читать, верно? Они как раз дошли до ее кареты. Пока Дженни растерянно думала, что сказать, леди Клатсен достала из учтиво открытого кучером экипажа небольшую стопку книг разных размеров. Всунула ее в руки Дженни и как-то заботливо заправила ей за ухо выпавшую прядку, а после, опираясь на руку того же кучера, запрыгнула в транспорт. — Удачи тебе, Дженни! — вылезла она в окошко и тепло улыбалась, — Трогай! Экипаж двинулся, а Дженни осталась стоять в каком-то оцепенение, держа в руках несколько тяжелых книг, которые тут были невероятной редкостью. Леди Клатсен так хорошо ей подсобила: согласилась помочь с продажей дома, привезла для Дэнни такие ценные книги, да и вообще была к ней очень добра, но самое главное — всегда была в восторге от ее платьев. Дженни была безмерно ей благодарна за всю помощь и поддержку, которую оказала эта, на вид, строгая и чопорная дама. — Спасибо! — ей оставалось только крикнуть уходящему экипажу вслед.***
Вечером того же дня Дженни засобиралась в ателье, чтобы отдать несколько уже готовых заказов, что брала не так давно на дом. Она собралась идти пешком, пусть идти не сильно далеко, но Дэннис все равно настойчиво предложил свою помощь. Дженни как обычно убедила его, что помощь ей не нужна, всего пара платьев не такая уж тяжёлая ноша, а он должен быть дома, лечиться. Дэннис как обычно сделал вид, что обиделся, но все равно никуда не пошел. Он не только хотел помочь сестре, пускай и с действительно нетяжёлыми сумками, но и надеялся выйти с ней в город, прогуляться, поболтать с кем-нибудь. А болтать было с кем — Дэннис был знаком почти со всеми в их городке. Но Дженни, как всегда, запретила ему выходить из дома. Они собрались ехать на другой континент, а она не пускает его всего лишь в город! Но долго он не дулся, почти сразу же взял новую, подаренную Матильдой, книгу в ярко-голубой обложке и завалился с нею на диван. По всей видимости, это был сборник сказок, однако небольшую их часть Дэнни уже успел прочесть. Он открыл содержание, выбрал самое красивое для себя название — «Рыбка и Коралл» и открыл нужную страницу. Но он не успел прочитать и половину, как в дверь тихо постучались. Он резво поднялся и почти подбежал к двери, распахивая ее. — Ой, здравствуй, Дэнни… — это оказалась Бонни Вильд, дочка соседки, которая не так давно заходила. Видимо, она не ожидала, что откроет не Дженни, уж слишком удивленной она выглядела. — Здравствуй, — улыбнулся Дэннис, пропуская гостью в дом. — Чем могу быть полезен? — Я вообще-то пришла к Дженнике, — опустила глаза она. — Мама попросила забрать платье. — Тебе не повезло. Она недавно ушла, но совсем скоро вернется. А без нее я не рискну заходить в ее кабинет. Подождешь? Он вышел на задний двор к озеру, позвав с собой Бонни. Он знал, что ей сильно нравилось это озеро — он много раз видел, как она прогуливается на берегу, даже сам иногда составлял ей компанию. Дэннис не мог назвать Бонни своей подругой, но они точно были хорошими приятелями. Она была всего лишь на одну весну младше него, они часто в детстве играли вместе, но что было в детстве остается в детстве. Дэнни мог с уверенностью сказать, что ему нравится общаться со всеми людьми, даже если это не самые хорошие люди, но общаться с Бонни ему отчего-то не хотелось, она его чем-то отталкивала, а чем он так понять и не смог. — Конечно, раз она скоро вернется, — она осторожно прошла вслед за Дэнни на пирс и села рядом с ним на краю, каким-то неловким жестом кладя на колени ладони. Если нескончаемые робкие вопросы со стороны Бонни и односложные ответы на них со стороны Дэнни, которые, видно, очень не нравились девушке, можно было назвать беседой, то это была именно она. Такая беседа, когда одному собеседнику одно удовольствие болтать, а другой хочет поскорее сбежать. Дэннису было неприятно от самого себя, от того, как мерзко он себя ведет. Бонни хочет поболтать, ведь они довольно давно не виделись, искренне желает узнать, как у него дела, а Дэнни всем своим безразличным видом заставляет и так стеснительную Бонни тушеваться еще сильней. Исправляясь, он улыбнулся ей и начал не особо активно поддерживать разговор, но Бонни была рада и этому. Он задавал ей вопросы, которые было принято задавать, про семью, учебу и хобби. Бонни рассказывала ему о брате, Лиаме, который в столице познавал журналистику, о проблемах в учебе в гимназии и о том, какие краски для живописи ей недавно подарили. Она ни разу не подняла на него глаз, все смотрела вокруг или на воду. Оттого Дэнни было как-то неуютно, должны же собеседники поддерживать зрительный контакт! Скоро вернулась и Дженни, а Дэнни с облегчением выдохнул. Она принесла им горячего чая и объяснила Бонни, что платье леди Вильд почти готово, осталось всего пару штрихов, и если она готова подождать, то Дженни его быстро доделает сейчас. Перекинувшись с гостьей парой слов, она со словами «Болтайте дальше» убежала заканчивать платье. Дэннис обреченно понял, что им не о чем больше говорить. Но Бонни, к его счастью, через несколько минут после ухода Дженники ушла к ней, как сказала она сама, чтобы что-то спросить у Дженни насчёт платья. Дэннис с облегчением выдохнул, продолжая уже в одиночку подставлять лицо под прохладный ветер и думая о причине, которая заставила его так себя вести с Бонни.***
Дженни удивилась, когда к ней постучалась Бонни, ведь на пирсе ей показалось, что девушку вполне устраивает компания ее брата, да и Дэнни всегда найдет темы для интересной беседы. Она приветливо улыбнулась и впустила неловко мнущуюся у двери Бонни. Она прошла и стала разглядывать мотки тканей, заготовки нарядов на двух манекенах, а больше ее заинтересовали разложенные ленты и кружева, из которых минуту назад Дженни выбирала, что лучше подойдёт к этому темно-зеленому платью. Пока Дженни аккуратно пришивала ленты к будущему наряду леди Вильд, Бонни задавала какие-то общие вопросы про ее работу и выбор тканей. Дженника была рада поболтать с ней, в отличие от брата, потому терпеливо отвечала на каждый ее робкий вопрос и просто что-то рассказывала. Ей казалось, что Бонни пришла к ней не просто так, и что она сейчас готовится к какому-то возможно важному разговору. Хотя какие у них, у девушек, у которых были лишь приятельские отношения и не более, могут быть важные разговоры? — Бонни, ты хочешь что-то сказать? — не отвлекаясь от работы, спросила Дженни. — Ты проницательна, — улыбнулась та, опуская глаза в пол. — Я хотела попросить у тебя совета. Дженни, удивлённо приподняв брови, посмотрела на нее. Бонни стояла к ней спиной и, наверняка, просто делала вид, что разглядывает манекен. Видимо, это придавало ей уверенности, которой ей очень не хватало. Дженни подумалось, что девушка ведёт себя предельно странно. — Прошу я именно тебя, Дженни, потому это почти напрямую касается тебя, — объяснила она, догадавшись, что это могло удивить и вызвать у Дженники вопросы. — В кратце… Она притихла, опуская голову. Дженни снова вопросительно посмотрела на ее спину и, отложив ленту, стала ждать пока та продолжит. Через минуту молчания, Бонни наконец подняла голову и, пригладив ладонью волосы, собранные в пучке, решительно вздохнула и обернулась. — Дэнни…! — сумела только сказать она, после чего уверенность ее покинула, и они снова опустила голову. Дженни понимающе вздохнула, отходя от своего рабочего стола. — Ты в него влюблена? — нежно спросила Дженника, подходя к Бонни и заглядывая ей в лицо. Та резко вскинула голову и удивлённо посмотрела на нее, хлопая глазами. Дженни заметила как у нее покраснели щеки и уши и слегка улыбнулась, умиляясь такой детской реакцией. — Ты… проницательна, — с трудом повторила Бонни, пряча глаза. Дженнике показалось, что она хотела сказать ещё что-то, но молчала, видимо, подбирая слова. Дженни вновь вздохнула и подошла к ней ближе, кладя руки на ее чуть дрожащие плечи. У нее сдавило сердце, когда она увидела красное от смущения лицо юной приятельницы и понимала, что ей придется ее расстроить. Очень сильно расстроить. — Я не знаю, какой совет ты хотела от меня услышать, — издалека начала Дженни, — но сейчас никакой совет тебе не поможет. — Что? — тихо и недоуменно произнесла Бонни, но Дженни, не отвечая на ее вопрос, продолжала. — Солнышко, мы уезжаем, — нежно, словно разговаривая с ребенком, сказала Дженни, глядя в большие, почти испуганные глаза. — Я не хочу это говорить, но, возможно, вы больше никогда не увидитесь. Бонни молча смотрела куда-то в район шеи Дженники и, кажется, даже не дышала. Дженни боялась видеть ее реакцию, ведь она даже не знала, чего ожидать от юной леди Вильд. — Это что, шутка? — вдруг спросила она, сбрасывая руки Дженни со своих плеч. — Я просто тебе не нравлюсь, да? — Милая… — спокойно начала Дженни, но была перебита срывающимся голосом влюбленной Бонни. — Ты не хочешь видеть меня рядом с Дэнни, поэтому гонишь меня! — в ее глазах стояли слезы, а Дженни непонимающе смотрела на нее, ожидая дальнейших слов и действий. — Боже, не думала, что ты такая мерзкая, Дженника! Она выбежала из комнаты и помчалась к лестнице, всхлипывая. Дженнику поразила такая реакция, ведь она ничего такого не сделала, лишь спокойно сообщила ей новости. Должно быть, у нее сегодня тяжёлый день, что эмоции взяли вверх. Дженни пошла за ней — может, получится спокойно ещё раз поговорить. Бонни резко остановилась, ступив на первую ступеньку, ведь внизу стоял Дэнни, который также удивлённо глядел на нее. Из-за этой заминки у Дженники получилось ее догнать и попытаться что-то сказать, но Бонни быстро спустилась вниз и пробежала к выходу. Дэннис, переглянувшись с сестрой, окликнул ее, но Бонни на это только всхлипнула и хлопнула дверью. Брат с сестрой остались смотреть на закрытую дверь, удивлённо хлопая глазами и недоуменно переглядываясь. Дженни в голове повторяла их диалог, пытаясь понять, что такого она сказала, что вызвала у девушки такие горькие слезы. А Дэннис, вообще ничего не понимающий, ждал удобного момента, чтобы спросить у сестры. Но Дженни, не говоря ничего, почти сразу ушла обратно наверх, доделывать платье, которое никто так и не заберет. И Дэннис, не долго волнуясь, в отличии от сестры, сел дочитывать ту сказку с красивым названием.***
Спустя пару дней пришло письмо от леди Клатсен, где та писала, что нашла несколько покупателей с выгодными предложениями, и просила Дженнику написать в ответ, когда ей будет удобно показывать дом. Дженни, вздохнув и поняв, что пути назад уже нет, написала ей ответ и аж несколько раз поблагодарила за помощь. Они продадут дом уже на этой неделе. Дэнни, узнав об этом, просиял и умчался уже собирать вещи, постоянно приходя к Дженнике, которая хотела доделать все заказы перед отъездом, спрашивая ее о всяком и жалуясь на то, что придется оставлять добрую кучу его книг. Но Дженни его уверила, что в Офрэлии он купит себе столько же, если не больше, книг, которые будут намного интереснее, чем эти старые. А также они решили не брать с собой много одежды, особенно теплой, ведь за Океаном не бывает холодов, пишут, что даже дожди там теплые. Дэннис решил отдать книги, которые он оставлял, а это почти все, в «Книжную лавку мистера Даста», стоящую на площади, совсем рядом с ателье Дженники. Владелец лавки, старик Даст, был хорошим другом Дэнниса аж с тех пор, как он ребенком вместе с отцом пришел за книжкой (он не помнил названия, но знал, что ее обложка была красно-голубой); они частенько болтали о книгах, новинках и авторах, когда Дэннис ждал сестру с ателье. Когда Дэнниса долго не бывало, Даст откладывал новые книги, которые, ему казалось, понравятся Дэннису, и отдавал либо Дженнике, которую встречал вечером на улице после работы, либо самому Дэннису, когда тот приходил. Денег от Марсо он никогда не брал, объясняясь, что для такой жажды к познанию и изучению нового не жалко никакой стопки бумажек в корочке. Дэннис всегда смеялся, когда мистер Даст так говорил, ведь он знал, с какой бережливостью старик относится к книгам и для него это точно не обычные «бумажки в корочке». Но тем не менее, Дэнни приносил уже прочитанные книги и оставлял их, когда Даст отворачивался или был не на месте. А спустя еще несколько дней дом был продан, и у Марсо оставалась неделя, чтобы выехать. Дженни больше всего боялась, что новый владелец снесет этот хоть и старый, но очень крепкий дом, чтобы построить тут что-нибудь новое, но мистер, чью фамилию Дженника не запомнила, уверил ее, что это местечко останется нетронутым. Ей было тяжело расставаться с домом, и мысль о том, что место, в котором она выросла, не будет уничтожено, грела ее сердце и дарило спокойствие, хоть и шаткое. До отъезда оставалась куча дел, которые нужно было успеть сделать. Помимо сбора вещей, у Дженни оставалось еще два платья, которые она дошивала в свободное время, а также ей нужно было забрать лекарства для Дэнни, которые она заказала у Артса. И как только Дженни подошла к выходу, чтобы отправиться в клинику Артсов, в дверь громко постучали. На пороге стояла леди Элиза Вильд, которая выглядела слегка растерянной. — Это правда, что вы уезжаете? — без приветствия начала она. — Почему, Дженни?! Вы же такие хорошие соседи. А твои руки! Они же из чистого золота. Видимо, Бонни всё-таки рассказала матери про их переезд. Дженни ожидала такую реакцию соседки, но все равно рассмеялась с ее то ли шуточного, то ли действительно возмущенного тона. — Тебе смешно?! — воскликнула леди Вильд, начиная улыбаться от смеха Дженни. — Вы слишком преувеличиваете, — она вспомнила и реакцию леди Клатсен. — В городе куча хороших швей, а ваши новые соседи, судя по всему, неплохие люди. Я думаю, вы поладите! — У тебя не получилось меня успокоить, — безэмоционально проговорила леди Вильд, вздыхая. И уже весело продолжила: — Ты меня очень расстроила, между прочим! — Мы же просто переезжаем, ничего страшного не случится, — смеялась Дженни. — Вы будете приезжать в гости? — неожиданно серьёзно спросила она. — Приезжайте! Мы всегда будем вас ждать. — Обязательно приедем! Леди Вильд ещё поспрашивала Дженнику о деталях переезда, и на многие вопросы Дженни отвечала «еще не знаю», «пока не думала» и тому подобное. Ведь она действительно совсем не обдумала детали, например, как они будут добираться или где они будут там жить. Но она быстро ответила сама себе «потом разберусь», и, наконец-то, отдав леди Вильд платье, направилась к Артсу.***
Артс принимал пациентов на первом этаже своего дома, и Дженни в детстве, да и в юности, часто тут бывала, поэтому здесь почти все было ей знакомо. В приемной собралось совсем немного людей, и Дженника похвалила себя, что пришла именно сегодня и в это время, и ей не придется сидеть тут несколько часов — больше всего пациентов приходят в первой половине дня. Как оказалось, Джонатана не было на месте, он уехал на домашний прием, и должен скоро приехать. Дженни села в удобное кресло, взяла чай, который ей предложил дворецкий, и стала ждать, в пол уха подслушивая беседу двух пожилых леди. Кажется, они говорили что-то про политику и заокеанские страны. Дженни вспомнила про переезд и разлуку с домом, и на нее неожиданно нашла тоска. Она понимала, что там, в Офрэлии, жизнь намного лучше. Теплее климат, более развитая медицина, лучше люди (хотя Дженни сомневалась, что бывают люди лучше, чем ее окружающие). Там хорошие перспективы и возможности. Кто знает, может, Дженника сможет стать всемирно известной швеей! Они купят дом намного лучше старого и у них обязательно будет выход если не к Океану, так к какому-нибудь морю, и их пирс будет самым крепким и безопасным (из камня!), таким, что можно было не бояться свалиться с него. Дэнни будет постоянно плавать и есть полные витаминов фрукты, как он всегда хотел, а во время прогулок будет собирать цветы, чтобы поставить их на свою прикроватную тумбочку. Будет без проблем доставать книги любимых авторов и рассказывать ей, Дженнике, ещё больше интересного. Он познакомится с каким-нибудь путешественником-мореплавателем, задаст ему все вопросы, на которые он так и не нашел ответы в книгах, а может, когда повзрослеет, и сам станет капитаном и обязательно назовет свой корабль «Астрид». Ещё чуть-чуть и она бы прослезилась, но ее мечтания были прерваны вошедшим в приемную Джонатаном, который, видно, сильно торопился. — Всем доброго вечера, прошу прощения за задержку, — сказал он, проходя к своему кабинету. Оглянув своих сегодняшних пациентов, он заметил и Дженнику, которая легко улыбалась ему, — А, Дженника, здравствуй! Извините, что порчу очередь, но у леди Марсо очень срочное дело, которое не может подождать. Он открыл дверь, приглашая Дженнику, и она, пользуясь возможностью, прошмыгнула вперёд пускай и недлинной очереди. — Ты пришла за травами? — спросил он, подходя к шкафу, пока Дженни в который раз разглядывала его кабинет, который оставался неизменным ещё с тех пор, когда его тут обустроил отец Джонатана. — Да, — кивнула она, хотя Джон стоял к ней спиной, — спасибо, что пропустил без очереди. — Иначе, ты бы просидела тут до ночи, — пожал плечами он, доставая из шкафа несколько небольших мешочков. — Мне пришлось заказать некоторые ингредиенты из Иестраваны, поэтому я долго делал этот сбор. — Из Иестраваны? Так далеко? — В Лэйкрионе дефицит лечебных трав, а в Иестраване их куча, учитывая их тропический климат, — объяснил Артс, укладывая лекарства в сумку к Дженнике. — Спасибо, что так заморачиваешься. — Дженни, — вздыхая, протянул он, — это моя работа. Как поживает Дэннис? Как ты? — У него все хорошо, он все еще кашляет, но, кажется, ему становится лучше, — улыбнулась она, закидывая ремень сумки на плечо, — А у меня все как обычно. — Я рад, что у вас все хорошо! — искренне улыбнулся Джон. И как только Дженни хотела попрощаться, он неожиданно спросил: — А зачем тебе так много лекарств? Обычно вам одного мешочка хватает на год, а ты заказала аж пять. — Мы собираемся в путешествие. Я решила перестраховаться, мало ли что может случиться, — пожала плечами она, сама не зная, почему не рассказала все, в особенности про переезд. — В путешествие? Хорошая идея! Думаю, Дэннису это пойдет на пользу, — а следующее он особенно выделил, — и тебе. В таком случае, я должен, на всякий случай, проверить Дэнни перед вашим отъездом. Когда вы уезжаете? Дженни объяснила ему, что еще не знает дату отъезда, но это точно случится через несколько дней. Артс удивился, что так скоро, и хотел было отменить всех вечерних пациентов, чтобы ехать к Дэннису, но Дженни уверила его, что время еще есть и в этом совершенно нет нужды. И Джонатан, несмотря на слова Дженни, провожая ее до уличного крыльца, пообещал, что приедет сегодня вечером, после всех приемов.***
Артс приехал, когда уже стемнело. Он, отказавшись от ужина, сразу прошел к Дэннису, а Дженни, у которой уже голова шла кругом от шитья и разноцветных лент, вышла на причал. Вода никогда ее не успокаивала, даже наоборот, но сейчас ровная гладь озера, в которой отражалась неполная луна, навевала спокойствие и какую-то необъяснимую грусть. Она всю свою жизнь боялась этого озера, чтобы сейчас почувствовать, что после отъезда она будет по нему скучать. Столько воспоминаний, с которыми так не хочется прощаться. Сколько всего пережил этот шаткий пирс, сколько всего услышало это озеро! Ведь ему даже не дали нормального названия, оно так и оставалось «Безымянным». Дженни села на край причала и поджала под себя ноги; она хотела их свесить в воду, но вовремя вспомнила, что она уже остыла и стала ледяной. Ей подумалось, что Дэнни будет тяжелее прощаться с домом, пусть он больше всего на свете и хотел уехать. Он почти всегда проводил время на озере, сидя на этом месте и любуясь окружением, это, бесспорно, было его любимое место. Но на вопрос, будет ли ему жалко оставлять озеро, Дженни даже знала, что бы он ответил: «Впереди меня ждет озеро покрупнее, намного крупнее!». Его жажда увидеть Океан намного сильнее, чем сожаления об оставленном доме и озере. А для Дженники его счастье важнее, чем любые сожаления. И она знала точно, что там, за Океаном, их жизнь изменится к лучшему. Она услышала шаги позади себя — на пирс зашел Джонатан. Она подвинулась, приглашая его сесть. И он, к удивлению Дженники, сел рядом, хотя ей казалось, что Джон побоится испачкать свой недешевый костюм. Видимо, он уже закончил с Дэнни и пришел рассказать результат осмотра. Она терпеливо ждала пока он начнет, но он молчал, покачивая ногой. Дженни решила начать разговор первой: — Что-то не так с Дэнни? — Что? — непонимающе спросил Артс, но взглянув на напряжённое лицо Дженники, сразу исправился, — Нет-нет, с ним все хорошо! Я просто задумался. Дженни облегчённо вздохнула и снова посмотрела в воду. Больше никто не говорил, и Дженни почувствовала возникшую тишину. Ей хотелось помолчать, но это была ее последняя встреча с Джоном, и провести ее вот так, молча, тоже не хотелось. — Помнишь, как мы детьми бегали по этому пирсу? — не глядя на него, говорила Дженни. — Это было так давно, а мы все те же, и причал тот же, и даже озеро. — Я бы удивился, если бы озеро как-то поменялось, — смеялся Джон, как и Дженни впадая в ностальгию, — А ещё я помню, как ты бросила в меня лягушку, хотя прекрасно знала, что я их не люблю! Они оба засмеялись, вспоминая их совместные веселые деньки, когда они были юны и беззаботны, когда у них было полно времени и вся жизнь впереди. — Я буду скучать по Акрону, — еле слышно проговорила она, закрывая глаза. — Ты говоришь так, будто уезжаешь навсегда, — усмехнулся Джон, заботливо убирая ее уже распущенные волосы за спину, чтобы они ей не мешались. Вот был самый подходящий момент, чтобы сказать ему про переезд. Чтобы дать ему знать, что это была последняя их встреча, что она оставляет его и все их воспоминания тут. Наверное, он будет расстроен. — Дженни, я хочу кое-что сказать, — вдруг начал Джонатан, перебивая мысли Дженники, — Мы знакомы с самого детства, и все самые лучшие мои воспоминания связаны с тобой, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Дженни, выходи за меня замуж. — Что? Джон жестом попросил изумленную Дженнику не перебивать и продолжил: — Я стану тебе хорошим мужем: я буду тебя любить, заботиться о тебе и о твоём брате, ты сможешь забыть о работе… — нервно перечислял Джонатан, не глядя на Дженни. — Стой, — сказала она, но он ее словно не слышал, — Джон, погоди! Это все так… неожиданно. — Что это значит? — испуганно спросил он, хватая Дженни за руку, — Ты мне отказываешь? — Мне… нужно подумать. Я не могу так сразу все решить… — Ты ведь уезжаешь в путешествие, — понимающе кивнул Джон, — а в путешествиях легче думается, верно? Как только ты приедешь обратно, дай мне, пожалуйста, ответ. Дженни не успела и слова вставить, как он быстро встал и ушел, не прощаясь. Дженника продолжила сидеть, не шевелясь, и глядеть в одну точку, куда-то на противоположный берег. Она обдумывала то, что только что произошло. Джон, которого она знала столько лет и зим, совершенно неожиданно сделал ей предложение, все ещё думая, что ее «путешествие» совсем не долгое, и она скоро даст ему ответ. Но ведь она совсем его не любит! Он ей очень дорог, но дорог как хороший друг, с которым ее многое связывает. Дженни совершенно не хотела делать ему больно, но понимала, что ее сомнения в разговоре сделали это за нее. Оказывается, леди Вильд была права насчёт чувств Джона, ведь он позвал ее замуж не из-за выгоды, как сейчас все делают, ибо какая от сироты Марсо выгода? Значит, он что-то к ней чувствует, хотя, может, это обычная дружеская симпатия? Но тем не менее сейчас это всё совершенно неважно. Она не может дать иного ответа, кроме отрицательного. Она уезжает отсюда навсегда, она не могла быть его женой, она хочет начать новую жизнь. Дженни вскочила, чтобы догнать Артса, которого наверняка смог задержать интересующийся Дэнни. Но на полпути она резко остановилась, понимая, что сделает так только хуже. Если она скажет ему сейчас, что это не временное путешествие, то это будет означать отказ, который Артс, наверняка, примет болезненно. А так он думает, что она скоро вернется с положительным ответом, но когда от нее не будет вестей, то он просто забудет про нее и семью Марсо в целом. Он не будет знать ее нового адреса, чтобы писать ей и помнить о ней; она ведь даже не сказала куда они направляются, так что он даже не будет знать, где искать. А потом, он просто забудет все это и найдет себе лучшую жену. Вот и все. Дженни просидела на пирсе ещё некоторое время, пока она почувствовала на своих плечах холод. Обнимая себя руками, она поспешила в дом, желая только одного — упасть в теплую кровать и проспать вечность. Как только она ступила на лестницу, зазвучал голос брата из гостиной. — Что у вас случилось такого, что Джонатан аж пулей вылетел из нашего дома? — насмешливо-задумчиво проговорил Дэннис, после чего исправился, — Ой, то есть из нашего бывшего дома. Дженни не привыкла от брата что-то скрывать, поэтому рассказала ему все без утайки, и не забыла про свои последние мысли. — Ого, ну Джон-то жених завидный! Уверен, многие девчонки косы бы друг другу рвали, чтобы оказаться на твоём месте. — Но проблема в том, что я сама не хочу! — возмущено воскликнула она, — И не могу. Мы уезжаем отсюда, а он остаётся. — И что? Мы могли бы тоже остаться, — спокойно сказал Дэнни, полностью уверенный в своих словах. — Что? — непонимающе нахмурилась она. — Мы можем никуда не уезжать, а ты можешь согласиться, — объяснил он, как самую понятную на свете вещь. — Он успешный, молодой, наверное, еще и заботливый, а тебе по закону нашего общества уже пора выходить замуж. Так почему бы тебе не схватиться за возможность, а не устраивать побег? В его словах определенно была логика, и Дженни могла даже признать, что Дэннис был прав. — Это не побег, — лишь сказала она, поднимаясь по лестнице. — А что, если не он? Ты не сказала ему, что уезжаешь насовсем, пообещала подумать, но на деле просто сбегаешь. Неужели ты думаешь, что от твоего исчезновения ему не станет больнее, чем от твоего обычного отказа? Брат шел за ней, пытаясь сказать, что она не права. Но Дженни и сама то понимала, но лишь не хотела отрекаться от своих решений. — Дэнни, все останется, как и было! — неожиданно воскликнула она, резко оборачиваясь на брата, — Мы уезжаем. Мне не нужна женитьба!***
В день их отъезда, оказалось, что мистер Вильд тоже едет в столицу, в Аблингтон, и раз уж им по пути, то он может их туда отвезти. Когда Дженни согласилась, радуясь, что им не придется нанимать экипаж, Дэнни шепнул ей на ухо, что, возможно, у мистера Вильд и нет никаких дел в Аблингтоне и вызвался он их везти просто так, потому что его попросила леди Вильд. Признаться, Дженни тоже об этом думала, но сейчас это уже не важно, главное, им на руку. Как бы то ни было, она была бескрайне благодарна Вильдам. На нее неожиданно наплыла грусть оттого, что она не хотела уезжать от этих прекрасных, отзывчивых людей, которые всегда готовы придти на выручку. Пока Дженни, не без помощи мистера Вильда и его кучера, относила свои немногочисленные вещи в экипаж, Дэннис, которому запретили подходить к тяжелым вещам, убежал к озеру. «Наверное, попрощаться» — подумала Дженни, вспоминая, как пару дней тому назад она сама не хотела уезжать из-за этого озера. Дэнни наверняка будет тяжелее, чем ей. Когда вещи были уложены, Дженни пошла за Дэннисом, который сидел на пирсе к ней спиной. Она, ожидая увидеть на его лице печаль и нежелание уезжать, тихо подошла к нему, но как только она начала говорить что-то подбадривающее, он обернулся с абсолютно спокойным лицом и поднялся на ноги, готовый ехать. Когда спокойный, даже немного радостный, Дэннис и растерявшаяся Дженника вышли к экипажу, там их ждала вся семья Вильд, исключая их сына Лиама. Леди Вильд со слезами на глазах кинулась обнимать уже бывших соседей, говоря что-то несвязное про их детство и родителей. — Приезжайте, пожалуйста, в гости! И обязательно пишите! — просила леди Вильд, потирая глаза платочком. Немного поодаль стояла и Бонни, не смотря на них и сцепив руки на животе. Дженни подумала, что после их «конфликта» она не захочет подходить, а тем более говорить, поэтому просто прошла мимо нее, прощально улыбнувшись ей, и села в экипаж. Как она и думала, стоило Дженнике уйти, как Бонни подошла Дэннису и матери, которая что-то ему говорила, держа за руки. После того, как отошла и леди Вильд, Бонни молча протянула ему что-то. Это оказался рисунок, и Дэннис узнал на нем озеро и задний двор этого дома. — Это тебе, чтобы ты помнил свой дом и… — она опустила глаза, — и меня. — Спасибо, всегда буду помнить, — улыбнулся он, не уточняя, что именно он будет помнить. После он наклонился и поцеловал растерянную Бонни в щеку, — Прощай! Он сел в экипаж напротив сестры и ответил на ее хитрую улыбку такой же улыбкой. — Ну что, готовы ехать? — широченно улыбаясь, спросил мистер Вильд, усаживаясь рядом с Дэннисом. — Готовы, — в один голос ответили Марсо. — В таком случае, в путь! — воскликнул он, а потом обратился к кучеру: — Трогай! Две леди Вильд махали вслед отъезжающему экипажу и выглядели расстроенными, Дэннис помахал им в ответ. Марсо смотрели в окошко на отдаляющуюся крышу своего старого дома. Они оба понимали, что сюда больше не вернутся, и всю память об этом месте они должны либо хранить в своих сердцах, либо оставить их тут, где им самое место. В отличие от сестры, в глазах Дэнниса не было сожаления.
