Заполняя пустоту

— Чайльд… Я же… так… совсем опоздаю, — кое-как выговаривала Люмин в перерывах между тяжелыми вздохами. Чайльд же непринужденно скользил вверх по девичьему телу, оставляя пылающие дорожки из поцелуев от груди до самой шеи. — Так опаздывай, — сказал он, прикусив ее ключицу. — А лучше — не иди никуда. Его большие голубые глаза встретились с ее взглядом. — Останься здесь… — мужские губы вновь прошлись по шее, задевая зубами нежную кожу и впиваясь укусом, который он сразу же зализал, словно извиняясь, — со мной. Люмин застонала, но, пересилив себя, оторвалась от мужчины перед ней. — Не могу. Я пообещала им прийти, — сказала она, окидывая взглядом пол в поисках своей одежды. — К тому же, — она прыгала на одной ноге, пытаясь натянуть сапог, — ты получил всё моё внимание на этих выходных. Разве маменька не научила тебя делиться? — У меня пятеро братьев и сестер, юная леди. Поверь, я хорошо знаю, что такое «делиться». Чайльд перекатился на кровати, лег на спину и теперь смотрел на нее снизу вверх. Его взлохмаченные рыжие волосы частично скрыли лицо. — Но я никогда не поделюсь тобой, — уточнил он серьезным тоном. Послав ему снисходительную улыбку, Люмин спешно оглядела комнату. — Мне уже пора. Ты, случайно, не видел мой шарф? — Нет. Это была ложь. Он собственноручно выкинул его за окно, пока Люмин принимала душ. — Ну, — вздохнула она, — тогда будем надеяться, что на улице не сильно холодно. Отвернувшись от парня, Люмин подошла к небольшому зеркалу с деревянной оправой, располагающемуся над туалетным столиком в их съемном номере. Ей нужно было чуть прихорошиться и выпрямить волосы перед выходом. Прикрыв глаза, Чайльд задействовал все свои актерские способности, изображая удивление, когда комнату огласил тонкий девичий вскрик. — Чайльд! — зарычала она, поворачиваясь к нему. — Что это такое? Она оттянула ворот платья, обнажив неровную полоску кожи. Ее шея, ключицы и плечи были испещрены маленькими круглыми отметинами. Чайльд усмехнулся. — Понимаешь, это закономерно, если мужчина и женщина любят друг друга. Издав нечто, смутно напоминающее рык раненого зверя, Люмин схватила расческу со стола и со всей дури швырнула ее в сторону Предвестника. Ни в чем не повинный предмет так и не достиг своей цели, громко ударившись о противоположную стену, после чего упал вниз. — Ты! — обвиняла она. — Ты сделал это нарочно! — Именно, — кивнул он, переворачиваясь и приподнимаясь на локтях. — Теперь понимаешь, почему тебе будет лучше остаться со мной? Он явно нисколечко не сожалел о содеянном. — Я же запланировала этот обед несколько недель назад! Ты знал об этом! Поверить не могу… — В любом случае пора бы им уже узнать о нас. — Ты не можешь принимать такие решения в одиночку. — Очевидно, могу. Она растирала шею, пристально смотря в зеркало. — Боже, это не сработает, — скулила она, — может, я найду, чем это замазать… Люмин стала рыться в ящиках в поисках косметики. — Ты же мог просто обсудить со мной это, как взрослый человек, — сетовала она, грохоча стеклянными бутыльками, — а не помечать меня, будто ты кобель, а я твоя… Молниеносным движением его рука вытянулась вперед, и, ухватившись за пояс белого платья, Чайльд толкнул девушку на себя. Крепкие руки сомкнулись на тонкой талии, затаскивая Люмин обратно в кровать, несмотря на ее протесты. Перевернув их, Чайльд прижал ее меньшее тело к своему, с комфортом устроившись на девичьих бедрах. Перехватив по одному запястью в каждую руку, он прижал их к мягкому матрасу по обе стороны от светлой макушки. Он склонился ниже, налегая на нее своим весом. Его полуприкрытые глаза источали голод. — Но ты — моя, Люмин. Он бережно провел губами по ее шее, усиливая хватку всякий раз, как она предпринимала попытки освободиться. — Кажется, я забыл подписать свою работу… Прижавшись ртом к обнаженной коже возле ее воротника, он впился зубами в нежную плоть. Люмин закричала, но Чайльд проигнорировал этот звук. Его язык был горячим и влажным, облизывая чувствительное место. Отстранившись, парень зарычал, оценивая результат своих трудов. Переливающиеся изогнутые линии — его элементальная метка — красовались на девичьей шее, полностью просвечиваясь сквозь белое платье. — Чайльд! — голос Люмин был пропитан раздражением. — Что ты вообще себе… — Заткнись, — он с силой сжал тонкие запястья и прижался своими губами к ее, заглатывая любые возражения. — Это сводит меня с ума, ты знала? — пробормотал он шепотом, пронизанным скрытой угрозой. — Понимать, что ты где-то там — далеко, и другие мужчины могут безнаказанно глазеть на тебя, желая то, что принадлежит мне. В его темных глазах мелькнуло нечто опасное, когда он переложил ее запястья в одну свою руку и сжал их над ее головой, вынуждая Люмин выгибаться под тяжестью мужского тела. — Я жажду убить всякого, у кого хватит глупости взглянуть в твою сторону, — облаченная в перчатку рука скользнула по девичьей шее, длинные пальцы обвели контуры каждой оставленной им отметины, после чего плотно обвились вокруг горла. Чайльд чувствовал отчаянное биение пульса в своей хватке; вязкая дрожь охватила Предвестника, напрочь отбивая остатки здравого смысла. — Я бы хотел подарить тебе настоящий ошейник, чтобы держать тебя на коротком поводке, — он любовно погладил кольцо собственных укусов, которыми он наградил ее вместо этого. — Ну, или попросту запереть тебя прямо здесь и связать, чтобы я мог присматривать за тобой. Нечто темное шевельнулось внутри него. То был шепот потрескивающей энергии, вырвавшийся низким, зловещим звуком. Все еще лежавшая под ним Люмин что-то тихо промямлила, возвращая его в реальность — к ее расширившимся янтарным глазам, в которых не было и тени страха. Он тут же расслабился. Чайльд вздохнул, в его голосе сквозила задумчивость. — Слушай, а может мне стоит похитить тебя и запереть у себя дома в Снежной? — его тон снова приобрел привычные шутливые нотки. — В таком случае мне останется волноваться только о других Предвестниках, но я имею весьма неплохие шансы одолеть их в бою. — Ты такой… такой, — бормотала она. — Красивый? Веселый? Опасный, но захватывающий? Он услужливо предоставил ей варианты. — Эгоист, — ответила Люмин, надувшись. — Определенно. Этим и нравлюсь, верно? — А еще — высокомерный. — Давай, — усмехнулся он, — хвали меня больше. — Раздражающий, приводящий меня в бешенство, совершенно невыносимый, — послушно продолжила она, делая небольшие паузы между словами, чтобы он мог заполнить их поцелуями. — Воистину, у меня много умопомрачительных качеств. — В этом весь ты, — фыркнула Люмин. Чайльд проигнорировал последние слова девушки. Ее частенько раздражала его неразумность, и она не раз жаловалась ему на это, но затем все равно позволяла парню делать все, что он, черт побери, хотел — в этом состояла вся суть их отношений. Однако, вздумай он совершить нечто совсем непростительное, Люмин бы не постеснялась использовать анемо и швырнуть его в дальний конец комнаты, и они оба это знали. Оставалось только одно дурацкое правило, в отношении которого она отказывалась уступать. То самое, согласно которому их отношения должны оставаться тайной за семью печатями. — Я опаздываю, — повторила она раздраженно. — Ненавижу обламывать тебя, юная леди, — пробормотал он, пока его рука стягивала верх ее белого платья, обнажая груди. Ткань морщилась в жесткой хватке, сползая все ниже, — но боюсь, ты никуда не пойдешь. — Мои друзья уже считают меня такой безответственной, — жаловалась она. — Они бы не думали так, если бы ты честно сказала им о причинах своих опозданий, — уточнил он. — Но я пока не готова им рассказать. — О, ты просто не хочешь говорить им, что спишь с врагом. Рука Чайльда скользнула под ее платье, и, протиснувшись меж девичьих бедер, погладила чувствительное место. Протяжный выдох сорвался с губ Люмин, когда она выгнулась под ним. Он навис над ней, его страстный шепот коснулся ее уха, и Люмин почувствовала, как он вошел в нее одним пальцем. — О чем бы они подумали, узнав, что Героине Мондштадта нравится быть схваченной и оттраханной злым Предвестником? Ответом послужил ее сдавленный стон. Он дал ей время привыкнуть к его движениям, а затем, смочив пальцы выделившейся смазкой, вставил еще один, лаская в ленивом, но устойчивом ритме. Чайльд видел, как меркнут золотые глаза, теряя фокусировку, а губы приоткрываются, исторгая мягкие, сдержанные вздохи. Ах, какой сильной, какой уверенной она была на поле боя! Тем сильнее ему нравилось ощущать ее податливое тело под своим руками. Это будоражило его воображение, вызывая самые горячие образы в закоулках его разума. Чайльд хмыкнул, лизнув мочку ее уха. — Вообрази на минутку, мисс Почетный Рыцарь, что они видят тебя прямо сейчас, извивающуюся под моими пальцами. Ее лицо покраснело от нахлынувшего стыда, а рыжая макушка спустилась ниже, чтобы обхватить зубами затвердевший сосок. Он с жадностью посасывал упругую грудь в то время как его рука продолжала свое движение между ее бедер. Подушечка большого пальца мягко коснулась обнаженного пучка нервов над входом. Люмин застонала, и он усилил напор, почти яростно лаская клитор, пока его пальцы активно работали внутри, наращивая темп до тех пор, пока издаваемые ею звуки не стали напоминать ор мартовских кошек. Продолжая тереть ее клитор, он послал легкий разряд электричества, чтобы еще сильнее приблизить Люмин к вершине блаженства. В какой-то момент та едва ли не заплакала, рефлекторно вскочив вверх. Она судорожно сминала простынь в дрожащих руках, ее веки трепетали. Он почувствовал, с какой силой она сжала его пальцы и вздрогнул, не в силах думать ни о чем другом, кроме как погрузиться в нее без остатка. — Блять, Люми… — простонал он, ощущая как штаны становятся все более тесными, — не думаю, что смогу больше сдерживаться. Он хотел ее. Сиюминутно. Просто прижать девицу к матрацу, сглатывая ее стоны, пока он с силой вдалбливает податливое тело в кровать. — Подожди… — прошептала она хриплым голосом. Ее лицо все еще полыхало после недавнего оргазма. — Не так. Я хочу... — А? — он прижался языком к ее соску. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Свяжи меня… — взмолилась она, и ее щеки заалели пуще прежнего. Глаза Чайльда расширились на полсекунды, но он не собирался с ней спорить. Отпустив ее запястья, он перегнулся через край кровати и поднял с пола шарф. Обматывая руки тканью, он повернулся к ней, изогнув уста в коварной улыбке. Люмин сидела на кровати, рассеянно растирая свои запястья. Когда же ее взор упал на шарф в его руках, она улыбнулась. — Спасибо. А затем она прижала руки к его груди. Свободный поток анемо вырвался с ее ладоней, накрепко припечатав шокированного Предвестника к потолку. Он вскрикнул, испуганный столь внезапным поворотом событий, а Люмин свободно забрала шарф, свисавший с его безвольной руки. — Я возьму это, — сказала она, вскакивая с кровати и поправляя смявшееся платье. Она обернула шарф вокруг шеи, одним глазком смотря в зеркало, когда до нее донеслись его возмущенные слова. — Юная леди! — простонал он. — Ты не можешь оставить меня вот так! Чайльд все еще был крайне возбужден, он словно болел ею. Люмин наскоро причесалась с помощью собственных пальцев и одарила его ухмылкой. — Говорила же, я опаздываю. Не волнуйся, через несколько минут ветер утихнет. — Когда мы увидимся в следующий раз, — рычал он, в его голосе отчетливо слышалось обещание возмездия, — я заставлю тебя заплатить за это! — Буду ждать этого с нетерпением, — ласково ответила ему Люмин и, помахав рукой напоследок, удалилась к своим друзьям.