Глава 5
11 ноября 2021 г., 19:00
Проснулась Дженника от громкого стука в дверь. Было уже темно, в каюте горели свечи, ее немного освещая. На соседней кровати сидела Лу, держа в руках свой револьвер. Видимо, чистила. Она тихо ругнулась на посетителя, когда заметила, что Дженни приподнялась на локтях, глядя на дверь. Лу, не отвлекаясь от своего дела, недовольно нахмурилась и грубо бросила:
— Войди!
Дверь открылась и в проеме показался силуэт Кита Мартена, держащего что-то в руках. Он, казалось, совсем не был удивлен такому нетеплому приему.
— Что надо? — раздраженно продолжала Лу, откладывая револьвер.
— Я пришел узнать, как самочувствие Дженники, — спокойно сказал он, ожидающе глядя на Дженни.
Она поудобней села на кровати, раскрываясь, ибо в каюте было сильно душно. У нее все еще трещала голова, но уже не так сильно, как утром. Дженни так и знала, что все дело в усталости и в необходимости сна.
— Все хорошо. Спасибо, — Дженни слабо улыбнулась ему.
— Это все? — сердито спросила Лу, едва Дженни успела сказать.
— Ах да!
Кит словно опомнился и, быстро подойдя к тумбочке возле кровати Дженники и аккуратно поставил небольшую миску, от которой чем-то вкусно пахло.
— Куриный бульон должен помочь от тошноты, — коротко пояснил он. И, усмехнувшись, продолжил: — Ксавье, наш повар, когда узнал про вашу морскую болезнь, был в ужасе оттого, что вы не сможете нормально отужинать, и сразу же принялся готовить подходящую еду для вас. Считайте это комплиментом от него.
Дженнике этот жест показался весьма милым. Несмотря на то, что повару необходимо наготовить кучу еды на весь огромный экипаж, он, узнав, что на корабле больной пассажир, приготовил еду отдельно. Лу громко рассмеялась.
— Ох уж этот Ксавье! Не успокоится пока не накормит всех, — добродушно говорила она. Мистер Мартен поддержал ее смех, продолжая по-доброму обсуждать их повара.
Когда Кит собрался уходить, сославшись на дела, хотя Лу все равно бы не разрешила ему остаться на подольше, Дженни успела сказать ему вслед:
— Передайте повару «спасибо».
Мартен, приятно улыбнувшись, кивнул и, добавив, что она может обращаться к нему по любому вопросу, хлопнул дверью. Лу, продолжая чистить револьвер, недовольно бубнила что-то про дверь и то, что она уже еле держится на петлях, а Дженни принялась за еду.
Дженни совершенно потеряла счёт времени, заболтавшись с Лу, которая уверила ее, что час ещё не поздний. Она привыкла с наступлением темноты начинать хотеть спать, но сейчас же чувствовала себя настолько отдохнувшей, что про сон она уже думать забыла.
Почти перед самым отбоем к ним поскребся Дэннис. Он спросил разрешения войти и, дождавшись кивка Лу, присел на мягкую кровать сестры, которая в это время приводила себя в порядок. Лу напугала ее, что на корабле очень просто подхватить вшей, потому Дженни старательно заплетала свои длинные черные волосы в косу.
— Я очень рад, что ты здорова! — улыбаясь, говорил Дэнни, — Почему ты раньше не сказала, что плохо себя чувствуешь?
Дженни расплывчато ему ответила, что это уже неважно, а важно только то, что сейчас все хорошо.
— Дженни, я хотел бы с тобой поговорить, — тихо проговорил он, косясь на хозяйку каюты, — Лу! А у тебя случайно нет никаких дел?
Лу усмехнулась, поняв его не тонкий намек. Покачав головой и отложив наконец свое оружие, она направилась к двери.
— Эх, малец! — рассмеялась она, — Сам приперся на ночь глядя, да ещё и прогоняет.
Шутливо пригрозив ему пальцем, Лу вышла из каюты и тихо прикрыла дверь. Дженни удивилась, что вместо того, чтобы выгнать их самих, Лу вышла сама и, казалось, даже не обиделась.
— Дженни, — начал Дэнни почти шепотом, — Что-то тут нечисто…
— Что ты имеешь в виду? — непонимающе нахмурилась Дженни.
— Почему нас так просто взяли на корабль? — спросил он, ставя сестру в тупик.
И правда, почему?
— Они же только из Офрэлии, — продолжал накалять обстановку Дэнни, — и снова плывут туда. А что, если…?
— Перестань, — перебила его Дженника, пока он не сказал что-то пугающее, — я не хочу больше это слушать. Взяли и взяли, — пожала плечами она, будто это что-то обыденное, продолжая заниматься своей прической, — Это решение капитана. А он произвел впечатление довольно… необычного человека.
— А что, если… — продолжал брат, будто не слыша ее, — они хотят нас съесть?! Тебе-то повезло — у тебя всего одна соседка. А со мной в одной каюте спят ещё семеро! Да и ты тоже бы не расслаблялась. Мы же не знаем какие там обычаи на Иестраване, может, там тоже едят людей?!
Дженни сначала удивленно смотрела на брата, но к концу его речи невольно рассмеялась. Какое же всё-таки у него богатое воображение! Дэнни тоже заулыбался от смеха сестры.
— Ладно, — махнул рукой он, — это все шутки. Но про то, что здесь что-то нечисто, я всерьез. Дженни, — он вновь стал серьезным и говорил уже настойчивей, — почему нас взяли на корабль?
— Я уже сказала, это решение капитана, — как-то устало вздохнула она.
Дэнни сделал неопределенный жест рукой и поморщился, показывая всем своим видом, что недоволен ответом.
— Пусть так! Тогда, спрошу по-другому, — он встал с места, — Почему капитан решил взять нас на корабль?
— Дэнни, тебе самому не надоело… — начала Дженника, но была перебита.
— Выслушай, пожалуйста! Капитан поменял из-за нас маршрут, хотя, по словам того противного человека, у него дела совершенно на другом континенте! — уже громче продолжил он. — Почему?
— Да знаю я что ли? Почему! — раздражённо всплеснула руками она, садясь на кровать. — Я же не знаю, что у Рафаэля в голове.
— Не знаешь, — согласился он, — но догадываешься, сестра.
— Нет, не догадываюсь… — совсем тихо ответила она, крутя головой.
Конечно, она догадывалась. Даже напрямую спросила, когда они садились на корабль. Капитан тогда успокоил ее, сказав, что здесь она в безопасности. Но, может быть, Рафаэлю нельзя верить?
— Нет? Тогда поясню, — начал он, будто полностью прочитав ее мысли, — Ты красивая, молодая девушка, а вокруг полно мужчин! Ты — единственная женщина на корабле, за исключением Лу. Понимаешь?
— Понимаю, — нехотя признала она, мотнув головой, — Но капитан сказал, что здесь меня никто не тронет. Да и люди тут, вроде бы, хорошие!
— Дженни, ты сама себе не веришь. Сказать он мог все, что ему угодно!
Он хотел было сказать что-то ещё, но к ним вошла Лу, подозрительно оглянувшая ссорившихся брата и сестру.
— В чем дело? — скрестив руки под грудью, проговорила она, — Чего это вы тут, как кошка с собакой?
Дженника сильно надеялась, что она не слышала их разговора. Она не знала, как Лу могла бы отреагировать на подобные «обвинения» в сторону их капитана, но почему-то думала, что она, как женщина, поняла бы ее. Дэнни улыбнулся ей, становясь снова спокойным и весёлым.
— Я пытаюсь уговорить Дженни, чтобы она впустила меня к себе переночевать, — якобы объяснял он, — Понимаете, я ночами так мёрзну! А моя «добрая» сестра не разрешает, заставляет меня мёрзнуть в той холодной каюте.
— Да ладно тебе, Дженника, — смеялась Лу, — Кровати широкие, вы оба вполне поместитесь на одной. Не заставлять же мальчишку мёрзнуть, в самом деле!
Дэнни, рассмеявшись, шутливо ей поклонился и обернулся на серьезную сестру. Окинул ее слишком многозначительным взглядом и завалился на край ее кровати, похлопывая рядом с собой, приглашая ее тоже прилечь.
Дженни снова стало не по себе от его поведения. Сначала они говорили о безмерно серьезных вещах, а после, он сразу же повеселел и даже шутил. Понятно, что эта перемена произошла из-за прихода Лу, ибо он, само собой, не хотел обсуждать подобные вещи при посторонних. Но то, что он способен так просто и быстро перемениться, пугало Дженнику, которая либо не показывает эмоции вообще, либо не может их вовремя сдержать.
Она, сославшись на то, что проспала весь день и совершенно не хочет спать, вышла прогуляться, оставив Лу с Дэнни уже по-приятельски болтать. На борту было немноголюдно, видимо, многие уже разошлись по каютам из-за наступившего отбоя. Корабль был тускло освещен редкими фонарями, которых здесь было ровно столько, сколько нужно, чтобы спокойно тут передвигаться. Ночная, истинно Лэйкрионская, прохлада помогла Дженнике остыть и успокоиться после разговора с братом. Она, мерзливо потирая обтянутые тонкими рукавами плечи, медленно пошагала куда-то в сторону носа. Ей было необходимо прогуляться и хорошо подумать.
Дэннис был полностью прав. Она здесь не в безопасности. Пока что Дженни знакома только с культурными и, на вид, благородными матросами, за исключением Лаффера-лекаря. Но даже он не казался плохим, лишь чуточку истеричным. К ней ни разу никто не пристал с неприличными намерениями, наоборот, все были готовы, абсолютно по-светски, занять ее беседой или каким-либо рассказом. Но все эти люди, ее знакомцы, были лишь малой частью экипажа, тут ещё было несколько сотен человек, среди которых, наверняка, была уйма пошляков и в общем плохих людей. Не везде же должны быть только хорошие, приличные люди, которых она оставила позади, на своей родине, и с которыми познакомилась день назад в том постоялом дворе.
За все то время, что Дженни провела на этом галеоне, ничего особенного и опасного не произошло (ее недуг не в счёт). Хотя, вполне может быть, это и затишье перед бурей. Завтра начнутся и штормы, пираты все разом нападут, а матросы начнут проявлять ей знаки внимания. В последнем случае она не знала, что делать. Ей было не на кого положиться, даже на брата, ведь он слабый, больной, наивный юноша. Если она и нажалуется даже той же Лу или капитану, то ничего не изменится. Не станет же капитан из-за какой-то попутчицы, которая сама, добровольно взошла на корабль, принимать меры, касательно своих людей, с которыми он знаком намного дольше, чем с какой-то там Дженни.
Все уверения Рафаэля могли оказаться ложью, пустым звуком, который для Дженники был таким спасительным. Все люди, хорошо к ней относящиеся, могли делать всё то добро, что они делали для Дженни, не из-за простой бескорыстности и чистодушия, а из-за каких-нибудь злых помыслов. Все так приятны и милы с ней только потому, что хотят от нее что-то. И об этом «что-то» ей несколько минут тому назад сказал брат. Молодая девушка попала на корабль полный мужчин, и это «что-то» самое очевидное и ожидаемое, что могло бы произойти в этой ситуации.
Дженни дошла до самого носа, стараясь как можно тише ступать на деревянные доски. К ее счастью, воду было видно не так сильно, как днём. Океан был темный, почти черный, только луна слабо отражалась в этой еле волнующейся глади. На носу никого не было, потому она со спокойной душой присела на какой-то ящик, который, видно, стоял здесь как раз для подобных целей. Она продолжила размышлять.
Никак она не хотела думать об этих замечательных (настолько, насколько она может судить по их недолгому знакомству) людях в таком ключе. Ну не мог такой милый здоровяк Стюарт Рамо сделать в ее сторону какой-нибудь неприличный намек. Только, казалось Дженнике, наоборот, он мог бы сделать что-нибудь хорошее, доброе. Или же Кит Мартен, который так учтиво и вежливо с ней обращается несмотря на то, что они ещё почти незнакомы. Мистер Мартен произвел впечатление очень светского и очень добропорядочного человека, хотя в светских кругах он не водился (его связи с Рафаэлем не в счёт) и не успел показать свою добропорядочность. Но Дженни отчего-то чувствовала, что с его стороны нет угрозы и можно не бояться ему довериться. Даже такой неприятный тип, как Бастьен Лаффер, хоть и вел себя не очень прилично, но все же не выглядел как безнравственный человек. Потому Дженни не боялась и его, только после утреннего инцидента собиралась поменьше с ним общаться. А повара она вообще ни разу не видела, но он уже успел ей понравиться. Лу она не брала в счёт, ведь от нее она меньше всего ожидала чего-нибудь похабного.
Конечно же, глупо было судить обо всем экипаже, приводя себе в пример только несколько человек, но Дженни понимала, что это либо так, либо никак. Ей самой будет тяжело пугаться каждого мужчину, и если так будет весь их путь, то она точно свихнётся. Намного проще поверить самой себе и своим глупым выводам, чтобы хотя бы быть в покое. По крайней мере, в первое время…
Послышались шаги, и Дженни поняла, что на этом ее внутренние споры окончены. Она поднялась на ноги, ее голова, наконец-то, перестала кружиться, и собралась уходить, чтобы лишний раз не сталкиваться с каким-нибудь матросом.
— А, Дженника, это вы? — прозвучал знакомый голос, заставляя Дженнику обернуться, — Добрый вечер.
— Добрый вечер, Рафаэль.
Она не видела капитана с того дня, как они попали на корабль. В этот день его будто и не было вовсе, он вообще не появлялся среди людей. Хотя из чего Дженника делает выводы, ведь она сама весь день провела в каюте и не видела почти ничего из жизни на борту?
Рафаэль подошёл ближе, к краю борта (как раз там стоял фонарь), и Дженника смогла нормально его рассмотреть. Черты его лица казались знакомыми и незнакомыми одновременно, словно, она уже успела их забыть. Он смотрел на нее сверху вниз, спокойно, чуть улыбаясь своей очаровательно-вежливой улыбкой. Он был одет во все светлое. Обычная белая рубаха, небрежно накинутый на плечи светлый (Дженника из-за темноты не смогла точно разглядеть цвет, но ей показалось, что это нежно-бежевый) военный мундир, брюки, чуть темнее мундира и, единственное, что сильно выделялось по цвету, черные высокие сапоги, похожие были у Лу. Ещё одна схожесть с Лу была в том, что с Рафаэлем тоже было много оружия. На ноге у него висел ремешок с ножнами, а за поясом висела пара револьверов, и это наверняка еще не все.
— Не ожидал встретить вас здесь, — нарушил ненадолго повисшую тишину капитан, — особенно в столь поздний час.
— Ко мне не идет сон. Я подумала, что я легче усну, если немного прогуляюсь, — ответила она, через плечо глядя на мужчину, — А вы? Тоже не можете уснуть?
— Вы почти угадали, — усмехнулся Рафаэль, каким-то усталым жестом убирая упавшие на лицо недлинные волосы. В следующий момент его голос сделался каким-то слишком тихим, — В это время на палубе нет никого, только дозорные, — снова усмехнувшись, добавил, — а теперь и мы с вами.
— И это причина, почему вы здесь? Потому что сейчас немноголюдно? — слегка улыбнувшись, тихо спросила Дженни.
Дженника чувствовала какое-то волнение, вот так беседуя с капитаном; тем более, если Дженни не изменяет память, это был первый раз, когда они находились наедине. Она не могла понять, было ли то волнение страхом перед мужчиной или же чем-то другим, ведь единственным, о чем она думала, был их неожиданно ставший тихим и каким-то загадочным разговор.
— Именно так! — тихо воскликнул весёлый Рафаэль, поставив локти на борт, чтобы удобно смотреть за еле различимый горизонт. — Иногда я безмерно мечтаю побыть в тишине, а там, где нет людей, и нужно ее искать.
— Вы же капитан! — рассмеялась Дженни, заставляя Рафаэля улыбнуться шире, — У вас личная каюта, — она особенно выделила слово «личная», — и вы ещё ищете тишину? Вы можете просто запереться, никого не впускать и наслаждаться тишиной!
— Дженника, все не так просто, — всё-таки рассмеялся Дюмонд, — Как вы уже сказали, я капитан, и у меня есть обязанности, которые я должен беспрекословно выполнять. В одиночку делать это непросто, поэтому я большее время провожу в компании своих помощников. И к тому же, я должен уделять хотя бы немного внимания матросам, — сделав важный вид, продолжил: — Хорошие отношения капитана с командой — это залог хорошего путешествия.
— Должно быть, у вас совсем нет свободного времени, — сочувственно вздохнула Дженни, замечая, что капитан усмехнулся от ее слов. — Но мне не понятно одно.
— Я готов ответить на любой ваш вопрос, — насмешливо произнес капитан.
— Сейчас отбой, вы уже должны закончить свои дела, и к вам никто не посмеет войти, — перечисляла Дженника, видя, как забавляет Рафаэля этот разговор. Посмеиваясь, продолжила, — Так какого дьявола вы стоите тут под холодным ветром, а не в своей, наверняка, теплой каюте?
Рафаэль рассмеялся, поворачиваясь так, чтобы видеть Дженнику. Дженни хоть тоже посмеивалась, но все равно испугалась — не сказала ли она что-то лишнее или неподобающее. Ведь Рафаэль — не обычный матрос, он человек высшего света (Лу как-то упоминала, что у него даже есть какой-то титул), и подобные разговоры, хотя и состоят почти полностью из подшучиваний, но все же могут быть неуместны по отношению к такому важному лицу.
— Признаться, я совсем не привык к здешней погоде, — улыбаясь, ответил он, — но это совершенно меня не беспокоит. Из каюты неудобно наблюдать за Океаном, а вот отсюда в самый раз! — он устремил свой воодушевленный взор на воду, даже Дженни не сдержалась и тоже посмотрела за борт. Рафаэль совсем тихо продолжал: — Он в это время дня особенно прекрасен, вы не находите?
— Не знаю, — честно ответила девушка. — Меня он пугает. Столько всего обитает в этих водах! Столько опасностей и рисков! Я не могу спокойно смотреть на Океан, зная, что в любой момент я могу оказаться в нем. Тем более, у меня ещё и морская болезнь, которая очень мне мешает находиться на любом корабле.
— Ах да, я наслышан о вашем недуге, — он звучал обеспокоено, — Надеюсь, сейчас вам уже лучше?
— Да, сейчас все отлично, спасибо, — вежливо улыбнулась Дженника.
Сначала она смутилась, не понимая, откуда он прознал о ее болезни, если он почти весь день просидел в каюте. Но, мысленно хлопнув себя по лбу, она поняла, что Рафаэль же всё-таки капитан и он, наверняка, знает все, что происходит на корабле. Тем более, она грохнулась в обморок средь бела дня, когда много людей работало на борту, и каждый из них мог это видеть.
— А про опасности… — задумчиво протянул Рафаэль, снова бросая взгляд на воду, — Поверьте, «Розмари» очень крепкая и надёжная, она оснащена многим оружием, которое может уничтожить любого, кто рискнёт напасть на нее, — он говорил это таким успокаивающим тоном, что Дженника почти поверила в безопасность. Он загадочно улыбнулся и, понизив голос, продолжил: — И говоря про «любого», я имею в виду действительно любого. Будь то пираты, то самый огромный в этом Океане кит — «Розмари» не пощадит никого! Да и я за все то время, что пробыл капитаном, не потопил ни одного своего корабля. Так что, пожалуйста, довертись нам с ней, и мы доверимся вам в ответ!
Дженни, улыбнувшись, оглянула корабль настолько, насколько это было возможно с ее места. Она снова подумала о том, насколько же этот галеон огромен. Помимо слов Рафаэля о надёжности «Розмари», Дженнику заставляло поверить в то, что это действительно безопасное место, количество пушек, что она успела разглядеть ещё на берегу, и та большая часть экипажа — люди в военных мундирах.
Может быть, она чересчур себя накручивает? Придумывает всякие бедствия только для того, чтобы найти для себя повод поволноваться! Ведь, говорят же, Океан чувствует страхи. Будешь бояться пиратов — на следующий день они нападут. Будешь переживать, что корабль потонет, — он потонет. Нельзя тут думать о таком. Если уж не из-за того, что суеверия, хоть и неразделимы с моряком, но до добра не доводили, то хотя бы из-за того, что будет спокойней жить без всяких дурных мыслей.
— Как вам тут? — внезапно спросил Рафаэль, прерывая мысленные рассуждения Дженники, — Океанский быт вас не утомляет?
— Вовсе нет, хотя точнее было бы сказать, что я его ещё не испытала в полной мере, — пожала плечами Дженни, избегая в своем ответе слов «да», «очень» и «утомляет».
За все то время, что она провела на корабле, Дженни ни разу не вышла из своего полусонного состояния, да и проспала она сегодня целый день! Хотя утомил ее не быт, а обстоятельства в целом. Она не успела как следует отдохнуть с дороги, как уже оказалась на качающемся борту галеона; это не могло не подкосить ее здоровье, а корабельный быт просто попал под руку. Теперь получается, что она даже не соврала, а просто неправильно думала.
— В таком случае, я рад, что все в порядке, — очень приветливо улыбнулся он, — Если вам что-нибудь понадобиться, пожалуйста, обращайтесь ко мне или к Киту с Лу, они мне передадут. Для меня важно, чтобы мои гости на корабле были в комфорте.
— Хочу ещё раз поблагодарить вас, — Дженни приняла очень серьезный вид, — Вы оказали нам с братом неизмеримую помощь, и мы оба вам очень благодарны.
— А я благодарен вам, что вы так удачно повстречались нам на нашем пути, — он же напротив — улыбался, глядя на такую серьезную Дженнику.
Эти его слова заставили ее задуматься над их смыслом. Что он имел в виду? Разве назовешь удачей то, что тебе пришлось разворачивать корабль, разрушая свои, наверняка, важные планы? Возможно, он имел в виду что-то своё, что-то что имеет значение и понятно только для него самого. Потому она и посчитала глупым спрашивать его об этом.
Наступила тишина, которая в такое, почти ночное, время была особенно тихой, несмотря на все те звуки, которые бывают на кораблях. Скрип досок, стук чьих-то сапог, громкий, но приглушённый смех с нижних палуб и кают и многие другие тихие звуки, которые доказывали, что на галеоне даже поздним вечером кипит жизнь. Но самый отчётливый и оттого напрягающий Дженнику звук — легкий шум Океана. Дженни могла поспорить, что Рафаэль сейчас наслаждается этим, наверняка, ставшим ему уже родным звуком, потому и дорожит так тишиной. В тишине легче услышать Океан.
— Дженника, не молчите, — вдруг заговорил капитан, заставляя Дженни вздрогнуть от неожиданности, хотя и голос его был как и прежде тихий, — я вижу, что вы хотите что-то сказать.
Он весело взглянул на нее, немного повернув в ее сторону голову. Дженни усмехнулась, хотя сейчас ей стало совсем не до смеха.
— Спросить, — исправила его Дженни. — Рафаэль, вы плыли в Джоспию, так ведь?
— Так, — кивнул Рафаэль, всем своим видом показывая, что знает, какой будет следующий вопрос.
— Меня пугает, что вы так быстро решили развернуться обратно к Офрэлии, после того, как мой брат рассказал вам про наше путешествие, — быстро проговорила она, — Вы поменяли маршрут из-за нас? Для чего вам это? Почему вы так быстро оставили свои дела в Джоспии? — задавала вопросы Дженни, сама не подозревая, что их накопилось так много. Она решила не задавать их все сразу, хотя очень хотелось.
Рафаэль снова отвернулся к воде. Он никак не поменялся в лице, не пошевелился, словно вообще не услышал ее. Но что-то промелькнуло в его взгляде, устремленном вдаль, что-то такое, что Дженни распознала как задумчивость. Он думает, как ответить на вопрос? Гадать Дженнике долго не пришлось, ведь Рафаэль наконец произнёс:
— У меня есть причина, по которой я очень не хочу плыть в Джоспию, — признался Рафаэль, — И вы, к счастью, стали для меня предлогом, чтобы развернуть «Розмари». Большего я не могу вам сказать. Это слишком личная для меня и ненужная для вас информация.
Ответ Рафаэля прояснил немного. Капитан, очевидно, увиливал от ответа, но Дженни отчего-то казалось, что эти немногочисленные слова правдивы. Она не стала его более расспрашивать, понимая, что это уже будет крайне прилично. Вроде бы, у него нет никаких коварных планов насчет нее, единственной женщины на корабле, вроде бы тут безопасно, и вроде бы их не хотят съесть. А пока что этого достаточно.
У нее было так много вопросов — не только личных, — которые она хотела ему задать, а Рафаэль всем своим видом показывал, что готов ответить. Да и не только вопросы, интересующие Дженнику, все ещё держали ее тут. Рафаэль показался ей, ещё в той таверне, весьма интересным собеседником, которого хочется слушать. И сейчас ей так нравилась их спонтанная беседа, такая тихая и откровенная, что она бы осталась тут хоть на всю ночь. Но ветер усилился, сильно натянув паруса, благо, он был попутный, и стал холодней, заставляя ёжиться такую мерзлявую в последнее время Дженнику. Оставаться тут для Дженни не оказалось возможным, потому она, объяснившись, что боится простудиться, пожелала капитану хорошей ночи и отправилась в каюту.
Когда она, замёрзшая и дрожащая, почти забежала в их с Лу каюту, все уже спали. Под «всеми» подразумевается, само собой, хозяйка комнаты и развалившийся на всей кровати Дэннис. Дженни вздохнула и, аккуратно хотя бы немного подвинув брата, легла рядом, не раздеваясь — ей было слишком холодно, чтобы сейчас переодеваться в ночное.
Дженника не чувствовала усталости и сонливости, она, как и думала, выспалась уже днём. А эта прогулка по кораблю перед сном, вообще взбодрила ее как нельзя лучше. Не только пронизывающим ветром, но и безусловно приятной беседой с капитаном. Она, конечно, не узнала многого, что хотела бы узнать от него, но и этого было достаточно. Она хотя бы знает примерную причину их такого скорого принятия на корабль, и эта причина, вопреки всем опасениям Дэнниса, никак не связана с ее полом. Эта информация хорошо помогала Дженни чувствовать себя хотя немного в безопасности. Если уж на них и нападут пираты, то хотя бы к ней не будут приставать матросы! Хотя даже Рафаэль не мог ручаться за все эти сотни мужчин. Да и капитан обнадежил ее и насчёт пиратов — галеон надёжен, вооружен и безопасен.
Помимо привычного в последние дни обдумывания, что же она будет делать, случись что-нибудь страшное, и как скоро это страшное произойдет, в голове Дженники всплывала встреча с капитаном. Она снова возвращать к мысли, что он очень, очень приятный собеседник. И, закутавшись в оставшийся от брата кусок одеяла и думая о том, какой же Рафаэль необычный человек, она, сама от себя не ожидая, провалилась в сон.
***
Проснулась она, как и обычно, позднее всех. Лежала в кровати она уже одна и даже занимая ее целиком. Лу также не было, но ее голос она слышала снаружи. Она быстро переоделась, привела себя в порядок и, радуясь, что она наконец-то хорошо выспалась, вышла из каюты. Погода была солнечная, даже теплая, и Дженни с сожалением подумала, что очень жаль, что такого тепла не было вчерашним вечером. На палубе было слишком многолюдно и шумно. Дженни могла судить «слишком» или нет только по одному вчерашнему дню, который выдался тихим. В одном месте, возле мачты, собралось больше всего матросов, и Дженни сумела разглядеть среди них высокую фигуру Лу. Она направилась к ней. Дженни, по обычаю, старалась не смотреть на воду, поэтому ей не составило вообще никакого труда увидеть и услышать, что толпа возле мачты что-то весело кричала двум парням, которые забрались наверх. Подняв глаза на мачту, Дженника подумала, что ей показалось — всё-таки солнце сегодня больно яркое, в глаза светит. Но пойдя ближе, она чуть не схватилась за голову. Одним из них точно был Дэннис! Что он забыл на мачте? Да ещё и на такой высоте! Тут как минимум высота как у целого трехэтажного здания! Дженни очень быстро добралась до толпы, не спуская глаз с завоевывавшего высоты брата и молясь, чтобы он не свалился оттуда. Как только она приблизилась к этому сборищу матросов, ее сразу же окликнули: — Дженника, вы очень вовремя! — усмехался очень веселый мистер Мартен, подбираясь к ней ближе и привлекая внимание остальных. Поднялся гул — всем захотелось поделиться с Дженникой впечатлениями об ее отважном брате. Но она их не слышала — все смотрела напряжённым взглядом наверх. — Да твой брат настоящий сорвиголова! — вклинилась Лу, закидывая руку на плечо Дженники. — Как он додумался туда залезть?! — злилась Дженни, продолжая смотреть на Дэнниса, которой выглядел вполне спокойным. Дженни не могла рассмотреть все как следует, но брат совсем не выглядел напуганным, словно это не он стоит на такой огромной высоте. Он спокойно, даже как-то весело, помогал с чем-то незнакомому Дженнике мужчине, умудряясь даже посмеиваться там, на высоте. Не то чтобы он твердо стоял на этой неширокой перекладине, но его это, по всей видимости, совершенно не волновало. Он даже почти не держался ни за что! И Дженни это раздражало — его наплевательское отношение к собственной безопасности. Ведь он мог запросто свалиться оттуда, и он, наверняка, понимал это, но все равно, как ни в чем не бывало, задорно смеялся, держась всего одной рукой! — Такой ловкий малец! — продолжал уже Большой Стю, скрестив руки на груди и усмехаясь, — Кажется, даже если «Розмари» будет качать самый сильный шторм, Дэнни все равно устоит на ногах. Матросы стали все наперебой соглашаться с ним, придумывая свои варианты, где могла бы понадобиться ловкость Дэнниса. Всем было так весело, что, то и дело, мужчины заливались таким смехом, словно перед ними пляшущий шут, а не ребенок, балансирующий на высоте! Видимо, только Дженнике было не по себе. Она только решила что-нибудь крикнуть брату, попросить его слезть, как Дэнни сам посмотрел вниз, видимо, из-за нарастающего шума. — Дженника! — радостно крикнул он, махнув ей рукой, — Доброе утро! Он, видимо, хотел ещё что-то сказать, но Дженни строго крикнула в ответ: — Спускайся вниз, живо! — Ну, Дженни, — раздосадовано протянул он, запрокинув голову назад. — Немедленно! — она скрестила руки под грудью, недовольно глядя на него. По всему его виду было ясно, что он очень не хочет спускаться. Он замялся, не желая ни ругаться с сестрой, ни подчиняться ей. — Я не могу, — начал он голосом полным надеждой, — Я помогаю тут мистеру Гроссе. Не могу же я все бросить, сделав только половину! — Дэнни…! — Дженни хотела выразить ему свое негодование и уже отсюда выкрикивать тираду о его легкомысленности, но ее перебил спокойный, ровный голос месье Мартена. — Тони! — окрикнул он того мистера Гроссе, — Помоги мальчику спуститься. Дженни благодарно кивнула Мартену и заметила, как брат обиженно вздохнул, собираясь подобраться к очень узкой лестнице. Первым спускался этот «Тони», даже не глядя на перекладины лестницы, его, видимо, совершено не смущала высота качающейся из-за волн мачты, он смотрел, как спускался уже менее уверенный Дэннис, и советовал ему смотреть не вниз, а только на свои ноги. Лестница заканчивалась в метре от деревянного пола, потому мистер Гроссе ловко спрыгнул вниз, приговаривая, что «у мальчика хорошо выходит работать на высоте». Дэннис тоже хотел спрыгнуть, но к нему подошла Лу, протягивая к нему руки. — Иди сюда, малыш! — широко улыбнулась она, ласково глядя на растрепанного от ветра Дэнни. Дэннис, рассмеявшись, позволил ей себя снять с лестницы и почти подбежал к Дженнике. — Ты видела, как высоко я был?! — радостно воскликнул он, словно не был уверен, что Дженни это видела, — Мы с мистером Гроссе проверяли целы ли паруса. Ну, то есть он проверял, а я ему помогал! Я, оказывается, совсем не боюсь высоты! Наоборот, там, наверху, так здорово, все-все видно, а ещё ветер сильней, чем внизу, но это тоже хорошо! Он говорил это с таким восторгом, что Дженнике стало даже как-то совестно, что она почти заставила его оттуда слезть. Но если она ещё раз увидит его на такой высоте, она точно лишиться чувств, как и в прошлый раз, прямо посреди палубы! Все те рассерженные слова, которые были мгновение назад на языке у Дженники, куда-то резко подевались, и она молча глядела на брата, к которому подходили некоторые матросы, желающие выразить свое уважение к его проявлению храбрости, кто-то даже похлопывал его спине, Дэннис же, задорно улыбаясь, что-то отвечал каждому. Кит Мартен, между делом, представил ей месье Энтони Гроссе, парусного мастера. Не могла Дженника ругаться на брата, хотя до этого очень хотелось. Это ведь обычное любопытство, вокруг столько всего нового, неизученного, что Дэннис, который особенно обожает втягиваться в любые приключения, конечно же, помчался все изучать. Она знала, что он уже успел перезнакомиться если не с каждым членом экипажа, то точно с добротной его частью. Он уже успел опробовать завязывать какие-то узлы, даже поработал с парусами — и это только то, о чем знает сама Дженника. От толпы не осталось и следа — все разошлись по своим делам. Дженни, пользуясь моментом, остановила тоже собирающегося уходить брата. — Будь осторожен, — серьезно проговорила она, кладя руку ему на плечо, — Ты же сам понимаешь, что все это очень опасно, но все равно впутываешься во всякие авантюры! — Не волнуйся за меня, дорогая сестра! — ещё шире улыбнулся он, кладя, также как и Дженни, руку ей на плечо, — Эти «авантюры» совершенно не угрожают моей жизни! Ты бы тоже нашла бы себе какое-нибудь дело. Ну, или хотя бы почаще выходи из каюты, дыши свежим воздухом… Какой воздух хороший, да? Она хотела было ему ответить что-то такое, что вразумило бы его, но Дэнниса кто-то позвал, и он, быстро, словно в порыве, обняв сестру, убежал, наверняка, снова пробовать новое занятие. Дженни же тяжело вдохнула этот «хороший свежий воздух» и ушла в единственное место, о котором она знала, где перед ее взором не мельтешила бы вода и не пекло солнце, — в их с Лу каюту. Дженни подумала, что Лу будет не против, если она возьмёт почитать одну из книг, что стоят в шкафу. Она долго выбирала себе что-нибудь попроще. Она, конечно, иногда читала научную литературу, которую было очень тяжело достать, но сейчас ей совсем не хотелось много думать, поэтому выбор ее пал на какую-то новеллу. История была не по ее вкусу, но она так не хотела выходить на шумную улицу, чтобы найти брата, дабы тот дал ей какую-нибудь свою книгу (это было бы, наверняка, что-то особенно интересное, ведь Дэннис подошёл со всей ответственностью к выбору книг, что он взял с собой из всей своей библиотеки), поэтому она довольствовалась тем, что есть. И ближе к концу дня и к середине книги Дженни действительно стало интересно. К ней иногда забегала Лу: приносила еду, спрашивала все ли в порядке, пару раз заваливалась на кровать, чтобы отдохнуть, да перекидывалась парой слов с Дженни. Дженнике не понравилось, что Лу приходится носить ей еду, и она засобиралась идти на ужин в общую столовую, как по правилам. Но Лу ее уверила, что нет никаких правил насчёт места потребления еды, а иногда, по вечерам, и попоек, — в столовую все ходят не столько поесть, сколько поболтать, обсудить новости и вместе выпить. — Тебе, цветочек, — сказала Лу, посмеиваясь, — совсем не обязательно слушать болтовню этих пьяных матросов. Кушай лучше в тишине да в покое — так пища лучше усваивается! — посмеялась Лу, похлопав Дженни по плечу. Ещё Лу пообещала, что в следующий раз, когда у нее будет побольше свободного времени, она составит ей компанию и отобедает вместе с ней. Дженника была ей благодарна за то, что несмотря на свою, наверняка, тяжёлую работу и их совсем ещё поверхностное знакомство, все равно заглядывала в каюту, чтобы справиться все ли хорошо и нужно ли что. Ей также нравилось, что Лу может найти любую тему для разговора, она просто говорила, шутила, рассказывала что-то, и это в какой-то степени помогало Дженни освоиться здесь. Чаще всего эти разговоры заканчивались восклицанием Лу: «Я тебе уже, наверное, надоела своей болтовней! Ладно, я побежала работать!». Она убегала, но скоро возвращалась. Дженнике, напротив, было только в радость с ней поболтать, даже несмотря на то, что Лу как-то попыталась рассказать, чем закончится история, которую читала Дженни. Вечером, с наступлением отбоя, когда уставшая Лу пришла готовиться ко сну, Дженни с досадой поняла, что снова не хочет спать. Лу рассказывала что-то про матроса, который сегодня, с наступлением темноты, чуть не свалился за борт, злилась, что таким «нерасторопным пиявкам» на галеоне делать нечего и много смеялась, вспоминая его «тупую, перепуганную рожу». Дженни попыталась поддержать беседу, но у нее получалось плохо. Она была достойным собеседником, но редко сама начинала разговор, только продолжала развивать тему, поднятую кем угодно, только не ей. Не то чтобы у нее была скудная фантазия, хотя это тоже имеет большое значение, она постоянно не знала, какая тема может заинтересовать собеседника. Это часто заставляло окружающих думать, что «эта леди совсем неразговорчива», хоть Дженни всегда рада поболтать. Ее всегда удивляла способность Дэнниса без всяких проблем вести беседы, совершенно не волнуясь о правильности своих слов, — он говорил о том, что думает, а людям это нравилось. Лу, кажется, было совсем плевать на все эти красивые речи, без брани и прочих грубостей, и скучные темы для разговоров, как это было принято этикетом в Лейкрионе. Она, так же как и Дэннис, говорила обо всем, что придет ей в голову, только постоянно ругалась, а ругалась так красноречиво, что Дженника каждый раз вспоминала старых рыбаков, которые круглые сутки пили и ловили рыбу. Общение с Лу не утруждало Дженнику соблюдать этикет, а сама же Лу выводила ее на разные, совсем не светские, почти бессмысленные разговоры, видимо, чтобы помочь ей расслабиться и дать привыкнуть к себе и к этому месту. Когда Лу легла в кровать, она, заметив, что Дженни все еще сидит с книгой, попросила, как обычно, потушить лампу после того, как она закончит читать. Но она сама же не давала ей быстрей дочитать последнюю главу, отвлекая разной болтовней и шутками, которые очень веселили Дженни. Дженника между делом спросила: — А почему ты ложишься спать прямо в одежде? Это же так неудобно! Одежда за день может замараться, а потом замарается и постель. — Все очень просто! Я совсем не лентяйка, как это могло тебе показаться, — засмеялась Лу. — У нас тут так принято. Слишком долго раздеваться, одеваться… Если на «Розмари» нападут, я буду одета и готова к бою! Или что, я должна попросить пиратов подождать, пока я оденусь? — она пискляво продолжила: — «Ой-ой, подождите, господа пираты, я натягиваю свои панталоны!» Лу звонко рассмеялась, хлопая ладонью по кровати от этого безудержного смеха. Вот Дженни было не до смеху, ведь она не понимала, пошутила ли Лу или нет. Ее слова имели смысл, хоть Дженни и не хотела это принимать, но веселье Лу никак не вязалось с такой совсем невеселой темой. — Ты это серьезно? — недоверчиво и испугано спросила Дженника. — Так отчего ж я должна шутить? — пожала плечами Лу, утирая выступившие от смеха слезы. — Но ты не волнуйся! Хоть в этих водах и водятся пираты, но они побояться напасть на такой мощный галеон. Правда, если они не самоубийцы… Лу весело подмигнула ей и заворочалась в кровати, укладываясь поудобней. Дженника же поняла, что теперь не видать ей спокойствия, по крайней мере, на эту ночь точно. Она и так боялась всего, чего только можно бояться на корабле, да еще и Лу подбавляла масла в огонь. Это же так страшно — быть атакованным посреди Океана! Не куда бежать, только на дно! Да и вообще почти любой неблагоприятный исход заканчивается одним — кормлением рыб на океанском дне. Почувствовав, что она сейчас сойдет с ума, Дженника потушила лампу и вышла из каюты, чтобы немного охладиться. Сегодняшним вечером было теплей, чем прошлым. Ветер все также дул и был прохладным, но от него хотя бы не хотелось спрятаться. Она, не торопясь, прошлась по палубе, поздоровалась со встреченными дозорными, разглядывала все эти веревки, паруса, мачты, с дрожью вспоминая, как днем Дэнни залез на такую высоту. Они за эти дни совсем мало разговаривали. Это было так непривычно для Дженники, ведь дома они могли болтать часами напролет, даже если они уже успели обсудить все возможное. Понятно было, что мало они общались, потому что мало виделись, а мало виделись они, потому что Дженни проводила много времени в каюте, а Дэннис вечно где-то бегал по кораблю, общаясь и помогая матросам. Дженника хотела было пойти поискать брата, чтобы прогуляться вместе с ним, порасспрашивать его об этих днях, послушать его интересные истории про этих людей и поручения, которые выполнял, но она вовремя вспомнила, что должно быть он уже готовится ко сну, ведь, наверняка, он утомился за весь день. Дженни с досадой поняла, что будет проводить этот вечер в компании своих тревожных мыслей. Ее все не оставляли переживания. Она переживала о пиратах, о которых она уже устала думать, о безопасности галеона, хотя уже все пытались ее уверить, что здесь достаточно безопасно, о своей безопасности; и, ее вечные спутники, переживания о брате, его здоровье. Она совсем не знала, как протекала его болезнь тут, в непривычном ему месте. Часто говорят, что больным не стоит резко менять место обитания - это лишний стресс, который точно не пойдет на пользу. Но Дэнни, кажется, совершенно не испытывал какой-либо стресс, для него все это путешествие было только в радость. Он выглядел как обычно, весело и вполне счастливо, вроде бы не кашлял, по крайней мере, в присутствии Дженники, и был чрезвычайно активным. То есть не было никакого повода для переживания, если уж это путешествие радует его и не портит здоровье, но Дженни понимала, что брат бы ни за что не сказал ей о том, что ему стало хуже. Она, потерявшись в своих раздумьях, не заметила, как прошла к носу корабля, где вчерашним вечером она хорошо провела время. Только Дженни успела подумать, что было бы неплохо, если она снова повстречает Рафаэля, как она заметила чей-то силуэт возле борта. Это был Рафаэль. Видимо, снова наслаждался тишиной ночного Океана. Он полубоком сидел на борту, свесив одну ногу на пол, задумчиво глядел в воду, курил папиросу и, видимо, совсем не боялся свалиться в воду. На этот раз он был просто в рубашке; видимо, не только Дженнике показалось, что на улице потеплело. Дженни решила всё-таки подойти, если уж не напрягать его своим присутствием, ведь очевидно, что он хотел бы побыть один, то хотя бы поздороваться. Стук ее каблуков оповестил капитана о ее присутствии раньше, чем это сделала сама Дженни. — Дженника? — он всем телом повернулся к ней, спускаясь с борта и потушив папиросу, — Какая приятная неожиданность встретить вас снова! Как вы поживаете? Вас больше не мучает морская болезнь? Дженни уверила его, что все в порядке, она здорова и плаванье для нее проходит относительно спокойно. Рафаэль снова попросил обращаться по любому поводу к нему или к его приближенным и продолжал расспрашивать ее о всяком, а Дженни с охотой отвечала и спрашивала его в ответ. Дженника и не думала, что Рафаэль так приветливо и быстро начнет с ней беседу, ведь первой ее мыслью при виде него было осознание, что он тут, чтобы отдохнуть от людей, с которыми он вдоволь наобщался в течение дня. Из-за приличия, он бы ее не прогнал, но точно не встретил бы так тепло и не втянул ее в этот многочасовой разговор. Дженника сидела уже рядом с ним, как бы невзначай вцепившись в деревянную балку, на которой она и сидела. Она слышала за своей спиной шелест воды, но старалась не обращать на это внимания, полностью отдаваясь их с Рафаэлем беседе. Ей действительно нравилось общаться с ним. Она не могла уловить, когда пропало то напряжение, что было с ней вчера, пока она также беседовала с Рафаэлем. По их ещё поверхностному знакомству она могла сделать вывод, что он совсем не хвалился своим титулом и положением в обществе. Он общался с Дженни, которая, не могла похвастаться своей родословной и, очевидно, не являлась дворянкой вовсе, как с равным себе человеком, не пытался как-то выделить себя на ее фоне и не заострял внимание на своем положении. Но вел он себя воистину по-светски: соблюдал все приличия, говорил красноречиво и правильно, когда говорила Дженни, он внимательно слушал и не перебивал, а когда происходили случаи, что они оба хотели сказать, он уступал слово леди. Не удивительно, что Дженни не заметила, как пролетело время. Отбой уже наступил давным-давно, но все равно где-то в глубине корабля слышался тихий гул голосов, казалось, даже кто-то пел. Ей не хотелось уходить, да и сам Рафаэль не торопился прощаться. — Ох, я не представляю, как вы справляетесь, Рафаэль! — восклицала Дженника, когда разговор зашёл о кораблях и капитанской должности, — На ваших плечах такая огромная ответственность, целый корабль, сотни людей! — Все не так страшно, — смеялся в ответ Рафаэль, объясняя дальше: — Когда я получил «Розмари», я был готов к тому, чтобы стать ее капитаном. Я, знаете, с самого детства желал стать путешественником. Но согласитесь, лучше ведь отправляться в плаванья на своем собственном судне и устанавливать свои правила, чем потакать чужим, — он взглянул на Дженнику, словно удостоверился, что она слушает. — Я читал много книг про морское дело, общался со знающими людьми, в общем, готовился стать капитаном. И вроде бы, — он усмехнулся, — у меня неплохо получается! — Мой брат, прямо, как и вы, с детства мечтает стать капитаном, чтобы беспрепятственно путешествовать, — с теплом рассказывала она, — Он даже придумал своему будущему кораблю название! — Такие мечты всегда становятся явью! — воодушевленно воскликнул Рафаэль, — Я верю, что он станет отличным капитаном! Я мало знаком с вашим братом, но он показался мне прелестным юношей. Он понравился, должно быть, каждому на «Розмари». — Да, он чудесный человек! — говорила она, тепло вспоминая брата, — Он с легкостью производит на всех хорошее впечатление. — В этом вы с ним полностью похожи. Дженника улыбнулась и с благодарностью кивнула, принимая этот комплимент за обычные любезности, без которых этот разговор мог быть почти неприличным. — Вы сильно скучаете по дому? — спустя полминуты тишины, перевел тему Рафаэль. Дженни ещё не успела об этом подумать, потому ответа у нее было. Она перевела взгляд куда-то на небо и с удивлением заметила яркие точки звёзд. В Лэйкрионе всегда было облачно, и ясное небо радовало жителей только несколько раз в месяц. Отвлекшись, наконец, от созерцания звезд, Дженни пожала плечами и задумчиво покачала головой. — Я не знаю. — Как же так? — удивился Рафаэль, — Вы, может быть, ещё не до конца осознали, что вы навсегда покидаете родное место? Я, на вашем месте, просто сошел бы с ума! — Вы, наверное, правы, — вздыхая, сказала она, — У меня прямо сейчас такое чувство, словно я еду не в другую страну, а так, катаюсь по лэйкрионским водам. Я знаю, что я не хочу туда возвращаться, но также безумно боюсь того, что будет впереди… Она не видела реакцию Рафаэля на этот крик души, но почувствовала, как он в успокаивающем жесте сжал ее руку. — Дженника, прошу вас, не тревожьтесь на этот счёт! — с сочувствием проговорил он, — Вы не пожалеете о том, что переехали в Офрэлию, уверяю вас. Это лучшая страна для лучшей жизни. Я, как коренной ее житель, гарантирую вам, что вам то место покажется сказкой! Он говорил это так уверенно и воодушевляюще, что Дженнике всем сердцем хотелось верить ему. Плевать, что знакомы они всего пару дней, она все равно чувствовала, что он не врёт. Он был бы самым бессердечным человеком, если бы внушил ей ложную надежду, зная, как сильно ее это тревожило. — Спасибо вам, — слегка улыбнулась Дженника, — Ваши слова много для меня значат. — Я всегда рад вам помочь, — улыбнулся капитан, — если уж не делом, то хотя бы словом. — Вы и так делаете для нас слишком много… — начала она, но Рафаэль жестом заставил ее замолчать. Дженни непонимающе взглянула на капитана, который очень настороженно вслушивался в глубь корабля. Она сама только что услышала ужасный топот, словно по палубе бегала целая сотня людей, и сильно напряглась. Если уж и капитан был обеспокоен, то что-то точно случилось! Пираты?! Но Дженни перед тем, как впасть в панику, успела себя успокоить — они все время просидели на улице и точно бы заметили на горизонте корабль. Пиратам было просто неоткуда взяться! Но если не пираты, то что-то другое, и не понятно, лучше или хуже нападения пиратов. Хотя куда ещё хуже? — Думаю, нам стоит пойти проверить, что там стряслось, — напряженно проговорил он, спускаясь с борта. Рафаэль, удостоверившись, что Дженни идёт за ним, очень быстро направился в сторону гула, топота и выкриков. Дженни еле поспевала за ним, но старалась не отставать, ибо боялась, что тут может быть небезопасно. Когда они спускались с носовой палубы, Дженни заметила, что отсюда открывался хороший вид на весь корабль. На палубе туда-сюда бегало человек десять, не больше. А слышалось, будто целая куча людей. Среди них, Дженни заметила и услышала Лу, которая, казалось, была совсем без оружия. А значит, что было что-то не настолько страшное и опасное, где понадобилось бы вооружение. — Эй! Что вы тут носитесь? — крикнул Рафаэль прежде, чем они подошли ближе, привлекая внимание всех. — Дженника! — как-то слишком нервно воскликнул запыхавшийся мистер Мартен. — Вот ты где! — прогремела Лу, почти подбегая вместе с остальными к Рафу с Дженникой, — Какой черт тебя дёрнул ночью шататься непонятно где?! Кричала она громко, казалось, злилась. Но Дженника совсем не понимала ее тона и почему лица всех присутствующих, среди которых был и Большой Стю, были до невозможности напуганными, словно они приведение увидели. Хотя, должно быть, в этот момент Дженника была даже напуганней их всех. — В чем дело? — вместо Дженники спросил Рафаэль, строго оглядывая всех. — Там… Дэннис, — лишь произнесла Лу, но Дженни уже почувствовала, как сердце пропустило удар. — Что «Дэннис»? — почти шепотом спросила она, дико боясь услышать то, о чем она подумала. — Ему плохо, — ответил Кит, заметно нервничая, — Он… Он звал вас. Дженника, вам срочно нужно идти к нему! Дженни это знала и так. Она сразу же сорвалась с места, слыша топот за своей спиной — взволнованные Лу, Кит и Рафаэль пошли с ней. Она почти бежала, путаясь в своих юбках, в свою каюту. Мартен пытался ее остановить, мол, каюта Дэнниса в другой стороне. Дженни же впопыхах объяснила ему, а также и всем остальным, что ей нужно взять для него лекарства. Копаясь в своих вещах, пытаясь найти заветные мешочки с травами, Дженни охватила дрожь, словно она только сейчас осознала, что происходит. С ней остался только Кит, который, сам будучи предельно встревоженным, пытался ее успокоить и помогал в поисках. Рафаэль умчался к Дэннису, а Лу была отправлена на кухню за кипятком. У Дженники все валилось из рук, она не могла никак с собой совладать, понимая, что у нее очень мало времени, и она слишком долго возится с вещами. Кит мягко говорил ей какие-то хорошие слова, просил успокоиться и взять себя в руки, ведь от паники никому легче не станет. Она чуть не ответила ему какой-то грубостью, но вовремя себя остановила. Будто она сама не знает, что ей нужно успокоиться! Ей показалось, что прошла целая вечность, пока она наконец не вытащила из глубины своего чемодана лекарство. Держа в руках такой ценный, маленький мешочек, от которого сейчас зависело все, она выдохнула с таким облегчением, что в легких закончился воздух. Чем она думала, укладывая вещи, когда положила важные лекарства в самый низ?! Она закрыла лицо дрожавшей ладонью, сжимая в другой руке набитый травами кусочек ткани. Дженника чувствовала, как сильно стучит ее сердце, как в груди возникает какое-то щемящее чувство, от которого трудно дышать, как ее всю целиком обхватила слабость, а в горле появился ком. Она, неожиданно даже для себя, тихо всхлипнула, но не позволила своим слезам пролиться, лишь ругнулась себе под нос, устало потирая лоб. Кит резко встал, обхватив Дженнику руками и заставляя встать и ее. — Дженника, сейчас не время! — воскликнул он, хватая ее за плечи, — Вы нужны Дэннису с этим лекарством прямо сейчас! Возможно, это хоть немного привело Дженни в чувство. Они со всех ног бежали к каюте, надеясь, что Лу уже разобралась с водой. Возле лестницы, ведущей на нижние палубы, они столкнулись и с запыхавшейся Лу, которая двумя руками держала большую чайную чашку, наполненную водой. Спустившись вниз и домчавшись по узким деревянным коридорам к нужной комнате, они стали с большим трудом протискиваться сквозь толпу собравшихся зевак. Видимо, по кораблю уже разнесли новость, что кому-то плохо. Теперь стоят тут мешают! Лу громко ругалась на всех, заставляя их расступиться или вообще «свалить к чертовой матери». Кит расталкивал людей перед Дженникой, которой прямо сейчас сильно хотелось плакать. А когда они подошли ближе, стали слышны рассерженные возгласы капитана, который пытался выгнать всех посторонних. Кровать Дэнниса стояла с правой стороны и ближе всего к выходу. И Дженни, войдя в каюту, не видела никого, кроме очень бледного брата. Он лежал на смятых простынях и до невозможности тяжело дышал, часто прерываясь на надрывный кашель. Его запрокинутая голова покоилась на руках Бастьена Лаффера, который стоял на коленях возле кровати и, очевидно, пытался оказать ему первую помощь, а Большой Стю держал его за руки, чтобы он не мог непроизвольными движениями навредить себе или доктору. Возле входной двери стоял взлохмаченный Рафаэль, злившийся на своих матросов, которые только и делают, что мешаются под ногами, и иногда нервно подглядывающий в сторону Дэнниса. — Ох, наконец-то вы тут! — с облегчением воскликнул доктор, заметив Дженнику, — Что за недуг его терзает? Дженни, не отвечая ничего, кинулась к брату, повторив за Бастьеном, встала на колени, больно ими ударившись об пол, и прикоснулась к его горячему лбу, словно говоря, что она тут. Она не знала, станет ли ему спокойней от мысли, что, помимо еле знакомых людей, здесь находится сестра, которая, он точно это знает, поможет ему; она все равно начала тихо ему что-то говорить и положила ладонь на часто вздымающуюся грудь. Дэнни сразу же сильно схватил ее за руку и даже, Дженнике показалось, на мгновение перестал кашлять. Дженни позвала стоящую в проходе Лу, чтобы та подала ей эту трясущуюся чашку. Они общими дрожащими усилиями намешали ему лекарство. Лаффер приподнял голову Дэнни и помог Дженнике одной рукой напоить его травами. К тому времени как приступ стал утихать, толпы, что прежде галдела где-то в коридоре, уже почти не было. Оставались только жители этой каюты, все знакомые Дженники и ещё несколько неизвестных. Дженни все ещё держала его за руку, другой рукой гладила по волосам, и отстраненно глядела в одну точку. Она чувствовала себя такой опустошенной, виня себя в том, что у брата случился приступ. Это она вытащила его, больного, из дома! Это была ее идея отправиться в путешествие! Ну заказала она побольше трав с собой, но разве это уберегло его от приступа? Она виновата в том, что не спросила его о самочувствии и вовремя не дала выпить трав для подстраховки Она виновата в том, что положила спасительное лекарство в самый низ чемодана, под все вещи. Она виновата в том, что слишком долго возилась с травами, пытаясь их найти и развести. Все это зря. Нужно было оставаться дома! Там нет всех этих непонятных им людей. Там привычней, теплей и любимей. Там друзья. Там вся их жизнь. Там озеро… — Дженни, — подала голос хмурая Лу, а Дженника подняла на нее глаза, — Что это была за чертовщина? Все выглядели так, словно тоже хотели только что задать этот вопрос, в особенности месье Лаффер. Все были напряженными и уставшими, что показывало, что они действительно переживали за Дэнни. — У него иногда такое случается, — лишь ответила Дженника, будучи совершенно не в силах вести разговор. — Тише вы! — шикнул Бастьен, заметив, что Лу хочет что-то сказать, — Либо идите обе отсюда, либо поболтайте в другой раз. Дайте мальчику тишины. Лу согласно кивнула и, аккуратно погладив уже уснувшего Дэнни по волосам и пожелав всем доброй ночи, вышла. Вскоре за ней ушли и все остальные, кто не проживал тут. Все улеглись спать, ведь совсем скоро должен был начаться рассвет. Дженни продолжала сидеть рядом с братом, боясь от него отойти. Ее не прогнали, даже наоборот, один из матросов был готов уступить ей свою кровать, но она лишь благодарно отказалась. В голове ее крутились одни и те же мысли, гложущие ее изнутри. Ведь действительно во всем была ее вина. Она так бездумно рисковала здоровьем ее родного Дэнни. Как она могла?! Она не знала сколько времени она пробыла в своих мыслях, но чувствовала, как камень на душе все тяжелел. Ее внутренний монолог был прерван скрипом двери. Она обернулась, встречаясь взглядом с еле различимым в темноте Рафаэлем. Он шепнул ей что-то, попросив ее выйти к нему на улицу. Дженни очень нехотя оставила брата, сделав вывод, что ему сейчас ничего не угрожает, и вышла на улицу. Небо было уже не тёмно-синим, как среди ночи, а немного светлей. За горизонтом появлялась тонкая линия розового рассвета, и Дженника видела такое время суток впервые, находясь на этом корабле. Рафаэль ждал снаружи, прислонившись спиной к стене. Он молча кивнул ей в сторону их уже привычного места встречи. Они дошли до носа корабля, сели на борт, как сидели до этого, и продолжали молчать. Дженни понимала, что ей следует объясниться, ведь, можно сказать, она скрыла от всех важный факт, что их пассажир болен. Возможно, знал бы Рафаэль, кого берет на свой корабль, то не стал бы менять свои планы. Не понятно, как матросы могут отнестись к этому внезапному приступу. Они же не знают, что это за болезнь, может, она заразная или ещё что-нибудь, что могло наводить подозрения. Дженника не могла заговорить, то ли ещё не отошла от потрясений, то ли боялась реакции Рафаэля, но долго в тишине они не пробыли, ведь он сам тихим голосом начал: — Чем Дэннис болен? — Это ещё неизученная болезнь, — глядя в светлеющее небо, ответила она. — И вы… поэтому отправились в Офрэлию? — медленно и задумчиво проговорил он, — Из-за климата и поисков хороших врачей? — Почти, — лишь ответила она, совершенно не желая ему все рассказывать. Но немного подумав и сделав над собой усилие, она безэмоционально продолжила, — Это, скорее всего, смертельная болезнь. Раньше была надежда, но сейчас уже нет — ему становится все хуже. Дженника замолкла, а Рафаэль со смесью ужаса и волнения на лице не смел что-то говорить. Тяжело вздохнув и потерев лоб, она продолжила: — Его мечтой всегда было увидеть Океан с офрэлианских берегов. А я хочу хоть как-то его осчастливить, понимаете? Если уж я не могу его спасти… Она не хотела плакать перед капитаном, ей даже казалось, что она успела успокоиться после приступа, но слезы потекли сами. Она, все также пряча глаза от Рафаэля, который уже стоял напротив нее, глубоко вдохнула и с трудом выговорила: — Он заслуживает, чтобы его мечта сбылась… Рафаэль успокаивающе положил руку ей на плечо и выглядел очень встревоженным. — Дженника, я даже не знаю, какие слова смогут вас утешить, — тихо проговорил он, — но ваше решение действительно заслуживает уважения! Вы пошли на такой риск, на который решится далеко не каждый. Вы замечательная сестра. Дженника слушала его и утирала последние слезы. Он обсыпал ее комплиментами, но она не чувствовала, что она действительно такая хорошая и «замечательная». Она хотела что-то ему ответить, но в голове не оставалось слов. Ей не нравилось, что она почти легко смогла открыться ему, будучи знакомой с ним два дня. — Знаете, у меня есть идея! — неожиданно воскликнул он, отходя от нее к самому краю носа. — Какая же? — с небольшой долей сарказма спросила Дженника, шагая за ним. — Я бы хотел разнообразить ваше путешествие, если вы, конечно, позволите, — воодушевленно говорил он, — Мы заедем ещё в пару мест по пути в Офрэлию! — Зачем вам это надо? — решительно ничего не понимала Дженника, наблюдая, как капитан, держась за канаты, запрыгивает на бушприт, выступающий вперед с носа. Он с широкой улыбкой глядел на нее сверху вниз и, никак не реагируя на ее слова, торжественно воскликнул: — Мы исполним его мечту вместе!
