Глава 6
5 октября 2022 г., 20:00
Берега Хегельбурга встретили «Розмари» и её попутчиков солнечной, но ветреной погодой.
Хегельбург стоял на холмах, которые зелёными волнами выглядывали из-за красивых прибрежных домов. Почти все дома были чистого, белого (или близкого к нему) цвета, а тёмные, деревянные балки, которые даже не попытались скрыть под краской, придавали им надёжный вид. Портовая площадь была устелена мелкой каменной плиткой, которую тут же подметали работники. Порт столицы Эплора был не очень крупный, но отличался чистотой и оживлённостью главной улицы, где дамы не боялись пропахнуть рыбой, и роскошью стоявших на приколе кораблей. Но всё-таки тут было то, что есть в каждом порту — ряд гостиничных домов, торговых лавок и таверн, по которым туда-сюда сновали матросы.
Сойдя с «Розмари», Дженника с невероятным облегчением почувствовала твёрдую почву под ногами. Хоть она за это время успела привыкнуть к качке и Океану, на суше ей было и проще, и спокойней. Дэннис держался рядом с ней, с нескрываемым интересом разглядывая вокруг стоящие корабли, которые ни в чем не уступали «Розмари», но она всё равно казалась самой красивой и надёжной.
Рафаэль сказал, еще когда они плыли, что здесь их должны встретить. В Хегельбурге жила семья, для которой он был большим другом. И капитан решил, что это хорошая возможность и повидаться с ними, и показать брату и сестре Марсо город и семейный праздник — они как раз подоспели к той недели, когда справляла свои именины младшая дочь. Поэтому он отправил голубем письмо, в котором предупреждал о приезде.
Как позже пояснил Рафаэль, у знатных семей Эплора принято праздновать дни рождения целую неделю, в течение которой съезжаются гости, чтобы принести свои поздравления имениннику. Но семья Раш обычно проводили такие праздники, приглашая всех на один светский приём, где проходят торжественные поздравления. Но Рафаэль с досадой сообщил, что, скорее всего, они не успеют на главное торжество (а ведь он так хотел им показать этот праздник!), но на эту неделю съедутся многие интересные люди, в числе которых должны быть его близкие друзья, с которыми Дженника и Дэннис смогли бы пообщаться.
На самом деле, Дженника выдохнула с облегчением — мысль о каком-то торжестве, где будет много народу, по-настоящему пугала ее. Если бы это все происходило в Лэйкрионе, было бы не так страшно, но в незнакомом месте с незнакомыми людьми… Она и так пересилила все свои страхи, отправившись в эту поездку, что, на этот раз, с неё хватит! Поэтому она с самым доброжелательным видом успокоила Рафаэля, что ничего страшного в этом «опоздании» нет, главное же — это новые впечатления и хорошие эмоции, а Дэннис получит их и так, просто пройдясь по городу. Последней причиной, почему этот приём был не таким уж важным для них, Дженника назвала отсутствие у нее и брата приглашения, которое обычно необходимо для различных светских празднеств, и какого-либо статуса или титула. Рафаэля это не успокоило, и он, отмахнувшись, сказал, что в той семье, к которой они направляются, не уделяется столько внимания к чужой знатности и происхождению, сколько общество в целом привыкло уделять. А приглашения им не нужны — они пришли бы туда с Рафаэлем. Но и это уже было неважно.
Капитан отдал команде последние приказы, назначил за главного его правую руку и надежного товарища, Кита Мартена, и наконец сошёл с галеона в сопровождении пары матросов, которые помогали им нести вещи. Не успел Рафаэль вывести их на портовую площадь, как в его спину, обтянутую светлой тканью мундира, прилетело что-то маленькое и красное. Когда он с непонимающим видом обернулся, растерянная Дженни успела рассмотреть упавшую на плитку ягодку, кажется, вишню. Откуда она могла взяться, было неясно, но, кажется, Рафаэль догадался, поэтому быстро стал оглядывать окружающих людей. Все непроизвольно сделали то же самое, но, внезапно, капитан, широко улыбнувшись, направился в ту сторону, с которой и прилетел «снаряд», и попросил их идти за ним.
К ним навстречу, раскинув в стороны руки, шёл высокий молодой человек в кипенно-белой рубашке, так же счастливо улыбаясь и держа в ладони горсть вишен. Он быстро передал их, видимо, своему человеку и крепко, очень крепко обнял подошедшего Рафаэля.
— Как же я рад тебя видеть, дружище! — похлопал его по спине молодой человек, отстраняясь и заглядывая ему в лицо, — Мы не виделись с тобой уже третью весну подряд, а ты даже не изменился, только крупнее стал. Что, капитан, жизнь в Океане — не сахар?
Последние слова он протянул с какой-то добродушной издевкой. Рафаэль рассмеялся и весело ответил:
— Не сахар, конечно… если сравнивать с твоей жизнью в винном погребе!
Они снова крепко обнялись, хлопая друг друга по спинам. Дженнике, наблюдавшей воссоединение друзей, стало так приятно на душе и одновременно грустно. Молодые люди выглядели такими радостными сейчас, что казалось совершенно несправедливым то, что жизнь их вынуждает видеться так редко (Дженника не знала всех деталей, но знала, что они видятся очень редко).
Хотя, может, без разлук и встречи не кажутся такими приятными?
Дженни сделалось еще печальней — со своими единственным настолько близким другом, с которым ей бы хотелось увидеться, она больше никогда не встретится. Но она быстро отогнала от себя эти мысли. Она сама же решила уехать, понимая, что оставляет там всю свою жизнь. Нечего сейчас грустить! Особенно тогда, когда внимание двух друзей переключается на них с братом.
— А это твои замечательные спутники, о которых ты писал? — он, всё улыбаясь, оглядел их, — Знакомь нас скорее!
— Мой дорогой друг, — придав голосу чрезвычайно торжественный и официальный тон, — разреши тебе представить Дженнику и Дэнниса Марсо, гостей «Розмари» и моих хороших приятелей. Мы с недавних пор путешествуем вместе. Дженника и Дэннис, — на этом Рафаэль перестал делать торжественный вид и с излишней небрежностью бросил: — это Адриан Раш, в целом никто и ничего из себя не представляет.
Адриан Раш засмеялся и пихнул шутника в плечо. Рафаэль отказался представлять его по-другому, мол ничего интересного про него не рассказать. Поэтому мистер Раш, ещё раз пихнув друга, обошел его и подошёл к Дженнике первой. Она протянула ему руку, чтобы он ее пожал, но Адриан проигнорировал её и неожиданно обнял, слегка коснувшись ладонью её спины. Следом он так же обнял растерянного Дэнниса, только уже похлопал его по плечу, как старого друга.
Заметив, что оба Марсо выглядят предельно удивлёнными и растерянными, мистер Раш с улыбкой поспешил объясниться:
— Прошу прощения, что смутил вас. Но я не мог приветствовать вас иначе, ведь друзья Рафа — это и мои друзья тоже! — он приятно улыбнулся им и, взглянув на Дженнику, слегка поклонился: — Очень рад знакомству! Очень!
— Мы тоже, мистер Раш! — ответил Дэнни, привычно улыбнувшись располагающей к себе улыбкой.
— Прошу, зовите меня Адрианом. Терпеть не могу все эти условности, — почти прошептал он, наклонившись к ним, словно делился какой-то тайной.
Выпрямившись, он приглашающим жестом указал на стоящий неподалеку экипаж, запряжённый двойкой лошадей.
— Пройдёмте в экипаж, он довезёт нас с вами в поместье семьи Раш.
Молчавший Рафаэль усмехнулся его официальному тону и дал знак своим матросам загрузить вещи.
— Кстати говоря, Раф, там тебя ждёт сюрприз, — загадочно произнес Адриан, не впечатлив, но заинтересовав Рафаэля, — А Лу? Она же все ещё с тобой?
— Да-да. Она сказала, что прибудет немного позже. Дела на корабле.
— В таком случае, время ехать!
Когда они уже направлялись к повозке, Рафаэль немного отстал от Адриана, поравнявшись с Дженни и полушепотом произнес:
— Не пугайтесь таких приветствий, в Эплоре принято обниматься при встрече. Так что это не последнее ваше объятие во время пребывания тут, — улыбнулся он.
— Да уж, для нас это так не привычно! — тихо воскликнул Дэннис, — В Лэйкрионе все обходятся только рукопожатием. Но здешние традиции уже кажутся мне очень необычными и интересными!
Дженника не разделяла взглядов брата: мысль, что ей придется соблюдать местные традиции, не казалась ей страшной, даже наоборот, но обниматься с незнакомцами!.. В Лэйкрионе это считалось за гранью всех приличий! Какой-то тактильный контакт, который зашёл дальше, чем рукопожатие и обычное прикосновение к плечу (и то это позволялось только знакомым и приятелям), мог быть только в кругу семьи.
Рафаэль заметил, что Дженника не совсем довольна его словами, хотя она пыталась держать спокойное лицо.
— Вам ещё повезло, что вы узнаете культуру именно Эплора, — тихо рассмеялся капитан, — В Джоспии при встрече принято целоваться, — он коснулся пальцем своей щеки, — В щеку, конечно же.
Хорошо, что он пояснил, что не в губы, иначе Дженника бы впала в настоящий шок. А как же приличия!
Подойдя к экипажу, Рафаэль и Адриан с двух сторон подали Дженнике руки, помогая единственной даме среди них залезть внутрь. Рафаэль, пока садился напротив неё и Дэнниса, обратил внимание на кучера, который все ещё держал в ладонях вишню.
— Скажи, — обратился он к другу, севшему рядом, — зачем тебе нужно было столько ягод? Ты хотел всем этим забросать меня?
— Я всего лишь не ожидал попасть в тебя с первого раза, — смеялся он. — Должен же я был достойно тебя встретить!
Он широко улыбнулся, заражая всех присутствующих своим весельем. Даже Дженнику. Рафаэль был и так рад встрече с другом, а Дэннису многого не надо для хорошего настроения.
— Как добрались? Наверное, очень устали? — обратился он в большей степени к Марсо, к очевидным неморякам.
Они проделали весь путь от Аблингтона до этого приятного холмистого городка за две недели, им повезло — ветер был попутный. Дженнику сильно утомило это путешествие, хотя кроме её морской болезни и открытого Океана вокруг ничто не приносило неудобств. И Дэнни сильно бы соврал, сказав, что он не устал. Он, конечно же, вёл себя, как всегда, живо и активно, даже ни разу не пожаловался на неминуемую скуку, но это была его первая такая длительная поездка, да ещё и по воде. Наверное, им повезло, что Офрэлия не находилась на их же материке, иначе бы пришлось трястись в экипаже или, о, Боже, на лошадях, не имея возможности спать в постели в любое удобное время и нормально питаться.
Пока Дэннис и Рафаэль делились деталями пути, Дженника вполуха слушала их и разглядывала пробегающие дома через маленькое окошко, до этого прикрытое алой занавеской. Улицы были забиты повозками и хорошо одетыми людьми, которые ходили среди небольших, похожих друг на друга, домиков. Все дома были чистыми и выглядели так, словно их только-только отремонтировали или покрасили. Дженнике было удивительно видеть ещё не отсыревшие или облупившиеся дома, ведь в Лэйкрионе от вечных дождей никакой дом не мог продержаться в «новом» виде хотя бы неделю. А тут, видимо, дожди шли нечасто.
Через какое-то время, которое мужчины проводили в вполне занимательной беседе, они подъехали к огромному поместью, стоявшему недалеко за городом на возвышении возле высокого холма. Подъездная аллея, ведущая прямо к главному крыльцу, была вымощена мелким камнем и обрамлена стоящими в ровный ряд, одинаково стриженными кипарисами. Сам особняк был крупным двухэтажным зданием, выполненным в бело-кремовых цветах, с большими окнами и высокой тёмной крышей.
Когда Дженнике помогли выйти из экипажа, она смогла нормально рассмотреть территорию перед домом. Все вокруг было зелёным: кучи деревьев и цветов, даже живая изгородь, которую наверняка регулярно подстригал садовник, да и в общем место выглядело очень милым и ухоженным. Дэннис был в восторге.
— Добро пожаловать в наше семейное поместье! — воскликнул Адриан, — Семья Раш всегда рада гостям!
— Для нас большая честь быть гостями в вашем доме, мистер Раш! — интеллигентно ответил Дэннис, отвесив лёгкий поклон.
Адриан, еле сдерживая улыбку, снова недовольно попросил называть его по имени и попросил подошедших людей отнести вещи гостей по выделенным для них комнатам. Когда слуги ушли, Адриан взглянул на что-то за их спинами и хитро подмигнул Рафаэлю. Все одновременно обернулись.
К ним подошла молодая девушка, к большому удивлению Дженни, одетая в военный мундир. Тёмно-синий цвет хорошо сочетался с ее светлыми, точь-в-точь как у Рафаэля, волосами, убранными в простую, но милую причёску. Такая необычная одежда для леди сидела на её стройной фигуре очень хорошо, а её гордая, прямая осанка показывала, что носит она эту одежду не просто так. С ней было оружие — висевшая на поясе шпага, на которую она расслаблено положила руку. Её серые глаза смотрели холодно, словно с высока, Дженнику бы это оскорбило, если бы она не заметила, что девушка смотрит так только на Рафаэля. Судя по лицам обоих, они знакомы. К тому же ещё и очень похожи, цвет волос и глаз, некоторые черты. Наверное, родственники.
— Лео! — первым воскликнул Рафаэль, делая несколько шагов к ней, протягивая руки для объятий.
Она его остановила одним поднятием руки, а он не стал её ещё сильней злить (судя по выражению её лица), поэтому послушался.
— Рафаэль, скажи мне, почему ты сейчас не в Джоспии? — её голос был холодным, чувствовалось насколько она зла.
— У меня есть веская причина, почему я…
«Лео» его перебила:
— Ты хоть представляешь, как ты подставляешь людей? И своего собственного отца в том числе.
— Львёнок, не злись, — успокаивающе ответил Рафаэль, наклонив голову немного в бок. — Как же я мог пропустить такое важное мероприятие как день рождения дорогой мадемуазель Раш?
Девушка нахмурилась и тяжело вздохнула, глядя на сглаживающую углы улыбку Рафаэля. Дженнике подумалось, что если они все-таки родственники, то эта девушка наверняка его старшая сестра. Кому мистер Дюмонд позволил бы себя, уважаемого человека, известного капитана, отчитывать за шалость? Хоть «сестра» и выглядела молодо, но строгое выражение её лица, гордая поза и этот разговор с «братом» были явным признаком её зрелости.
— Ладно, — она внимательно оглядела Дженнику и Дэнниса, который, несмотря на присутствие незнакомки, болтал с Адрианом в стороне, — мы обязательно вернёмся к этому разговору позднее.
Она подошла к Дженнике, которая смотрела на нее с опасением, и только что подошедшему Дэннису и, приложив обтянутую перчаткой ладонь к груди, официально отчеканила:
— Третий капитан Королевской гвардии Офрэлии, герцогиня Леонарда Селин Дюмонд. Как я могу обращаться к вам?
Дженника растерялась. Это звучало так официально и внушающе, что она сразу же напряглась, ибо слова этой девушки говорили ей не о многом. Ей стало даже как-то неловко, что просто её имя, тем более без каких-либо дворянских титулов, будет звучать смешно. Но, к счастью Дженни, вмешался Рафаэль, наверное, потому что заметил её напуганные глаза.
— Оставь эти формальности! Ты знакомишься с моими друзьями, а не с какими-то высшими чинами. Лео, это Дженника и Дэннис. Дженника, Дэннис, это моя младшая сестра Леонарда, но, если она разрешит, можете называть её просто Лео.
Младшая сестра? Дженника снова растерялась.
— Рада знакомству, — всё также холодно произнесла она, без капли искренности. Они с братом ответили ей тем же.
Дженни понимала, почему младшая сестра Рафаэля так на неё смотрит, говорит почти что грубо, совершенно нехотя. Судя по её недовольству присутствием Рафаэля здесь, а не в Джоспии, у него там действительно важные дела, а он развернул свой корабль в другую сторону из-за какой-то «своей причины», но Дженника чётко понимала, что всё это из-за неё, ведь Рафаэль тогда назвал её предлогом поменять курс. И она понимала, как это выглядит в глазах Леонарды: её брат вместо того, чтобы решать дела на другом материке, приехал сюда в компании женщины. Её злость вполне понятна. Дженнике совершенно не хотелось выглядеть в чьих-то глазах «подружкой» капитана, но сделать с этим она ничего не могла.
— Вы голодны? До ужина еще несколько часов, но повара что-нибудь сготовят вам сейчас, — сказал Адриан с хозяйской учтивостью, пытаясь угодить гостям.
— Нет, мистер Раш, мы успели отобедать на корабле, спасибо, — снова ответил Дэнни самым светским своим тоном.
— В таком случае будем ждать вас в саду на чаепитие. Приходите туда через час, — проговорила Леонарда, а после обратилась к Рафаэлю: — Там будут все наши. К счастью, этой весной получилось собраться всем.
— Я очень рад это слышать, наконец-то, — улыбнулся Рафаэль, — Целую вечность не виделись!
Адриан тяжело вздохнул:
— Рафаэль, вообще-то вечно только тебя и не хватает, ведь ты постоянно в путешествиях!
Рафаэль безразлично пожал плечами, а Леонарда на пару с Адрианом принялась расспрашивать своих новых знакомых о том, откуда они, спокойно ли добрались и прочие вопросы, положенные этикетом. К тому времени вернулись слуги и сообщили, что комнаты готовы. Адриан сразу же вызвался проводить Дженнику и Дэнниса, пояснив, что он все-таки хозяин и хочет показать гостям дом. На Рафаэля он шутливо махнул рукой, бросив ему через плечо, что он и сам найдет дорогу к тем же покоям, что всегда ему отводились.
Мистер Раш с улыбкой предложил Дженнике взять его под руку. Отказаться она не могла — дурной тон, да и не хотела. Она находила Адриана Раша очень приятным человеком, который, вопреки ожиданиям лэйкрионки, был очень дружелюбен и мил по отношению к, можно сказать, первым встречным. Конечно же, многое в его поведении зависело и от присутствия Рафаэля. Не будь они друзьями вряд ли их, снова же, незнакомцев встретили бы так радушно.
Дженника сразу же вспомнила, что без Рафаэля их бы здесь не было. У них с братом был один путь — в Офрэлию, всё это путешествие было полностью по инициативе капитана. Когда Дэнни узнал о том, что перед Офрэлией они заедут ещё кое-куда, он обрадовался этому, как самой лучшей новости. Казалось, для него в жизни всё в радость, и Дженника завидовала ему всё больше и больше, ведь радоваться малому она не могла.
Внутри дом был обставлен богато, но без всяких вычурных излишеств, хотя Дженнике и казалось, что будет совсем наоборот, под стиль фасада. Большие комнаты, некоторые из которых являлись гостиными, были пусты, и из-за этого возникало впечатление, что в доме никого нет, ни души. Но там как минимум были слуги и, наверняка, ещё гости. Адриан в общих чертах объяснил, что где находится, и иногда обращал внимание гостей на искусные картины и предметы декора, шутливо жалуясь, что его родители любят свои коллекции искусств больше, чем собственных детей.
Сначала они проводили Дэнниса, его комната была ближе, чем Дженники. Они ненадолго попрощались, а Адриан предупредил, что дворецкий проведет его в сад к назначенному времени, и пожелал хорошо отдохнуть с дороги. Покои Дженники были недалеко от Дэнниса, как раз, как она и хотела. Было бы проблематично находиться далеко от него. Когда они пришли, Адриан галантно открыл перед ней дверь, пропуская её внутрь светлой уютной комнаты.
— Надеюсь, эти покои придутся вам по вкусу. Если же нет, то в доме есть ещё свободные, — проговорил Адриан, оставшись в коридоре.
— Спасибо, здесь хорошо, — вежливо улыбнулась Дженни, разглядывая убранство комнаты с порога.
— Отлично! Всё в вашем распоряжении, даже я. Если вам что-нибудь понадобится, просто позвоните в колокольчик у кровати, к вам сразу же подойдёт служанка, — объяснил Раш, а после взял руку Дженники и слегка коснулся губами до тыльной стороны её ладони, — Я очень хочу, чтобы вам понравилось у нас, Дженника. Я зайду за вами через час, чтобы сопроводить в сад. Хорошего отдыха!
Когда за ним закрылась дверь, Дженни не торопясь прошлась по просторной комнате, где стояла очень большая кровать с множеством перин и подушек. На прикроватной тумбочке действительно стоял колокольчик, которым Дженника вряд ли воспользуется. У стены напротив были массивный стол из светлого дерева и широкий книжный шкаф, наполовину забитый книгами. Возле шкафа стоял милый диван, обивка которого была аккурат под цвет занавесок. Множество картин на высоких стенах и прочая мелкая мебель. По сравнению с довольно уютной каютой Лу, это все равно казалось Дженнике каким-то дворцом. Хотя это, наверное, так и есть. Всё-таки Раши — знатная семья; Рафаэль говорил, что отец семейства какой-то министр, вроде бы иностранных дел, и занимал в государстве не последнюю роль, поэтому дом был под стать ему.
***
Когда примерно через час в её дверь постучали, Дженника уже была готова идти. Было проблематично приводить в себя порядок, ведь здешняя мода была ей незнакома, а все взятые с собой платья были сшиты ею по лэйкрионским вкусам. Она надеялась, что ей, как иностранке, простят немодный наряд. Как, например, военную форму Леонарды. Она впервые видела женщину-военнослужащую, а таких сложных и длинных званий и не слыхала. Герцогиня Дюмонд удивляла своим строгим и холодным видом, который заставлял думать, что она старше своего брата. Доброжелательный и улыбчивый Рафаэль на её фоне выглядел как непослушный ребёнок. Наверное, потому что Леонарда тогда собиралась отчитать его как раз, как ребёнка, за то, что он сделал не то, что от него ждали. Но во всяком случае, Рафаэль не особо испугался её раздражённого тона, словно слышал его уже много раз, и пытался перевести разговор в другое русло, очевидно, чтобы не затрагивать какие-то личные темы при посторонних. А также было не совсем понятно, какие же у брата и сестры Дюмонд отношения. Рафаэль ласково звал её «львёнком» и сокращенным именем, был действительно рад её видеть, даже хотел обнять, и, видимо, она и была обещанным Адрианом «подарком», но Леонарда совершенно не показала каких-либо тёплых чувств на своём лице, обращалась к нему излишне строго. Дженника не знала их двоих настолько (с Леонардой она и вовсе только что познакомилась), чтобы она могла с уверенностью определить их привычный нрав. Пока что капитан постоянно был приветлив со всеми, иного его поведения Дженника не видела, а с Леонардой пока ничего не было понятно, потому Дженни и не спешила делать какие-либо выводы. Перед тем, как открыть мистеру Рашу, Дженника быстро взглянула в огромное зеркало, висящее прямо возле двери, чтобы удостоверится, что платье хорошо сидит, а прическа не растрепалась. Открыв дверь, она пришла в замешательство, ведь перед ней стоял не Адриан Раш, который обещал её сопроводить, а Рафаэль. — Надеюсь, я не помешал, — с обворожительной улыбкой произнес он, отвесив легкий поклон. — Вы не будете против, если вас провожу в сад я? — Вовсе нет, но за мной обещал зайти мистер Раш, — ответила она, выходя из комнаты. — Ох, поверьте, он тоже будет не против, — отмахнулся он, подставляя Дженнике локоть, за который она тут же взялась. Это было очень грубо с её стороны — уходить с другим мужчиной, хотя хозяин дома говорил, что зайдет за ней сам. Но Рафаэль уверил её, что ничего страшного не случится. Может быть, у Адриана появились какие-то дела, и он не смог прийти? Или же они так договорились с Рафаэлем? Уже без разницы: она была очень не против компании месье Дюмонда. — Рафаэль, ты подлец! — возмущенно воскликнули за их спинами. Рафаэль рассмеялся так, будто ожидал этого. Обернувшись, они увидели Адриана, который изумленно развёл руками, словно спрашивая «что за дела?!» Дженника с досадой поняла, что всё-таки Раш пришёл за ней, а Рафаэль всего-навсего его опередил. Стало неловко от этой ситуации только Дженни, молодые люди же веселились, хотя Адриан и выглядел немного оскорблённым. — Что-то не так, господин Раш? — с издёвкой протянул Рафаэль, пытаясь сдержать смех. — Всё не так, месье Дюмонд! — в тон ему ответил Адриан. — Ты нагло увёл даму, за которой я пытаюсь ухаживать. Он так просто и прямо произнес это, словно эта «дама» не присутствовала здесь вовсе. Дженни смутилась и перестала что-либо понимать из-за нелепости ситуации. Ей нужно было сказать хоть что-нибудь, чтобы объясниться или что-то в этом духе, но, кажется, друзья справлялись сами. — Ничего страшного, — невозмутимо ответил Рафаэль, поворачиваясь в сторону, в которую они собирались идти. Адриан с тяжелым вздохом направился за ними, беззлобно жалуясь Дженнике на уже привычное ему хамство Дюмонда. Дженни как бы между делом уточнила, что она всё же ждала его, но так совпало, что первым пришёл Рафаэль. — Я обещал госпоже Марсó зайти за ней, но ты меня только лишь опередил! — продолжал Адриан, поправляя белые перчатки. Дженни еле заметно нахмурилась: хоть это и не было проблемой, но её неправильно названная фамилия неприятно резанула ухо. Она, конечно, понимала, что её фамилия звучит странно для нелэйкрионца, но прежде её так не называли. Она не стала ничего говорить. — Мáрсо, — поправил его Рафаэль вместо неё. Пожал плечами: — Ты же мог оставить это дело за слугами. — Я же хозяин, — в который раз повторил он таким тоном, словно все вокруг об этом забыли, а он устал напоминать. — Мне хотелось уделить своей гостье внимание. — А как же нежные чувства к моей сестре? — Дружи-и-ище! — предупреждающе воскликнул Адриан, давая понять Рафаэлю, что он сказал лишнее. Хотя и было заметно, что его это задело, он, усмехнувшись, похлопал довольного реакцией друга по плечу, — Ты же сам знаешь, что на мои чувства она, увы, не ответит. Даже то, что мистер Раш перевёл всё в шутку, не умаляло напряжения, которое испытывала Дженника, казалось бы, случайно ставшая свидетелем этого разговора. Рафаэль словно нарочно уколол друга, зная на что давить, да ещё и при посторонних. Теперь она не понимала решительно ничего. Они же друзья, почему они себя так ведут? Может быть, это их дружеский обычай — обмениваться колкостями? Иного объяснения для поступка Рафаэля, которого она всё ещё держала под руку, она не могла найти. Но она совсем не подумала о том, что всё это происходит как раз таки из-за её присутствия. Проходя мимо двери Дэнниса (если она верно запомнила её местоположение среди множества точно таких же дверей), Дженни хотела спросить о брате, но мистер Раш, будто прочитав её мысли, сообщил, что «юный господин Мáрсо уже ожидает их в саду вместе с остальными» прежде, чем она успела открыть рот. Дженника, внутренне усмехнувшись, подумала, что наверняка Дэнни уже успел со всеми сдружиться и понравиться каждому. Впрочем, как это обычно бывает. Вспомнив о брате, она резко ощутила странную тревогу. Она не знала, что он думал насчет этой поездки, хотел ли он побывать в этой стране, нравилось ли ему здесь. Но ей казалось, что ответ она знала: Дэннису нравилось везде. Он всегда был рад всему новому, а чем это путешествие не «новое»? Если уж вопрос поездки был не таким пугающим для Дженни, то факт того, что они с братом очень давно не разговаривали наедине, и заставлял её волноваться. На корабле вокруг всегда были люди, а самым безлюдным местом была каюта Лу, в которой она всегда была по вечерам, то есть в то время, когда освобождался и Дэннис от нехитрых матросских дел. Дженника не знала, как он поживает, чем занимается, в конце концов, как его самочувствие. Если у Дэнниса что-то не в порядке, сам он никогда об этом не скажет. Поэтому за ним нужно чутко наблюдать, подмечать его настроение, чтобы была возможность ему чем-либо помочь, будь то проблемы со здоровьем или любые другие проблемы; для Дженники это ещё с самого детства было привычкой, но вся эта суматоха с внезапной поездкой на другой конец Океана добавила ей проблем, которые, к её огромному сожалению, отвлекали от Дэнниса. Она просто надеялась, что он не в обиде за это и понимает её- непростую ситуацию. И захочет поговорить в самое ближайшее удобное время. Они уже вышли к саду, когда Раш, перекидывавшийся колкостями с Рафаэлем, отправил их дальше, а сам направился в другом направлении, с извинениями пояснив, что приехала Лу и он должен её встретить. Рафаэль заявил, что он может не извинятся, ведь они с дамой даже не заметят его отсутствия. Мистер Дюмонд завёл Дженнику в ухоженные заросли сада, ненавязчиво беседуя с ней о всяких пустяках. Дженника слушала приятный голос Рафаэля, которого перебивало звонкое пение птиц и тихий шелест листвы. Кроны высоких, мощных деревьев почти не пропускали солнечные лучи, отчего в тени была приятная прохлада, наполняющая свежестью цветы и фрукты, росшие здесь. Цветы же были самые разные, аккуратно посаженные в цветники и своим цветом создающие затейливые формы и узоры. А аромат от них шёл просто волшебный, терпкий, медовый. Наверняка, Дэннису это пришлось по вкусу. Через некоторое время они вышли к милой деревянной беседке, от которой доносились весёлые, громкие голоса и смех. К ней вела каменная дорожка, обрамлённая какими-то жёлто-красными цветами и низкими кустарниками. Виноградные лозы красиво обвили светлые балки, держащие крышу, в некоторых местах даже были тёмные, крупные грозди, которые тяжело свисали с веток. Дженника даже не удивилась, заметив брата в компании молодых людей, которым рассказывал им что-то такое, что их сильно веселило. У деревянного, накрытого скатертью стола сидело совсем немного людей, всего пять человек. Неподалёку стояла пара слуг, видимо, накрывшая стол, который был полностью заставлен разными сладостями и чаями. Их с капитаном приближение первым заметил смуглый мужчина, на вид такого же возраста, как и Рафаэль с Адрианом. Он быстро поднялся из-за стола, обращая всеобщее внимание на только что прибывших. — Рафаэль! — воскликнул громким, низким голосом он, — Дьявол тебя дери, сколько же лет мы с тобой не виделись?! Они обнялись, наверное, так же радостно и крепко, как и Рафаэль с Адрианом тогда в порту. Отстранившись, они оглядели друг друга с ног до головы, видимо, подмечая изменения с их последней давней встречи. Смуглый мужчина был примерно одного роста с Рафаэлем, поэтому он притянул его голову к своим губам перед тем, как с громким звуком оставить на его лбу поцелуй и тем самым его рассмешить. Сразу же он обернулся к Дженнике, переключая своё внимание уже на неё. — А вы Дженника, верно? Очень рад иметь знакомство с такой прелестной сеньоритой! — он низко поклонился и взял её руку, чтобы крепко поцеловать. Дженни ответила взаимностью, пользуясь случаем повнимательнее разглядеть его, но так, чтобы это не выглядело бестактно. Его кожа была намного темнее, чем у всех присутствующих, но далеко не такая, как у Лу. Тёмно-карие глаза смотрели на неё внимательно и хитро, словно он пытался что-то в ней разглядеть. Глубокого чёрного цвета волнистые волосы доставали ему до подбородка и были в лёгком беспорядке, в отличии от прически того же Адриана, которая была гладко и аккуратно причёсана назад. — Присаживайтесь, пожалуйста, — он манерно указал рукой в сторону стола, когда все успели поприветствовать их. Рафаэль отодвинул ей стул рядом с Дэннисом, чтобы дама не занималась этим сама. После того, как она удобно устроилась, он сел рядом с ней. Дженника обвела всех взглядом, подмечая, что Леонарда сменила свой мундир на симпатичное нежно-голубое платье с пышными рукавами. Кроме её уже знакомых рядом друг с другом сидели две девушки, может, чуть помладше её самой, и они были близняшками. Дженни с удивлением заметила, что они выглядят почти одинаково, за исключением цвета платьев и лент на шляпках. У них обеих были светло-русые длинные волосы, собранные в красивые прически, которые тоже были немного похожи. — Почти все в сборе, — задумчиво произнесла одна из сестёр, переводя взгляд с Рафаэля на Дженнику и обратно. — Ждём Адриана с Лу, — ответила Леонарда, почему-то вызывая у Рафаэля смешок, который обратил её внимание на себя. — Рафаэль. Представь всем Дженнику. С Дэннисом мы все познакомились. — Да! Мы уже с ним поладили, — широко улыбнулся темноволосый мужчина, подмигивая Дэннису. «Кто бы сомневался!» — подумала Дженни, бросая на привычно оживлённого брата насмешливый взгляд. — С удовольствием, — ответил сестре Рафаэль. После повернулся к Дженни и обвёл всех рукой, по порядку. — Дженника, представляю вам моих близких друзей! С моей сестрой вы уже знакомы. А это Аннетта и Алин Раш, и, как вы уже могли догадаться, они близнецы и сёстры Адриана. — Он шутит, — серьёзно ответила одна из девушек, а после доброжелательно улыбнулась: — Приятно познакомиться, дорогая. Дженника всеми силами попыталась улыбнуться в той же мере учтиво, как и эти девушки, отвечая на всё взаимностью. У неё не было такого таланта, как у Дэнни: она не умела сходу ладить с любыми людьми, но она просто старалась вести себя дружелюбно и мило улыбаться, чтобы хотя бы не показаться им грубой. Когда подошла очередь смуглого мужчины, он нетерпеливо соскочил со стула и попросил представить себя сам. Он низко поклонился и церемониально приложил ладонь к груди, в том же жесте, когда Леонарда называла себя. — Седьмой генерал Королевской гвардии Офрэлии, граф Матиас Вальенте Сантана, к вашим услугам. Он тоже военный! У них с мисс Дюмонд довольно высокие звания, особенно для их молодого возраста. Может, они и познакомились на службе? Интересно, а Рафаэль тоже как-то относится к военным? Глупо было гадать об этом всём, а спрашивать об этом Дженнике показалось нетактичным. Хотя в случае Дженни тактичность зависела от того, насколько непринуждённо был задан вопрос. Например, Дэнни мог спросить, сказать что угодно, не задумываясь о правильности своих слов и о правилах приличия, и это не звучало бы оскорбительно для собеседника. Дженни же постоянно боялась показаться невоспитанной, если произнесет одно лишнее слово. Особенно сейчас, в окружении людей из высшего общества, с титулами и званиями, имеющих хорошие образование и воспитание. Поэтому лучше уж она просто помолчит. — Так окажи услугу, — насмешливо протянул Рафаэль, — перестань уже хвастаться своим полным именем. По тебе и так видно, что ты очень «серьёзный» человек. Мистер Сантана состроил недовольное лицо, делая вид, словно его обидел сарказм друга. Дженнике одновременно нравилось и напрягало то, что любая фраза в этой компании (преимущественно фраза Рафаэля), в которой было откровенное оскорбление, не была принята в серьёз. Слова, которые звучат грубо для простого знакомого, для друга будут простой шуткой, на которую нужно ответить также шуткой. Со стороны дорожки, по которой они шли совсем недавно, послышался громкий и недовольный голос. Все обернулись в ту сторону, чтобы увидеть, как Лу ругается на смеющегося Адриана (когда у него плохо получалось сдерживать смех, ругалась она ещё сильней). — Я клянусь тебе! — громогласно заявила, подходя к беседке. — Если этот твой «пода-арок» очередной осёл или коза, то я прибью тебя! Лучше бы отдал мне деньгами… Как только она ступила на деревянный пол беседки и, оглядев присутствующих, заметила Леонарду, её злое и раздражённое выражение лица резко преобразилось: она растянулась в улыбке, а в глазах словно зажегся огонёк. — Лео! — Здравствуй, — лишь успела сказать поднявшаяся из-за стола и — о чудо! — улыбнувшаяся Леонарда перед тем, как Лу схватила её, кружа в объятьях. Её пышная юбка красиво развивалась, чудом не задевая тех, кто сидел к ним ближе всего. Все за столом, невольно ставшие свидетелями такой радостной встречи, выглядели предельно умилёнными. Оно и понятно — наверняка они были близкими подругами, и из-за плаваний Рафаэля виделись так же редко, как и сам Рафаэль со своими друзьями и сестрой. Только вот, по всей видимости, сестра была рада видеть только Лу, а не брата. После того, как Лу отпустила Леонарду, поздоровалась со всеми и бесцеремонно заставила всех переместиться, чтобы сесть между Леонардой и Дэннисом, наконец-то вся их компания была в сборе. Адриан разливал по чашкам чай, нахваливая этот редкий сорт и жалуясь, что в Хегельбурге его нигде не достать, а сёстры Раш почти что заставляли своей настойчивостью опробовать пирожные с обилием крема, мягчайшие бисквиты и спелые фрукты прямиком из здешних садов. В целом — вели себя как хозяева. Темы для разговоров находились и сменялись быстро, плавая от каких-то пустяков к серьёзным темам и обратно. Все активно участвовали в обсуждениях и чувствовали себя весело и спокойно, кроме, конечно же, Дженники, которая только слушала и лёгкой улыбкой отвечала брату и Рафаэлю, когда те часто и тихо уточняли, всё ли у неё в порядке. Наверное, всё дело в том, что это не её друзья, и она совершенно их не знала. Все они казались милыми людьми, но Дженнике это было безразлично, ведь это никак не поможет ей влиться в беседу. Но это не друзья Дэнниса тоже, ему же это не мешало участвовать в разговоре и непринуждённо отпускать шутки. Даже Лу, которая всем своим видом совершенно не вписывалась в эту светскую обстановку, чувствовала себя полностью в своей тарелке. Кажется, она сейчас рассказывала что-то об их путешествии, а Рафаэль иногда что-то добавлял или шутил. — Сестра, — шёпотом позвал её Дэннис, ласково улыбаясь, — твоё напряжение напрягает и меня. Расслабься, ты же не на Королевском приёме. Да уж, это точно успокаивает. И только она задумалась о том, будет ли сильно грубо, если она уйдёт (перед этим обязательно извинившись и сославшись на усталость с дороги), и о том, что хорошо, что никто не требует её участия в беседе, а Дэннис очень её выручает, когда отводит от неё разговор, как все резко вспомнили, что за столом сидят новые лица, и решили срочно узнать о них побольше. Здесь уже Дэнни не мог в одиночку отвечать на все вопросы, и за Дженни в том числе. Поэтому Дженника надеялась, что её голос звучит достаточно участливо, когда она, совершенно не желая этого, была втянута в разговор. Единственное, что ей хотелось прямо сейчас, — дёрнуть Рафаэля за рукав светлого пиджака, на который он сменил свой мундир, чтобы привлечь его внимание, и попросить увезти её отсюда. — И что же? — с интересом спросил мистер Сантана. — Вы так легко оставили дом? Целую жизнь за спиной… Отправились в другую страну, когда вокруг столько рисков! Неужели вам двоим совсем не страшно от той неизвестности, что вас ждёт? — Сеньор Сантана, — насмешливо перебила его поток речи одна из сестёр, — такое чувство, что в вашей чашке вовсе не чай. Обычно вы не затрагиваете такие серьёзные и пугающие темы… — И правда, — недовольно согласился мистер Раш, — перестань уже напрягать гостей своей эксцентричной болтовнёй! Дженника была им премного благодарна, ведь эти разговоры про их переезд до сих пор были больной темой. А вопрос Матиаса про неизвестность пугал ещё сильней, чем сама эта неизвестность. Она с таким трудом пыталась не думать об этом, уверяла себя, что всё будет хорошо и они с братом не пожалеют из-за того, что оставили дом. Уже поздно оглядываться назад, особенно сейчас, когда до Офрэлии осталось совсем немного — Рафаэль сообщил, что после Хегельбурга они направятся прямиком в столицу Офрэлии, Моспежан. Все её страхи одновременно воспалялись и притуплялись из-за брата. Дженни понимала и принимала всю ответственность за брата, за его здоровье. Хоть они и едут в Офрэлию в первую очередь для оздоровления Дэнни, но то, что могло случиться в дороге или на вот таких остановках, пугало её так сильно, что она попросту не могла думать об этом. А она вечно думала об этом, начала ещё дома, когда они только заговорили о переезде. А если убрать её боязнь за здоровье Дэнниса, то оставался ещё и страх за его будущее. Она решительно не знала и не понимала, что их там ждёт. Но мысли об этом она старательно отгоняла — они же ещё не приехали, чего голову раньше времени морочить, верно? С другой же стороны, ей становилось хоть немного легче, когда она замечала радостное, сияющее лицо брата, который действительно наслаждался их путешествием и уже с нетерпением ждал, когда же они приплывут в Офрэлию. Это успокаивало, ведь его выражения глаз давало Дженнике понять — это всё было не зря. — Мне очень интересно, — после того, как они закрыли тему, поднятую Матиасом, заговорила Леонарда, до этого напрягающе молчащая, — как вы попали на галеон моего брата? Дженнике совсем не хотелось отвечать на этот намекающий вопрос, особенно под ядовитым взглядом Леонарды, но, как назло, Дэннис, который отвечал почти на все вопросы, молчал. — Мы искали в порту Лэйкриона корабль, который идёт в Офрэлию, — сухо ответила Дженника, глядя ей в глаза, — а нашли мистера Дюмонда, который любезно пригласил нас присоединиться к его путешествию. — Но «мистер Дюмонд» не держал путь на Офрэлию, — сказала мисс Дюмонд, невинно изображая удивление. — Как же так получилось, что вы здесь вместе с ним, и, к тому же, направляетесь в Офрэлию? — Лео, перестань! — вмешался Рафаэль. — Я же сказал тебе, что мы это обсудим. Не нужно нападать на людей, которые ни в чём не виноваты. Вини меня, ведь это я решил отправиться обратно в Офрэлию. Сам. Никто меня не заставлял это делать. Я бы добавил «в отличии от нашего отца», но из-за этого мы поссоримся. А такой хороший денёк сегодня, правда, друзья? И все, словно сговорившись, сделали такой вид, будто сейчас не было этой «семейной перепалки», и, к счастью Дженники, продолжили спокойно общаться. А точнее — расспрашивать Дженнику и Дэнниса (который довольно заметно напрягся от разговоров Леонарды). Звучали какие-то абсолютно привычные вопросы, по типу: путешествовали ли они до этого, как им жилось в Лэйкрионе, он лучше или хуже Хегельбурга или что-то в этом духе. — Как же вам повезло, что вы застанете «праздничную неделю»! — воодушевлённо воскликнул Адриан, — Я надеюсь, мой друг оповестил вас об именинах нашей с девочками сестры? — Конечно, — с улыбкой кивнула Дженни. — Мистер Дюмонд рассказывал, как у вас принято справлять дни рождения. Конечно, жаль, что мы не успели на главный праздник… Конечно, не жаль. Праздник, особенно светский, — это много людей и особенно неудобные платья. — Как же, не успели? — недоумённо уточнил Адриан, переводя взгляд от Дженники к Рафаэлю. — «Праздник» начинается через два дня. Наша сестра сейчас не с нами, потому что активно готовится к нему. Дженника была просто в ужасе от таких известий. С трудом сохраняя спокойный вид, она напряженно взглянула на Рафаэля, который виновато ей улыбнулся со словами «прошу прощения, ошибся». — Да это же наоборот хорошо, что вы успели! — бодрым тоном произнесла Аннетта, — Вам точно понравится наш торжественный приём. — Да-да, — кивала Алин в подтверждении слов сестры, — Это и правда грандиозное событие. Почти как настоящий бал! Только наша сестра не захотела танцы, хотя это самое главное веселье. — Но это ничего, — уверяющим тоном проговорил мистер Сантана, — после пары-тройки бокальчиков потрясающего местного вина и вы затанцуете веселей, чем на каком-либо балу. — Ты только и думаешь о выпивке! — шутливо упрекнул его Рафаэль под тихий смех друзей. — Раф, только не надо делать вид, будто это не ты попробовал каждый вид наших семейных вин за один вечер! — вмешался Адриан. А после обратился к Дженнике: — А их, чтобы вы понимали, свыше тридцати! Рафаэль что-то ему ответил, рассмешив всех, наверное, своей шуткой. Но Дженника не чувствовала никакого веселья. В голове была только одна мысль — «я не хочу на этот бал!» Ей всегда казалось очень неприличным, когда человек очень очевидно придумывает отговорки, чтобы что-то не делать или куда-то не идти, но сейчас она старательно пыталась придумать причину, почему она не сможет пойти на празднество. Лезли в голову всякие типичные глупости, по типу «ох, мне же совсем не в чем пойти». Она уже думала просто отказаться — что ей за это будет? — как Аннетта участливо воскликнула: — Ах, у Дженники, наверное, нет бального платья! Осталось так мало времени, чтобы найти подходящее, не то, чтобы сшить. Озадачился этим, как ни странно, Рафаэль, пояснив, что это же всё-таки он виноват в том, что построил для Дженни планы, в которых, о Боже, было задействовано бальное платье. Неудобное, часто безвкусное (Дженника судила лишь по тем платьям, которые ей приносили Лэйкрионские клиентки на перешив) и бесполезное платье! Дженника, которая ценила абсолютно каждый предмет женского гардероба из-за своей профессии, просто ненавидела все эти чересчур пышные юбки и цветные детали. Иногда ей казалось, что Лэйкрионки яркими перьями и пёстрыми кружевами пытались добавить в свою серую и скучную жизнь в той же серой и скучной стране хоть каких-то красок. — У меня есть платье для Дженники, — подала голос Леонарда, — Оно совсем новое, но, наверное, будет вам велико. Но всё-таки быстрее его подшить, чем сшить с нуля. Должно быть она делала это назло! Почувствовала нежелание Дженники посетить праздник и решила над ней поиздеваться. Да ещё как — под видом доброго дела. Дженни просто чувствовала каждой частичкой своего тела, что Леонарде она сильно не понравилась. Почему это? Просто так или, что более вероятно, из-за того, что она приехала с её братом? Какое ребячество! — Замечательно! — вырвал её из размышлений звонкий голос Аннеты. — Тогда вам нужно сходить к нашим портным, чтобы с вас сняли мерки и подшили платье. — Это необязательно, — тяжело вздохнула Дженника, стараясь сделать это как можно незаметней, — я могу это сделать сама… — Да! Дженника сама шьёт потрясающие платья, — вклинился до этого притихший Дэннис, — а подшить уже готовое для неё, как раз плюнуть. Дженника бросила на брата мрачный взгляд, когда сёстры накинулись на неё с расспросами про её занятие. Она терпеливо отвечала, поглядывая на мирно попивающего чай брата, который делал вид, что он тут не при чём. Она знала, что он специально «натравил» на неё девушек, чтобы заставить её разговориться, и была зла на него и его невинный вид. Она теперь точно поговорит с ним вечером по душам и настойчиво попросит больше не подставлять её, особенно тогда, когда он чётко видит дискомфорт сестры! Но злость не продержалась в ней долго — голову забили другие мысли, про то, как пережить скорый «бал».***
Пили чай они до того часу, как начало заходить солнце. Стало холодать, и дамы, опасаясь простудиться, разошлись по комнатам, а господа и Лу остались пить уже вино, уговаривая Дэнниса остаться. Но Дэннис точно знал, что сестра этого не разрешит — ему нельзя было замерзать — поэтому поблагодарил за приглашение и откланялся. Дженника обдумывала весь этот день и будущее мероприятие, которое так не хотелось посещать. День был такой длинный и местами напряженный (а конкретно вечер), что в голове всё путалось. Проблем добавляло и платье Леонарды, которое ей только что принесли. Светлое, неяркое, с красивым обрамленным бежевыми кружевами лифом, но Дженнике так не нравилась эта пышная юбка, что захотелось опять что-нибудь придумать, лишь бы не идти в этом платье никуда. Но это платье, по всей видимости, было последним писком здешней моды — ткань на ощупь была совсем новой, будто это сшили буквально несколько часов назад. Странно, что Леонарда дала ей своё новое, модное платье, которое наверняка шили специально по её размерам. Да и вела себя Леонарда очень недружелюбно. Откуда в ней такая щедрость? Или, может, есть какой-то подвох? Неважно. Дженника решила, что подумает о том, что делать с платьем, завтра. Сегодня её ждал разговор с Дэннисом, с которым нужно было очень многое обсудить. Перед тем, как разойтись, она спросила у него, не хочет ли он вечером поговорить, хотя от его ответа ничего не зависело — она бы в любом случае пришла. Она уже подошла к двери, как неожиданно вспомнила, что кое-что забыла. Дженни подумала, что у Дэнниса в этой новой обстановке может появиться бессонница, от которой он будет страдать и о которой никогда не расскажет сестре, чтобы её не волновать, поэтому взяла с собой мешочек трав, помогающих уснуть, чтобы они были рядом с ним, и обычные лекарства, которые он обычно пил. В дверь тихо постучали. Дженника со вздохом подошла к ней, думая, что это пришёл Дэннис, хотя они договорились встретиться у него, и быстро открыла. Сразу же удивилась, когда на пороге увидела Рафаэля, совсем как сегодняшним днем. Только было кое-что необычное. Он выглядел обеспокоенным и в руках держал бутылку вина.
